Ходит дурачок по миру

Я, Вова, Варя и Лена прибыли первыми и просидели впустую минут сорок, поджидая остальных. Надо было нам сговариваться, чтобы начинать всем вместе? За пустым столом, как дураки-верные псы, терпели и не заказывали.

– Наконец-то приперлись! Мы вечность с голоду пухнем, пока вы марафеты наводили.

– Нельзя не согласиться с Владимиром. Вы что, так долго?

Ожидание плохо сказывается на водочном аппетите.

– Вовсе не долго, – выступил главарём средь опоздавших Горе. – Пока до дома, пока сюда… Нужно время, знаете ли.

– Вы так и будете трендеть и размусоливать, или, может, заказ сделаем? Посмотрите на официанта – он нас убить хочет.

– Не первый и не последний человек, жаждущий нашей смерти, Варвара. Официант! – громко воскликнул я. – Можно вас, пожалуйста.

Голод – страшная сила, особенно в приличных заведениях. Глаза разбегаются от выбора яств, неприятно флиртуя с желудком своими экстравагантными названиями и ценниками. Какой только хероборы не придумало человечество во благо своих гастрономических извращений!

Заказы сделаны – не без бубнёжа, сетований и конечного смирения. Смирение в целом наш верный спутник по жизни. Но всё же – сделаны. Друга Вовы на месте не оказалось, отчего «царского обслуживания», по заверениям самого же Вовы, не вышло. В целом – мелочь. Конечная цель была иной, куда менее простой и претенциозной – хороший разговор. Вот настоящее золото застольного человека. Такое сокровище крайне трудно добыть без употребления, по старой русской традиции, н-ого количества спиртного. Поэтому первыми на столе очутились несколько бутылок разной градусности – каждому по способностям, каждому по потребностям.

Выпивать на пустой желудок, конечно, опасно, да и грешно, отчасти. Но мы же молодые, закрывшие сессию студенты. Сейчас в нас нет страха – даже перед будущим, по крайней мере, в перспективе ближайших дней. Так что мы бесстрашно принялись осушать добродушные склянки, попутно натягивая предложения на слова.

– Не понимаю я вас, всё-таки, – начал Вова, отхлёбывая пиво. – Как вы это вино поганое пьёте?

Мы, пацаны, взяли водки. Честно, я бы сам предпочёл вино, но бросать парней не хотелось.

– С превеликим удовольствием, – ответила Алла, поглаживая бокал. – Вином люди наслаждаются, а не давятся до потери человечности.

– Между ними явное напряжение, – обратился я шёпотом к Егору.

– Заткнись, Боря, – буркнул он, не отрываясь от своей рюмки. – А что насчёт наслаждения – не надо петь военных песен. Видел я, как ты с удовольствием смакуешь всё, что только гореть может.

– Ничего ты не понимаешь! Ты же пьёшь лишь бы нажраться…

– Мы тут все пьём лишь бы нажраться! – перебил он, уже начиная злиться. – Какая разница, водка там или вино, если итог один?

– Да ну тебя. Мертвому объяснить проще.

– Учитывая наши темпы, мертвым он станет быстро, – Ярик попытался слегка разрядить обстановку, но получилось скорее зловеще.

– Факт, – согласился Вова, наливая себе ещё. – Мы ж не на чаепитии.

– Ты до свинства нажраться собрался? – поинтересовалась Варя, глядя на его полный стакан.

– Конечно, имею полное право. Сессия закрыта, без хвостов, слава богу, деньги карман давят. Все предпосылки имеются.

– Вот теперь мне стало страшно.

– Мне тоже, Леночка, мне тоже, – кивнул Ярик. – Вован, когда последний раз твой «загул» кончался хорошо?

– Боря, – обернулся ко мне Вова с философским видом, – когда загул в принципе кончался хорошо?

– Аргумент, – признал я. – Но, может, притормозим? Время еле до четырёх часов добралось.

Несмотря на небольшой промежуток времени, минувший с начала застолья, первая бутылка водки литражом в 0,5 уже подходила к завершению. Голову начала одолевать приятная, свободолюбивая слабость.

– Послушай его, дело говорит, – поддержала Алла, осторожно потягивая вино.

– В вас умер дух азарта! – с грустью заключил Вова, разводя руками. – Где молодость? Где драйв?

– В нас воскрес здравый смысл! – парировал Егор, стуча пальцем по столу.

– И уважение к окружающим, – умно, но не очень в тему, поддакнула Алла.

– О чём вы говорите? – оживился Вова. – После наших попоек не пострадала ни одна гордость!

– А про лица ты лукаво умолчишь? – съехидничал Ярик.

– Было то всего раз, и тот мудень заслужил, разве не так, Боря? – Вова посмотрел на меня, ища поддержки.

– Вы про что? – недоумённым взглядом Варя пробежалась по нашим лицам. – Я что-то пропустила?

– Тебя разве не было тогда?

– Что за дебильный вопрос? Когда «тогда»? Если я спрашиваю, то очевидно, что не была.

– Меня, видимо, тоже, – добавила Лена.

– Тебя, Леночка, в наших историях мало где есть, в принципе, – уточнил Ярик.

– Тогда рассказывайте! Заинтриговали.

– Рассказывать нечего, – начал Вова, но глаза его уже блестели от предвкушения. – Напились как-то в парке. Я, Горе, Боря, Ярик и, вроде, Алла.

– Я была, – кивая головой, подтвердила Алла, улыбаясь в предвкушении.

– Ну вот. Сидели, значится, в парке близ универа, в сквере, ну, ты знаешь, где памятник ещё. Аккуратно, причём – не шумим, не барагозим, мерно ловим свой градус. Время что-то около шести-семи. И тут до нас докопались типы мутные, чё-то трутся возле. Я сначала думал, тоже синячить пришли, значения не придал. А потом в какой-то момент подходят и выдёргивают прямо из-под нас скамейку. А там же, сама знаешь, их ветром сдувает. Мы поначалу пытались словами разобраться, но бестолку. Один из них, самый крупный, просто матом обкладывал. Ну, я ему и втащил. Дружки его попытались влезть, но нелёгкая ментов принесла. Еле ноги унесли, чудом в обезьянник не попали.

– Странно.

– Конечно странно. Ты, товарищ, только это помнишь? – обратился к Вове я.

– В смысле, только это? Другого и не было.

– Эвона как. Я тогда тебя сейчас просвищу: причина, по которой он из-под нас «скамейку выдрал», кроется в нашей прекрасной Аллочке. Эти не очень приятные господа её к себе зазывали, а мы слишком увлечены пузырём были, не слышали. Но у нас же девочка не промах – вежливо, цитирую, «педерастам» объяснила, куда они, разумеется, со своими зазывами отправляться могут. Вот он на неё и попёр, тот самый крупный. Скамейку он, кстати, не переворачивал, а просто наткнулся на неё, что тебя сильно разозлило. Ты начал выяснять причину, по которой он нас потревожил, тот про Аллу что-то сказал, и ты его давай бить, аж скамейку перевернул и чуть ей же его бить не продолжил. В конечном итоге – отстоял девушку!

– Что-то я такого не припомню.

– Конечно – в слюнях уже сидел, но спас меня. Мужик явно не в адеквате был, – подтвердила Алла.

– Да ты у нас, Вовочка, рыцарь на белом коне получается! За честь девы бился!

– Ладно тебе, Варя, ничего я не делал. Там же ещё трое были – Боря вон, или Егор, так и так спасли бы, – точно засмущавшись, начал оправдываться Вова.

– А я? – ухмыльнулся Ярик.

– А от тебя, Ярик, толку мало.

– Ну спасибо.

– В общем, героическая личность средь нас. За это и выпьем!

Разношёрстные сосуды – от бокалов до стопок – дружно поднялись и опорожнились.

– Мне все-таки интересно, почему же от меня толку мало? – не унимался Ярослав.

– Я шучу, не принимай близко к сердцу, – заметно раздобревшим голосом ответил Вова.

– Ну всё же.

– Тут как посмотреть на вопрос.

– Прямо смотри, Боря, прямо. Раз Вова блаш словил, может, от тебя ответа добьюсь. Ты же с ним молчаливо согласился.

– Не совсем. В сущности, и от нас с Егором пользы было бы не много.

– От тебя точно, без бабы никуда! – вставила Варвара.

– В каком смысле? – все взоры устремились на Варю.

– В прямолинейном, типично варваровском стиле. Не важно, дайте мне договорить, Ярослав ведь жаждет ответов, – теперь уже я всеми силами боролся за сохранение моего повествования. Рассказывать товарищам, как меня чуть не прикончил алкоголик (или наркоман? Никогда не пойму) не больно-то хотелось.

Варя, будто чувствуя моё нежелание, пошла на попятную, культурно опустив смысл своего вкида.

– Я жажду ответа.

– Вот и слушай. Мы втроём не столь способны выстоять в физических баталиях, в отличие от нашего друга, закалённого в боях, сколь отговорить соперника разговаривать на языке силы.

– Змей ты верткий, Боря. Ярик просто щупленький. Эти две детины, хоть и ни черта не могут, но видом попугают, а ты…

– Вот так откровения Христовы. Спасибо, Алла.

– Зато честно.

– Не переживай, Ярослав. «Щуплые» правят историей. Вон Ленин – какую дурость учинить смог, а к дракам и за милю не подходил.

– Не трогай, Варя, Ленина! Вождь мирового пролетариата и так настрадался от вашего племени.

– Дражайший наш социалист, Егор Михалыч, Ленин, столь любимый и достопочтенный, извиняюсь за базар, лопухнулся со стороной, доверившись своим идеологическим братьям. В конце концов, не буржуи его в могилу свели.

– Началось! – на одном выдохе выдали Вова, Алла и Лена. – Кто-нибудь хочет покурить, пока эти задроты будут насиловать историю во всех сослагательных позах?

– Пошли! – мигом отозвалась Алла.

– Я с вами, не хочу опять слышать дурацкие споры, – вторила Лена.

Мы же, оставшиеся за столом, сделали вид, что ничего не слышали, и продолжили дискуссию.

– Конечно буржуа, капиталистических стран!

– Господи помилуй. Мальчик, выбрось ты к чертовой матери томик «Капитала», апрельские тезисы и советские пропагандистские учебники истории! Жизнь заиграет новыми красками.

– У меня жизнь и так в правильных красках. Под дудку бандитов, собравших всю власть и все деньги мира, мне плясать не хочется.

– Так и не надо! Создай своё дело и налаживай порядки – человеческие, справедливые. Без ленинских трактатов о массовых восстаниях ради самих восстаний.

– Я бы, может, и с радостью, но кто мне даст? Вся современная система создана ради одной цели – дать людям иллюзию контроля, дабы тихо мерно наживаться за счёт их труда. Нет, нужно рушить всю систему.

– Чтоб вновь построить гулаги и уморить голодом миллионы человек?

– И чтоб каждый писал друг на друга сотни тысяч доносов ежесекундно? Оставь этот выдуманный либералами бред. И что ты скачешь? Начинали мы с Ленина, а не со Сталина.

– Большой разницы нет. Один только хоть перед смертью акстился, а другой так и помер уродом.

– Как у тебя всё легко!

– У вас тоже, знаешь ли, не сложно.

– Ну конечно! Вынести за скобки понимание времени, внутренних и внешних проблем страны, абстрагироваться от духа времени – и сделать вывод. Так куда проще – обозвать великих людей, спасших целую страну, уродами, не разобравшись ни в чём.

– Тебя не переубедить, в принципе, как и любого коммуняку!

– Тут и переубеждать нечего. Вот ты, Боря, скажи, кто из нас прав?

– Э, не, я в ваши споры лезть не буду! Мне и так со стороны хорошо.

– Правильно, с красным спорить себе дороже – всю плешь проест, а на своём до последнего стоять будет.

– Зато хоть на своём, честно заработном месте, без угнетения других!

Спор продолжался ещё некоторое время, то скатываясь в подобие исторической дискуссии, то вновь возвращаясь к изуверским оскорблениям. И рисковал остаться краеугольной темой вечера, если бы не вернувшиеся курильщики и явная незаинтересованность в этом балагане достопочтенного Владимира.

– Все орут! Прекращайте уже цирк! Давайте выпьем! – дельно и кротко ворвалось предложение, удовлетворяющее подавляющее большинство.

– Точно, Вова. За конечность дебатов.

– Ура! – воскликнул Ярик, утомлённый бессмысленным спором и слегка обиженный своим уходом на второй план. А ведь парень всего-то хотел узнать, почему его считают неспособным защитить товарищей. Кто ж знал, что закончится идеологической баталией?

– Вот, я считаю, мы живём в идеальное время! – начал захмелевший Вова. Первая бутылка водки давно покоилась в мусорном ведре, выпитая до капли, а на столе к концу подходила вторая. Грозно вдалеке маячила третья. – У нас же всё есть! Лучше будет – даже грешно.

– Во как! Думаешь, дальше – фигня? – ответил я. Остальные пытались осознать, как до этого допили, ведь только перемывали кости знакомым.

– Дальше – точно фигня! Сам посуди: фильмов и так сняли до чертиков, за всю жизнь не пересмотришь, книг написано уйма, еду на дом привозят, путешествовать в любой момент можешь. Ну, сказка!

– А если в будущем алкоголь бесплатным станет?

– Лукавый момент, но всё же нет – ведь тогда не надо будет работать, а вечный запой – перебор!

– Представь, на другие планеты полетим, – вмешалась Лена.

– На кой чёрт мне другие планеты? Я свою-то не объездил. Так эти межпланетные корабли – дорогие, страх какие. А сейчас и без них – ляпота.

– И даже отсутствие бедности тебя не переубедит? – задал вопрос Горе.

– Нет! Без бедности жить скучно – так хоть вертишься, крутишься. Интересно!

– Хорошо, а если «Зенит» Лигу чемпионов возьмёт? – добавила Алла.

– Ох ты ж ё… Всё равно нет! Если «Зенит» ЛЧ возьмёт, то и помирать можно, а мне ещё жить хочется.

– Убедил! – воскликнул я. – Остаёмся навечно в этом времени!

– А в каком именно? Мы уж три часа сидим.

– Леночка, конкретно в этих трёх часах и остаёмся. Всё, что было до – бред, после – сон!

– Точно, ты уловил мою мысль.

– Вы её до завтра только сохраните. На утро расскажете – актуальна или нет.

– Варя, Варечка, Варюша… конечно, актуально! Мы ж с похмелья будем. А там всегда хочется вернуться в момент, когда пил.

– Неисправимые алкаши.

– Ценители жизни! – хором с Вовой воскликнули мы.

Вечер подошёл, хмель догнал. Наше застолье продолжалось пять часов. За это время мы обсудили всё и ничего. Вова отсел от нашей мужской компании поближе к Лене и особенно к Алле. Подвиг, о котором мы ему сообщили, явно окрылил его. Двое постоянно перешёптывались, смеялись и ходили курить. Варя же, наоборот, прильнула к нашему углу, а позже и Лена, окончательно убедившись, что третья лишняя, к нам переметнулась.

Своим кругом мы быстренько окрестили новообразовывающуюся парочку «голубками» и на этом ограничились. Почему-то природа этих отношений нас ничуть не удивила.

Вскоре Вова с Аллой и вовсе покинули нас, отправившись «домой», напрочь забыв заплатить по счетам. Неприятный сюрприз.

– Мир сошёл с ума! – причитал Ярик.

– Давно и безнадёжно, дорогуша, – хохоча, ответила Варя. Вся кампания была под солидной мухой.

– Я серьёзно! Планете скоро кранты, а человечеству абсолютно пофиг!

– Вот он, настоящий эколог! Таких в министры надо, а не на заводы практику проходить.

– Ты всё смеёшься, Боря, но беда реальна. Сам же слышал, что преподы говорили!

– Слышал. Ответственно заявляю – они ничего подобного не говорили! А пургу про беду ты подрезал из интернета.

– Подтверждаю! – взревел Егор. – Нам на половине лекций рассказывали, что без загрязнений стране кранты, экономике кранты, и надо просто создавать видимость борьбы за экологию.

– О чём я и говорю! Вы сумасшедшие, и преподы получается сумасшедшие! Только об экономиках и производствах думаете, вместо спасения планеты!

– Слава богу, не на нашем веку планета сгинет, и не нам её спасать.

– Ребят, ну вы совсем в крамолу ударились. Даже не смешно. Ярик, конечно, перегибает, но в целом-то прав.

– Леночка, возможно он и прав, но тема не для пьяных очей, – вымолвила, не без проблем, Варя.

– И что нам поделать? Бросить всё и ринуться спасать природу? Прямо сейчас?

– Да! – со смачным ударом кулака по столу вскочил Ярослав. На ногах он стоял не очень, напоминая посудину, плещущуюся на сильных волнах. – Идём сейчас! Очистим лес от мусора! А после… – он взял драматическую паузу, – пойдём крушить заводские гладильни, мать их!

– Какой лес? – серьёзно призадумавшись, спросил Егор, опуская последний призыв.

– Любой! Хоть вот этот, который недалёкий.

– Ты недалёкий, а до леса этого два километра отсюда. Кстати, как его вообще не вырубили в центре города? – поинтересовалась Варя.

– Он вроде памятник, – припомнил я.

– Пофиг, что он! Главное – лес, и по любому в мусоре! Ведь люди – свиньи, мать их! – что ему, чёрт возьми, сделала эта неназванная мать? – Идём!

– Мне кажется, плохая идея. Там ведь вообще…

Лене не удалось договорить.

– Отличная идея, – Егор перешёл на шёпот. – Возьмём пузырь и будем совмещать приятное с полезным. Здесь-то душно, да и официант на нас криво поглядывает.

– Ну, раз официант криво поглядывает – нужно валить, – совершенно не понимая, но авторитетно заявил я.

– По коням! – бравый эколог Ярослав чуть ли не на полном серьёзе стал седлать воображаемого коня.

– Валим отсюда! Официант, счёт! – поддалась нашей идее Варя.

– Ребята, давайте не пойдём… грешно же…

– Ничего грешного в уборке леса нет! Наоборот, мы поможем природе избавиться от человеческого следа! Сделаем мир лучше, мать его! – не унимался Ярослав.

– А почему же всё-таки лес не вырубили? Центр города, как ни крути, – задавалась риторическим вопросом в пустоту Варя.

– Я взял бутылку. Расплатились? Давайте быстрее, на улице хорошо, – ворвался из ниоткуда Егор.

Честно, в этот момент я был пьян до неприличия. Даже не уловил момента, когда Горе смотался до магаза. Мне казалось, прошло всего пару минут, но, скорее всего, минуло гораздо больше, и какие-то части диалога были упущены. Но на улице я вернулся в неровный строй.

Впятером мы зашагали по просторному проспекту, по-шпионски выпивая водку прямо из горлышка. Я орал «Милицейский протокол», Варя и Егор смеялись надо мной, Ярик превратился в настоящую борзую, пытаясь чуть ли не по запаху отыскать дорогу – благо, было тупо по прямой. Одна Лена была в ужасном настроении и пыталась нам что-то сказать, но делала она это очень скучно, удручённо. Вместо того чтобы послушать её, мы пытались её напоить. Нам казалось, будто она слишком трезва.

Спустя два километра, на подходе к необъяснимому лесу, чудом сохранившемуся в центре города, Лена не выдержала, выкрикнула: «С ума сошли! Пьяные свиньи, я домой!» Девочка просто убежала. Нас сие действие расстроило, но не остановило.

Гордой походкой четыре пары ног вступили в необустроенную чащу.

– Ярик, не беги, мы не успеваем за тобой! – крикнул я вслед углубившемуся в лес другу. Ответа не дождался.

– Вот же, мать его за ногу дёрни, эколог сраный, – проворчала Варя. – Я думала, он просто хочет вытащить нас в лес, на воздухе выпить, а он реально убирается.

Ярослав не шутил. Юный защитник леса истошно собирал любой фантик, складируя мусор в собственные карманы, пока мы не потеряли его из виду. Благо, попадались только фантики.

– Сил нет! Давайте здесь остановимся, смотрите, какой пень милый.

– А как же Ярик? Бросим, что ль, его? – попытался найти аргументы я, будучи таким же уставшим вусмерть. Но ответственность за товарища всё же чувствовалась и не давала спокойно отдохнуть.

– А что Ярик? Не потеряется. Лесок-то не большой. Один фиг в городе.

– Да он ещё и лучше нас всех на местности ориентируется. Вспомни летнюю практику, когда нас на две недели вывозили. Он нас ночью в хлам в деревню за догоном водил и ни разу не потерялся.

– Зато Вова терялся, и не раз! – перебила Варя Егора.

– Действительно. Че я парюсь. Наливай, Горе.

Егор разлил, стаканы опрокинулись.

– Хорошо тут, тихо, спокойно.

– Точно, Варя, а главное – без людей. Я на секундочку отлучусь.

– Зассанец! – крикнула ему вслед Варя и плюхнулась на пень, доставая сигареты.

– Природа не дремлет!

Егор скрылся за деревьями.

– Тут даже звёзды видно.

– Далёкие незнакомцы, – как бы соглашалась со мной Варя.

– Отличный день!

По мне день и правда выдался на редкость приятным.

– Остался бы в нём навсегда?

Прозвучавший вопрос отвлёк меня от далёкого неба. Почему-то я задумался, всерьёз, хотя прозвучавшие слова не требовали подобного.

– Почему бы и нет, – проведя тщательный анализ, изрёк я. – Вова прав: завтра таит всё что угодно, а в сегодня – хорошо. Произошедшее произошло, перестав быть тайной или, на худой конец, неожиданностью. В сегодня нечего бояться, скорее наоборот – сегодняшним днём можно наслаждаться. Редкость во все времена.

– Почему же редкость?

– Разве нет? Мы не часто бываем по-настоящему счастливыми. По крайней мере, мне так кажется.

– Интересно, а что же, по-твоему, тогда значит – быть счастливым?

– Легко. Счастье, по мне, – это короткий момент времени, в котором радость напрочь перекрывает остальное. В тебе нет ни злости, ни ярости, ни скуки, только радость. С лица не слезает улыбка, ты не думаешь о делах грядущих или минувших, ты – здесь и сейчас, в коротком моменте, отданный одному ему во власть.

– Ну, такое бывает часто.

– Наши заботы – наши беды, от них сложно сбежать. Точнее, невозможно. Но забыться на время, перенестись в другой мир, где их не существует. Вместо них – лишь солнечный зимний день, например: холодный ветерок нежно обдаёт твои тёплые щёки, снег податливо поскрипывает под ногами, а перед глазами – укутанный в белое покрывало лес и скованная трескучим льдом река. И ты идёшь, сам не зная куда, вдоль могучих пейзажей природы, завороженный красотой и напрочь позабывший обо всех пакостях, невзгодах, приключившихся с тобой. Они остались где-то там, позади, а здесь – бесконечная, умиротворяющая красота. На короткий миг ты выпадаешь из привычного течения взбалмошных звонков, тысяч глупых разговоров, рокота городов, оставаясь наедине с самим собой, осознавая, что сейчас – это ты настоящий, не требующий ничего от мира, кроме самого наличия бытия.

– Красиво сказал. А почему сейчас ты счастлив? Уединением тут и не пахнет, а глупые разговоры зазря сотрясают воздух.

– Почему? Разговоры не глупые, они простые, не требовательные. А насчёт уединения – оно бывает разным. Сейчас, в нашей попойке, я легко угадываю себя настоящего. Я весь вечер смеюсь, а сейчас созерцаю прекрасные звёзды, тихий лес. Неплохая замена зимним прогулкам.

– А ещё слышишь, как ссыт Егор.

– Что естественно, то не безобразно.

– Совершенно верно! – послышалось из кустов. Следом раздался характерный треск веточек. Егор вернулся к «столу».

– Товарищ, действительно красиво сказал, полностью согласен, но вы не знаете, кто такой Онежкин Григорий Васильевич?

– Нет. А что случилось?

– Вот и я не знаю, но могилки он в этом лесу удостоился.

– Чего? Какой ещё могилки?

– Обыкновенной: старенькой, заросшей практически, забор покосился, но на кресте, таком советском, имя ещё читаемо.

– Ты белку словил?

– Отнюдь нет! Сами сходите, посмотрите.

Варя посмотрела на меня испуганными глазами, а я на неё – точно такими же. Но словно чувствуя своё мужское начало, я отправился первым проверить показания Горя. Тот в свою очередь преспокойненько разлил ещё по одной.

Я нырнул в кусты, из которых вышел одногруппник, прошёл пару шагов и действительно уткнулся в крест. Попытался обойти могилку, но пожалел, ведь тут же увидел ещё три крестика, поросшие бурьяном и молодыми березками. Не останавливаясь, прошёл ещё метров двадцать, погружаясь всё глубже и глубже в извилистые могильные тропы. Кресты сменялись треугольно-металлическими обелисками, памятниками и вновь крестами. Только теперь до меня дошло.

– Понятно, почему лесок не вырубили! – быстренько возвратившись к друзьям, начал я.

– Онежкин, за что ж тебя здесь похоронили… – задумчиво произнёс изрядно захмелевший Егор.

– Точно! Здесь же первое городское кладбище. Тут же выдающихся людей города хоронили. Как мы могли забыть? – взбудоражено заговорила Варя.

– С пьяна глаза, вот как. Посмотри на Горе – он до сих пор не догоняет.

– Конечно, не догоняю. Зачем в лесу, просто так? Не по-христиански это, – как в тумане отвечал Егор.

– Очнись ты, дурень, говорю же – кладбище это! Онежкин здесь по адресу, а мы вот нехило так заскочили по беспределу в его обитель! – Варя завелась не на шутку. Хотя как ещё будет чувствовать себя нормальный человек, оказавшись на кладбище в час ночи?

– Вот чёрт… я могилу обоссал, так выходит? – испуганно вытараторил Егор.

– Не ссы… – я осекся. – М-да, не к месту. Но Онежкин вряд ли будет в обиде. Если хочешь – можешь пойти извиниться, мы тебя тут подождем, а потом дружно свалим отсюда подобру-поздорову.

– Боря, а где Ярик?

– Чёрт! Забыл, он же ещё с нами. Где его чёрти носят?

– Мусор, должно быть, собирает. Знаете, вы пока выясните, а я действительно пойду перед человеком извинюсь. Больно неудобно выходит.

– Стоять! – командирским тоном остановила Егора Варя. – С дуба рухнул? Боря пошутил! – она смерила Горе твёрдым взором, тот аж протрезвел и выпрямился по струнке. – Надо найти Ярика!

– А может, ну его? Не мальчик – выберется.