Хроники Лаэриса: Охота на Тень

Она подняла руку, ловя свет, и ее голос разрезал воздух.

– Я никогда не сдамся!…

Три Великие… Как же это было безупречно! И как пусто…

Эта фраза прозвучала как тщательно отрепетированная победная речь, которую читают перед зеркалом по вечерам, чтобы убедить себя, будто борьба уже позади.

Я чувствую, как зрители – труппа, рабочие сцены, да и сам режиссер – завороженно замолкли. Они привыкли к ее идеальности. Они всегда любили ее за уверенность, за эту выученную благородную осанку, за манеру говорить так, будто каждое слово заранее прошло цензуру придворных академий. И за то, что она быстро и достоверно запоминает любой текст.

Но через мгновение в зрительном зале возникло то особое, едва уловимое напряжение, которое я узнаю мгновенно. То напряжение, которое рождается там, где все слишком правильно.

– Да, не спорю, моя сестра крайне талантлива в политических вопросах… – Продолжила Фрейна деловито.

«Сестра». Она произнесла это слово с таким утонченным снисхождением, будто речь шла о дворовой кошке, которая неожиданно оказалась способна ловить мышей.

– …однако, – она сделала паузу той идеальной длины, которую любят учителя сценической речи, – я способна на куда большие свершения. И я докажу это всему Миру!

Она возвела руку, словно клянется перед тысячной толпой. Публика в репетиционном зале тихо ахнула. Но вот я вижу все насквозь. Вижу, как она играет Ариэль не как живую, отчаянную и ранимую девушку, а как лощеную статую из театрального музея. Ее жесты идеальны, но мертвы. Ее эмоции идеально отточены, но совсем не принадлежат ей.

При этом, Ариэль по сценарию – огненная, раненая, и неугомонная. Живая, как вода из Элейрина, в которую я когда-то смотрел ночами. То, что показывает Фрейна, не живое, но условно прекрасное.

Режиссер, читающий за Геррана, сидит в партере, будто окаменел. Его голос, всегда ровный, сегодня зазвучал еще строже.

– Смелые слова. Но мне не нужны слова, мне нужна…

Фрейна кивнула идеально, как будто реплика не удивляла ее, а подтверждала давно известную истину. Она позволила себе вольность перебить режиссера и дочитать его фразу до конца.

– …тень, что укроет Серпантин от бури.

Она улыбнулась уголком губ – благородно, без страсти, без сомнения. Улыбкой человека, который уверен в своей неоспоримой значимости.

Актеры в зале начали перешептываться.

– Она прекрасна…

– Вновь без единой ошибки!

– Вы видели? Она перебила режиссера и дочитала за него его реплику!

– Да, и это делает Ариэль четко знающей свою силу! Гениально!

Фрейна дошла до кульминации монолога. Сделала круг, который когда-то на одной из репетиций ей показала старшая актриса труппы, идеальный поворот, игра плаща (хотя плаща на ней нет), драматический жест рукой, словно она призывает бурю.

– Что ж… Если свет от меня отвернулся, я стану тенью, которая будет жить дольше любого Солнца! – Драматично воскликнула она, будто играет героиню детского спектакля.

О, да, эти рубленные, безупречно отыгранные эмоции, вызубренные на зубок.

Нет, если когда-нибудь кто-то будет ставить спектакль о моей жизни, я бы не хотел чтобы она играла меня. Даже в медузьей форме.

Режиссер довольно кивнул, сел обратно в кресло, и вздохнул.

– Спасибо, саэра Севрель. Это было… безупречно. – Сказал он, и зал взорвался овациями. Лираэль не повела и глазом.

А вот я услышал скрытую тоску в его голосе. Слово «безупречно» в театре иногда звучит даже хуже, чем «провал». Фрейна сделала реверанс, идеальный, как и все в ней. Ее глаза сияют: она уверена, что победила.

Она сошла со сцены, и в наступившей тишине я почувствовал легкое, электрическое дрожание воздуха. Все тут же обратили взоры на Фрейну, засыпая ее комплиментами.

Режиссер поднял голову.

– Лираэль Невариен, Ваша очередь.

И воздух вокруг меня вспыхнул ожиданием. Сейчас что-то будет!

Ее имя дробится эхом по Театрону. Я завис в воздухе чуть выше чтобы было удобнее наблюдать: здесь она совсем не та, что еще утром дрожала в своей кровати.

Лираэль сидит, словно весь Театрон – ее гостиная. Пальцы перебирают локон, губы чуть изогнуты, взгляд ленивый. Сидит, смотрит на всех, но никого не замечает.

Повисло тяжелое, почти осязаемое, молчание. Я ощущаю, как актеры напряглись, как Фрейна сжала сценарий в руках. Я вижу ее глаза: она думает, что вот-вот сломает Лираэль. А Лираэль даже не двигается. Я начинаю переживать: вдруг она и правда сломалась? Вдруг она от нервного напряжения забыла текст или вообще уснула, как тогда, на допросе у Веррокса?

– Лираэль Невариен! – Режиссер повторяет, и его голос дрожит от негодования.

Фрейна, конечно, не теряет времени.

– Хихи! – Она наклоняется к подружке, но шепчет так, что слышно по всему залу. – Кажется, наша Проклятая струсила. Может, боится повторить сцену с утренним сюрпризом?

Смешки и еле слышные вздохи прокатились по залу. Несколько актеров загадочно переглянулись. И тут я вижу, как что-то внутри Лираэль дергается. Ее пальцы останавливаются и сжимают локон, а губы поджимаются на секунду. Затем она поднимает голову.

– Вы что-то хотели? – Ее голос спокойный и мягкий, но в нем слышится ледяная твердость. Она смотрит прямо на режиссера, будто ни Фрейны, ни других актеров вовсе не существует. Это меня поражает. Что-то тут не то… Или мне кажется?

– Начинайте, саэра Невариен. – Устало вздыхает режиссер, не ожидая от этой дивы ничего хорошего.

Она хмыкает и отворачивается, продолжая накручивать локон на палец, словно говорит: «Да что вы мне сделаете?»

Я чувствую, как мои щупальца дергаются от напряжения: да что, в Бездну проклятую, она вытворяет!?

– Я правильно понимаю, что вы сдаетесь и отдаете роль саэре Севрель? – Раздраженно спрашивает режиссер.

Она медленно поднимает взгляд на него. Я вижу, как каждый ее вздох, каждый изгиб плеч превращается в вызов всему залу.

– Я… НИКОГДА… не сдамся, господин Герран.

Я чувствую, как зал замирает, будто воздух пропал. Даже Фрейна на мгновение теряет выдержку и рвано выдыхает.

Режиссер шокировано подпрыгивает на месте, понимая, что она сейчас обратилась к персонажу из спектакля, а я… С воплем проношусь по всему залу, как сдувающийся воздушный шар! Лираэль УЖЕ играет! С самого начала, как вошла в зал! А я даже не заметил!

– Не сейчас, когда Город снова дышит мне в спину. – Продолжает она ровным тоном, подперев рукой подбородок. – Да, не спорю, моя сестра наделена редким талантом подбрасывать дохлых крыс под дверь, но я… способна на большее. И я докажу это Серпантину.

Ахи и охи рассыпаются по залу. Я вижу, как кто-то за спиной Фрейны сжимает кулаки, а сама она багровеет от злости.

– Как она смеет?! – Доносится чей-то шепот из зала.

– Это не по тексту! – Слышу другой.

– Ей конец! – Третий, уже почти кричит.

Но режиссер, новичок в Театроне, из Астемира, судорожно хватает брошенный ранее на соседнее кресло текст. Я вижу, как его глаза горят. Он начинает читать по тексту, словно боится спугнуть чудо, которое только что произошло.

– Вы говорите слишком громко для изгнанницы. – Читает он взволнованно. – Верность – не слово, которым размахивают просто так. Если вы действительно верны – докажите.

Лираэль все еще сидит, опираясь подбородком на руку, а я уже готов оторвать себе щупальца от восторга!

– Я верна своему Дому. Даже если Дом зовет меня Проклятой. И если судьба велит мне снова встать в огонь…

Она медленно поднимается и чинно идет между рядами к сцене. Каждый ее шаг превращает зал в ее личный мир. Я чувствую, как люди завороженно задерживают дыхание, боятся пошевелиться, чтобы не разрушить магию. А Лираэль, тем временем, продолжает.

– …я встану, но только не ради Города, а ради того, чтобы кое-кто, наконец, подавился своей ложью.

Я замечаю скользящий взгляд на Фрейну, мимо которой в этот момент прошла Лираэль. Я снова визжу от восторга в эфир.

– Город падет, если власть окажется в слабых руках! – Взволнованно почти кричит режиссер. – Так убедите меня, что ваши руки крепче!

Лираэль останавливается. Я вижу, как чуть приподнимаются ее брови, а на губах появляется едва заметная ухмылка. Она вполоборота поворачивается к режиссеру.

– Доказать? Вам, господин Герран? Какая… забавная нелепость. – И она идет дальше, мягко и величественно, и, наконец, медленно поднимается на сцену. – Если мои руки дрогнут, горожане сами отрубят их мне на главной площади. Такова у нас традиция: поддерживаем талант, но при этом сносим головы направо и налево. Но пока моя голова при мне, я буду стоять. Даже против тех, кого когда-то называла семьей.

Она деловито поправляет занавес, будто штору в спальне открывает и смотрит в окно, проверяя погоду на улице.

– Мне нужны не слова. Мне нужна тень, что укроет Серпантин от бури… – Задыхаясь от восторга читает режиссер.

Она бросает на него медленный, дерзко-пылающий взгляд исподлобья .

– Тень? Конечно. – Говорит она, скрестив руки на груди. – Свет давно отвернулся от меня. Он терпеть не может, когда его затмевают. Так что, тенью так тенью. Главное, чтобы буря знала: я переживу и ее, и тех, кто ее породил.

Я зависаю в воздухе где-то в середине зала и трепещу, полный гордости за нее, но не могу отвести взгляда. Я чувствую, как каждый актер и каждый театральный таракан вцепились в нее шокированными взглядами.

И тишина рвется пополам, когда режиссер подскакивает и кричит на весь Селемарис: “ДА!”

Он хватает стопку сценариев и бросает в воздух. Белые страницы кружатся над сценой, падают в зал, на головы актеров, на пол, на кресла.

– Это она! – Продолжает он эмоционально кричать. – Это та самая Ариэль! Лираэль Невариен, вы… вы… вы прекрасны!

Зал потрясенно молчит. Никто не смеет ни сказать что-то плохого, ни выдать хотя бы подобие аплодисментов для “Проклятой”. Фрейна стоит белая, как соль, с перекошенным лицом. И только я метаюсь по залу, хлопаю щупальцами и верещу “Браво!” на весь Талларис. Жаль, меня никто не слышит.

Режиссер поднимает руки.

– Внимание, главную роль разделят две актрисы: Фрейна Севрель и Лираэль Невариен! Вы будете играть поочередно! В одном показе – "Светлая сторона"Ариэль – саэра Севрель, и “темная сторона” Ариэль – саэра Невариен. Это гениально!

Лираэль слегка кивает в благодарность. Фрейна подскакивает, задыхаясь от злости, и выбегает из зала. Лираэль тоже собралась уйти, чтобы не мешать пробам на другие роли.

Я, конечно, полетел за ней. Пролетая мимо режиссера, я услышал, как он шепотом говорит с ассистентом, и это заставило меня гордо поднять шляпку.

– … Даже не сравнивай их! Если бы я выбирал только за талант, я бы и близко не подпустил саэру Севрель к этой роли. А саэра Невариен еще прекраснее и талантливее, чем о ней говорят в Астемире! Уж не знаю, о каком проклятье ты говоришь, но я еще не видел актрисы живее, чем она.

Глава 2: Цена протекции

– Поздравляю тебя, Проклятая. – Сладко произнесла Фрейна, отлипая от стены прямо за широкой двухстворчатой дверью, ведущей в зал.

Лираэль резко остановилась, и я буквально влетел ей в плечо. Ну а она, конечно, не почувствовала.

Фрейна аккуратно закрыла двери в зал и приблизилась, чтобы видеть ее лицо.

– В этот раз мы обе получили главную роль, а значит, ты больше не единственная прима Театрона Лунного Серпа. Кто знает, может, скоро все забудут о тебе, отвлекшись на новую звезду? Но я готова взять это тяжкое бремя на себя. – Объявила «новая прима», скрестив руки на груди.

Весь ее вид источает надменность и гордость, но я прекрасно вижу, как она украдкой, нервно, теребит ткань своего платья.

Лираэль снисходительно улыбнулась и слегка откинула назад волосы, собранные в красивый высокий хвост. Только я ощутил всем эфиром, каких усилий ей стоит скрывать напряжение и раздражение.

– Что ж, желаю тебе удачи. Но я бы на твоем месте так не радовалась.

У той лицо едва не перекосило! Я почти рассмеялся. Надменная улыбка стала натянутой, дыхание сбилось. Ткань, сжатая в ее кулаке, натянулась еще сильнее. Она резко шагнула, почти касаясь своим лицом лица Лираэль.

– Даже не думай стоять у меня на пути, Невариен. – Прошипела она, злобно и горячо. – Думаешь, ты особенная? Думаешь, тебя любят режиссеры и зрители? Да кому ты нужна, Проклятая? Ты просто клоун, за которым забавно наблюдать! Ты никто! И предупреждаю: не смей угрожать мне! После премьеры мы посмотрим, кто из нас – настоящая звезда!

«Вот это уверенность!» – Подумал я и передразнил перекошенное злобой лицо Фрейны.

Лираэль даже не моргнула на весь этот истеричный монолог. Молча дождалась, пока Севрель выговорится и «эффектно» развернется на каблуках, как будто направляясь к своей триумфальной судьбе.

– Мне жаль, если ты воспринимаешь все как угрозу, Севрель. Я имела в виду совсем другое. – Сказала Лираэль ей в спину. Фрейна резко остановилась и обернулась, не в силах унять любопытство. Лираэль посмотрела на нее серьезно, будто еще не вышла из образа Ариэль. – Видишь ли, получить главную роль легко, особенно если твоя семья спонсирует спектакль. Труднее удержать внимание зрителя. Или… им ты тоже собираешься платить за аплодисменты?

– Ты!.. – Взвизгнула Фрейна, дрожа от ярости, и снова посеменила на каблучках в сторону конкурентки.

Я довольно покачнулся в воздухе. Ай да Лираэль!

Тогда Лираэль вдруг скорчила удивленно-наивную гримасу, выпучив глаза и приоткрыв рот, словно осознала, что забыла выключить разглаживатель.

– Ах да, точно, это же твоя первая главная роль – ты, наверное, не в курсе этих азов!

– Что ты несешь!? – Рыкнула Фрейна, ткнув Лираэль пальцем в грудь.

– Уж точно не дохлых крыс под дверь. – Добродушно усмехнулась Лираэль, взяв Севрель за запястье и откинув ее руку.

Фрейна покраснела до цвета раскаленного металла и едва не задохнулась от возмущения. Тогда Лираэль снова посерьезнела.

– Я лишь хотела сказать, что иногда лучше блистать на второстепенных ролях, чем потеряться в тени, получив главную. Ты ведь не хочешь уступить мне аплодисменты, Севрель?

Я зааплодировал щупальцами. Да это же фраза на века!

– Не дождешься! – Шикнула Фрейна, пытаясь скрыть тревогу в голосе.

– Искренне поздравляю. – Произнесла Лираэль и почти дружески тронула ее за плечо.

– Ах ты… – Фрейна резко скинула ее руку.

И тут в фойе прозвучал звонкий стук каблуков: в Театрон вошла высокая фигура в темно-синей мантии Архимагистра. Вот досада, я уже предвкушал драку! А ведь уверен: Лираэль победила бы.

Я сразу узнал эту саэру по черной вуали на глазах, уверенной походке и полуулыбке темно-красных губ. Под расстегнутой мантией виднелось кружевное черное платье, тонко подчеркивающее фигуру.

– Так вот, кого они выбрали! – Воскликнул я, подпрыгнув щупальцами. – Это же Мейр Астар!

Я был по-настоящему ошеломлен. Честно говоря, думал, что должность Архимагистра после трагической кончины Корелана Вальмира достанется либо Верроксу, либо Элии Вендрис. Выбор длился целый месяц. Жители Лаэриса в восторге от Веррокса, и большинство прочило эту почетную должность именно ему. Но сам Магистр Теней при редких появлениях на публике вопрос выбора Архимагистра обходил игриво, молчаливо и умело.

Остальные же претенденты ввязались почти в магическую бойню за титул. Все – кроме Веррокса, Шайен Таллис и… Мейр Астар.

Выборы Архимагистра в Верховном Магическом Совете уже давно не проводились через сбор эмоций людей с помощью устройства «Шкала Бейгеля». Это высокая колба из чистой воды Водопада Семигласия – настолько высокая, что скорее напоминает толстое прозрачное копье. Такие колбы устанавливаются в Зале Совета рядом с каждым Магистром во время ритуала. Мейр молчала, а Веррокс от выборов отказался, а посему и колбу для сея не ставил. В каком архиве Веррокс откопал этот метод – ума не приложу. Им не пользовались триста лет!

Ритуал прост: вода впитывает чувства людей по отношению к каждому из Магистров. Чтобы привязать воду к конкретному участнику, Магистры бросали в колбу что-то личное: каплю крови, волос… даже слюну.

Если в колбе вода чистая и полная – значит, Магистр действительно делает добро, и люди чувствуют благодарность и покой.

Если вода чистая, но испаряется – значит, человек просто сидит на своем троне бездействуя.

А если вода мутнеет – людям он неприятен.

Выбор делается в пользу того, чья вода чище и полнее.

Я не следил за выборами, мне куда важнее быть рядом с Лираэль. Особенно теперь, когда ночью ей снятся кошмары, днем терзают сумасшедшие театральные интриганы, а призраки из элейринских вод заполняют город.

Но Магистр Астар, заручившись негласной поддержкой Шайен Таллис, не разбрасывалась словами. Она ходила к людям, слушала их, помогала. Я сам видел ее в Санктуарии Милосердия, рядом с тяжело ранеными после событий с «Вестником шторма». А однажды увидел, как она показывала иллюзорные фокусы детям, оставшимся без дома, пока родители бегали по Селемарису и подписывали бумаги на восстановление жилья. Возможно, из нее выйдет хороший Архимагистр.

Я так увлекся мыслями, что меня вернул в реальность визгливый голос. Я недовольно булькнул эфиром.

– Магистр Астар!!! – Захлебываясь восторгом, воскликнула Фрейна и рывком метнулась к Архимагистру, заодно оттолкнув Лираэль. – То есть… саэра Архимагистр! Поздравляю Вас с назначением!

Юная Севрель подскочила к Астар, вспомнила манеры: слегка поклонилась и снова выпрямилась, вытянув спину, как учила ее мать.

– Благодарю Вас, саэра…? – Мейр вежливо улыбнулась и кивнула. Фраза зависла в воздухе. Фрейна растерялась, не сразу поняв, что Архимагистр намекает на ее представление.

– О… – Спохватилась Фрейна и чуть опустила плечи. – Севрель. Фрейна Севрель.

– Ах да. – Спокойно кивнула Архимагистр. – Вы дочь сенатора торговых вопросов Ролана Севреля?

– Да-да! – Оживилась Фрейна. – И одна из ведущих актрис Театрона Лунного Серпа!

Ох, сколько спеси! Я перевернулся в воздухе вверх щупальцами и простонал. Наигранная вежливость так и сочится с каждого ее слова.

Лираэль, поджав губы, отвернулась, будто желая, чтобы ее здесь никто не замечал.

– Прошу простить мою неосведомленность, саэра Севрель. До назначения я занималась преимущественно вопросами культуры в магическом аспекте и сотрудничала чаще с сенатором Грауфером. Полагаю, Магистр Кааль узнал бы Вас без представления.

Я следил за фарсом «Пава Севрель распушила хвост перед большой шишкой» и не сразу заметил, как моя живая подруга плавно скользнула в тень колонны, а потом на парадную лестницу в сторону своей комнаты на чердаке. Она, похоже, не горит желанием встречаться с представителями Совета.

Но Астар начала посматривать в ту сторону. Я не видел ее глаз сквозь вуаль, но чувствовал их внимательный, пронзительный взгляд.

– О, ничего страшного! – Любезно протянула Фрейна, растягивая гласные. – Надеюсь, в скором времени Вы оцените мою игру на сцене. Позвольте лично пригласить Вас на премьеру нового спектакля, который мы ставим совместно с астемирскими мастерами – «Тень на Серпантине». Мне только что дали главную роль… так что у нас теперь, в некотором роде, общая победа: повышение в должности.

Севрель покачнулась на носках, будто пытаясь стать выше ростом. На лице Астар промелькнула тень недоумения, тут же скрытая под легкой улыбкой.

– Вас назначили на роль Ариель? Вы не шутите? – С удивлением спросила она.

Фрейна просияла, но улыбка мгновенно погасла под следующей фразой Архимагистра, произнесенной в едва слышном тоне: "Я думала, эту роль будет играть Лираэль Невариен."

– Так и есть. – Натянуто произнесла Фрейна. – Мы обе играем эту роль. По очереди. Каждая предложила свое видение персонажа, и режиссер не смог выбрать.

– Крайне рискованное решение. – Спокойно заметила Астар все с той же мягкой улыбкой. Как бы хитрой она ни была, я не могу не восхищаться. – Даже я понимаю, что конкурировать с Лираэль Невариен в актерском мастерстве… весьма непросто. Но это может стать ценной школой для вас на будущее. В любом случае, саэра Севрель, желаю вам удачи. Благодарю за беседу, но я пришла по делу, не терпящему отлагательств, так что позвольте откланяться.

Астар вежливо кивнула. Вуаль на ее глазах слегка качнулась. Севрель подобострастно скопировала жест и направилась к гримеркам, пока ее не остановил голос Астар, обращенный совсем не к ней.

– Саэра Невариен, подождите! Мне нужно с вами поговорить!

Фрейна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и прикусила нижнюю губу. Затем фыркнула и скрылась за углом.

Я рванул следом за Лираэль, которая упрямо притворяется, что не слышит и лишь ускоряет шаг, поднимаясь по лестнице.

А я всем эфиром ощущаю как с каждым скрипом ступени ее сердце кидает в дрожь, будто за ней гонится тень Веррокса. Дыхание стало быстрым и поверхностным.

– Саэра Невариен, подождите! – Мягко, но настойчиво прозвучал голос Мейр Астар, которая почти бежит, перескакивая через ступень, пытаясь догнать Лираэль. – Мне нужно обсудить с вами кое-что очень важное!

Лираэль с трудом сдержала раздраженный вздох и ускорилась снова.

Лестница тянется бесконечно, стены сжались, будто давят с двух сторон. Тени от бра заплясали по камню, вытягиваясь и слипаясь в пугающие силуэты. Кажется, что их становится больше, чем должно быть.

Я ощутил исходящую от Лираэль панику, и у самого возникло чувство, что меня сейчас размажет об стену.

Ее взгляд метнулся к двери с табличкой «Только для персонала». Единственный шанс спрятаться и раствориться в лабиринтах Театрона.

Она шагнула, пальцы почти коснулись ручки, но в этот момент кто-то схватил ее за запястье.

Лираэль вздрогнула и выдернула руку, задыхаясь после бега… или от страха.

– Саэра Невариен, прошу, подождите. – Сказала Архимагистр, легко удерживая ее пальцами. Лираэль другой рукой вытерла выступивший пот со лба, пытаясь восстановить дыхание.

– Магистр Астар? – Удивленно произнесла Лираэль, резко освободив руку. – Что вы здесь делаете?

– Серьезно, Лираэль?! – Взвизгнул я у нее над ухом. – Это же Мейр Астар, она ложь на расстоянии лиги чувствует!

– То есть… вы меня не заметили, саэра Невариен? – На ярких губах Астар снова появилась многозначительная улыбка.

– Не заметила. Я была поглощена своими мыслями. – Сухо ответила актриса. – В чем меня обвиняют на этот раз?

Я напряг щупальца и жду вердикта. Не могу понять, это я сам боюсь за нее или это ее паника льется через эфир.

– Никаких обвинений. – Спокойно сказала Архимагистр. – Но дело важное. Здесь поблизости есть место, где мы можем поговорить конфиденциально?

Лираэль обреченно выдохнула.

– Следуйте за мной… – Потом оценивающе посмотрела на собеседницу. – Архимагистр Астар.

Мы втроем двинулись молча: через пыльные гримерки, склад реквизита, мимо технических помещений до серой неприметной лестницы на чердак.

Лираэль все это время смотрела в пол, пытаясь унять мучительную дрожь в теле.

– Если вы пришли снова извиняться за мой арест и попытку убийства, то не стоит. – Резко сказала Лираэль, ступив на первую скрипучую ступень. – Вы уже выплатили откуп за мои страдания. Лучшим извинением будет держаться подальше от меня, особенно…

Она осеклась. Замерла, когда в шаге от двери подняла взгляд и увидела, что дверь в ее комнату приоткрыта. Она недоуменно моргнула. Я моргнул следом: точно помню, что Лираэль закрывала дверь. Она сжала руку в кулак.

– Саэра Невариен? Все в порядке? – Тихо спросила Мейр, заметив замешательство Лираэль.

В этот момент за дверью что-то мелькнуло. Я сам видел, поэтому отлетел ближе к потолку, почти вгрызаясь эфиром в воздух.

Сердце Лираэль пропустило удар, я буквально уловил это тишиной. В узкой щели между дверью и косяком скользнула тень, слишком живая, слишком целенаправленная, чтобы быть просто движением шторы.

Лираэль непроизвольно вскинула руку к груди, словно пытаясь удержать сердце, которое вот-вот вырвется наружу.

– Там кто-то есть… – Шепнула она так тихо, что даже мне пришлось податься ближе, чтобы услышать.

Мейр чуть наклонила голову будто анализирует не слова, а пульсации воздуха.

– Вы уверены? – Спросила она мягко, но в голосе почувствовалась собранность хищника, чуявшего скрытую добычу.

Лираэль уже не может говорить. Дыхание сбилось, как после быстрого бега. И если раньше ее страх был рефлекторным, остаточным после пережитого ужаса, то сейчас он осмысленный и холодный.

Лираэль медленно потянулась к ручке, пальцы задрожали – видно даже без магии.

Мейр не стала ее останавливать. Напротив, она шагнула ближе, будто приготовилась схватить невидимое за горло.

Скрип петель разрезал тишину чердачного коридора. Дверь открылась, и перед нами предстала обычная чердачная комната с царящим в ней… Творческим беспорядком. Никого и ничего подозрительного внутри не оказалось.