Читать книгу Дикая охота (Элизабет Чедвик) онлайн бесплатно на Bookz
Дикая охота
Дикая охота
Оценить:

3

Полная версия:

Дикая охота

Элизабет Чедвик

Дикая охота

Elizabeth Chadwick

THE WILD HUNT (#1 in Wild Hunt series)

Copyright © Elizabeth Chadwick 1990, 2008


Перевод с английского Алины Сафроновой



© Сафронова А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2027

* * *

Глава 1. Ноябрь, 1098 год Замок Эшдайк, граница Уэльса и Англии

Колючий ноябрьский ветер рванул плащ Гийона и понесся в снежных вихрях дальше, к замку, мрачно глядящему со скалы в темные, бурные воды реки Вай. Гийон похлопал устало понурившегося, спотыкающегося коня по мускулистой шее. Стремительно темнело, непогода разыгралась не на шутку, но и до замка уже было рукой подать.

У брода Арьян заартачился, однако всадник слегка его пришпорил, и серый жеребец с фырканьем пробороздил бурливый, мутный поток и выскочил на дорогу, прямо в прихваченную морозцем грязь. Впереди тускло мерцали окна деревенских домов: там у очагов варили ужин и при свете лучин готовились отойти ко сну. Когда Гийон проезжал мимо церкви, прямо под копыта Арьяну выбежала мелкая собачонка и попыталась цапнуть коня за ногу. Сверкнула подкова, донесся громкий визг, и воцарилась тишина. Дверь одного из домов приоткрылась – и торопливо захлопнулась после раздавшегося изнутри резкого окрика.

Гийон миновал мельницу и, хмурясь, направил коня вверх по крутой тропе, ведущей к замку. Там, наверху, Арьяна хорошенько разотрут, укроют теплой попоной и нальют горячее пойло, чтобы он скоротал ночь в сытости и довольстве. Жаль, что новости, которые Гийон везет, не позволят разрешить его собственные проблемы так же легко.

Он окликнул стражника, и подъемный мост глухо бухнул о землю. Копыта коня гулко застучали о толстые дубовые доски, выбивая эхо: под мостом щетинилась пиками скал глубокая пропасть. Порой проворные овцы спрыгивали на ее склоны в поисках корма, и пастухи, отчаянно сквернословя, неуклюже спускались вслед за ними.

Въехав в замковый двор через темную арку надвратной башни, Гийон бросил поводья и медленно спешился. Ноги затекли так, что какое-то время он не мог двигаться и просто стоял, держась за седло.

– Ох, сэр, ну и вечерок нынче выдался! – воскликнул выскочивший из конюшни слуга, почтительно берясь за поводья и с любопытством глядя на Гийона.

– То ли еще будет, – отпустив седло и с усилием выпрямившись, пробормотал тот.

Речь шла не только о погоде.

– Кажется, подкова на передней правой ноге болтается. Проверь! – приказал Гийон слуге.

– Да, сэр.

Гийон хлопнул по серому в яблоках крупу и пошел по двору, сутулясь под порывами ледяного ветра. Постепенно кровь разошлась по жилам, он оживился и ускорил шаг. Поприветствовав стражников у входа, Гийон стянул рукавицы, поднялся по крутой лестнице на второй этаж и широким, стремительным шагом вошел в зал.

Сигнал к ужину уже прозвучал, и едоки сидели за столами. При появлении наследника владельца замка мужчины перестали жевать и замерли, гадая, какую еще неприятность предвещает его появление. Зато женщины следили за приближением молодого человека совершенно иными глазами и шептались друг с дружкой.

Не обращая внимания на присутствующих, Гийон решительным шагом пересек зал и подошел к возвышению, где за главным столом сидел его отец со старшими рыцарями и доверенными слугами. С неудовольствием он увидел, что на месте хозяйки замка восседает его сестра Эмма.

Майлз ле Галлуа встал и с обеспокоенным видом поприветствовал сына.

– Ги! Мы не ждали тебя так скоро.

– Когда дьявол гонится за тобой, приходится спешить, – поклонившись, ответил Гийон.

Поцеловав сестру, он сел на место, спешно освобожденное для него за столом. Тело тут же налилось свинцовой тяжестью, а зал поплыл перед глазами.

– Чудо, что ты не упал, Ги. Выглядишь ужасно! – с этими словами Эмма повелительно взмахнула рукой, подзывая одного из слуг.

– Неужели? – Гийон взял кубок с вином, который наполнил слуга. – Возможно, на это есть серьезные причины.

Он ощущал на себе взгляды всех присутствующих, их нетерпение было почти осязаемым.

– Неужели король не пожаловал тебе владения твоего дяди? – удивился отец.

Гийон покачал головой, уставился во вновь наполненный кубок и безрадостно сообщил:

– Король с радостью признал меня наследником и подтвердил все причитающиеся мне права и привилегии.

Прошло уже три месяца со дня смерти его дяди Жерара, погибшего в бою с валлийцами на острове Мон, который еще называют Англси. Жена Жерара давно умерла, детей у них не было, так что он охотно назначил наследником племянника. Однако король Вильгельм Руфус ценил звонкую монету больше законов, подтверждающих права наследников. Гийону пришлось плыть в Нормандию[1], чтобы получить аудиенцию у короля. Он вступил в наследство. Теперь за это предстояло заплатить.

– Тогда почему ты не рад? Новость-то отличная. Что-то еще случилось? – спросил отец.

Гийон лишь крепче вцепился в кубок. Этими новостями он делиться со всеми присутствующими не желал. К тому же долгая дорога его вымотала, он даже думал с трудом.

Эмма погладила его по руке и ахнула:

– Да ты совсем замерз! Чем ты думал, когда выехал в такую погоду? Неужели нельзя было подождать? Я прикажу подготовить горячую ванну, а ты немедленно пойдешь туда, где тепло!

Уныние отчасти рассеялось, и Гийон невольно усмехнулся. Эмма старше него на три года и до сих пор считает это веской причиной требовать от брата послушания. Особенно с тех пор, как две зимы назад их мать умерла от потницы. Муж Эммы, помощник королевского камергера, путешествовал вместе с двором Вильгельма, а сама она жила здесь, на границе с Уэльсом, донимая домочадцев и слуг требованиями блюсти порядок.

На сей раз Гийон решил подчиниться и, бросив взгляд на сестру, встал из-за стола и попросил:

– Лучше позаботься о том, чтобы моих слуг хорошенько накормили. Они уже скоро прибудут. Наверняка клянут меня сейчас на все лады.

По пути к спальне Эмма принялась распекать брата за беспечность: разве можно обгонять сопровождающих, когда в пограничье так опасно и неспокойно? Однако Гийон обращал на ее слова не больше внимания, чем на тающий на одежде снег.

* * *

Когда лохань наполнили горячей водой и брат начал раздеваться, Эмма повелительно щелкнула пальцами, отпуская служанок. Гийон удивленно поднял бровь, провожая взглядом уходящих девушек. Белая борзая по кличке Кади, его любимица, подбежала, виляя хвостом и тяжело дыша. Гийон отвлекся от раздевания и ласково потрепал ее шелковистые уши.

– Эмма, вряд ли Гийон прямо сейчас собирался развлечься с ними, – сухо заметил Майлз, опустив портьеру за двумя служанками.

Женщина нахмурилась:

– Судя по тому, что муж рассказывал мне о королевском дворе, Ги захотел бы развлечься, даже будь он связан и избит почти до потери сознания.

– Вот уж неправда! – возмутился Гийон.

Эмма отпихнула Кади ногой и забрала у брата набивной поддоспешник.

– Это будет зависеть от той, которая меня связала, и ее намерений, – пояснил Гийон и ловко увернулся от подзатыльника, которым любящая сестра собиралась его наградить.

Взяв Эмму за плечи, он звучно чмокнул ее в щеку. Она ожгла брата сердитым взглядом, но губы женщины невольно дрогнули в улыбке.

– Зря стараешься, мне ведомы все твои льстивые уловки.

– Верю. – С наигранным унынием Гийон выпустил Эмму из объятий и со вздохом принялся расшнуровывать рубашку. – И все-таки надеюсь, что на остальных девушек они действуют.

– Только не в этом доме! – сузив глаза, строго предупредила Эмма.

– Я имел в виду девушек, живущих чуть подальше. А именно дочь Мориса Фиц-Роджера.

– Кого? – насторожился Майлз, сидевший на металлическом сундуке.

– Джудит Рейвенстоу. – Скинув последнюю одежду, Гийон залез в горячую воду. – Король приказал мне на ней жениться.

– Руфус предложил тебе в жены дочку Мориса Рейвенстоу? – удивленно округлив глаза, уточнил Майлз.

– Он не предлагал. Он приказал. – Гийон мрачно посмотрел на отца. – Еще Руфус продал графство Шрусбери Роберту де Беллему за три тысячи марок.

– Что?! – ужаснулся Майлз. – Да как он мог позволить ему унаследовать Шрусбери? Это же просто-напросто опасно, учитывая, чем уже владеет Беллем и что он за человек!

Гийон взял мочалку, которую ему без слов протянула Эмма.

– У каждого человека есть цена, а де Беллем точно рассчитал, чем купить Руфуса, – с гримасой отвращения заметил он. – Беллем хотел заполучить и Рейвенстоу, поскольку тот принадлежал его покойному единокровному брату. И получил бы его, если бы кто-то не вспомнил, что наследница Рейвенстоу находится в возрасте, подходящем для замужества, и до сих пор еще не просватана. Король решил сам устроить ее судьбу, заодно немного позабавиться. – Гийон принялся яростно намыливаться, словно это могло стереть одолевавшие его дурные мысли.

– Это невозможно! – скривилась Эмма. – Взяв ее в жены, ты породнишься с де Беллемом. Он чудовище, все знают. Он грабит и пытает ради забавы, сажает тех, кто ему не угодил, на смазанный жиром кол и с улыбкой наблюдает за их смертью. – Она передернулась и обхватила себя руками. – Господь Всемогущий! А собственную жену де Беллем запер в подвале замка наедине с крысами!

Гийон не смог бы упрекнуть сестру в преувеличении. Даже самый жестокосердный человек был бы до глубины души поражен зверствами Роберта де Беллема, старшего сына покойного Роджера де Монтгомери, графа Шрусбери.

Негодование вызывало не его обращение с вилланами – те и без того служили разменной монетой – поражали именно пытки знатных пленников, которые были способны заплатить выкуп. Однако для де Беллема имели значение лишь собственные прихоти.

– Если я откажусь от брака, то потеряю земли дяди Жерара. Король пожалует их кому-нибудь из фламандских лизоблюдов. Я в ловушке. Руфус не только навязывает мне жену, но еще и заставляет заплатить за это. Конечно, пятьсот марок – не три тысячи, только и этого достаточно, чтобы мои арендаторы взвыли, когда я увеличу плату. Счастье еще, что де Беллему не хватает совести не повышать налоги.

Эмма поежилась и перекрестилась.

– Гийон, что бы ни затевал де Беллем, а земли, которые ты получишь в браке, наряду с тем, что ты унаследуешь от Жерара, уравняют вас во влиятельности, – заметил отец.

– О да, за это мне тоже придется заплатить, – вздохнул Гийон. – Может статься, и собственной жизнью.

Воцарилась тягостная тишина. Судорожно вздохнув, Эмма пробормотала что-то про вино и еду и вышла.

Майлз с тяжелым вздохом опустился на скамью. В свои пятьдесят четыре года он оставался крепким и по-юношески подвижным, разве что слегка пополнел.

– А ведь я знаком с матерью этой девушки, – задумчиво произнес он. – Ее зовут Алисия Фиц-Осберн. Она сестра Бретейля. До чего же хорошенькой она была в пятнадцать лет! Не будь я уже женат на вашей матери и счастлив в браке, сделал бы ей предложение.

– Мне казалось, клан Фиц-Осберн тебе не по нраву, – проворчал Гийон.

– Это касается лишь мужчин. Все они – и Бретейль в том числе – изворотливы, как змеи. Но Алисия была другой. Отважная и вместе с тем нежная, с глазами темными и глубокими, как летняя ночь. Она так и не простила мужчин своего семейства за то, что ее насильно выдали замуж за Мориса де Монтгомери.

Гийон взял оставленное Эммой полотенце и выбрался из лохани.

– Любая женщина возненавидела бы такую родню, – согласился он, подумав, что последний лорд Рейвенстоу походил на жирного хряка, валяющегося на куче навоза.

– Помнится, Джудит родилась после многих лет брака, а до того Алисию не раз упрекали в бездетности, – сложив на груди руки, заявил Майлз. – Вряд ли это ее вина. Морис – распутник, каких поискать, однако бастардов у него все же не было.

Гийон облачился в подбитую мехом тунику и позвал слуг. Двое мужчин вылили воду из лохани в сток, находившийся в углу комнаты.

– По крайней мере, Рейвенстоу – замок внушительный, настоящая крепость, – сказал Майзл. – Благодаря ему с тобой будут считаться. Каким бы греховодником ни был де Беллем, но строить он умеет на славу.

– Подозреваю, он тем или иным образом попытается отнять замок и присоединить к своим владениям. Рейвенстоу сторожит подходы к Честерской долине и дорогам, ведущим на восток, – он отлично подходит для логова грабителей и вымогателей, тебе не кажется?

Майлз лишь пристально посмотрел на сына и поджал губы.

– Но ведь есть еще Святая земля, – криво усмехнувшись, добавил Гийон. – Там не достанут ни Руфус, ни де Беллем; убийство неверных принесет славу и снимет с души все грехи. Я…

Он осекся на полуслове и вздохнул – вошла Эмма в сопровождении служанки, несущей еду и вино. Поджав губы, Гийон сел на скамью у камина. Отпустив служанку, Эмма сама налила брату напиток.

– Розин в зале. Тебе придется все ей рассказать.

Гийон недоуменно посмотрел на сестру и отпил вино.

– Зачем? В Михайлов день[2] она ясно дала мне понять, что между нами больше ничего нет. Ей не на что жаловаться.

– Возможно, на Михайлов день у Розин еще не было причин для жалоб. Зато сейчас есть.

– О чем ты? – насторожился Гийон.

– О том, что она оказалась не так искусна в применении трав, как полагала, и округлившийся живот тому свидетельство. Поглядим, что будет к середине лета.

Сестра смотрела на него неодобрительно, отец – удивленно, и, чтобы скрыть волнение, Гийон с напускным безразличием опять отпил вина.

– Я поговорю с ней завтра, хотя вряд ли моя женитьба что-нибудь поменяет. Я признаю этого ребенка и буду его обеспечивать, если ей захочется. Но Розин своевольна и непредсказуема.

– Зато закон Уэльса в данном случае высказывается вполне определенным образом, – возразила Эмма. – Мальчик-первенец, даже зачатый не в браке, имеет равные права с остальными законными наследниками.

Гийон покачал головой.

– Эми, я уроженец Нормандии, на меня законы Уэльса не распространяются. Я могу передать незаконнорожденному ребенку во владение пару земельных наделов, не более. Кроме того, ребенок еще не родился. Вдруг это будет девочка? В таком случае, когда настанет время, я подыщу ей подходящую партию.

Эмма поджала губы:

– Этого ребенка вообще не должно было быть.

– Не будь такой мелочной, Эми. Внебрачная связь – пустяк по сравнению с тем, что я мог натворить при дворе.

Эмма покраснела. Ее мужу, как помощнику королевского камергера, было известно о многом из того, что делали приближенные к королю дворяне: устраивали скандалы, боролись за власть, предавались различным порокам… Гийон, с его привлекательной внешностью, пренебрежением к правилам приличия и налетом валлийской дикости, постоянно во что-нибудь ввязывался, хотел он того или нет.

– Надеюсь, ты и принц Генрих не ведете счет своих любовных побед? – выпалила Эмма.

– Разумеется, ведем! Как ты догадалась? – огрызнулся Гийон.

Майлз поднялся и потянулся всем телом, словно кот.

– Обсудим все завтра. Я собираюсь лечь спать, и, надеюсь, сын последует моему примеру.

Он выразительно посмотрел на дочь. У Гийона хватало забот и без ее назидательных поучений и высоконравственных наставлений.

– Ох уж эта мужская солидарность! – фыркнула Эмма и натянуто улыбнулась. – Что ж, я умею признавать поражение.

Подойдя к брату, она поцеловала его в выбритую до синевы щеку, а тот в ответ легонько дернул выглядывающий из-под вуали кончик светло-каштановой косы.

– Но это не означает, что ты сдаешься.

– Неужели? – Эмма выгнула бровь. – Знаешь ли, я охотно оставлю это поле битвы твоей жене, и, надеюсь, ей все-таки удастся укротить тебя!

– Говоришь, умеешь признавать поражение? – ухмыльнулся Гийон вслед уходящей сестре. – Именно поэтому ты всегда предпочитаешь оставлять за собой последнее слово?

Глава 2

В большом зале Розин ворочалась на комковатом соломенном тюфяке. С раздражением обнаружив, что снова нужно облегчиться, она села. Рядом храпел отец. Преуспевающий торговец шерстью, о чем свидетельствовал немалых размеров живот, он был вполне доволен своим положением. Они добились немалого успеха, когда начали вести дела с Майлзом ле Галлуа, ведь шерсть и шерстяная ткань приносили изрядный доход. Лорд Майлз выращивал овец, а отец Розин продавал шерсть во Фландрии и мало-помалу осваивал торговлю другими товарами: специями и кожей, шелком и стеклом, в результате чего их семья процветала.

Рядом с отцом вповалку спали внуки – дети Розин от первого брака, после которого она осталась вдовой. Десятилетний крепыш Рис, темноглазый и поразительно похожий на своего отца, и семилетняя Элунед – вся в мать: изящная и стройная брюнетка с золотисто-зелеными глазами и белоснежной кожей. Возможно, скоро у Розин родится еще один ребенок. Если это будет мальчик, то, даст бог, он унаследует красоту Гийона, но не его сложный характер.

Тихо поднявшись с тюфяка, чтобы не разбудить детей и отца, Розин пошла в отхожее место. До чего же глупо она попалась! Как так вышло, что она понесла? Она, которая знает травы и снадобья – или самоуверенно полагала, будто знает: ведь раньше у нее все получалось! Впрочем, сейчас слишком поздно и слишком опасно прибегать к их помощи. К тому же нужные травы уже отцвели.

Поначалу Розин сомневалась, стоит ли ехать с отцом в Херефорд. Однако вовремя сообразила, что это ее последняя возможность туда попасть: потом она не сможет никуда выехать из-за суровой погоды. Нужно купить льняного полотна для свивальников, которые Розин будет шить темными вечерами, когда зимний холод запрет ее в доме, – а это произойдет уже совсем скоро. Из-за метели и колючего ветра им и без того пришлось искать укрытия в замке лорда Майлза.

Вечерний приезд Гийона стал для нее полной неожиданностью – и не сказать чтобы приятной. Известие о его предстоящей женитьбе не причинило ей боли: Розин всегда знала, что это однажды случится. Долг Гийона – привести в дом достойную жену, равную ему по положению, и произвести на свет наследников. Жену, которая будет иметь с ним много общего, чего не скажешь о Розин.

Будучи женщиной практичной, она сразу решила не возлагать на связь с Гийоном никаких надежд. Да, он бегло говорит по-валлийски и следует здешним обычаям, однако по крови он валлиец всего на четверть. Его обязанность – охранять границу, и, если король прикажет, Гийон без колебаний вскочит на боевого коня и помчится усмирять нарушителей. Замки вдоль границы для него дом и убежище, а не сумрачная тюрьма для вольного духа.

В отхожем месте было холодно и пахло соответствующе, так что Розин поспешила сделать то, за чем сюда пришла. Только в зал потом не вернулась: пошла в небольшую комнату, которую обычно занимал Гийон. Его борзая, Кади, дремавшая у входа, встретила гостью радостным повизгиванием. Погладив ластящуюся собаку, Розин сдвинула тяжелую портьеру и вошла.

Гийон уже спал, но тихое звяканье колец портьеры и приглушенное поскуливание Кади его разбудили. Он родился и вырос в этом замке, здесь ему ничто не угрожало, однако в последнее время он так привык быть настороже, что в мгновение ока выпрыгнул из кровати и напал на смутно видимого в полумраке незнакомца. Ударился нижней челюстью о его голову, прикусил язык и ощутил во рту солоноватый привкус крови. В его руках билось чье-то стройное, гибкое тело, а пальцы нащупали мягкую, округлую грудь. Женщина!

– Это я, Розин! Ты с ума сошел? – негодующе прошептала незнакомка на французском языке с легким валлийским акцентом.

– Скорее ты с ума сошла! – весело возразил он – близость Розин окончательно разбудила его и привела в хорошее расположение духа. – Что за глупая привычка – красться к мужчине посреди ночи, cariad[3]? Я, знаешь ли, частенько сплю с обнаженным мечом под рукой. Я мог срубить твою голову!

– Я так часто видела твой обнаженный меч, что он вряд ли способен произвести на меня впечатление, – как ни в чем не бывало заявила Розин и прижалась к нему. Запустив пальцы в его густые волосы, она привстала на цыпочки, куснула за мочку уха и жарко прошептала: – Но лучше все-таки убрать клинок в ножны, милорд.

Гийон хрипло засмеялся:

– Хорошая мысль. Может, у тебя есть подходящие ножны?

Он впился в рот Розин поцелуем и принялся стягивать с нее платье.

* * *

Розин потянулась лениво, как кошка, и расслабилась, с довольной улыбкой пожирая глазами лежащее рядом мужское тело, подсвеченное факелом.

– Я уж и забыла, как с тобой хорошо, – промурлыкала она.

– Сама виновата, я ведь звал тебя с собой, – без малейшего осуждения сказал Гийон.

– Я бы слишком выделялась среди нормандских женщин, и не в лучшую сторону. Чувствовала бы себя несчастной, хуже последней грешницы.

– Грех никогда не приносит несчастья, – возразил Гийон и получил за это игривый шлепок.

Схватив запястье Розин, он потянул ее на себя. Они какое-то время боролись, затем Гийон отпустил женщину, та села и принялась его разглядывать. Благодаря темным глазам и волосам он с легкостью сошел бы за валлийца, но рост и широкая кость выдавали в нем англо-норманна.

– Говорят, ты беременна. – Он серьезно посмотрел на нее.

– Ну и что? – подозрительно глядя на него, ответила Розин.

– Ты вообще собиралась сказать мне об этом?

– Разве такое скроешь? – Прикусив губу, она отвела взгляд. – Наши отцы связаны общим делом, а Рис и Элунед болтливы, как сороки. Рано или поздно ты бы все узнал.

Гийон ощутил укол боли при мысли о том, что она скрыла бы от него свое положение, если б смогла.

– Моя сестра полагает, ты захочешь воспользоваться законом Уэльса, если родится мальчик.

Розин удивленно на него посмотрела.

– По данному закону внебрачный первенец приравнен в правах к сыновьям от законной супруги, – пояснил Гийон.

Розин покачала головой:

– Твоя сестра ошибается. Закон Уэльса – пустое сотрясание воздуха по эту сторону границы, где соблюдается закон нормандский. К тому же я бы не хотела, чтобы мой сын жил среди saesnegs[4] в такой вот каменной гробнице. – Она пренебрежительно обвела взглядом небольшую, но уютную комнатку.

Гийон чуть не ответил подобной же колкостью – мол, он не хочет, чтобы его ребенок бегал босым по холмам Уэльса или зарабатывал на жизнь торговлей шерстью, – только сдержался. Это тоже было бы пустым сотрясанием воздуха. Он произнес:

– Эмма рассуждает как истая нормандская леди. На твоем месте она приложила бы все усилия для того, чтобы я взял на себя ответственность за будущее ребенка. – Он пропустил сквозь пальцы ее локон. – А еще сестра решила меня немножко припугнуть, чтобы я больше так не поступал. Ей кажется, будто я прелюбодействую, а она это не одобряет.

Розин поморщилась, вспомнив ледяное выражение лица Эммы, когда семья валлийцев располагалась на ночлег в зале. И тут же улыбнулась, представив ее реакцию на то, что недавно происходило в этой комнате.

Затрещал фитиль в масляной плошке, и в неровном свете пламени Гийон нежно дернул Розин за длинный локон и обласкал взглядом ее округлившийся животик.

– Меня беспокоит, о чем думаешь ты, а не Эмма.

Розин отвела взгляд и прикусила губу.

– Я стараюсь учиться на собственных ошибках, – продолжил Гийон. – Мне хотелось бы удержать тебя, но я не стану. Да и разве подобает так поступать, когда я должен…

– Жениться, верно? – беззлобно уточнила Розин.

Гийон поморщился:

– Уже знаешь, да? Впрочем, сплетни разлетаются быстро. Розин, cariad, тебе лучше уехать отсюда. Ради Господа нашего, поезжай в Уэльс и забудь о том, что между нами было.

– Ги?!

Он бросил на нее мрачный взгляд:

– Разве ты не слышала, кто невеста? Она из рода Монтгомери. Я женюсь согласно королевскому приказу, к тому же ее мать – старинная знакомая нашей семьи. Откажусь взять эту девушку в жены – ей будет грозить смертельная опасность от Роберта де Беллема, нового графа Шрусбери. Уж если он способен заточить собственную жену в темницу и выколоть глаза своему крестному сыну, то что его может удержать от расправы над невесткой и племянницей в попытке завладеть замком Рейвенстоу? Идет дележ власти, милая моя, и тебе лучше находиться подальше от всего этого. Когда твой отец закончит дела в Англии, возвращайся домой и забудь о поездках через границу. Особенно если у тебя не будет хорошо вооруженной и многочисленной охраны. Роберт де Беллем и его прихвостни превратят пограничье в ад для людей наподобие твоего отца.

Розин содрогнулась. Как бы ей хотелось верить, что Гийон преувеличивает опасность! Однако она понимала, что это не так.

bannerbanner