Пустотный Рыцарь

– Итак, – Фумус, что сидел один напротив всех своих гостей, встал, – Я вижу, вам по нраву наша кулинария, что мне, право, льстит. Но пора бы обсудить наши дальнейшие действия. Обозначу сразу ситуацию: поскольку мне важны отношения с Северными Вратами, я могу доставить Её высочество прямиком туда. Но без Энди и без Суринги.

– Почему это без Суринги? – Нейт, как и все, напрягся от слов барона. Сама Мэри устало вздохнула.

– Наличие Суринги на борту к.лара может подвергнуть опасности жизнь принцессы. Или вы думаете, я не в курсе дел, происходящих на Пустошах? Я всё-таки был Верховным Бароном.

– А чем угрожает моей безопасности Энди? – спросила принцесса.

– Тем же самым. Энди Сплендид умудрился насолить лично Игнавусу. В определённых кругах он известная персона, которая ещё и связалась с Сурингой.

– А что мы должны сделать, чтобы мы могли уехать с ними? – спросил отец Александр.

– Как бы лаконичнее... Риск за риск. Я рискну своими отношениями с сильными мира сего. Игнавус будет недоволен тем, что я вам помогаю. Анрих может устроить чуть ли не войну, если с принцессой что-нибудь случится. Я могу обеспечить вам дополнительную защиту. Взамен моей щедрости, вы же должны отправиться в Силвотимор. Лес Страха. Он находится неподалёку от столицы. Девелин вас туда отвезёт.

– Зачем?

– Скажем так, оттуда перестали возвращаться люди. И те, кого посылали за ними, тоже не вернулись. Я уже подумываю самолично туда отправиться, но негоже барону заниматься такой работой. Если хотя бы вернётесь оттуда с информацией, а.лар и Энди ваши. К.лар предоставлять я отказываюсь, так как, если его собьют, то летальность будет в разы выше.

– Мы согласны.

– Не вам это решать, инквизитор. Её высочество — единственная причина, по которой мы вообще с вами разговариваем.

– Ну хоть кто-то уважает мой титул, – довольно подняла голову Элис, – Однако, я солидарна в решении с отцом.

– Вы уверены, Ваше высочество? Я могу отправить вас домой прямо сейчас.

– Не-не-не. Уж простите, барон Фумус, но я никак не могу оставить своих спасителей, какие бы неудобства они не причиняли.

– Что ж, тогда, когда они будут готовы, они могут обратиться к Девелин. Она введёт их в курс дела и отправит в Силвотимор.

– Я отправляюсь с ними. Мои способности могут пригодиться.

– Отнюдь, Ваше высочество. Я не могу позволить вам рисковать своей жизнью.

– И что же вы мне тогда прикажете делать? Сидеть и пировать, пока мои друзья рискуют жизнями? – слова Элис были внезапными для всех, кроме Карелин. Но девушка медик всё равно была тронута.

– Мой брат может составить вам компанию на это время. Судя по вашему визиту, вы поладили за это путешествие, – принцесса криво усмехнулась, – Но ваше отправление в Силвотимор абсолютно исключено. Это мой ультиматум, если изволите, – Девелин почтительно подошла к Фумусу и сообщила ему что-то на ухо, – Прошу извинить, но я должен удалиться. Государственные дела ждут. По всем вопросам обращайтесь также к моей незаменимой слуге Девелин. До свидания!

Скованного Энди выпустили к своему "братству" в гостиный зал. Не веря своим глазам, он был рад видеть всех живыми и здоровыми. Первым делом начав расспрашивать про побег из Деменида, сплендид был в шоке. Но ещё больше его шокировали решения Элис:

– То есть, тебе предложили просто поехать домой на к.ларе, но ты такая: "В жопу. Понапрягаю ребят ради этого мутанта"?

– Не льсти себе. Твой братец не хотел пускать Мэри со мной. Слишком опасно якобы.

– Хе. Как всегда? Мэри, не устала быть такой важной? – Мэри не знала, что на это ответить, поэтому обречённо кивнула, – В какой-то степени даже рад, что меня спёрли. Может, хоть узнаю, почему столько геморроя с вами.

– Прошу прощения, – вмешалась вдруг Девелин, но Энди ей не позволил продолжить.

– Прощаю. А ты кто? Раньше я тебя тут не видел.

– Тебя это не должно волновать, – Девелин выставила руку, необычно изогнув пальцы, перед Энди. Он хотел съязвить, но не получалось. Рот открывался, но звука не было. От этого он сначала запаниковал, но, быстро поняв, в чём дело, начал беззвучно бранить сплендидку.

– Ох ё-маё! Ош звука? – толи восхищённо, толи настороженно спросил Нейт.

– Наше дело не терпит отлагательств. Если кто-то ещё жив в этом лесу, есть шанс их спасти. Так что, если вы готовы, то, я буду ждать вас снаружи в а.ларе.

– Я думаю, мы уже готовы, не? – предположил Нейт.

– Я готова! – бодро и смело заявила Карелин.

– Карелин, тебе-то зачем туда идти? Оставайся с принцессой.

– Я уже не та добрая Карелин, что боялась пауков и ваших царапинок, – в голосе лекаря прозвучал драматичный пафос, – Я — убийца, – в ответ почти все улыбнулись, а Энди, пользуясь своим отключённым звуком, заржал в голос. Тем было более неловко, когда он вдруг включился.

– Ой. Хе-хе-хе, но это было смешно, Кар. Прям зачёт! – Энди аж слёзы вытирал с глаз.

– Что смешного? Я убила челов...мутант... , – Карелин пыталась подобрать подходящее и необидное слово, – …живое и мыслящее существо!

– Случайно раздавленный паук — не мыслящее существо, Кар, – успокоительным тоном проговорил Нейт.

– Да я про...Ой, да ну вас! Я всё равно иду! Кто-нибудь из вас ещё руки лишится ещё. А потом будут такие: "А где же Карелин? Почему мы дурачки такие её не взяли с собой!?". И вообще, как будто бы ты, Нейт, намного полезнее!

– Ладно-ладно, не бурчи. Можешь поехать с нами.

– Если вы закончили разыгрывать пантомиму, то давайте выдвигаться. А то я уже начинаю думать, что у меня начинается сенильная агрессия, – отец Александр вышел первым. А остальные последовали за ним.

– Удачи вам! Будьте осторожнее! – напоследок выкрикнула Элис.

Путь до Силвотимора был не близкий, но для "братства" это был уже сущий пустяк, учитывая, что они проколесили пол континента. Между тем, Нейт, которому наскучило уже сидеть в а.ларе решил поинтересоваться у Девелин, что сидела напротив:

– Значит, «Лес Кошмаров»… Зачем отправлять своих людей в место с таким названием?

– Силвотимор – место испытания доблести сплендидов. Там они встречают свои кошмары, – Девелин отвечала безучастно, а её скрытое лицо не добавляло её тону обаятельности.

– Как они встречают свои кошмары? – внезапно подключилась Мэри. Её глаза словно загорелись.

– Когда-то давно у каирхатсу были свои особые одержимые. Культисты страха — сенсума Тимео. Они почитали "ужасно ужаснувшиеся лицо", насылая друг на друга и на всех вокруг кошмары, пропитывая "жёлтой" фиброй наш лес, – впервые Девелин было интересно о чём-то рассказывать, судя по её тону, – Кайтмир в своей молодости истребил всю эту нечисть, оставив Сенсума Страха в забвении. Но моральные испытания, через которые он прошёл со своими товарищами в этих лесах, натолкнули его на мысль не трогать лес. Чтобы закалять дух будущих воинов.

– И как это работает?

– Лес начинает играть с вашим воображением и сознанием, заставляя переживать ваши кошмары и фобии будто бы в реальности. Многие ломаются после такого. Но Силвотимор, как и послушники Тимео, никогда не вредили людям. Они питались их страхами, но оставляли в живых.

– Сколько времени ваши «испытуемые» уже в этом лесу? – захотел уточнить Нейт.

– Три дня, если говорить о первоначально пропавших.

– А до этого никто не пропадал?

– В такое место не отправляют кого попало, кто бы мог заблудиться. Опасные животные там не обитают. Люди всегда возвращались. Либо надломленные. Либо сильнее как никогда прежде.

– Хм... Это получается, мы должны и через кошмары свои пройти и с проблемой разобраться?

– Если вы хотя бы просто расскажете, что это, то этого будет достаточно.

– Всё равно звучит скверно.

– А у нас хоть раз было иначе? – усмехнулся Алан.

– И то правда. Что ж, если выживем, будем смеяться с того, кто чего обосрался, хе-хе.

– Звучит неплохо, – Алан был навеселе вместе с Нейтом, но отец Александр и Мэри не разделяли их позитива. А Карелин успела заранее испугаться.

– Я не хочу снова к паукам-мутантам!

– Да расслабься, Кар! Это же просто иллюзия, – улыбка слезла с Нейта, когда он услышал едва прозвучавшую усмешку Девелин. Эта усмешка напрягла всех.

– Мы почти приехали, – закончила она.

Силвотимор представлял из себя болотистый бамбуковый лес. Он настолько сгущался в своей глубине, что в нём не оставалось места для солнечных лучей. Девелин выпроводила невезучих путников наружу, проинструктировав, что будет ждать их тут лишь один день, после чего уедет. Более она ничего не сказала. С опасением и неуверенностью братство вошло в лес, держась вместе. Здесь был душный, влажный и тяжёлый воздух, сразу начавший давить на психику. А перед глазами стояла тёмная пелена. Если иногда свет и доходил сквозь густые бамбуковые заросли, то в виде токсично-жёлтых оттенков. Но чем глубже продвигалась команда, тем темнее становилось. Ещё здесь было абсолютно тихо. Не было ни звуков животных, ни дуновений ветра, что качали бы листву. Бамбук, тишина и гнетущая атмосфера, что не давала даже раскрыть рта. Но Нейт, пересилив себя, всё же попытался сбавить градус напряжения, повернувшись к остальным:

–Тут, конечно, темно. Но пока что это просто бамбуковый лес. Чё тут страш...ного, – он повернулся вперёд и увидел вдали тело, облепленное ростками. Чёрные и смолистые корни, явно не принадлежавшие бамбуку, впились во внутренности иссушенного до костей бедолаги-сплендида. На его лице застыла предсмертная агония, – Помимо этого. Это страшно.

– Эти корни неестественного происхождения, – с умным лицом заключил отец Александр.

– А я думал, сорняк какой! Ваш "даирокан" что-нибудь чувствует?

– Присутствие... чего-то. Но непонятно, где. И что это, – отец Александр сосредоточенно пошёл вперёд. Остальные последовали за ним.

По мере продвижения появлялись всё новые сплендиды, истерзанные корнями. Иногда из них вырастали кривые и уродливые кусты без листвы, напоминавшие скорее руки с когтями, нежели растения. Инквизиторы были напряжены как никогда прежде. А Нейт переглядывался с Мэри, которая, наоборот, отвлекалась, как параноик, оглядываясь по сторонам. Карелин же неосознанно жалась к подруге.

Из темноты вдруг Карелин увидела нечто. Она остановилась, чтобы это разглядеть. Свет. Голубой. В форме прямоугольника. Испугавшись, она хотела окликнуть своих друзей. Но никого уже не было. Карелин оказалась одна посреди кошмарного леса. Беспомощно зовя на помощь, ей хотелось плакать. Спустя время она поняла, что время остановилось. Всё замерло. А прямоугольник приближался к ней. Решив убежать, она замерла. Оковы времени схватили и её. И из лесной тьмы к ней вышел Сербо.

– Карелин, моя ты дорогая, моё золотце, – вышел робот, разводя руками, – Ты принесла свою пользу в этой истории. Но теперь, когда они близки к цели, ты уже — не нужна.

– Нет, пожалуйста, – заплакала девушка, – Я просто хочу домой! К маме и папе! Оставь меня!

– А с чего ты взяла, что у твоих друзей получиться дойти до дома? Всё идёт по моему плану, дорогая Карелин. Поэтому, я тебя отправлю в твой второй дом, к которому ты уже так привыкла.

– Нет-нет-нет, прошу! Не надо...

Вспышка голубого света. И девушка медик снова очнулась в клетке Колизея Грандиса. Не веря своим глазам, она пыталась вырваться, дёргая за прутья. Но ничего не выходило. Ей было так горестно, что она не была такой сильной как инквизиторы или Мэри. Не была такой умной как Энди или Элис. И не была такой смекалистой и смелой как Нейт. От бессилия и горя, она уселась на грязный пол и начала реветь. В то время как проходящие мимо примусы начали над ней смеяться. Их становилось всё больше и больше. Огромная толпа, ржущая хором над бедной девицей. И уже не было никого, кто бы мог её защитить.

Отец Александр шёл вперёд. Шёл уверенно и стойко, сохраняя бдительность. Но иссохшие трупы почему-то начали сменяться разорванными, изуродованными и даже надкушенными. Он обернулся, чтобы сказать что-то Алану. Но никого не было. Товарищи остались где-то позади. Даироканом он их не чувствовал. Зато он чувствовал знакомую одержимую фибру, что начала витать вокруг среди деревьев. Красная энергия в виде руки бросилась из тёмного покрова на отца. Тот, не мешкая, разрубил её световым колом. Но, оглянувшись, увидел отделившуюся от тела голову молодого юноши с длинными чёрными волнистыми волосами. Александр от шока открыл рот.

– Какого это было, отец? – спросила отрубленная голова, – Какого это было убить своих сына и жену?

– Я сделал то, что должно!

Отец Александр невозмутимо отвернулся от головы и оказался вдруг в больнице. В палате своей жены, прикованной к постели. «Фалтум-рак», – прозвучал эхом диагноз, – «… раковые клетки запитываются фиброй, распространяя метастазы за считанные дни…», – инквизитор не смотрел на жену, бегло осматривая палату и пытаясь понять, как выйти из иллюзии, – «Мы не можем ничем помочь».

– Я могу, – черноволосый сын, убитый горем, от которого его очи покраснели, встал рядом с матерью. В его руке струилась одержимая фибра, – Я могу отец. Я знаю, как.

Александр отвернулся от него. Но рядом с ним появился ещё один он. Александр уже не мог не смотреть. Его копия начала кричать на бледного мрачного юношу:

– Грегори?! Что с тобой?! Что ты наделал?!

– Я знаю, как спасти маму.

– Ты её только больше погубишь! Не только тело, но и душу!

– Это всё ложь, отец! Одержимые — не чудовища! Мы просто чувствуем иначе!

– «МЫ»?! Ты стал одним из них! Ты проклял свою душу! И теперь ты хочешь поступить так же с матерью?!

– Я спасу ей жизнь! А не буду мириться с её смертью!

– Ты не оставляешь мне выбора. Я сделаю то, что должно.

Копия отца Александра отрубила Грегори голову. Каменное лезвие прошло сквозь голову сына прямо над его матерью. Шокированный медперсонал открыл дверь, когда копия Александра рыдала, держа голову сына на коленях. И настоящий едва ли бы сдержался, если бы палату не затмило тьмой. И только труп его сына вернулся с ним в Силвотимор.

– Тогда посмотрим, сколько ещё ты сможешь делать "то, что должно", – голова юноши сгнила вместе с его телом. А из теней леса показалась целая армия его сыновей разных возрастов. Все были одержимыми, – Я ЛИШЬ ПЫТАЛСЯ СПАСТИ МАМУ! ЗА ЧТО, ПАПА?! – синхронно спрашивали сотни заплаканных детских и взрослых голосов одного и того же человека.

– Что за...? – опешил инквизитор.

– МЫ ОТОМСТИМ ЗА МАМУ. МЫ ОТОМСТИМ ЗА САМИХ СЕБЯ.

Одержимые пошли в атаку, но не все вместе, а по одиночке, чтобы отец Александр мог без проблем с ними расправляться. Без проблем проливать кровь своего сына вновь и вновь. С каждым разом что-то щёлкало в его душе. Боль наполняла сердце, заставляя вспоминать тот судьбоносный день, когда он потерял обоих самых близких людей. Один из немногих дней, когда по его лицу лились слёзы, как сейчас льётся его родная кровь. И от этих воспоминаний он даже уже и забыл, где он, что происходит и что тут он делает, полностью предавшись "тому, что должно сделать". Всё больше проливая крови сына, он со слезами начинал кричать:

– Ты больше не Грегори! Ты — чудовище! Ты — Азраэл!

– НО КТО НАС СДЕЛАЛ ЭТИМ ЧУДОВИЩЕМ?! – отец Александр встал в ступоре, не зная, что ответить.

Алан почувствовал какую-то внезапную и сильную усталость. Он подумал в этот момент: "Всё-таки надо было спать побольше!", ведь его глаза закрывались на ходу. Но в какой-то момент они закрылись на совсем. И прозвучал стук в дверь. "Странно", – подумал Алан, – "У меня же есть звонок в дверь. Зачем вечно стучать, отец Александр?". Стук продолжался. И Алан встал с кровати своей маленькой комнатушки, где примечательным был, пожалуй, только крест в шаре над кроватью. Парень на миг подумал о том, какой странный сон ему приснился. Но настойчивый стук отца не давал ему его вспомнить, что же именно там происходило. Потому он срочно открыл дверь.

– Давно вам не удавалось разбудить меня, отец Александр, – посмеялся Алан, открывая дверь.

Но это был не отец Александр. Это был одержимый инквизитор. Алан знал его: отец Полит. Лавовая волна тут же накрыла всё вокруг. Алану пришлось резко и на реактивной тяге выпрыгивать с десятого этажа. Но всё его тело было обожжено, от чего превратилось в металл. Полит сквозь лаву прыгнул в след за ним. Стихия обжигала и его тело, оставляя оплавленное мясо на скелете. Оба замедлили своё падение, столкнувшись предплечьями. Люди неподалёку с криками начали убегать, отвлекая Алана, а скелет-Полит со сгоревшим горлом еле промолвил: "Убийца!". И из рта изрыгнул огненную смесь, обнажив металл и на лице инквизитора. Алан же обхватил его руку и сломал её, после подножкой опрокинув врага. Следующий движением он раздавил голову одержимого скелета, будто он лопнул шарик, наполненный литрами крови. Так он и застыл. Киборг без кожи, облитый кровью. С печалью парень смотрел на то, как его боялись обычные люди, потерявшие дар речи. Он смиренно сел на колени перед уничтоженным противником и стал ждать. Вскоре за ним приехали инквизиторы с кардиналом. В их числе был и отец Александр. Алан ни сказал ни слова, ни шелохнулся, покорно смотря в землю. Безмолвно кардинал приказал Александру избавиться от киборга. Отец вышел к своему ученику с пистолетом в руках и с горечью в глазах.

– Прости, сынок.

– Это я вас подвёл, отец, – Алан боялся смотреть в ответ. Он принял свою судьбу и очистил разум. И вдруг ему вспомнился его сон...

Нейт шёл с остальными вровень, пока все не начали вести себя странно — расходиться в разные стороны. Оглядевшись, он заметил слева от него из глухой темноты доносился белый, но тёплый свет. Будто бы зовущий его. "Иди за светом, Нейт", – затрезвонили отголоски его памяти. Увидев, что товарищи идут дальше, он замешкался. Достав Ласточку, он чуть не перестал дышать. Выгравированные перья револьвера тоже засветились. Свет звал его. И он безропотно послушался. Подойдя к источнику света с оружием наготове, он понял, что это была какая-то дыра в пространстве. Коснувшись её, его рука уходила куда-то. "Надо бы позвать остальных, но...", – Нейт снова посмотрел на револьвер, – "... это не для них". Зайдя внутрь, он оказался на крыше своего дома. Здесь он не был уже два года. С тех самых пор.

– Нейт? – сзади раздался самый дорогой и прекрасный голос в его жизни.

Нейт обернулся и увидел Элли. Живую. Стоящую в том же самом месте. Его одолел ступор. Дыханье стало прерывистым, но затем он вдруг рассмеялся.

– Ха-ха, значит иллюзия, да? Как это называется, "тестуануром"? Никогда не думал, что столкнусь с чем-то подобным! Ладно, "Лес Кошмаров", я понял, чего ты хочешь. Я тебя раскусил! Выпускай!

– Не имеет значения, Нейт, иллюзия это или нет, – продолжала Элли.

– А что имеет значение?

– Что ты забыл меня.

– Я... я никогда тебя не забывал.

–Ты предал меня. Моя жизнь стала разменной монетой в твоей вендетте.

– Я тебя не предавал! – серьёзно ответил Нейт, но с дрожью в тоне продолжил, – Ты... мертва. Тебя больше нет. Ты бы никогда так не сказала.

– Я бы так не сказала, потому что я любила тебя…Хоть и страдала из-за тебя всю жизнь, Нейт! – начала она орать в истерике, – Я была рядом с тобой всегда, когда ты был на дне! Поддерживала тебя! Терпела! А чем ты мне отплатил? Ты — убил меня!

– Это был Морс Аморис!

– Морс Аморис пришёл ко мне из-за тебя! Из-за твоей всеразрушающей ненависти, которую ты почему-то не хочешь отпускать и по сей день!

– Я... я не... я не знал, что этим всё кончится, – Нейт склонил голову перед своей мёртвой любовью.

– Ты не знал. Ты и не думал! Ты жил абстрактной местью за своих родителей, даже не зная, кому отомстить! А до меня тебе не было дела. Обо мне ты забыл. И это стоило мне жизни.

– Прости меня..., – лицо Нейта надрывалось в удерживании чувств.

– За что же, Нейт?

–За то, что не был рядом, когда был нужен.

– Уже поздно, Нейт. Ведь я мертва.

После этих слов Элли прострелили живот сзади. У Нейта остановилось сердце от этого. Всё было прямо как в тот день. И она распалась на световые нити, после которых из черноты появился долговязый примус в шляпе — Морс Аморис. Нейт не мешкая снова выпустил несколько пуль по нему. Тот упал и, смеясь, начал говорить:

– Как тебе моя месть, Нейт? Знаешь, что самое смешное? Что это ТВОЙ выбор!

– Какой выбор?! – выкрикнул Нейт.

– Жить с вечными страданиями.

– Хватит! Хватит мне это всё говорить, грёбанная иллюзия! – лупил по голове себя Нейт.

– Это не иллюзия, Нейт. Это твои мысли, – Аморис злорадно засмеялся. Нейт наставил на него пистолет, в котором осталась одна пуля, – О-о-о! Ну хоть в этот раз сделай правильный выбор!

Нейта одолело осознание. Взглянув на свою Ласточку, что продолжала светиться, он пролил слезу. Морс исчез. И он остался наедине с собой. "Видимо, такой был правильный выбор...", – не мешкая, Нейт прижал ствол к виску и нажал на курок. За выстрелом свет заполонил всё вокруг. И он оказался опять в Силвотиморе. Один. На земле он видел следы своих друзей, что разбежались в разные стороны. Но ему не было дела. Он упал на колени с Ласточкой в руках. "Чёрт...", – выругался он, стискивая зубы, – "Элли, прости...прости меня...", – обняв револьвер, он упал в слезах на землю, не замечая, как смолистые корни начали тянуться к нему.

Мэри шла в бреду и в паранойе, уже давным-давно потеряв всех во тьме. Ей было без разницы. Она чувствовала ЕГО здесь. Всюду слышались шёпот и завывания, что эхом отдавались на её побитом разуме. Ей было тяжело дышать. Но не из-за воздуха. Сердце было готово выпрыгнуть. Тёмная фибра крутилась среди деревьев, напоминая отвратительные образы, что следили за ней. Тянулись к ней. Не выдержав, она приготовилась к бою со своими клинками, пытаясь найти взглядом источник зла. Но услышала лишь щёлканье... Щёлканье пальцами. Звук эхом распространялся посреди глуши. Девушка почувствовала дрожь по всему телу. Глаза налились тьмой и слезами. Руки отпустили оружие из рук.

– НАКОНЕЦ, Я С ТОБОЙ, – раздался дьявольский голос с новой силой. Эхо его мощи пульсировало и в сознании, и в пространство-фибре. Мэри обернулась и увидела арахнида. Всё его лицо превратилось в чёрную пелену, из которой светились жёлтые искры. За ним следовала фибра и корни, на которых были насажены сплендиды.

– К...кто ты?

– Я ТОТ, КТО ОБНАЖАЕТ БОЛЬ. АСПЕКТ КОШМАРА. ТВОЕГО КОШМАРА!

– Не может быть... – Мэри теряла самообладание над разумом и телом, упав на ровном месте. Вены почернели, глаза наполнились искрой.

– Я ВСЕГДА С ТОБОЙ, МЭРИ. НО ИСТИНА МОЖЕТ БЫТЬ СО ВСЕМИ, – голос в голове затих, и из уст арахнида раздался скрежет металла, что должен был быть шёпотом, – Это бренное тело избавилось от боли. Позволь теперь мне излечить и твою душу, – арахнид начал медленно подходить, – Зачем продолжать страдание? Из крохотной надежды получить крупицу счастья, чтобы боль ощущалась сильней? Твой конец всё равно будет преисполнен мучениями, какой путь ты бы не выбрала.

Своей отвратительной конечностью, когти которой были из финалума, арахнид тянулся к лицу Мэри. Но та выстрелила в демона льдом, от чего её рука заболела и впилась ей в лицо ногтями аж до крови. Тёмная фибра брала контроль.

– Но ты выбираешь боль..., – рокот арахнида сильно понизился, – ...ТОГДА Я ВЫДРУ ТВОЮ ДУШУ ИЗ ТЕЛА И ПОЖРУ ТВОИ ОСТАНКИ.

Арахнид возвысился на корнях над девушкой, а тени, исходившие от него, окружили Мэри, что еле могла шевелиться. В лихорадке она еле произнесла: «Карл...", когда тени и корни летели на неё. Как тут Алан выпрыгнул перед ней, испустив пламя во все стороны в форме барьера, что сжёг тьму. Однако из-под ног инквизитора его же собственная тень выпустила руку арахнида. Алан отпрыгнул, но демон задел его длинными когтями, что с лёгкостью прорезали его кожу на лице. В ответ инквизитор выпустил два луча в чудовище, от чего оно повалилось вглубь леса. Огонь начал рассеиваться, но лес продолжал гореть.

– Алан..., – жалобно проговорила Мэри, толи удивляясь, толи радуясь. Она теряла сознание. Чёрные вены облепили всё тело.

– Эй! Ты в порядке? Где остальные? – девушка лежала в прострации и не отвечала, как бы Алан не пытался её взбодрить.

– ВОЛЯ ВЫРВАЛАСЬ ИЗ КОШМАРА, – огонь вокруг мгновенно потух, а корни подняли снова демона вверх. Две дыры от лучей в его теле и голове заполнилась чёрными кристалловидными отростками, – ДУХ НЕ СЛОМЛЕН. ЗНАЧИТ, НАДО УНИЧТОЖИТЬ ТЕЛО.

Теневые отростки накинулись со всех сторон на инквизитора ровно перед тем, как он успел взять Мэри на руки и отпрыгнуть. В такие моменты Алан был рад, что он киборг. Реактивная тяга спасала. Демонические и извивающиеся ветви сносили всё на своём пути, как неконтролируемая буря. При каждом их движении они издавали будто писк тысячи мерзких и прожорливых существ. Инквизитору то и дело приходилось резко менять траекторию, уворачиваясь от очередных атак. Но один росток вырвался из земли перед Аланом, опрокинув его с Мэри. Чудом он успел подскочить к ней и поставить световой барьер, в который врезались сотни мерзких, жирных и острых корней, на некоторых из которых свисали останки и слизь. Никогда и ничего подобного Алан ещё не видел. Эта больная и кровожадная фибра, отравляющая всё вокруг, хотела разорвать его, как бешеное животное. Инквизитора начинало одолевать всё больше и больше отчаяние. Мэри была в бреду, а судьба остальных была под вопросом. Может, их уже поглотили корни. Барьер начинал трескаться от гигантского давления растительных щупалец.