Читать книгу Дикая охота (Элизабет Чедвик) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Дикая охота
Дикая охота
Оценить:

3

Полная версия:

Дикая охота

– Завтра я сам поговорю с Мэдоком, пока наши дороги не разошлись. Надеюсь, он знает, что не стоит сокращать путь через земли Шрусбери.

– Неужели там и впрямь столь опасно?

– Да, – веско ответил Гийон. – Я не шучу, Розин. Либо поезжай в Уэльс и не смей даже носу казать на границу, либо оставайся здесь, под моей защитой. Третьего не дано.

Розин ошеломленно покачала головой и задрожала. Гийон обнял ее и укрыл покрывалом. Женщина теснее прижалась к нему, но дрожь не унималась.

Все кончено. Она не сможет жить в одной из этих огромных, мрачных крепостей. Это случится не раньше, чем нормандская леди станет доить овец на склоне Ир-Виддфа[5]. Ей нужна свобода, к тому же у нормандок другие взгляды на внебрачные связи и незаконнорожденных детей. У Розин нет ни малейшего желания враждовать по пустякам с женой Гийона. А если он захочет увидеть ее и своего первенца, то пусть сам приезжает в Уэльс!

– Ffarwel fy llewpart du. R wy’n dy garu di[6], – прошептала Розин и нежно поцеловала его в шею, а потом и в губы.

– Я тоже люблю тебя, cariad, – прошептал он, крепче обнимая Розин.

Будь проклят весь клан Монтгомери! Чтоб их поглотила самая глубокая огненная геенна!

Глава 3

Джудит зашипела сквозь стиснутые зубы, когда Агнес, служанка матери, попыталась расчесать спутанные пряди каштановых волос девушки.

– Стой спокойно, милая моя, и тогда тебе не будет больно. Я уже скоро закончу, – с толикой раздражения сказала Агнес. Ее лоб, шею и даже двойной подбородок покрывали капельки пота.

– Не разговаривай со мной как с маленькой! – огрызнулась Джудит, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Агнес поджала губы, отчего на ее пухлом лице появилась еще одна складка, и взяла бусы из отшлифованного агата. Глаза защипало, но Джудит фыркнула и упрямо выпятила подбородок. Слезами горю не поможешь – этот трудный урок она усвоила еще в раннем детстве. Отец считал слезы признаком женского скудоумия и слабости, а мать так часто оплакивала свою долю, что дочь решила не следовать ее примеру.

Джудит опустила взгляд на свое свадебное платье. Бледно-зеленая льняная камиза плотно облегала ее стройный стан, поверх красовалось темно-зеленое шелковое платье из узорчатого дамаста с золотой вышивкой у горла, по подолу и краю свисающих почти до пола рукавов. Узкую талию подчеркивал тканевый плетеный поясок, украшенный драгоценными камнями. В этом дорогом одеянии Джудит ощущала себя главным блюдом на пиру, на нее будут устремлены все вожделеющие взгляды.

Через несколько часов в замковой часовне ей придется принести брачный обет совершенно незнакомому мужчине, затем оставить свой дом и уехать с мужем, стать его собственностью, которой он будет пользоваться как пожелает. Сегодня ночью муж возьмет ее, и через девять месяцев она, быть может, родит ему ребенка. Это пугало девушку, ведь через неделю ей исполнялось всего шестнадцать лет. Джудит часто видела, как мать страдала от поступков отца, который умер совсем недавно, в сентябре: его постоянные придирки, ругань, побои и презрение сделали невозможным доверие между супругами. На долю матери выпало немало горя, и, хотя она сумела защитить дочь от худших издевательств, Джудит, насмотревшись всякого, не желала себе подобной судьбы.

– Стой спокойно, милая моя. Будь хорошей девочкой, дай мне приколоть это к твоим волосам, – ворковала Агнес.

Ее пальцы дергали и тянули пряди волос, причиняя боль, и постепенно в Джудит зарождался протест против Агнес и свадьбы. Девушка расслабила стиснутые в кулак ладони, шлепнула служанку по руке и выпалила:

– Тебе бы женой мясника быть, а не служанкой у леди!

Возмущенная Агнес заквохтала, как наседка.

Затрещали кольца отдергиваемой портьеры, и в комнату вошла Алисия де Монтгомери. То, что она увидела и услышала, заставило ее нахмуриться.

– Спасибо, Агнес, ты сотворила чудо. Наш лебеденок стал прекрасным лебедем. А теперь сходи и распорядись, чтобы сын управляющего принес побольше свечей для сегодняшнего вечера.

Повелительный взмах – и служанка исчезла.

– Агнес порой бывает невыносима, но это не повод ее бить, – упрекнула Алисия дочь, когда они остались одни. – Разве этому я тебя учила? Ты ведешь себя не лучше своего отца.

Джудит прикусила губу и выпятила подбородок, чтобы он не дрожал.

– Извини, мама, просто она причинила мне боль. Я себя чувствую, как лошадь, которую подготавливают к торгам!

Алисия неодобрительно покачала головой и со вздохом заключила дочь в объятия.

– Знаю, сейчас ты так не думаешь, только с браком тебе повезло.

От матери привычно пахло розами, и Джудит со всхлипом вцепилась в мамины плечи.

– Тихо, тихо, ты испортишь труды Агнес, – пожурила Алисия дочь и погладила ее по голове. – Ваш союз заключается по политическим причинам, однако для тебя он удача, хотя ты этого пока не понимаешь. Мужчина, с чьим сыном ты вступишь в брак… Я однажды чуть не стала его невестой. Видит бог, с ним я могла обрести счастье.

Джудит рукавом утерла слезы и вопросительно посмотрела на мать, а та продолжила:

– Твой дед, Фиц-Осберн, предлагал меня в жены Майлзу. Тот предпочел жениться на англичанке, поскольку этот брак оказался выгодней, к тому же он влюбился в нее. Первый муж Кристины – так ее звали – пал в битве при Гастингсе. Она была взрослой, опытной женщиной, а я – всего лишь наивной шестнадцатилетней девушкой. Однако отказ не расстроил твоего деда – некоторое время спустя он получил предложение от Мориса де Монтгомери.

Который потом бил свою жену за малейший проступок и вел себя не деликатней похотливого хряка. На редких собраниях, устраиваемых знатью, Алисия порой видела Майлза ле Галлуа. Со временем он утратил хищную юношескую грацию, стал уже не столь поджарым, но в целом почти не изменился. Морис же с годами становился все больше похож на свинью, и его живот уже нависал над поясом.

– Я не очень хорошо знаю Гийона, только с такими родителями, как Майлз и Кристина, он не мог вырасти плохим человеком. Так что твой брак будет более удачным, чем мой. – Она печально пожала плечами. – Если бы обстоятельства сложились иначе, у вас было бы время узнать друг друга до свадьбы. Зато Гийон сможет тебя защитить, когда твой дядя Роберт придет требовать графство. Падальщики уже собираются, чтобы урвать свою долю.

Расширенными от страха глазами Джудит смотрела на отрешенное лицо матери. Пожалуй, оно было даже слишком отрешенным. Джудит знала, какие слухи ходят о Роберте де Беллеме – служанки охотно пугали друг друга рассказами о его жестокости, а Джудит понимала английский и валлийский гораздо лучше, чем ожидалось от девушки ее положения. Девушки шептались, что он любит развлекаться пытками, грабит и убивает без зазрения совести. Кое-кто из них обладал излишне живым воображением и твердил, что у графа есть заостренный хвост и раздвоенные копыта вместо ног, но Джудит им не верила. Правда и без того ужасала.

Роберт де Беллем сам нарисовал проект замка Рейвенстоу и ссудил ее отцу деньги на постройку. Их семья до сих пор должна ему несколько сотен марок. Джудит знала – мать боится, что де Беллем может вот-вот потребовать деньги, поскольку сам должен королю. Вот почему Джудит так поспешно выдают замуж – чтобы де Беллем не успел прийти и настоять на возврате долга.

Джудит поежилась. Свадьба предполагалась скромной, присутствовать будут лишь несколько гостей и вассалов, но вчера вечером приехал брат де Беллема, Арнульф Пемброк, а с ним могущественный вассал де Беллема, Вальтер де Лейси, соратник отца по охоте и бывший претендент на ее руку. Матери с трудом удалось выделить им комнаты и изобразить радость от их визита – эти гости приехали отнюдь не для того, чтобы пожелать новобрачным счастья. Однако столь важным персонам нельзя отказать, потому их приняли так же радушно, как и официально приглашенных Гуго д’Авранша, графа Честера, и Фиц-Амона, лорда Глостера.

Прошуршала отодвигаемая портьера, и в комнату вошла Агнес в сопровождении юноши с корзиной свечей.

– Они уже подъезжают, миледи. Де Бек говорит, будут через час, – сказала Агнес.

Джудит задрожала, хватая воздух ртом. Казалось, стены приближаются к ней, смыкаются вокруг. Ее мутило, щеки горели, но руки были ледяными.

– Прости меня, Агнес, за то, что я тебя ударила, – придушенно произнесла она.

– Ничего, милая моя. Тебе сегодня нелегко, я понимаю. – Она протянула руку к Джудит. – Что с тобой, дитя?

Джудит ощутила, что умрет, если не сбежит отсюда. Одной рукой подхватив юбки, а другой зажав рот, она бросилась вон из комнаты. Слуга отскочил в сторону, рассыпав свечи. Алисия и Агнес что-то кричали ей вслед, однако Джудит опрометью сбежала вниз по крутой винтовой лестнице и, словно загнанный зверь, понеслась прочь. Пока она бежит, ей не нужно думать. Пока она бежит, она свободна.

– Мне догнать ее, миледи?

Покусывая губы, Алисия смотрела на покачивающуюся портьеру.

– Нет, Агнес, мы слишком запугали девочку, пусть побудет одна, – помедлив, произнесла она. – Больше ей не представится такой возможности.

– Она не готова к браку, – мрачно заметила Агнес. – Говорят, ее будущий муж привык к обществу придворных дам и даже встречается с замужними леди…

– Это все сплетни! – оборвала служанку Алисия. – Поменьше слушай досужую болтовню, Агнес. И не смотри на меня так. Не сомневаюсь, у него были любовницы, но слухи всегда все приукрашивают. Я верю в его воспитание больше, чем в чужие сплетни. К тому же Джудит будет лучше с ним, чем в руках ее дяди Роберта или Вальтера де Лейси. – Она поджала губы. – Дочке придется свыкнуться с мыслью о свадьбе.

* * *

Первое, что ощутила Джудит, когда пришла в себя, – колющую боль в боку. Она стояла, прислонившись к выщербленной каменной глыбе, в горле першило, прическа растрепалась, а на подоле расплывалось темное, грязное пятно – видимо, она бежала, не разбирая дороги, прямо по лужам. Золотистые туфельки промокли насквозь, и ноги заледенели.

Морозный, порывистый ветер швырял в нее снежные хлопья, и у Джудит от холода невольно застучали зубы. Новый подбитый мехом плащ так и остался висеть на стойке для одежды в ее комнате. Только ни за что на свете она туда не вернется!

– Я не могу сделать то, чего от меня ждут, – жалобно прошептала она, понимая, что это всего лишь пустые слова.

Если она не согласится выйти замуж сегодня, семья и домочадцы окажутся в руках Роберта де Беллема. Рано или поздно ее бы все равно помолвили с кем-нибудь, может, даже с Вальтером де Лейси, а это куда как хуже, чем брак с Гийоном Фиц-Майлзом, убеждала себя Джудит, глядя на темную рябь протекающей внизу реки.

Гийон Фиц-Майлз, лорд Ледуорт – она произносила его имя на все лады, пытаясь представить этого мужчину, но из-за страха ничего не получалось. Вдруг у него гнилые зубы или от него воняет? Может, он тучный и лысый, совсем как Гуго, граф Честер? Станет ли муж ее бить, когда будет в дурном настроении? На один безумный миг Джудит захотелось броситься в реку и разбиться о скалы, как пена, однако она не осмелилась, памятуя о том, что это навек погубит душу. Ветер хлестнул по лицу волосами, ослепив на мгновение, и Джудит отпрянула от обрыва, хватая ртом воздух.

Жалобное мяуканье отвлекло ее от дурных мыслей. Полосатая рыжая кошечка вилась у ног и выгибала спину, бодая головой юбки.

– Мелин! – Тут же позабыв о своем безвыходном положении, Джудит подхватила кошку на руки. – Где ты была три дня, во имя всех святых?

Кошка мурлыкала и когтила рукав платья, с пренебрежительным самодовольством глядя на хозяйку.

В замке Мелин находилась на особом положении. Обычно кошки жили в подвалах и сараях, где охотились на мышей и крыс, и не давались в руки – их вполне могли освежевать ради меха. Джудит нашла Мелин в прошлом году на этом же мысу облезлым, хромым котенком. В то время Алисия обучала дочь лечить травами и снадобьями и позволила ей проверить свои знания на котенке. К счастью, лорда Мориса в замке не было, а к его возвращению Мелин успела полностью выздороветь и научиться вести себя правильно. Кошачье чувство самосохранения заставляло животное убегать из комнаты или прятаться при появлении хозяина замка. После его смерти кошка с надменно-величественным видом расхаживала по замку – совсем как королева, обозревающая владения. Ее недавнее исчезновение Джудит сочла дурным предзнаменованием – как будто Мелин знала, что в замок прибывает новый тиран, и не хотела его видеть… Теперь она, словно смирившись с неизбежным, вернулась.

Вдруг, сильно оцарапав Джудит руку, Мелин вспрыгнула ей на плечо – свое излюбленное место отдыха. Джудит вскрикнула от боли, но не стала прогонять кошку, радуясь ее возвращению. Она перекинула волосы на другое плечо, а Мелин с жалобным воем впилась ей когтями в шею: из спутанной влажной травы появилась еще одна кошка – черная, как смоль, поджарая и мускулистая – и неспешно направилась к замку.

– Мария, матерь божья! – с чувством воскликнула Джудит, не зная, плакать ей или смеяться.

«Лишь Господу известно, – обеспокоенно подумала она, – как будущий муж отнесется к такому количеству домашних питомцев. И вообще ко всему».

Глава 4

Гийон натянул поводья и, пока слуга поскакал официально объявить о его прибытии, уставился на беленые стены крепости, неожиданно яркие на фоне тяжелых серых туч и скал с посеченными ветром травами.

– Должно быть, я сошел с ума, – пробормотал он.

Подвесной мост глухо бухнул о землю, и стражники принялись суетливо поднимать решетку. Но вот ворота в ад распахнулись, и Гийон поежился от дурного предчувствия. Рейвенстоу. Одна из самых неприступных крепостей на севере границы. Любой был бы рад стать ее владельцем. Вот только почему-то хочется развернуться и умчаться подальше отсюда. Поздно. Слишком многое поставлено на карту.

Гийон тронул пятками бока Арьяна, и конь осторожно ступил на доски моста. Зато Кади бесстрашно и весело помчалась вперед. Гийон свистом позвал ее обратно, и борзая затрусила рядом с конем.

– Валлийцам не удастся завладеть этим замком с наскока, – заметил Майлз, когда им сначала пришлось повернуть направо и проехать между внешними стенами и частоколом, окружающим внутренний двор, а затем повернуть налево, чтобы въехать в замковый двор через вторые ворота.

Гийон лишь хмыкнул в ответ и обвел укрепления завистливым взглядом. Их надежность и мощь заслужили одобрение мужчины, пусть даже затея с женитьбой и вызывала у него отторжение. Помимо прочего, ему было бы гораздо спокойней, если бы Роберт де Беллем не приложил руку к строительству этой крепости.

Когда они спешились, их поприветствовал невысокий человечек в алом шелковом одеянии, обтянувшем огромное, словно у женщины на сносях, пузо. Рядом стоял высокий, широкоплечий мужчина с седой бородой и в доспехах, а за ним толпились вассалы и рыцари.

– Да пребудет с вами Господь, милорды. Добро пожаловать, – сказать пузатый, сложив руки, словно в молитве. – Я Ричард Фиц-Уоррен, мажордом леди Алисии, а это комендант крепости, Мишель де Бек…

Гийон заставлял себя слушать и изображать радушие, пока его поочередно знакомили с остальными встречающими. Запомнить их имена, безусловно, полезно, но почему их не встречает сама хозяйка замка? Почему их заставляют мерзнуть во дворе, тратя время на то, что может подождать?

Глянув поверх голов, он заметил спешащую к ним от замка взволнованную женщину. В просвете подбитого мехом плаща мелькало розовое платье, под вуалью чернели толстые косы.

– Леди Алисия, – вздохнул Майлз.

Произнесено это было таким тоном, что Гийон невольно перевел взгляд на отца.

Вежливо улыбаясь, женщина подошла к ним, и Гийон заметил, что хозяйка замка чем-то встревожена.

– Прошу прощения, милорды, мне следовало подойти раньше, чтобы поприветствовать вас. Но чем больше дел, тем больше препятствий возникает на пути. Прошу вас. – Она жестом пригласила их в дом.

– Что-то случилось, миледи? Могу я чем-нибудь вам помочь? – спросил Майлз.

Первым порывом было не рассказывать о случившемся, но затем Алисия с тяжелым вздохом призналась:

– Ничего особенного, милорды. Гости затеяли спор, повар случайно пролил кипящий жир на поваренка, а хлеб сгорел до угольков. У служанок все из рук валится. Комендант, которого просили немного потянуть время, держит вас на морозе, как и я, впрочем. И будто этого мало – моя дочь испугалась и сбежала неизвестно куда. В остальном все идет так, как и следует при столь поспешной свадьбе.

Майлз подавил улыбку. Гийон хотел было что-то спросить, но Кади вдруг азартно залаяла и бросилась через двор к воротам, где какая-то девушка пыталась незаметно проскользнуть в замок. Ей удалось бы это сделать, не вмешайся собака.

Рыжая кошка, до того спокойно сидевшая на плечах девушки, зашипела и вздыбилась. Кади налетела на девушку, та покачнулась и упала на грязные камни двора. Мелькнула кошачья лапа, брызнула кровь, раздался вопль боли. Кошка перепрыгнула через собаку, впустую клацнувшую ей вслед зубами, проскользнула между ногами стражников и юркнула в замок.

Джудит попыталась подняться, но отяжелевшее от влаги и грязи платье тянуло вниз. Наконец она окинула взглядом двор – и пожалела, что при падении не лишилась чувств. Слуги и стражники таращились на нее в священном ужасе. Мать подходила к ней с непроницаемым выражением лица. Кто-то захихикал. Джудит зажмурилась, но, поняв, что лучше не станет, открыла глаза. Седеющий мужчина средних лет обогнал ее мать и сейчас протягивал руку Джудит, чтобы помочь подняться.

– Сочту это за предзнаменование, – усмехнулся мужчина. – Видимо, вам с моим сыном суждено вести себя как кошка с собакой и перевернуть с ног на голову весь замок!

Джудит в немом изумлении смотрела на него. Отец бы поколотил ее за подобное поведение, а незнакомец шутит.

– Как это бывало у вас с мамой? – дружелюбно парировал появившийся рядом молодой мужчина.

Он схватил за ошейник белую собаку, которая рвалась в замок, чтобы отомстить рыжей кошке.

– Это я виноват, – улыбнулся мужчина. – Кади щенок, ее еще нужно воспитывать.

Джудит опустила глаза долу. Мужчина был слишком красив. Таких просто не бывает на свете. К тому же вежливый, с голосом тягучим и сладким, как дикий мед. Ее дядя Роберт тоже красивый и обходительный, но под позолотой скрывается черная душа. Джудит испугалась еще сильнее.

* * *

Отослав дочь приводить себя в порядок после первой встречи с будущим мужем, Алисия собралась с духом и вернулась в зал к гостям.

В ответ на ее извинения Майлз ле Галлуа лишь улыбнулся и махнул рукой.

– Какая необычная свадьба. Уверен, сын до конца своих дней не забудет первую встречу с невестой.

Алисия мельком взглянула на Гийона, который временно препоручал заботу о своей собаке кому-то из рыцарей, и ответила:

– Вы смеетесь надо мной, милорд.

– Разве что лишь отчасти.

У Алисии задрожали губы, ей с трудом удалось сохранить на лице радушное выражение.

– Джудит волнуется. Сегодня ночью ей предстоит стать женой, тогда как еще утром она была ребенком.

Майлз посерьезнел:

– У Гийона есть сестра и племянницы, он умеет обращаться с женщинами.

– До нас доходили подобные слухи, – желчно заметила Алисия, но тут же качнула головой и поправилась: – Это неудивительно, учитывая его внешность и нравы королевского двора.

– Сейчас я не при дворе, миледи, – возразил подошедший Гийон.

Алисия чуть не подпрыгнула от неожиданности – он двигался тихо, как кошка Джудит.

– Не беспокойтесь. Обещаю обращаться с вашей дочерью со всем почтением, – пообещал Гийон.

– Джудит еще молода, однако она быстро учится и уже умеет вести хозяйство, – взяв себя в руки, сказала Алисия. – Если она сегодня и выставила себя в дурном свете, то лишь потому, что опечалена смертью отца и грядущей переменой в своей жизни.

Иными словами, иронично заключил Гийон, его женой станет ранимая пугливая девочка, с ней придется обходиться со всей деликатностью, на которую он способен, чтобы хоть как-то устоять на этой зыбкой почве отношений.

Внесли вино, вслед за ним вошел Гуго д’Авранш, граф Честер, что избавило Гийона от необходимости отвечать Алисии и дало возможность переключиться на разговор о родственных связях валлийцев этого края.

– Поначалу им нелегко придется, – сказал Майлз Алисии. – При других обстоятельствах, будь у них больше времени…

– При других обстоятельствах они вообще бы не поженились, разве не так? – взглянув на Гийона, произнесла она.

Майлз не нашелся что ответить и приник к кубку с вином.

* * *

Гийон смотрел на девушку, с которой сегодня связал себя узами брака в холодной часовне Рейвенстоуна. Он дал клятву защищать ее до конца своих дней, и не важно, что этот конец может настать совсем скоро. Тихий голос невесты, подтверждающей брачные обеты, дрожал от сдерживаемых слез.

Кое-кто из гостей смотрел на него с угрозой, словно примеряясь, куда вонзить кинжал. Арнульфу Пемброку недоставало вежливости в поздравлениях новобрачным, а Вальтер де Лейси говорил с неприкрытой издевкой.

Джудит подняла лицо для традиционного поцелуя. Высокие скулы придавали откровенно кошачье выражение ее серо-карим глазам, цветом своим напомнившим Гийону осенний ручей.

Боже, во что он ввязался? Так можно и раньше времени на тот свет уйти, думал Гийон, обнимая дрожащую, напряженную девушку за тонкую талию.

Взрослое платье из зеленого дамаста свободно висело на неразвитом девичьем теле, и Гийон понял, что не сможет сегодня сделать Джудит женщиной. Она привлекала его не более чем собственные племянницы.

Он поцеловал ее в щеку – коротко и безразлично, словно одного из вассалов. От девичьего лица тонко пахло розами, а от волос розмарином и ромашкой, в которых их омывали сегодня перед свадьбой.

Девушка вздрогнула, и Гийон тут же отступил. Они вместе повернулись, принимая поздравления от свидетелей и гостей, немногочисленных по причине спешки, однако Джудит казалось, что она задыхается от обилия людей.

Остальная часть церемонии прошла для девушки как в тумане, пронизанном предощущением кошмара. Время от времени всплывали яркие воспоминания: нападение жуткой белой собаки; часовня; взгляды людей; лица, выражающие ожидание, жалость, жадность… И наконец, ее рука на локте мужа. На темной ткани рукава белели бледные пальцы, на одном из которых блестело колечко из валлийского золота – свидетельство того, что Джудит больше себе не принадлежит. Теперь она собственность мужа, совсем как конь или собака. Он может делать с ней все что угодно.

* * *

Все собрались в большом зале. У возвышения с главным столом в честь жениха и невесты танцевали гости. Гийон наблюдал, как его жена движется в танце с одним из соседей. Ральф де Сериньи, очередной вассал де Беллема, склочный и скупой прохвост, со слов Алисии, приехал на свадьбу лишь для того, чтобы вволю поесть и попить за чужой счет. Со стороны Уэльса его земли граничили с Рейвенстоу, не пригласить его на свадьбу было просто нельзя – затаил бы обиду. Жена его слыла женщиной недалекой, и де Сериньи оставил ее дома под присмотром служанок. Гийон с улыбкой подумал, что если сосед приехал лишь поесть, выпить да насладиться отсутствием супруги, то он куда более желанный гость, чем те, кто требует от него радушного приема.

Подчиняясь рисунку танца, Джудит встала в пару с дядей, Арнульфом де Монтгомери, неприветливым угрюмцем с пористым, бугристым носом. Де Монтгомери не владел, подобно Роберту де Беллему, благословенным даром привлекать к себе сердца и умы людей, однако в полной мере обладал подлостью и коварством. Не умея сплести интригу самостоятельно, он тем не менее имел достаточно хитрости, чтобы примкнуть к чужому заговору, особенно если видел в этом выгоду для себя. Он не шел на открытое противостояние, предпочитая таить нож за пазухой и бить исподтишка, в чем нередко преуспевал – не может ведь человек смотреть одновременно вперед, назад и по сторонам?

Наконец де Монтгомери передал племянницу Вальтеру де Лейси, который стоял в конце ряда танцующих. Тот притянул принужденно улыбающуюся девушку к своему тощему телу, затем взял за руку и обвел вокруг себя. Положил ладонь на талию и что-то прошептал на ухо.

– Умасливает изо всех сил, – фыркнул кто-то за спиной Гийона.

Он повернулся. Рядом стоял Гуго д’Авранш, известный также как Гуго Толстяк благодаря огромному весу и объемному животу. Более безобразного мужчины Гийон не встречал. Даже долгое знакомство не примирило его с внешностью д’Авранша.

Крохотные водянисто-голубые глазки смотрели на мир из пухлых складок век; щеки с красными прожилками висели, словно два мешка; маленький, удивленно улыбающийся рот был пухлым, как у младенца, и, как у младенца, в нем не хватало верхних передних зубов. Толстяк постоянно был весел и демонстрировал благодушие. Хороший друг – и безжалостный враг, он без страха шел вперед, не думая о поджидающих на пути опасностях.

bannerbanner