Проклятие старой усадьбы

Всех так и подмывало сесть или лучше того — сбёгнуть. Ноги не держали, но невеста бдела, удерживая их своей особенной магией и только поцеловав жениха, сняла с гостей и поручителей невидимые путы — они рухнули на пол там, где стояли.

Очнувшись наутро, Харитон ничего не мог толком вспомнить. Его передёрнуло — одеяло хрустело, подёрнутое инеем. Тончайшие кристаллики впивались в руки, при попытке скинуть одеяло с себя.

— Гор-р-рячая жёнушка…

Что ничего не помнил, это даже хорошо — защитный механизм сработал. А вот служка… слегка умом двинулся и оставшиеся дни прожил при церкви — юродивым. Да всем про свадьбу Харитона с призрачной невестой рассказывал. Только ему не верили, но деньгу, правда подавали.

Священник ушёл в монастырь, боясь спиться окончательно, а Иван Поликарпыч отбыл на минводы и вернувшись через год, нашёл своего зятя почерневшим, с пустыми впавшими глазами — считай, что стариком.

— Все силы из меня ваша дочка высосала. Уходим мы с ней… Упокой, Господи, душу раба твоего…— сказал Харитон и в ту же ночь помер.

Тёмный жнец ждёт меня за окном

Михаил бежал. Словно на замедленной прокрутке, тяжело поднимая ноги, открывая рот в безмолвном крике, оскальзываясь на мокром полу вдоль длинного барьера полупустого бассейна. На том конце дорожек кричал и толпился народ. Необычная сцена поражала воображение, подобное нечасто увидишь в обычном плавательном центре: истерически визжали беременные женщины, хватаясь за поясницы, а вокруг, сбрасывая обмундирование и шлёпая ластами, бегали обескураженные водолазы. Все смотрели в бассейн, туда, где бурлила и вздымалась вода. Именно туда стремительно мчался Михаил. Что-то страшное, безумное и совершенно невозможное, тянуло его окунуться в бурлящие воды…

Мужчина проснулся с диким воплем и подскочил на кровати, сбрасывая с себя одеяло.

— Что? Что случилось?! — проснувшись, спросила его Маша. — Ты, весь мокрый! Тебе приснилось что-то?

— Даже сказать не могу, что это было. Но во сне я сходил с ума от страха. И мысли крутились… вокруг тебя, — с трудом вымолвил Михаил и глубоко вздохнув, лёг на колени жены, обнимая её ноги, завёрнутые в одеяло.

— Ты такой милый! С каких пор ты стал таким милым, а? — засмеялась Маша. — На, вытрись…

Маша, сняв со спинки стула полотенце, вытерла с лица Миши пот.

— Поспим ещё немножко…

— Ну, если немножко. Уже семь. Скоро вставать… — зевнул он.

Завтракая на кухне, Михаил ёрзал и озабоченно вздыхал.

— Ты сегодня никуда не собираешься?

— Никуда. А что?

— На гимнастику, в бассейн? Куда там вы, беременные, всё время бегаете?

— Сегодня занятий не будет. И Леночка, наш тренер, приболела. На этой неделе отбой — лениться буду!

Михаил немного успокоился, но перед выходом всё же сказал своей любимой:

— Машуль! Я очень за тебя волнуюсь. Если куда-нибудь соберёшься, обязательно предупреди.

— Ладно. Слушаюсь и по-ви-ну-юсь.

День прошёл на удивление тихо, без происшествий, и Миша, поцеловав жену перед сном, подумал, что сон — всего лишь сон, и он, возможно, ничего не значит.

Но и этой ночью ему приснился тот же самый кошмар. Всё повторилось с одной лишь разницей: во сне он прыгнул в бассейн и на самом дне увидел безвольное тело Маши.

Миша снова проснулся. Его грудь вздымалась, он судорожно дышал, не понимая, где находится. Взгляд его с ужасом метался по сторонам. Он увидел спящую Машу и сглотнул комок, вставший в горле. Холодный пот вызвал лёгкую дрожь в теле. Осторожно выбравшись из кровати, мужчина побрёл в душ. Его мысли путались, сердце билось всё ещё учащённо. «Что это? Что означает этот ужасный сон?»

В этот раз Миша решил, на весь день остаться дома с Машей, благо работать он мог удалённо, через интернет. И на следующий день он тоже был дома, а в четверг согласился сходить с женой по магазинам: пришла пора купить детские вещи для выписки из роддома.

Страшный сон больше не приходил и, получив удивительно приятные впечатления от покупки чепчиков и штанишек размером с ладошку, будущий отец пребывал в розовом настроении. Скоро у него должна родиться дочурка, и он таял от нетерпения.

Вечером позвонила мама, но очень быстро сбросила звонок. Миша даже подойти не успел. «Хитрит. Проверяет, перезвоню или нет?» — подумал Михаил и ухмыльнулся, набирая мамин номер.

— Привет, мам!

— Привет. Почему не звонишь? Ждала, ждала…

— Мам, времени не хватает. Собираюсь позвонить, и здесь кто-то по работе обязательно встрянет.

— Ладно. Вот помру и не узнаешь даже.

— Мам, ну не надо…Не говори чепуху. В выходные загляну. В воскресенье допустим. Может, даже с Машей. Если она к тому времени ещё не родит, — сказал он и прикусил губу. В воскресенье их пригласили в гости друзья, и Михаил обещался…

Ночью он очень плохо спал. Кошмары ему уже не снились, но периодически из темноты мрачных неосознанных сновидений выплывала тёмная фигура в хитоне, и он просыпался от чувства горечи и печали.

Уходя утром на встречу с инвестором, он посмотрел на Машу и угрожая пальчиком, напомнил:

— Без моего разрешения, из дома ни на шаг!

— Йес, начальник! — взяла под козырёк Маша.

Всё утро Маша и Миша занимались своими обычными делами. Каждый отдельно. Ближе к одиннадцати Маше позвонила подружка по клубу:

— Маш, привет! Лена вышла с больничного, и мы уговорили её провести тренировку сегодня. Всё-таки пропустили целых две уже. Сможешь в восемь?

— Ок, конечно, смогу. Без вариантов.

К обеду вернулся Михаил, и они вместе пообедали.

— Махнём в субботу за город? Ивановы в гости зовут. Шашлык, башлык… Как тебе идейка? — он предусмотрительно перенёс Ивановых на субботу, чтобы не огорчать маму.

— С удовольствием, — поцеловала его Маша. — Ой!

— Что такое?

— Толкнулась больно. Прицельно по рёбрам бьёт…

— Хулиганка, — мужчина нежно погладил Машин животик.

— Маш, мы сегодня с парнями договорились… Ты не против?

— Иди. Ещё пару тройку дней, и ты надолго станешь рабом пелёнок.

— С удовольствием, — любовно щёлкнул её по носу Миша и вышел с кухни.

В чате беременных не могли решить — быть тренировке или не быть. Маша вроде открыла рот, сказать об этом Мише, но тут же закрыла — он собирался, рассказывая из другой комнаты новости своих друзей, и ей не удавалось встрять. В итоге решила не говорить о бассейне, вообще, чтобы не вызывать лишних споров. И что здесь такого? Она дважды в неделю, уже три месяца ходит в бассейн!

Бассейн новый, комфортабельный, пользовался в их районе огромной популярностью. Сюда приходили все: «от пионеров до пенсионеров» — все, кто заботился о хорошей спортивной форме и здоровье. С сентября по вечерам в бассейне начали проводить тренировки новички из дайвинг-клуба. Вечером они уже никому не мешали. В это время они делили зал только с будущими мамочками. Эти две странные тюленевидные группы тренировались в разных частях бассейна.

Миша ушёл, а Маша, как обычно, не торопясь, собрала сумку и отправилась в бассейн к назначенному времени.

Вечером Михаил, уже достаточно пообщавшись с друзьями, решил позвонить жене. Но Маша почему-то не брала трубку. Позвонил раз. Потом второй. Пока длились гудки, Миша нервно тёр нос и ёрзал на барном стуле. Отлучившись в уборную, он стал звонить безостановочно, раз за разом слыша только ответ оператора связи. Упёршись в раковину, Миша уставился на себя в зеркало, и здесь всё поплыло перед его глазами. В зеркале уборной он увидел кадры своего страшного сна, и в голове окончательно помутилось. Сбрасывая морок, он выбежал из бара и сел за руль автомобиля. В этот вечер он словно чувствовал — капли в рот не взял.

Когда в глазах, наконец, прояснилось, он нажал на педаль газа. Уже через десять минут на полной скорости Михаил въехал на стоянку спорткомплекса. Как он оказался у воды, не помнил, но сцена в бассейне один в один повторяла его страшный сон. Раздеваясь на ходу, Миша растолкал стоящих у воды людей, нырнул и увидел на дне распластанное тело своей Машули. Следом за ним прыгали неуклюжие дайверы, создавая ненужную рябь и волнение в бассейне. Рядом с Машей лежал повреждённый кислородный баллон, из которого на поверхность поднималась тонкая струйка пузырьков.

Михаил, не без помощи дайверов вытащил Машу из воды на глазах шокированных женщин, стал оказывать первую помощь так, как видел это в кино, но у него ничего не получалось, и слёзы горячими каплями стекали по щекам.

Появился врач — безбородый, совсем парнишка — чувствуется только после университета. Он немного неуверенно, но методично начал проводить реанимацию. Одна минута, вторая, третья… Наконец, врач поднял глаза и с чувством глубокой безнадёжности посмотрел на Михаила.

— Нет! Дальше… Ещё… Немедленно продолжайте…

— Не получается, — беспомощно опустив руки, сказал врач.

За его спиной росла, поднималась тёмная фигура, словно сотканная из дыма. Михаил услышал слова, звучащие как далёкие громовые раскаты, но слышимые только ему: «Я пытался помочь, но, видно, никто не в силах предотвратить моё появление...»

— Нет же! Не-е-т! — умолял Михаил, глядя на тёмного жнеца.

«Там, где смерть, всегда будет смерть... Но я могу предложить обмен?»

— Продолжайте, не останавливайтесь!

«Просто, взамен я заберу тебя...»— жнец глухо засмеялся.

— Да, да!..— не раздумывая ни секунды, согласился Михаил. Призрак словно взорвался — пылью взметнулось тёмное облако и исчезло. В это время закашлялась и пришла в себя Машуля.

Миша расплакался, увидев свою новорождённую дочурку и, расцеловав жену, куда-то побежал. В длинном больничном коридоре маячила призрачная тень жнеца.

— Ещё немного... Ещё совсем немного времени! Молю!

Призрак снова исчез, растворившись в темноте коридора, а Михаил побежал вниз к своей машине: у него осталось одно незавершённое дело.

В супермаркете он купил торт, мандаринов и большой шерстяной плед. У поворота во двор заскочил в цветочный ларёк и выбрал самый большой и красивый букет. Миновав три подъезда и четыре лестничных пролёта: бегом, переступая через две ступеньки сразу, он позвонил в дверной звонок. Дверь открыла приятная пожилая женщина с копной светлых волос.

— Мама! — Миша кинулся ей на шею, крепко обнимая. — У тебя родилась внучка. Теперь ты, наконец, бабушка!

— Сынок, думаешь, об этом я мечтала всю свою жизнь? Я мечтала оставаться молодой! — женщина двумя руками сжала холодные колючие щёки сына. Губы смешно выпятились, и она, подивившись его детской мимишности, тепло улыбнулась.

— Ну что же — бабушкой так бабушкой! А она хорошенькая?

— Просто глаз не оторвать!

— Надеюсь, теперь я чаще буду вас всех видеть?! — её губы слегка скривились, а на глазах проступили слёзы.

— О чём ты говоришь? Каждый день! — Миша улыбнулся через силу — за окном маячил тёмный жнец.

Прошла ночь. Михаил немножко успел вздремнуть — мысли толпились, не желая отпускать.

Солнце поднималось из-за горизонта. Тёмный жнец терял терпение в ожидании своей жертвы. «Пять минут. Ещё только пять минут...» — глядя на него, твердил Миша. Встал, умылся, поцеловал на прощанье спящую мать и тихо закрыл за собой дверь.

Автомобиль на полной скорости мчался по утреннему проспекту к роддому. Куда ещё направиться, Михаил не знал. Неожиданно он услышал звук сирен и увидел вереницу полицейских машин, ведущих преследование. Настоящая погоня! Преступник действовал спонтанно, резко поворачивая в попытках оторваться.

Дорога ранним осенним утром была покрыта тоненьким ледком, и Михаил не успел увернуться. Он ждал чего-то подобного и со спокойным сердцем принял неминуемое — лобовое столкновение...

«Там, где должна быть смерть, всегда будет смерть...» — прошептал тёмный жнец, расправляя два чёрных крыла: он уносил с собой душу преступника.

Михаил, зажатый подушкой безопасности, благодарно выдохнул и тут же потерял сознание от резкой боли в ноге…

Невеста речного Бога

– Девчонки, такая жара стоит, караул!

– Если б не экзамены… Я на речку пошла.

– Айда! Давно мы все вместе на речку не ходили!

– Ой, а как же подготовка к этому… ЕГЭ, чёрт его побери?

– Каких-то полчаса ничего не решат. Зато освежимся.

– Так и быть. По домам, за купальниками – и через пятнадцать минут на этом же месте!

Девчонки разбежались, взбивая ногами дорожную пыль: в Малиновке только центральные улицы имели асфальтовое покрытие, а ближе к окраинам асфальт таял, как прошлогодний снег.

Несмотря на то что село носило звучное название «Малиновка», населяли его в основном сибирские татары. От города Малиновку отделяла широкая река, а соединял с городом широкий мост. Мост, конечно же, был значительно уже реки, но обслуживал всё левобережье. Пожалуй, село давно стало б одним из городских районов, если бы не желание местных жителей сохранить некоторую обособленность.

Бросив на тёплый песок полотенца, скинув топы, резиновые шлёпки, шорты, пять подружек с визгом ворвались в воду. Во все стороны полетели брызги. Напускная подростковая «взрослость» уступила место детской непосредственности и игривости. Солнце отражалось в счастливых глазах, удовольствие от речной прохлады пьянило. Со стороны казалось, что беззаботные речные нимфы резвятся в своей родной стихии. Девочки забыли о предстоящих экзаменах и просто наслаждались последними деньками уходящего детства.

Планы на взрослую жизнь у подруг были разные. Гуля планировала поступить на биолого-почвенный факультет университета, Эльмира и Диляра в сельскохозяйственный институт. В семье Диляры считали, что дочь должна продолжить дело отца – он был главным агрономом. Диляра об этом ничего не думала – делала, как сказали. Марина готовилась поступать в швейное училище, она с детства мечтала открыть своё ателье. Алсу уже год ждал жених. Заявление в ЗАГС подали, как только Алсу, попросту Альке, исполнилось восемнадцать лет. Свадьба должна была состояться через месяц после окончания экзаменов. Подруг, особенно Диляру, удивляло желание Альки посвятить жизнь семье, завести много ребятишек, огород, корову и жить простой жизнью домохозяйки. Альку же, наоборот, пугало поступать туда, куда хотят запихнуть её родители. Она пока не знала, какую профессию ей выбрать. А вот стать женой и мамой она хотела точно!

Последние дни жара стояла нестерпимая. Вода в реке прогрелась, став тёплой, как парное молоко. Природа периодически разражалась громом и молниями, скидывая вниз, на землю накопившуюся испарину. Вот и сегодня на небе гуляли тяжёлые тучи цвета спелых слив, покрытых пыльно-восковым белым налётом, иногда закрывая собой яркое солнце и намекая на то, что скоро снова начнётся гроза. Но девушки не замечали этих намёков природы, скидывая в реку напряжение последних месяцев. Река принимала в себя отрицательные эмоции и уносила их за тысячи километров – в море.

Диляра заплыла достаточно далеко, туда, где река становилась глубже и быстрее. Она долго гребла против течения, чтобы потом, перевернувшись на спину, просто лежать на воде, не прилагая особых усилий, пока река несёт её сама. Вдалеке послышались первые гулкие раскаты, и редкие всполохи молний стали освящать небо.

– Диляра, давай к берегу! Пора закругляться. Гроза близко…– крикнула ей Алька, и Диляра повернула голову в сторону берега. Заметив, что подруги всё ещё купаются, решила совершить ещё один заплыв против течения. Но молнии становились всё длиннее, а гром всё басовитей. Вот вспышка озарила небо совсем близко. Девчонки завизжали и бросились прочь из воды.

Диляра развернулась на спину, лицом к потемневшему небу и поплыла вниз по течению, туда, где река ударяется о берег выступающего перед большой заводью мыса. Внезапно молния разрезала небо надвое. Диляра с ужасом увидела, как, ослепляя ярким светом, в неё стремительно летит, копьё Тэнгри, могучего «Духа Неба». Острая боль моментально отключила сознание. Словно кто-то влиятельный нажал на клавишу тумблера и выключил свет. Наступила тишина.

Какое-то время Диляра не ощущала ничего: ни плеска тёплой воды на боках, ни ветерка. Не слышала звуков грозы и криков испуганных подружек.

Ни-че-го…

А когда она снова открыла глаза, то увидела лишь тусклый свет, пробивающийся сквозь толщу мутной речной воды.

Диляра медленно опускалась на дно, как морская звезда, разметав по сторонам ноги и руки. До дна в этом месте метров пять, но Диляра падала, падала и падала... А может, ей только казалось, что она падает?

Нечто подобное Диляра испытала, когда в семь лет опрокинула в рот остатки коньяка из рюмки после дня рождения отца. Быстро, пока никто не видит. Хотела попробовать то, что так ценится взрослыми. Ведь отец минут пятнадцать хвастался перед гостями этим коньяком, звёздочками, выдержкой, тем, какие «бешеные деньги» за него заплатил. А ещё Алька как-то по секрету ей рассказала, что пробовала вино. Мама разрешила пальчик помочить. Так, ей понравилось! Сладенько. Но, коньяк, оказалось, хоть и дороже, совсем другое. Диляре обожгло рот, а потом сильно захотелось спать. Она легла в кровать, и мир вокруг поплыл в точности так, как и сейчас.

Осознание происходящего приходило постепенно. Отрешённость ещё не успела смениться какой-то другой эмоцией, страхом или паникой, как взгляд Диляры выхватил в мутной речной взвеси неясную тень. Тень росла, постепенно приближаясь, закрывая видимость, и в какой-то момент превратилась в симпатичного мужчину. Даже сквозь толщу воды Диляра видела огромные зелёно-голубые глаза, длинные волосы цвета морской тины. На нём красовался тяжёлый парчовый камзол, туго подвязанный широким кушаком, а на ногах блестели чёрные сапожки. Одним словом – принц из мира фейри.

Он приближался... Глаза – заполнили пространство от горизонта до горизонта. И… прикосновение к губам. Прикосновение почти невесомо… Спроси её, и Диляра не смогла бы даже описать свои ощущения. В её жизни поцелуев пока не было. Возможно, в этом и была проблема? Но всё равно волнительно!

На самом деле, это был даже не поцелуй, хоть Диляра восприняла его именно так. Мужчина просто поделился с ней глотком воздуха. Пару мгновений спустя девушка уже скользила под водой, как лёгкая гондола, управляемая изящным артистичным гондольером, и неотрывно смотрела в его большие раскосые глаза. Мир вокруг был словно соткан из воды. Повсюду играли блики, сверкая золотой поталью, и Диляра чувствовала: это волшебство.

«Где я – на воде или под водой? На или под?..» – гадала Диляра, вращая глазами по сторонам. «А парень? В селе я его ни разу не видела… Да в нашей дыре ему явно не место. Этому… принцу» – возникла в голове нелепая мысль.

Неспешно они приблизились к берегу. Мужчина, неотрывно глядя в глаза и придерживая Диляру за талию, резко потянул её за руку, поднимая в вертикальное положение.

«Влюбился? Или замышляет что? Взгляд хитрющий. Знаю я таких. Мажор средневековый...»

Они вышли на берег, и принц повлёк Диляру за собой к роскошному дворцу, стоящему в тени плакучих ив.

«Царских дач в Малиновке испокон веков не наблюдалось. Куда меня занесло? Золото, лепнина. Роко-ко-ко какое-нибудь. Откуда столько роскоши?» – подумала Диляра удивлённо.

Между берегом и дворцом, колонны которого были богато увиты плющом, белела терраса. На ней стол и несколько изящных стульев. Роскошь притягивала Диляру и отталкивала одновременно: мебель, терраса и дом... всё было подёрнуто зелёной ряской. Мелкий такой налёт тины портил общую картину благополучия.

Диляру передёрнуло. Она была всё ещё в мокром купальнике и чувствовала себя инородным телом в раковине жемчужницы. Мужчина махнул рукой, и из дома появилась прислуга – три юные девушки, с ширмой и платьем с кринолином.

– Пришло время превратиться в настоящую жемчужину, – словно прочитав мысли Диляры, произнёс сказочный кавалер.

Девушки поставили перед Дилярой ширму. Бесцеремонно стянули купальник, впихнули её в платье и грубо, до упора, затянули шнурки корсета – словно мстили за то, что она свалилась им на головы, став фавориткой господина. Диляра даже вскрикнула от боли. Юной утопленнице собственное тело и так казалось тяжёлым и неповоротливым – в платье стало и того хлеще. Она еле дышала, но старалась держать спину прямо. Не каждый день попадаешь на обед к принцу.

На смену трём служанкам появились новые с изысканными блюдами на подносах. Кушанья выглядели незнакомо: даже в интернете таких не увидишь. А Диляра регулярно просматривала ленту и всегда заходила на каналы модных фуд-блогеров. Интересно же, что ест на завтрак, обед и ужин богатая публика…

Изящным движением руки «принц» пригласил Диляру к столу. Трапеза проходила в молчании. Единственным знакомым кушаньем оказались рыба и моллюски. Служанки сновали вокруг, словно рыбёшки. Поблёскивала ткань их чешуйчатых платьев. Они меняли тарелки, и приторно ей улыбались.

От тины, запаха и вкуса блюд, непонятного волнения, Диляру слегка подташнивало. Мир вокруг был желто-зелёного оттенка. А ещё он был гулким: «Наверное, заложило уши, когда я ушла под воду…» – логично рассудила Диляра. Движения её были замедленными, как бывает под водой, что добавляло происходящему некоторую сонную церемониальность. Диляра даже вспомнила школьный урок этики: «Не торопитесь. Пережёвывайте пищу медленно. В правую руку берём нож, в левую – вилку», – говорила классная, растягивая слова. А она то думала, что этот «дурацкий этикет» никогда в жизни не пригодится.

– Меня зовут Су. Су-Анасы. Я бог этой реки.

«Бог? Он бог?» – сердце Диляры затрепетало.

– Я спас тебя от неминуемой смерти, и теперь ты моя должница. Что же мне пожелать? – сказал он, видимо размышляя, но Диляра понимала: богам не свойственно задумываться. Они знают всё наперёд. А как иначе?

– За то, что ты могла умереть так скоропостижно во цвете лет, но была спасена... Ты станешь моей женой!

Диляру сильней затошнило. Словно все блюда, что ей удалось попробовать, оказались совершенно несъедобны. Она оглянулась по сторонам, словно искала какой-то поддержки. Девушки за спиной Су-Анасы ощерились и зашипели на Диляру, превращаясь из милых нимф в неприглядных дочерей ундины. Рука соскользнула с подлокотника, и Диляра увидела, что локоть и кружевная оторочка платья измазаны в тине.

– А какие-то другие варианты есть? Мне ещё рано замуж.

– По мне, так в самый раз. А варианты... Их немного. Ты должна будешь ежегодно приводить мне девушку. Это плата жизнью за жизнь. Ну как? Или-или. До наступления осени ты вернёшься ко мне в качестве невесты или приведёшь себе замену. Ну… или умрёшь! – последняя фраза прозвучала словно из громкоговорителя. Диляра вздрогнула от неожиданности – Су-Анасы был зол. Ему не понравился отказ Диляры, но он смилостивился… Дал ей право выбора...

Диляру словно ледяной водой обожгло. Су-Анасы исчез.

На поверхности реки разбушевался настоящий шторм. Похолодало. Стало заметно темнее, а подводные жители, проплывая мимо, скалили на неё жёлтые гнилые зубы… А потом всё пропало: платье, терраса, стол с яствами, дворец, нимфы…

Диляра съёжилась от холода:

– Вот и закончился высокий приём. Золушке повезло значительно больше.

Она вздрогнула и провалилась во тьму.

***

Очнулась Диляра уже на берегу. Где-то неподалёку сновали люди. Раздавались крики: «Диляра! Диля…» Ныряльщики то появлялись на поверхности реки, то пропадали. Девушка понимала, что ищут именно её.

– Я здесь! Я-я-я-я зде-е-е-с-сь! – закричала она, насколько хватило сил. Но из горла вырвались лишь едва различимые в шелесте прибрежной волны звуки. Диляру никто не слышал. Люди на берегу были увлечены поисками, но течение отнесло её слишком далеко. Помахать бы руками, подняться. Да только руки и ноги слушаться отказывались.

Две головы вынырнули совсем близко.

– Я здесь! – ещё раз попыталась крикнуть она и заплакала.

На этот раз её заметили. Выбравшись на берег, водолазы, шлёпая ластами, неуклюже побежали к Диляре.

– Нашли! Жива!

Диляру положили на носилки и укрыли одеялами. Её била дрожь. Невдалеке стояла карета скорой помощи, двери её были распахнуты.