Ричард Фелтон. Страшные тайны семьи Фелтон

Реакция на беременность дочери от Фелтона повергла чету Монтгомери в шок. Габриэлла была в неистовой ярости. Ведь все ее планы рухнули! Она уже продумала всю будущую жизнь и дочери, и ее мужа. И даже сошлись в вопросах воспитания будущих внуков со своей теперь уже бывшей подругой и бывшей сватьей.

Не выбирая слов, будто забыв, что перед ней единственная, любимая и долгожданная дочь, Габриэлла устроила Элис разнос катастрофических масштабов с метанием всего того, что попадалось ей под руку.

Элиссон, привыкшая с детства к любви и вниманию, не могла поверить в то, что эта фурия, кидающая столь любимый ею прадедушкин канделябр, и выкрикивающая в истерике слова, которые Элиссон знать запрещали – ее любящая мама. Любовь сменилась на ненависть от страха, что это ребенок Фелтона.

Считая случившееся собственным несмываемым позором, желая полностью обезопасить себя и мужа от проклятия, Габриэлла на следующее утро собрала все вещи Элис и выгнала беременную 16-летнюю дочь на улицу, отказавшись в том числе и от Рика.

С тех пор прошло 4 года, а миссис Монтгомери отказывается принимать своего единственного внука и участвовать в его жизни, не желая иметь с ним и с дочерью ничего общего. Семейный скандал прогремел на весь волшебный мир. Но особенно сильно он обострился после того, как Габриэлла спустила с лестницы Уилла, пытавшегося мирно разрешить конфликт.

Мистеру Монтгомери ничего не оставалось делать, кроме как внешне поддерживать позицию жены, ведь она осталась совсем одна. В глубине души он очень хотел бы участвовать в жизни Рика и искренне надеялся, что супруга образумится не в тот момент, когда будет уже слишком поздно.

Поэтому Стэн попросил старшего Фелтона хотя бы раз в месяц присылать анонимной совиной почтой фотографии Рика. А в ответ всегда присылал разные подарки для всех. Но самый большой для внука. Именно Стэн, а не его жена, увидел первый шаг Рика, и очень сожалел о том, что Габриэлла навсегда пропустила этот момент.

Но это будет позже, а пока Элиссон лишь растерянно смотрела на закрытую дверь родного дома, где она выросла и была так счастлива и любима. Она не знала, куда ей идти и что теперь делать. Не знала, как сказать о беременности, в первую очередь, Роберту. В голову пришла лишь мысль посоветоваться с Аги, дом которой, к счастью, был тогда неподалеку.

***

Аги всегда была тайно влюблена в Роберта. Да и кто в него не был влюблен? Но она никогда бы не призналась в этом Элис. Та лишь только знала о том, что у подруги есть какая-то тайная любовь, но имя возлюбленного было главным секретом Агаты.

Разрешив Элиссон пожить у себя некоторое время, она еще раз убедилась в том, насколько сильны были чувства ее подруги к Роберту, и с удивлением обнаружила, что сама не испытывает к нему даже сотой доли подобного.

На следующий день, 15 августа 1977 года, Агата гуляла по городу одна, пытаясь причесать ворох мыслей в голове. Наткнувшись на церковь, девушка, неожиданно для себя, решила зайти в нее, с порога заметив на самой отдаленной скамье поникшего Брайана в смокинге.

Это была церковь, где должна была состояться церемония их бракосочетания с Элис. Но в этот день свадьбе не суждено было случиться. Сев рядом с парнем, Аги, замерев, не смогла проронить ни слова.

Брайан, в отличие от Элис, уже давно подозревал о ее чувствах к Роберту, поэтому понимающе взглянул на девушку.

- Раз уж мне не суждено быть с ней, а тебе с Фелтоном… Может… – задумавшись, тихим голосом прорезал тишину Брайан, смотря вперед себя. Снова замолчав от неловкости, парень вдруг аккуратно взял девушку за подбородок, повернув ее лицо к себе. – Может… Мы будем счастливы? Без них.

- У меня есть пара часов переодеться во что-то приличное? – просияв и улыбнувшись, спросила Агата, понимая, что на самом деле ей не так важно то, что у нее старые слегка потрепанные джинсы и лохматый небрежный пучок волос на голове.

- Пожалуй, есть, если они тебе нужны. Но ты прекрасна и в этом наряде. – пожав плечами, Брайан с уже меньшей долей грусти во взгляде улыбнулся ей и, переведя на нее взгляд, с надеждой спросил - Что скажешь, Аги?

Внезапно Агата почувствовала, как тяжелый камень, так долго терзавший ее сердце, наконец, упал с груди. Ей стало необычно легко и радостно, словно бабочки затрепетали в животе. Это спонтанное решение разрубает целый гордиев узел проблем!

Она не предает подругу, тем более что чувства к Роберту были не больше, чем чувства к красивому цветку. Конечно, Элис переживала, что плохо поступила с Брайаном, а Аги даст ему возможность стать счастливым, ведь ее сердце было свободно. Тем самым она снимала и груз вины с души Элиссон. Такая сложная задача и такое простое, как оказалось, решение.

Тем же вечером покинув пределы Соединенного Королевства, новобрачные лишь на следующий день объявили о новом статусе своих отношений и через неделю – о новом месте своего обучения, забрав документы из Хогвартса.

Вот уже 4 года они счастливы и благодарят за это чету Фелтонов. Спустя год после переезда Агата и Брайан объявили о скором рождении первенца, позвав крестными новых друзей из Ильверморни, все-таки опасаясь судьбы друзей Фелтонов.

***

Для Элиссон этот день тоже стал главным в ее судьбе. Не дождавшись дома подруги, она набралась храбрости и, взяв с собой группу поддержки в лице еще ничего не подозревающего Северуса, прямо в разгар празднования дня рождения Роберта объявилась на пороге дома Фелтонов.

Решив не терять возможность угоститься праздничным тортом, Северус, всего на пару мгновений оставив подругу, незаметно для Джеймса проскользнул к подносу с напитками, рядом с которым стояла Лили, и, как и все, никак не ожидал того, что произошло дальше.

Элиссон всю дорогу репетировала, как расскажет главную новость вечера. Но от волнения забыла свою длинную красивую речь и с порога, на одном дыхании во всеуслышание произнесла всего пять слов, объявив о том, что ее выгнали из дома, а Роберт вскоре станет отцом. Последовавшая немая сцена лучше любых слов рассказала о том, что хотел сказать в этот момент каждый присутствующий на празднике.

Рафаэль так и остался с куском торта во рту. Джеймс, хлопая по спине Сириуса, подавившегося оливкой, инстинктивно хватал воздух ртом. Северус выронил все содержимое подноса с напитками и едва успел удержать пытавшуюся упасть в обморок Мел. Римус от неожиданности положил полностью в рот огромную шоколадку, которую нес Лили, которая в этот момент выливала все содержимое чайника в свою чашку.

Лишь один Роберт стоял посреди всей этой немой вакханалии и глупо улыбался. Он был счастлив. Оставалось только набраться храбрости и рассказать радостную новость родителям, которые обещали вернуться к утру.

Родители восприняли радостную новость почти мужественно. Грейс тихо сказала что-то на старофранцузском. Уилл тоже был немногословен в силу невозможности быстро подобрать нужное количество цензурных слов на английском языке.

- Ну что ж, добро пожаловать в семью. – в итоге смог почти приветливо выдавить из себя Уилл.

Так Элиссон стала частью семьи Фелтон и вместе с тем ее тайной. Новый наследник Фелтонов – главная мишень для Пожирателей Смерти. Поэтому необходимо было придумать, как скрыть от всех беременность Элис. С прогремевшим семейным скандалом сделать это было практически невозможно.

Поэтому Уилл и Грейс сделали все, чтобы перевести все внимание пожирателей на себя. Оставив детям дом в Оттери-Сент-Кэчпоул, они намеренно переехали в Мэрилебон.

Чтобы окончательно отвести все подозрения, Элиссон, после рождения сына, устроилась в самую неприметную, Мерлином забытую маггловскую контору на окраине Лондона. Добиралась она до туда из Оттери-Сент-Кэчпоул с помощью летучего пороха через ближайший Дырявый котел.

В свободное время Элис, не забывая и о давней детской мечте стать модельером, поздним вечером после очередного тяжелого дня, истощающего ее нервные клетки, садилась за швейную машинку. Девушке искренне нравилось придумывать новые наряды и модернизировать старые. Многие вещи ее творческих порывов носила даже модница Грейс.

В одежде авторства Элиссон с радостью ходила и Амелия Де’Шатильон, ставшая за все это время ее подругой и крестной Рика. Крестным мальчика, конечно же, стал молодой человек Мел, Рафаэль Легранд. Ведь именно благодаря Мел и Рафу, услышавшими тот самый разговор Габриэллы и Нуры, на свет впоследствии появился Рик.

***

Амелия была дочерью Анри и Камиллы Де’Шатильон – самых ближайших друзей Уилла и Грейс, давно переехавших из Франции в Лондон. Стоит отметить, что, к всеобщему удивлению, инициатором переезда была именно Камилла.

Многие друзья супружеской пары Де’Шатильон тогда не верили в реальность происходящего на их глазах. Впрочем, и сама Милл в глубине души была слегка ошарашена своей непоколебимой решимостью. Ведь она была невероятно привязана к дому и родному Эльзасу и абсолютно не терпела перемен. Но что заставило ее решиться на такой радикальный шаг?

Казалось бы, разве может здесь сыграть хоть какую-то роль Олимпия Максим, директор Школы Чародейства и Волшебства во Франции Шармбаттон? Но именно она является важным связующим звеном в этой истории.

А началась она со школьных лет Олимпии, с того самого весеннего солнечного дня, когда она познакомилась с Жаннет Де’Бомон. За годы обучения девочки стали по-настоящему близки и неразлучны, разделяя друг с другом все важные моменты своей жизни.

Олимпия не могла сдержать слез искренней радости за подругу, узнав о ее помолвке с Люмьером Монсикьери. Именно Олимпия несла кольца к их алтарю.

Школьная дружба со временем стала нерушимой опорой для Жаннет и Олимпии. Она продолжалась еще долгие годы после выпуска.

Спустя пару лет после свадьбы Жаннет и Люмьера, Олимпия стала крестной их старшей дочери – Жюстин Олимпии Монсикьери. А спустя еще десять лет на свет появилась младшая дочь Жаннет, Женевьев Клеменс Монсикьери.

Фамильный дом семьи Монсикьери на юго-востоке прекрасного города Монпелье, казалось, излучал свет от жизнерадостности его обитателей. Олимпия всегда была желанным гостем в этом очаровательном уголке безмятежности. Но в одночасье их безграничное счастье оборвалось, как тонкая нить…

Ту страшную ночь Олимпия с содроганием вспоминает до сих пор. Месяц, едва появившись на ночном небе, окрасился в огненный цвет, отражаясь от неожиданной вспышки пламени, жадно поглотившего и дом, и ее дорогую подругу.

Малышка Женевьев, которой недавно исполнилось всего 9 лет, чудом спаслась, благодаря Люмьеру, спрятавшему дочь в единственном безопасном месте. Выпустив из себя магию жизни и создав щит, окутавший Женевьев зеленой дымкой, Люмьер поцеловал дочь на прощание в щеку и исчез в огне.

Сквозь слезы Женевьев кричала до хрипоты, пытаясь дозваться его, но в ответ была лишь тишина и чудовищный запах гари и смерти.

Жюстин узнала о пожаре из экстренных новостей. Переехав с будущим мужем в Эльзас и активно занимаясь подготовкой к свадьбе, девушка не подозревала о том, что происходило с ее родными в последние полгода, наблюдая лишь странную, но хорошо скрываемую тревожность за ее безопасность в письмах матери.

Новость о горящем родном доме заставила ее сиюминутно сорваться из Эльзаса посреди ночи. Но, впервые в жизни трансгрессировав, несчастная Жюстин поняла, что опоздала – дом был сожжен дотла. На ее отчаянные крики не реагировал никто.

Увидев родителей и любимую игрушку младшей сестры на полу, Жюстин рухнула на пол и прижала к сердцу плюшевого, местами запачканного копотью зайца, которого она сама подарила Женевьев на прошлый день рождения.

- ЖЕНЕВЬЕВ! – крики, смешанные с плачем и болью, пронзали тишину, как нож, но убитой горем Жюстин никто так и не ответил. Заметив, что дом вот-вот сложится, как карточный домик, ее возлюбленный, Филипп Де’Блонье, поспешил вывести их из дома. По невероятному везению, сделал он это очень вовремя – на том месте, где сидела Жюстин, вскоре оказалась тяжелая люстра, пол, мебель второго этажа, стены… Но где же в этот момент была Женевьев?

Бросившись к дому Жаннет и Люмьера, Олимпия не успела спасти друзей, но смогла забрать их младшую дочь незадолго до прибытия Жюстин. Статус погибшей в пожаре было единственным, что могло спасти Женевьев от тех, кто подстроил пожар. Ведь именно Женевьев была их целью.

Поэтому ее спасение Олимпия хранила в строгой тайне даже от Жюстин. Мадам Максим удочерила Женевьев и спрятала в Шармбаттоне, воспитывая ее, как родную дочь. Привязавшись к ней всей душой, Олимпия и не заметила, как с того дня прошло 9 лет.

Ее маленькая Ви влюбилась и уже собиралась переехать со своим возлюбленным, Джаспером Суонн, в Руан, опасаясь туманной Англии, где повсюду были шпионы тех, кто преследовал ее в детстве.

На душе Олимпии было тревожно и неспокойно. Кроме того, ее мучило ужасное чувство вины. Уже воспитывая Камиллу, Жюстин оплакивала родителей и сестру, думая, что все они погибли в пожаре, и обращалась за поддержкой к своей крестной.

Мадам Максим с горечью понимала, что неизбежно разлучает сестер, но, пока люди, цинично сотворившие такое зло, не ведают о спасении Женевьев, и сама Женевьев, и ее дочери, Грейс и Эмили, будут в безопасности. Однако, волею рокового случая, давняя беда вновь постучалась в двери их дома… И теперь целью стала Грейс.

Чтобы осуществить задуманное, они пошли на все, казалось, совершенно не зная значения слова «человечность». Натравив на младшую сестру Грейс, Эмили Суонн, стаю голодных оборотней, убийцы снова вышли сухими из воды, взявшись за молодую чету Суонн. В 15 лет Грейс осталась совершенно одна в мире. Как ей казалось.

Олимпия, не раздумывая ни минуты, оформила опекунство и, забрав Грейс с собой в Шармбаттон, искренне заботилась о ее благополучии, успев предотвратить воплощение плана мерзавцев.

Сердце юной Грейс разрывалось от чудовищной несправедливости – те, кто лишил ее семьи, праздно гуляют на свободе, ничуть не раскаиваясь за свои преступления. Нет, она не может допустить повторения своей истории с другими семьями. Во что бы ей это ни стало, она добьется победы над их вечной безнаказанностью.

Еще не обладая нынешней физической подготовкой, хрупкая, миниатюрная Грейс, одержимая местью, с утра до ночи оттачивала свои навыки как в рукопашном бою, так и в магических дуэлях. Спустя всего два месяца тренировок до изнеможения ей не было равных среди авроров.

Нельзя не отметить, насколько это волновало Олимпию, с тяжелым сердцем отпустившей ее в Лондон. Мадам Максим неоднократно предпринимала аккуратные, но тщетные попытки вернуть Грейс во Францию. Погруженная в тяжелые раздумья и переживания, Олимпия даже не сразу заметила письмо от Жюстин, в котором с радостным волнением и трепетом была написана долгожданная новость – Камилла вот-вот приедет учиться в Шармбаттон.

Наблюдая за Милли, мадам Максим со светлой грустью вспоминала в ней свою лучшую подругу и те далекие счастливые дни в доме Монсикьери. Что бы сказала ей Жаннет, если бы узнала, что ее дочери разлучены навечно? Если бы узнала, что Грейс стала аврором? Если бы узнала, что Камилла и вовсе не подозревает о том, что у нее есть кузина? Если бы узнала, что Олимпия не смогла уберечь Женевьев?

И однажды случилось нечто необъяснимое… Гуляя по саду под лунным светом, Олимпия не поверила своим глазам - на той самой старой скамье под вишней, где они любили проводить время, еще будучи ученицами, сидела Жаннет. Призрак подруги согревал своей лучезарной улыбкой в промозглую тихую ночь. Как ее не хватало все эти годы.

Они говорили, казалось, обо всем. Время вокруг будто остановилось. Жаннет с благодарностью смотрела на лучшую подругу, самоотверженно взявшей заботу о ее дочерях и внучках. Но, когда речь зашла о Грейс, взгляд Жаннет изменился.

- Что с тобой? – заметив резкую перемену в ее настроении, обеспокоенно спросила Олимпия.

- Грейси… Я не могу перестать переживать о ней. – выдавил из себя призрак.

- Прости, Жаннет, я не должна была отпускать ее... – поникнув взглядом, тихо сказала Олимпия.

- Стать аврором было ее решением. Хоть мне это и не нравится, я не считаю правильным вмешиваться в ее жизнь. Но… – резко замолчав от вставшего кома в горле, Жаннет задрожавшим от волнения голосом растерянно пролепетала. – Мне страшно за нее, как за избранницу Фелтона.

Услышанное повергло Олимпию в леденящий душу ужас. О проклятой династии авроров мадам Максим знала больше, чем ей хотелось. Ведь одной из ее воспитанниц была супруга Джонатана Фелтона…

- Что? – мгновенно побледнев, как смерть, севшим голосом сквозь вату в ушах переспросила Олимпия и, вспомнив письмо Грейс, сложила паззл. – «Я хочу познакомить тебя с Уиллом».

- Уильям Фелтон. – кивнула в знак подтверждения Жаннет и, взяв ее за руки, спокойно сказала. – Мы не сможем повлиять на это. Их нити уже переплетены. Но в твоих силах помочь мне. Милли должна узнать о Грейс, Олимпия. Пообещай мне это.

- Я расскажу ей сегодня же. – взглянув ей в глаза, решительно сказала Олимпия и, прослезившись, обняла подругу, постепенно исчезавшую среди возникших вокруг нее белых огоньков.

Едва дождавшись утра, Олимпия сдержала свое слово и от жуткого волнения у нее перехватывало дыхание. Эту историю она хранила в себе 34 года, и все же, рано или поздно, всему приходит время стать явным.

Осознать и переварить услышанное было непросто для ошеломленной Милли. Она лишь знала, что в семье ее матери произошла трагедия, о которой Жюстин не могла рассказать ей, всячески избегая этой темы.

Но в один день узнать, что Грейс Суонн – ее двоюродная сестра, а директор школы Шармбаттон – давний близкий друг их семьи и мамина крестная… Камилла даже не смогла поверить в это, пока не увидела фотографии, спрятанные в столе Олимпии.

По иронии судьбы, Анри, старательно подбирая аргументы, не один год пытался уговорить возлюбленную переехать жить в Лондон. К слову, к профессии аврора он давно испытывал интерес, взахлеб читая статьи Ежедневного Пророка про Уильяма Фелтона.

Анри очень хотелось хоть раз в жизни увидеть Уилла и не только познакомиться с ним, но и попробовать свои силы в самой опасной профессии в мире волшебников. И в тот вечер судьба ему, наконец, улыбнулась.

Несмотря на первоначальный шок, Анри с энтузиазмом поддержал идею жены с переездом. Он понимал, что, даже если и провалит собеседование, сможет помочь Милли встретиться с кузиной, ведь избранник последней - Уильям Фелтон, который ответил на его письмо, пригласив в штаб-квартиру для прохождения испытательного задания.

Вдохновленные началом новой жизни, Анри и Милл, у которых уже родилась Амелия, с радостным волнением поделились новостью со школьными друзьями, которых еще на 5 курсе свели совместными усилиями – Элен и Леоном Леграндами, родителями Рафаэля.

Нельзя сказать, что переезд, тем более с годовалыми детьми на руках, дался им просто. Но, зная, что Грейс осталась совсем одна, Камилла, вопреки всем трудностям и невзгодам, сохраняла в себе силы продолжать искать ее.

Устроившись в Министерство Магии, она не могла посещать второй уровень, а работа не позволяла даже пересечься с Грейс. Анри, несмотря на успешно пройденное задание и вступление в авроры, еще не так тесно общался с закрытым и слегка даже колючим Уиллом. К тому же, Уильям, как начальник, всегда соблюдал субординацию.

И, казалось, Грейс было не суждено узнать о Камилле, но в дело вновь вмешалась воля случая. Встреча сестер произошла благодаря другу Милли, сотруднику Отдела регулирования и контроля за магическими существами.

Узнав историю, которая привела Камиллу в Министерство, волшебник, желая помочь ей, специально устроил переполох, чем привлек внимание Грейс. Встретив ее, Камилла потеряла дар речи и пришла в себя только от легкого толчка в бок, словно говорившем «действуй». Но Милл не могла связать и пары слов, настолько встреча, которую она так ждала все это время, ошеломила ее.

- Мисс Суонн, Камилла – наша новенькая. Работает тут всего-то три месяца. Я хотел ей подсказать дорогу, но сам совершенно запутался… Может, вы подскажете, как пройти… Ах, я и сам забыл, куда. – быстро сообразив, как спасти ситуацию, начал тараторить сотрудник, подмигнув Милл.

- Д-да! – от волнения забыв, казалось, весь словарный запас, непривычно для себя громко протянула Камилла и, почувствовав себя неловко, более спокойно добавила. - Я хотела сказать, да…. В смысле… Да. Я уже разобралась. - порозовев, Милли едва могла сдержать бешеный поток мыслей в голове.

Ее двоюродная сестра, ради которой она переехала в Лондон и на поиски которой ушли месяцы, стоит прямо перед ней.

- Не переживайте, здесь, даже работая 7 лет, с легкостью можно заблудиться. – улыбнувшись, весело сказала Грейс и, обратившись к Милл, протянула руку. – Грейс Суонн.

- Камилла Де’Шатильон. – смотря на кузину раскрыв рот, смущенно выдавила из себя Камилла и снова от волнения ляпнула. – Знаете, Вы выглядите скорее, как француженка, нежели англичанка.

- Что ж, Вы меня раскусили, мадам, мы земляки. – засмеявшись с ней от возникшей неловкости, на чистом французском ответила ей Грейс и с интересом спросила. – Из какого Вы города?

- Из Эльзаса. – улыбнулась Камилла, с тенью надежды взглянув на нее.

- Из Эльзаса? – удивилась Грейс, зная от мамы, что раньше там жила тетя Жюстин. – Знаете, я слышала о нем.

- Правда? – встрепенувшись, осторожно поинтересовалась Милл. – А в каком городе родились Вы?

- Руан. – улыбнулась Грейс.

Присмотревшись к кузине внимательнее, Камилла обратила внимание на то, что не сразу заметила.

- Ты беременна? – ахнув, от переизбытка эмоций Камилла неожиданно для себя перешла на «ты» и мгновенно покраснела.

- Ничего, со мной можно и на «ты». – слегка смутившись, рассмеялась Грейс и, взглянув на часы, отметила. – Уже время обеда. Не хочешь присоединиться ко мне?

Засветившиеся глаза просиявшей Камиллы сказали все за нее. Не веря, что это действительно происходит, Милл пыталась себя одергивать, но не могла оторвать глаз от Грейс.

- Отлично. – лучезарно улыбнувшись, Грейс взяла девушку под руку. – Расскажешь о своем переезде в Англию. Полагаю, ты училась в Шармбаттоне?

- О, да, там просто чудесно! – вспомнив сказочный замок школы, с детским восторгом ответила Милл, став увлеченно рассказывать о всех приключениях, но не рассказывая о причине переезда.

- А как поживает мадам Максим? – в ходе разговора осторожно поинтересовалась Грейс, поддавшись ностальгии.

- С ней все в порядке. – улыбнувшись, ответила Камилла. – Думаю, она очень обрадуется за тебя, когда узнает. Если не секрет, как решили назвать?

- Мы никак не можем определиться. Мне нравится имя Роберт. – пожав плечами, с улыбкой призналась Грейс. – Но у моего мужа каждый месяц новое любимое имя.