Ингуши

По мере активизации возвращения на плоскость горского населения из горных районов оно вступает в тесное взаимодействие с кочевыми и полукочевыми народами, постепенно оттесняя их от предгорий и создавая новые этнотерриториальные сообщества на предгорно-плоскостных территориях.

В целом этническая территория ингушей приблизительно с XVI в., начинает смещаться в сторону Северо-Восточного Кавказа, значительно сокращаясь на западе. Вытеснение основной массы ингушеязычного населения с предгорий и горной зоны Центрального Кавказа было связано с мощной волной миграций с Северо-Западного Кавказа сначала ногайских, а затем и адыгских родоплеменных групп, завершившихся формированием на Центральном Кавказе новой этнической общности – кабардинцев. Ко второй половине XVI в. кабардинские феодалы при поддержке Москвы закрепляются на предгорной равнине по левобережью Терека, вытеснив из этой зоны кочевья ногайцев (Кокиев, 1947. С. 24–25) и местное аборигенное население, относившееся к ингушскому этнокультурному полю, как и население, расселявшееся в горной зоне, в ущельях, образованных левыми притоками Терека. В XVI–XVII вв. это население сменяется предками современных осетин.

Однако закрепиться в стратегическом Дарьяльском ущелье кабардинским князьям не удалось, и оно оставалось в большей степени под контролем ингушей вплоть до второй половины XVIII в., когда Северный Кавказ вошел в зону влияния Российской империи. К концу XVIII в. левобережье Терека, непосредственно примыкавшее к Военно-Грузинской дороге, было населено смешанным ингушско-осетинским населением. Численность осетин в последующее время в этом регионе все более возрастала, учитывая тот факт, что самые влиятельные среди тагаурских алдаров, ингуши по происхождению – Дударовы в конце XVIII в. были уже практически ассимилированы в осетинской этнической среде. Согласно данным топонимики, Военно-Грузинская дорога имела у местного населения старое наименование – «ГIалгIай никъ», т. е. «ингушская дорога» или «дорога через Ингуш» (Сулейманов, 1978. С. 8.).

Ингушские селения, расположенные в горной зоне, группировались, как правило, по локальным ущельям, что способствовало их этнополитической консолидации в обособленные территориальные группы – общества. К концу XVI – началу XVII в., по всей видимости, складываются поздние территориальные общества ингушей. С запада, начиная от Дарьяльского ущелья, на восток располагались общества (шахары): Фяппи (кисты, кистинцы, Кистинское общество); Джейрахой – джераховцы; «ероханские люди»; Галгай (галгаевцы – кхаькхалой; Галгаевское общество), Цорой (цоринцы, Цоринское общество), Кий (кийрхой), Акки (аккинцы; Акинское общество). Севернее от Акки, к северо-востоку и северо-западу от них, начиная от верховьев р. Фортанги до р. Гехи, располагался целый ряд небольших этнотерриториальных групп, позже получивших известность под общим наименованием – Орстхой (арштхойцы, карабулаки – тюрк.; Карабулакское общество). Это этнотерриториальные группы – Мержой, Цечой, Галай, Гондалой, Мужахой и др.

Южнее Акки и юго-восточнее от Цори располагалось общество Мелхий, выше последних, к юго-востоку, небольшое общество – Майстой. Эти общества упоминаются в более поздних источниках (XIX в.) под наименованием «Дальние кисты».

Из русских письменных источников XVI–XVII вв. известны наименования северо-восточных нахских территориальных групп: «Шубуты, Отчанская земля, Тшанские люди, Мулки» и некоторые другие (Кушева, 1963. С. 64). Большая часть из этих обществ находилась в бассейне р. Аргун. По Аргунскому ущелью располагался один из путей русских посольств в Грузию, благодаря чему эти «землицы» попали в поле зрения «дипломатической службы» Московского государства. В верховьях этой реки, в ущельях, образуемых рукавами Чанти-Аргун и Шаро-Аргун, располагались одноименные территориальные группы – Чантий («Отчанская земля») и Шарой. К северу, вниз по Чанти-Аргуну, у слияния двух рукавов, располагалось общество Шотой (Шу-той), с которым связывают два наименования в русских источниках – «Тшанские люди» и «Шибуты».

Между этнотерриториальными группами шотой и чантий, по Чанти-Аргуну располагалось несколько родо-племенных и территориальных образований, крупнейшее из которых – Чиннахой. Родство последней родо-племенной группы с крупными ингушскими родами, состоящими из нескольких десятков патронимий – Тумахой, Оздой и Салгахой, прослеживается по данным этногенетических преданий и данных генеалогии ингушей (Танкиев, 1984. С. 124).

Часть из вышеперечисленных этнотерриториальных групп сыграла позднее важную роль в этногенезе чеченского народа. В XVI–XVII вв. эти группы представляли собой локальные территориальные общества, часть из которых находилась еще в стадии формирования. Границы между этими обществами были довольно условны, в силу подвижности населения как следствия перманентных миграционных процессов.

Все эти этнотерриториальные группы были изначально нахскоязычными (что подтверждается более поздними историко-этнографическими и лингвистическими материалами XIX – 20–30-х годов XX в.) и развивались в едином этнокультурном пространстве.

Хотя проблема наличия единого наименования ингушских территориальных групп в рассматриваемый период является вопросом открытым, тем не менее есть ряд данных в пользу предположения, что таким самоназванием, возможно, был этноним «галга» (гIалгIа – инг.). Это, в первую очередь, данные топонимики, обнаруживающие географические наименования, связанные с этнонимом галга как в ближайших от собственно «Галгаевского» территориальных обществах, так и в значительно отдаленных от него – в частности на плоскости современной Чечни (Малая Чечня – в XIX в.); нахские этногетические предания, в которых этнический термин галга фигурирует в качестве родоначальника (эпонима), и др. В русских источниках этноним галгаи получает известность с 1590 г. в форме «калканцы» и встречается в ряде документов XVII в. Это «статейные списки» русских послов в Грузию, которым пришлось неоднократно сталкиваться в Дарьяльском ущелье с горскими людьми «калканцами» (Русско-чеченские отношения, 1997. С. 35, 46, 93, 95).

Длительное существование в относительно изолированных друг от друга локальных ущельях, не способствовало этнополитической консолидации. Постоянные миграции, в свою очередь, формировали новые этнополитические центры, зачастую со смешанным этническим составом, оторванные от первоначального «галгайского» этнокультурного центра.

Так, уже со второй половины XVI в. в русских письменных источниках известно самое восточное плоскостное территориальное общество Акки (Аух, Ауховское общество), располагавшееся в Терско-Сулакском междуречье в смежности с кумыкскими землями и образованное переселенцами из разных горных обществ. Именовавшиеся в документах «окочанами», «ококами», они играли очень важную роль в политике России на Северо-Восточном и отчасти Центральном Кавказе в XVI–XVII вв. Их старшины («владельцы») Ушаром-мурза, Ших-мурза, Батай-мурза и другие, постоянные союзники Московского государства, активно участвуют в строительстве русской крепости на Тереке, выполняют посредническую миссию в сопровождении посольств через земли горцев в Грузию, несут военную службу.