Хранители Света

—Прощай сынок! Я верю в тебя! — раздался голос отца внутри Алдара, будто из далека и утих.

— Дракон умер сам, — повторил Алдар. — Я только нашёл его тело. Я не герой. Я просто воин, который принёс его голову вам.

Лица людей исказились.

Нет — не лица. Маски. Они всегда были масками — радость, восхищение, любовь, гордость — всё это было нарисовано на пустоте. На пустоте, которая вдруг открылась, Алдару.

— Лжец! — закричала женщина у фонтана. Её прекрасное лицо превратилось в оскал.

— Самозванец! — закричал мужчина с багровым лицом. Кулак, который он поднимал в приветствии, теперь сжимал камень.

— Убейте его! — закричала толпа. Этот крик был страшнее драконьего рёва.

Плащ сорвали с плеч — грубо, с треском, словно сдирали кожу. Меч выбили из рук. Кто-то ударил в спину. Кто-то плюнул в лицо. Женщина, которая только что бросала цветы, рвала теперь его одежду.

Алдар упал на колени. Он не защищался. Он только прижимал руки к голове, чтобы закрыть лицо от камней и плевков.

«За что?» — пронеслось в голове. Но он сам знал ответ. За правду. Её прощают только мёртвым.

Толпа исчезла. Площадь исчезла. Город исчез.

Алдар снова стоял в круглой комнате. Один. Перед алтарём.

Первый сосуд наполнился светом — холодным, белым, похожим на лунный.

Алдар коснулся амулета, прежде тёплый, стал холодным.

— Ты прошёл, — сказал голос, — и заплатил... часть твоей силы осталась там...

— Это была цена? — спросил Алдар, глядя в пустоту откуда шёл голос.

— Это была плата за вход, — ответил голос. — Настоящая цена — впереди.

Алдар медленно поднялся, отряхнул одежду, поправил амулет, и шагнул в следующий зал.

Испытание второе. Богатство

Зал был переполнен золотом, серебром, драгоценными камнями. Короны, скипетры, мечи всё сверкало великолепием В центре зала, дубовые столы, ломящиеся от еды.

Перед Алдаром стояло два сундука.

Один — его. Тот самый, что хранил род Варвара триста лет.

Второй — новый, огромный, кованый, с замком из чистого золота и рубинами.

— Выбирай, — сказал голос. — Наследие или власть. Подумай хорошо ты можешь купить всё Ты можешь нанять армию, чтобы убить Тёмных охотников. Ты можешь построить храм, больше этого. Никогда больше не голодать. Никогда не мёрзнуть. Никогда не прятаться

Алдар посмотрел в сторону сундуков и замер.

Он медленно перевёл взгляд на сундук с властью. В голове зашумело, а в глазах отразилось золото. Внутренний голос шепнул: — «Возьми богатство! — и ты никогда больше не узнаешь, что такое пустой живот и холодная ночь в чистом поле».

Перед глазами Алдара встало прошлое. Он хорошо помнил, как умолял о куске хлеба, и тех, кто бросал в него камень с насмешками вместо еды. Но вместе сними он вспомнил и тех, кто делил с ним последнюю краюху хлеба. Он вспомнил всё.

— Взять сундук с золотом— подумал Алдар и подошёл ближе к сундуку, его рука потянулась сама собой

— Но если я выберу золото, то я предам Варвару, отца, деда Всех, кто мне дорог— он не успел отдёрнуть руку, и она едва коснулась золотой крышки. На миг — только на одно мгновение, но этого хватило. Плата была уже взята. Левая рука, ещё минуту назад живая, вдруг стала холодеть. Вместе с теплом исчезло и чувства тепла. Пальцы побелели, как у покойника

Он отвернулся от богатства и сказал:

— Какой смысл в золоте, когда нет рядом родных, с кем хочется разделить хлеб и радость? — его голос стих: — Что мне золото, если я предам своих И не будет мне тогда прощения до скончания века

Алдар опустился на свой сундук и положил онемевшую руку на колени.

— Я выбираю то, что имею, — сказал он твёрдо. — И мне этого достаточно

Золотой сундук вздрогнул. Треснул. И с грохотом, похожим на похоронный звон, провалился сквозь землю. Золото исчезло. Исчезли столы с яствами, исчезло сияние. Остался только сундук Алдар и тишина.

— Ты странный, — вновь раздался голос В нём не было насмешки, только удивление.

Алдар сидел на сундуке, опустив голову. Кожа на его руке стремительно бледнела, серела. Пальцы переставали слушаться.

— Что со мной? — спросил он, и голос ответил:

— Ты дотронулся до богатства, а потом отказался от него Отныне твоя левая рука не будет знать тепла. Ни огня, ни прикосновения чужой ладони.

Алдар поднял левую руку, посмотрел на неё и попробовал сжать кулак, но пальцы не слушались. Тогда он протянул руку к огню и коснулся пламени.

Ничего. Ни боли. Ни жара. Даже тепла.

Он отдёрнул руку не от ожога. От ужаса. «Я никогда больше не почувствую, как греет костёр». Он зажмурился на миг. Потом открыл глаза.

— Плевать, — сказал он. — Меч я держу в правой.

Он поднял голову, лицо было спокойным.

— Ты приблизился к третьему испытанию. Самому тяжкому Готов ли ты? — спрашивал голос. И в нём слышалось уважение.

Алдар медленно встал. Правая рука сжимала рукоять меча. Левая — висела плетью.

— Готов, — ответил он твёрдо и шагнул навстречу испытанию.

Испытание третье. Властью

Сделанный шаг Алдара перенёс его в деревню Скроги Но теперь он не гость, — он её правитель, ему подчиняются все

Соседка Марфа целовала край его плаща. Даже староста Фома — кланялся, не смея поднять глаз.

— Алдар! — окликнул его голос, — ты можешь спасти их всех от Тёмных охотников, от голода, от болезней. Но цена — жизнь той, кто привела тебя сюда Ты ведь знаешь для неё смерти нет и сейчас она в нашей власти

Перед ним появилась Варвара. Живая. Настоящая. Не призрак из лабиринта, не воспоминание. Она стояла, связанная, у столба. На шее — верёвка. Под ногами — хворост. Тёмные охотники держали в руках факелы...

— Выбирай, — сказал голос. — Власть над миром — или жизнь одной старой женщины. Алдар посмотрел на Варвару, привязанную к столбу. Внизу, в толпе, стоял отец. Живой, каким он был всегда Он смотрел на Алдара и кивал: «Сын, это власть. Возьми её. Она тебе нужнее, чем одна старуха». Алдар не знал, как ему поступить. Он медлил, сомневался: Иллюзия была слишком совершенна и его сердце дрогнуло. Он протянул руку Варваре и замер, потом посмотрел на отца. Тот моргнул — и вместо него оказалась пустота.

Алдар зажмурил глаза и увидел: руки Варвары на крышке сундука — костлявые, тёмные, с вздутыми венами. Они тогда не дрожали Её лицо, прозрачное, как в лабиринте А она она улыбалась и говорила: