Ходит дурачок по миру

– И что ты от меня хочешь? – по обрывкам слов, более-менее похожих на русский, мне удалось собрать общий смысл её странного повествования.

– Слушай дальше. Я баба гордая, но ситуация – атас, надо забирать. Пытаюсь дозвониться до этого петуха – не берёт. Уже через друзей вызнала: заторчал, скотина, мефом и ещё какой-то пакостью третий день закидывается. Как на зло, буйный ещё черт. Вот я одна и боюсь к нему стучаться. Можешь со мной сходить? Для спокойствия.

– Вечер перестаёт быть томным, – процедил я. – А почему я-то? Неужто других нет?

– Другие есть, но ты самый здоровый.

– Так я тряпка последняя, в жизни не дрался!

– А он-то об этом не знает. Он хоть и буйный, но ссыкливый. Тебя увидит – не полезет.

– Он же наркоша. От них фиг знаешь, чего ожидать.

– Фигляр он на курьих ножках! Говорю, всё нормально будет. Выручай!

– А если он нам не откроет?

– У меня ключи есть. Да его, может, и дома не будет – я ж не знаю, где этот подонок торчать может. Но если дома… то с тобой всяко спокойней под боком. Там вообще быстро – живет в квартале от универа, пятнадцать минут ходьбы. Я чётко помню, что сумку в шкафу у входа оставила. Зашли – вышли, вся мокруха.

– Не дай бог, – пробормотал я, чувствуя, как тихий вечер превращается в сценарий плохого криминального сериала.

– Да я ж условно, поможешь?

– Ладно, пошли.

Шаги. Пролёты. Свежий воздух, пахнущий вечером и выхлопом.

– Давай быстрее! – торопила меня Варя, чуть ли не бежавшая впереди.

– Хорошо, хорошо…

Лёгкой трусцой, молча, мы преодолели квартал. У меня выскочила отдышка – бег никогда не был в числе моих любимых занятий, скорее наоборот. Одногруппнице, напротив, короткий кросс дался на удивление легко, я бы даже сказал – в кайф. Вот только зачем мы так торопились? Задать вопрос я не рискнул.

– Вот мы и на месте, мешок, – девушке явно нравилось, что я устал, а она – нет.

– Этот подъезд?

– Нет, блин, не этот! Что за дебильный вопрос? Заходим.

– Подожди, дай отдышаться!

– Мда, сплоховала я… Надо было поискать получше.

– Так и ищи, а я домой пойду.

– Ещё чего! Хватит воздух сосать, на том свете надышишься.

– Твою ж мать…

Почему у людей вечно всё вверх и через лестницы? Почему обязательно надо карабкаться, чтобы попасть домой, на работу? И почему всегда что-то нужное находится выше четвёртого этажа?

Бег не пошёл мне на пользу. Задыхаясь, я тяжело поднялся на шестой. Варя уже ждала у двери, вертя ключом на связке.

– Слушай, сейчас я открою и зайду. Ты будь за спиной и следи. Если он дома и полезет к двери – сразу встань подле меня. Усек?

– Усек.

Она медленно, аккуратно провернула ключ четыре раза. Щелчок. Пауза. Щелчок. Пауза… Наконец дверь отворилась, открывая вид на длинную прихожую, утопавшую в темноте. С моим плохим зрением разглядеть хоть что-то было невозможно. Зато по носу резко ударил удушливый смрад – спирт, пот и ещё что-то химически-сладкое, от чего сводило скулы. Дело – дрянь, подумал я. Однако ситуацию немного успокаивала гробовая, благоговейная тишина.

Варя смело шагнула внутрь. Я – за ней. С хозяйским видом она начала рыться в прихожем шкафу, открывая створки, шурша чем-то на полках. Я напряжённо вглядывался вглубь коридора, в тёмные дверные проёмы.

– Где же она? – тихо проворчала Варя. – Я же точно помню, оставила её здесь, на верхней полке.

– Может, фонариком посветить? – предложил я шёпотом.

– Гениальная мысль, Ватсон, – она достала телефон и включила вспышку.

Резкий луч выхватил из мрака пыльные полки, сброшенную на пол куртку, пустые бутылки из-под пива… и пару мужских кроссовок, торчащих из-за угла в глубине комнаты.

Я достал телефон и направил свет вглубь шкафа. Сумка обнаружилась сразу. Вот только не она одна.

С кухни донесся громкий, басистый чих. Рефлекторно я перевёл фонарик туда. Серьёзная ошибка.

Тут же раздался неразборчивый крик, и по ламинатному полу застучали шаги. В дверном проёме кухни появилась фигура.

Мы остолбенели. По-хорошему, нужно было бежать, но что-то нас парализовало. Варя даже попыталась что-то выговорить, начать объясняться – без толку.

Фигура резко сорвалась с места и в какой-то нервической, спотыкающейся манере рванула на нас. Девушка среагировала с кошачьей ловкостью, вжавшись в стену и оставив меня удобной мишенью.

Парень врезался головой мне в живот. Дыхалка слетела сразу, за ней последовала резкая волна боли, разлившаяся по всему телу. Я начал падать, но упёрся о косяк, удержавшись на ногах. Мой обидчик, не теряя времени, одной рукой прижал меня к себе, а другой наотмашь, по горизонтальной дуге, ударил меня чем-то холодным и тяжёлым в плечо.

В висках завибрировала животная ярость. Левой рукой я начал со всей дури лупить его кулаком по спине. Правая онемела и безвольно повисла.

Мудак оказался крепким. Он попытался выправиться и нанести ещё удар. Я не позволил, продолжая молотить его одной левой. Послышался глухой звук и звон металла об пол.

Парень неожиданно обмяк и сполз вниз, вдоль моего тела.

«Конец», – подумал я.

Врубился свет, ослепляя привыкшие к темноте глаза. Секнунда – и взгляд прояснился.

Несостоявшийся бойфренд лежал на полу в отключке. Варя застыла, опустив утюг, который она, видимо, схватила со столика в прихожей. Второй её рукой был выключен свет.

– Это ты его?.. – хрипло спросил я.

Она молча покачала головой и испуганно уставилась на мою правую руку. Я впервые увидел в её глазах настоящий страх – и сам перевёл взгляд.

Теперь стало ясно, почему я не чувствовал правую руку. Паршивец оказался не промах – попёрся на нежданных гостей с ножом. Рука кровоточила, весь рукав был залит тёмной, почти чёрной кровью.

– Вот чёрт…

Варя перевела взгляд с моей руки вниз, на тело на полу. Тут испугался уже и я, моментально забыв про боль.

Мы оба наклонились. Я попытался нащупать пульс, но понял, что не знаю, как это делается. Варвара резко протянула руку – уверенно, со знанием дела – к его шее.

– Фух, живой. Просто отрубился.

– Хорошо…

– Хорошего мало! Я, конечно, знала, что он буйный, но не до такой же степени. На кой чёрт он с ножом полез?

– Я-то откуда знаю? Может, подумал – грабители.

– Глубоко всадил?

Я стянул с плеча мокрую от крови половину рубахи. На коже, чуть ниже ключицы, зияла аккуратная, но зловещая линия пореза.

– Не знаю. Руки не чувствую.

– Дерьмо! Так, ладно. Давай перебинтуем. Где у него тут аптечка?

Одногруппница взялась за поиски, обыскав сначала прихожую, потом кухню. Я же остался сидеть на месте и тихо офигевать от всего произошедшего. Попади дурак чуть правее – и оборвалась бы моя скучная, убогая жизнь. Значит, легко отделался.

Парень у моих ног начал похрапывать. Удар, судя по всему, не доставил ему больших проблем, а лишь помог достичь гармонии сна. Ему тоже повезло.

Я окинул взглядом короткую деревянную полку, которую Варя швырнула к его ногам. Тяжёлая, наверное. Откуда она её выдрала? Уже не важно.

– Нашла! – не без доли оптимизма воскликнула девушка из кухни.

– Отлично, ты молодец!

Другого ответа я не придумал.

– Сейчас мы тебя вылечим. Представляешь, у него даже йод и зелёнка водятся, но ни одной таблетки от головы. Удивительный человек.

– Умеет расставлять приоритеты, – пробормотал я. – Судя по храпу, головная боль – редкое явление в его жизни. А вот зелёнка куда актуальнее.

– Я погляжу, тебе жить хорошо, раз демагогию из пальца высосал.

– «И думал Гудкев, мне рёбра круша: и жить хорошо, и жизнь хороша!»

– Бредишь?

– Пою. Давай уже жги.

Варвара попыталась подлезть ко мне с бинтами, но туша парня на полу чинила непреодолимое препятствие.

– Вот уродец… И свет тут собачий, ничего не вижу! Нихрена здесь не получится. Поднимай свою жопу и пошли в комнату.

– Я ж кровью всё залью…

– Не преувеличивай!

Делать нечего. Пришлось встать и прошествовать в тёмную комнату. Я пытался двигаться максимально аккуратно, но капельки крови оставили редкий пунктирный след за моей спиной.

Наконец она принялась за рану: обработала йодом, для пущей убедительности – зелёнкой, и обмотала это дело бинтом. Всё так легко и непринуждённо, что даже пугающе.

– Не в первой чинить парня?

– Ещё бы! Ваше племя – редкостное дурачьё. У меня, наверное, нет ни одного знакомого без шрама, не обработанного мной.

– Удивительная жизнь!

– Завали, с панталыку сбиваешь.

Пять минут – и дело сделано.

– Отлично, одной проблемой меньше.

– Сваливаем?

– И оставить всё так? С ума сошёл? Надо немного прибраться.

– На кой хрен? Он всё равно ничего не вспомнит, обдолбанный же вусмерть.

– Да, обдолбанный. Но ты представь: проснётся он завтра утром на полу, рядом нож в крови, по полу – кровь. Картина маслом. Шизик ещё подумает, что замочил кого-нибудь и пойдёт с повинной.

– Верно, не подумал.

– Оно тебе и не свойственно. Посиди пока, в себя приди, я быстро.

Мне оставалось сидеть пнём и наблюдать удивительную, но смертельно обычную вещь: как строптивая, сильная и независимая баба носится по квартире ураганом, прибирая срач, устроенный двумя мужиками. Никогда такого не было, и вот опять.

Но картина действительно странная. Такого поворота в своей жизни я не ожидал. Четыре года знаком с Варей и ни разу подумать не мог, что обеспеченная девушка с поразительной лёгкостью и со знанием дела расправляется с кровавыми пятнами в считанные минуты. Но это ещё цветочки.

В какой-то момент ей стало мешать тяжёлое тело не самого маленького парня. Недолго думая, она сгребла его в охапку и потащила – преимущественно за руки, иногда выхватывая более сподручные участки тела – ко мне в зал. На этом она не закончила: закинула тушу на диван рядом с креслом, где восседала моя ошарашенная персона, и, как ни в чём не бывало, продолжила работу. Честно, мне бы это дело далось с большим трудом.

– В тебе забота проснулась?

– Преступная хитрость, окончательно заметаю следы! – не утруждая себя выдумками на ответ, сказала Варя.

– Понимаю, – уже ничего не понимая, откровенно говоря, находясь в полной прострации, ответил я.

А судьба решила, будто ситуация вполне укладывается в понятие нормы, и подкинула очередной дебильный сюжет.

Пока Варя доводила марафет до возможного в этом притоне совершенства, наш неудачливый хозяин квартиры проснулся. Знаете, как я это понял? Храп испарился. Заметил не сразу, успев привыкнуть к монотонному звуку. Поворачиваю голову в его сторону – и ловлю заспанный, мутный взгляд. Сердце ёкнуло, кулаки сжались.

– Выпить хошь? – неожиданно, почти миролюбиво, обратился ко мне недавний обидчик.

– Вы мне? – потеряв все полюса реальности, переспросил я.

– А кто ж ещё? Ты, кстати, кто?

– Я Боря.

– Серега, будем знакомы. Ну так как?

И что на такое ответить?

– Давай выпьем.

– Правильный выбор, Боря. Можешь сгонять на кухню? У меня там в шкафчике нижнем, прямо у входа, пузырь стоит. Тащи его сюда, рюмки в другом шкафу, крайнем у окна. Загляни ещё в холодос, может, и закусон будет.

– Понял, сейчас принесу.

В каком-то забытьи я действительно поднялся с кресла и направился на кухню. Связь с реальностью окончательно рухнула, уступив место чистой одноактной абсурдной комедии. Но до водки добраться не удалось. В коридоре меня перехватила Варя. Вода из крана шумела, и нашего диалога услышать ей не удалось.

– Ты куда?

– За водкой.

– С дуба рухнул? Ты че, надраться решил?

– Нет, меня Серега попросил.

– В смысле, он что, очнулся?

– Да, и предложил выпить, – как в тумане, на полном серьёзе ответил я.

– Какого…

Она схватила меня за пораненную руку, сдавила её со всей силы и потащила обратно в зал, как непослушного ребёнка. Боль вернула меня в реальность, и до меня дошёл не только абсурд, но и критический смысл нашего положения.

– Варя?

– Очнулся, торчок хренов.

– Ты чего здесь делаешь?

Кажется, и Серега начал понимать неладность происходящего. Возможно, у него даже мелькнул вопрос, почему какой-то Боря сидит возле него в его же квартире.

– За сумкой пришла!

– А Боря кто?

Какая же тупая рожа была в этот момент у парня. Еле сдержал смех.

– Одногруппник мой.

– Понял.

– Нихрена ты не понял, имбецила кусок! Наркоша чёртов! Ты вот этого чуть ножом не зарезал.

– За что?

– Вот и я не знаю, за что, – мрачно добавил я, глядя на затянутый бинтом рукав.

– Так, я ни черта сейчас не понимаю, – Серега сел на диван, потирая висок.

– А я тебе щас всю басню расскажу, заслушаешься. Ты, свинота, заторчал, а у меня здесь сумка осталась. Я тебя вызвонить неделю не могла и найти соответственно тоже. Потом от Жеки узнаю, как ты во все тяжкие ушёл и догоняешь – ситуация труба. Вот и решила сама забрать. А ты же у нас буйный, ещё и под наркотой – одной страшно, взяла с собой одногруппника. Ну ты и оправдал ожидания, набросился с ножом, красавец!

– Погоди, а как вы вообще сюда попали?

– На удачу, как ещё? Ты двери не закрыл, как всегда, – Варя таинственно опустила момент с ключами.

– Ох ты ж ё… Как же хорошо, что я с этим завязываю.

– Мы видим!

– Да честно, я два дня чистый. Просто так же не слезешь, вот я и запил.

– Умно. Короче, ненормальный, давай извиняйся перед нами, с тебя в придачу футболка – ты ж рубашку изрезал, – и мы уйдём.

– Извини, брат, я честно не хотел. Но сам понимаешь, синька – дело такое. Ничего не помню.

– Зато мы помним. Давай, Боря, переодевайся и валим отсюда!

Серега махнул рукой в сторону спальни. Я накинул первую попавшуюся футболку с каким-то стёршимся принтом и собрался было выйти следом за Варей.

– Слышь, а может, посидим, выпьем? Я проставлюсь, за неудобства.

– Откажусь.

– Ладно. Слышь, а ты с ней мутишь?

– Нет.

– Это хорошо. Значит, вернуть проще будет. Ну, бывай тогда.

Бред. Чистый бред. Зачем я на это подписался?

Лёгкий склепной холодок обдал меня в подъезде. Варя уже была на улице. Я устремился за ней, в душную молодую ночь.

Звёзды уже облизывали асфальт, ласкали бетонные плиты панелек. Несмотря на это, окружение утопало в удушливом зное раскалённого за день города.

– Я здесь! – донёсся до меня знакомый голос.

Одногруппница расположилась на детских качелях, мерно покачиваясь в такт какому-то внутреннему метроному. Одинокая точка моего направления.

В голове царил хаос, жуткая неразбериха, сжирая сознание неимоверной тупостью минувшей ситуации.

– Спасибо, что выручил. С меня бутылка.

– Бутылка бы не помешала, – сел я на соседние качели. – Какой же это абсурд!

– Ладно тебе. Обычная жизнь.

– Слава богу, нет. Иначе до своих лет я просто не дожил.

Мы покачивались в тишине, которая казалась теперь громче любого крика. Город гудел вокруг, а где-то на шестом этаже Серега, наверное, уже снова засыпал, начисто забыв про наш визит.

– Ну, здесь действительно перебор, – нарушила молчание Варя. – Я, конечно, представляла, насколько он с дурцой, но чтоб настолько! На людей с ножом бросаться… Это что-то новенькое.

– И достаточно болезненное, – неосознанно набивал себе цену я.

– Кстати, рука болит?

– В принципе, практически нет.

– Хорошо. С меня ещё и рубашка.

– Фиг с ней, с рубашкой. Она мне всё равно никогда не нравилась, а учитывая скорое завершение учёбы и грядущую практику, практический смысл она утратила полностью. Да и футболка эта куда лучше. Считай – в расчёте.

– Как скажешь. – Она бросила взгляд на сумку у своих ног. – Такая безвкусная дрянь – и столько проблем!

– Кровавая сумочка выходит.

– Именно! Глупо… Но есть в этом что-то своё. С такой историей теперь в ней что-то есть.

Варя с неожиданным интересом вглядывалась в кожаный мешочек.

– Всё у вас не так: сумки – с приключениями, отношения – с сумасшествием.

– Зато видишь – не скучно.

– Мда, с такими точно не заскучаешь. Вот скажи мне, что ты нашла в этом то ли наркомане, то ли алкоголике? (Я так и не понял – торчит он или бухает.) Ведь конченный человек – нафиг он тебе сдался?

– Молодость всё прощает.

– Но не до такой же степени.

– А почему бы и нет? Я молода, у меня карт-бланш на ошибки. Да и не ходить же мне монашкой. Жизнь многогранна, в конце концов. Она не ограничивается заповедным кругом, где есть только хорошие, а за пределами – только плохие. Каждый человек интересен по-своему. С Серегой, например, честно, есть о чём поговорить. Он хоть и скурвился, но перед этим успел философский факультет кончить. На деле – умный мужик, но просто не выдержал давления окружающего мира. Я не жалею, что встречалась с ним.

– Он, кстати, думает вернуть тебя.

– «Вернуть», – сказала, будто я вещь какая-то. Но это не новость. Пусть думает, как хочет. Всё, что могла, я от него получила, дальше – действительно мрак.

– И что же, ты так и хочешь прогоняться за впечатлениями всю молодость?

– Нет. Это уже не впечатления, а морока. Просто сейчас вот так. Скучно мне, Боря, с правильными. Там всё по линеечке, всё предсказуемо. И сама такая же правильная становлюсь – тупая, натянутая, как струна. А когда с ним – хоть на грань заглянешь. Чувствуешь, что живёшь. Правда, иногда слишком уж живёшь, – она кивнула в сторону моей перевязанной руки. – Ладно, хватит философии. Я спать хочу. И тебе пора.

Мы медленно побрели в сторону общежития, и только её последние слова крутились у меня в голове. «Чувствуешь, что живёшь». А я вот, кажется, уже давно не чувствовал. Просто существовал, как тот самый серый человек за двадцать тысяч, которого сам себе и нарисовал.

Вдруг она снова заговорила, но голос её стал другим – мягким, без единого блатного словца:

– А вообще, не только молодость. Весь наш земной путь – сплошная дорога впечатлений. Ограничивать себя, по-моему, весьма глупо, когда можно взять всё.

Я растерялся. Такое чувство, будто рядом шёл уже другой человек.

– Я поражаюсь, как ты легко меняешься, – выдавил я.

– Каждому моменту – свой черед. Сейчас мне не нужно никого строить или отвечать на чьи-либо вопросы, не нужно козырять перед толстосумами на радость родителям. Можно побыть собой.

– Хочешь сказать, именно сейчас это ты настоящая?

– А ты думал, я только по фене базарю и заучку из себя строю? Нет, Боря, я тоже человек.

– Ну, это понятно…

– Нет, понятно далеко не многим. Порой люди нарисуют определённый образ, да и ходят. Потом хоть колом по лбу чеши, а ты для них уже навсегда задрот, гопник и далее по списку. Повезёт ещё, если в какой-нибудь пьяной беседе разговоритесь, узнают тебя поближе, да и то толком ничего не изменится. А внутри-то оно всё по-другому.

– Как-то грустно.

– Обычно. Такие уж мы люди. Непонятные, своеобразные, но все же люди. Поэтому я и гоняюсь за «миром», чтоб не утонуть в типовых штампах. Чтоб огромным количеством красок, будь то сто оттенков чёрного или жёлтого, окрасить свою жизнь в бесконечную палитру цветов. Так и жить приятнее.

– Звучит хорошо, но больно опасно.

– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Ладно, я что-то сильно устала, время позднее, пора домой. Тебя на такси подбросить?

– Нет, я, пожалуй, прогуляюсь.

– Как хочешь. Пока.

Она вызвала машину и испарилась в ночи, а я остался один, покидая недружелюбный двор неторопливой походкой. И от мысли, что я просто существую, а не живу, стало ещё пустыннее, чем от всей сегодняшней абсурдной возни с ножом и кровью.

Глава 2

Романтика ресторанов и лесов.

День-деньской, «зачёт» застыл в последних строках синей зачётной книжки. Курс окончен. Теперь впереди осталась недолгая практика, диплом, а за ним – взрослая жизнь, уже грозно помахивающая кулачком, суля невесёлую тоску тяжёлых лет грядущих в монотонной тошноте однообразных будней. Да и чёрт с ним, ещё есть время погулять.

Дверь в кабинет раздирается бранным скрипом каждые пятнадцать-двадцать минут. Я был первым, остался самым фортовым – билет попался лёгкий. Другим везло всё реже, но так или иначе, за десять, двадцать, тридцать тиков минутной стрелки, сдали все дрожащие студенческие души, что всё-таки решили объявиться. Нас было десять, включая меня. Про шестерых известно. Про троих нет смысла говорить – они мгновенно испарились, не чувствуя хоть сколь-нибудь порядочного товарищеского духа. Подлецы. Ведь сдали-то благодаря нам и нашим пляшущим конспектам? Наверное, всё же нет. Простые люди из другого измерения.

Вот мы стоим всемером, ожидаем, когда преподаватель – ленивый пофигист – проставит в ведомость зачёты и отпустит нас восвояси.

– Не верится, что прорвались! – радостно трендела Алла. – Думала, завалит, хрыщ!

– То-то ты как на панель вырядилась? – тут же влез Вова.

– Завались!

– А что я? Просто говорю, что вижу, Варвара Николаевна.

– Ты просто мудак!

– Здесь не поспоришь, – поддержал я. – Мудак ты редкосный, Вован.

Остальные молча покивали.

– Да идите в жопу.

– Кстати, говоря об «идти» … Обмоем окончание сессии?

– Горе ты наше, что тут обмывать-то? Впереди ещё практика и диплом, – высказалась Лена, последний неназванный персонаж. Кратко: девочка весьма своеобразная, проще говоря – за любой движ, от волонтёрства до пьянок. Из-за первого, кстати, достаточно редкий гость на парах, но в отличие от других мёртвых душ от коллектива отбиваться не любит. Оттого столь пессимистичное настроение слышать от неё непривычно – обычно она сама нас куда-нибудь зазывает.

– Лена, ты ли это? – прищурился Ярик. – Признавайся, тебя подменили. Где оригинал? Мы спасём нашу, а тебя сдадим обратно!

– Боря! Я ж серьёзно. Впереди только самое сложное. Так сказать, не время расслабляться.

– А я вот – за! – авторитетно заявил Ярослав. – Мы сто лет не собирались. К тому же, вы когда ещё этих трёх рож увидите? Их же с диплома прямиком в армию утащат.

– Вот он, – оживился Вова. – Настоящий мудак!

– Не отрицаю. Но он прав. Всё равно сегодня делать нефиг, вряд ли кто-то серьёзным делом занят. Может, действительно, сходим отметим?

– Ну, я за, – возглавила шествие Варя.

– Вот! Пацаны, я так понимаю, тоже все за. Вы, девчонки, я надеюсь, свою подругу не бросите? Обещаю, Вова больше гадостей говорить не будет.

– Ишь ты, раскомандовался! – возразил Вова.

– Владимир Александрович, не выёбывайтесь, пожалуйста. Вы ж хотите вечер в хорошей компании провести, а главное – интеллигентной. – Вован саркастично улыбнулся. – Я б вообще на твоём месте ещё и извинился. Если б не Алка, тебя бы к половине сдач не допустили. (Чистая правда. Хоть Алла умом и не блещет, но лекции от а до я записывает. Нас, раздолбаев, это не раз спасало.)

Вова немного потупил глаза, видимо, взвесил все за и против, аккуратненько смирился с судьбой и принёс-таки извинения. Нонсенс – упёртый хуже барана! Но, видать, блажь нашла.

– Так бы сразу! – почувствовав некий авторитет, заключила Алла. – Теперь можно и пойти.

– Отлично. Единогласно постановлено прошествовать… А куда, кстати, прошествуем?

– Хоть в лесочек, как на втором курсе.

– Ни за что! – воскликнула Лена. – В тот раз мы еле Аллу до дома доволокли, а ты, Вова, с Егором пол-леса обгадили. Я спустя год на субботнике за вами прибирала.

– Никакого леса! Это, в конце концов, просто не козырно! Мы тут, понимаешь, цельное достижение оформили – значит, и отмечать надо соответствующе, – продекламировала Варя.

– Правильно! На бал, товарищи, подать карету! Будем отмечать по-царски!

– Обойдёмся без кареты, Ярик, но мысль мою ты уловил. Пойдёмте в ДК.

– Двор культуры? А что, в принципе неплохо, – в мыслях я уже подсчитывал, во сколько этот поход встанет, но стоить он будет всех своих денег.

– У вас харя не треснет, господа?

– Да ладно тебе, Горе, один раз можно и шикануть. Скоро стипендия, а дальше – зарплата за практику. Не пропадем, если сегодня впервые в жизни по-человечески гульнём. К тому же у меня там скидка, весьма солидная, – с лёгкой улыбкой заманивала нас Варя.

– Вот что делают связи животворящие! Я согласен, и в придачу к скидке я нам ещё бонус организую – друг хороший сегодня как раз работает, – внёс весомую конкретику Владимир.

– Идеально. Согласны?

Головы в едином порыве качнулись вверх-вниз, давая своё добро.

– Тогда прошествуем в ДК.

 В скором времени преподаватель приоткрыл дверь и дал нам вольную. Мы, не теряя ни минуты, отправились по намеченному плану, правда пути наши были разнообразны. Кто-то отказался от такси, предпочтя общественный транспорт, кто-то решил сначала заскочить домой. В общем, собрались всей кампанией только через полтора часа.