Хранители Света

— Будь осторожна, — наконец произнёс он. — Тьма умеет лгать. И она умеет находить слабые места.

Лира кивнула.

После беседы с Ратибором Каменное Сердце Лира не могла найти покоя. Слова старейшины о трёх ликах тьмы эхом звучали в её душе, а прочитанное в древних свитках не давало уснуть, усиливая желание посетить Зал Отражений.

«Если тьма уже стучится в наши двери, — размышляла она, — надо быть к ней готовой. А ещё лучше — узнать её намерения. Следует отправиться в Зал Отражений», — решила она.

И вот, собрав все свои магические камни, едва первые лучи подземного света коснулись её окон, Лира направилась к древним тоннелям. Она хотела увидеть единое полотно бытия. Увидеть то, что ей предназначено. Понять истину, что кроется не в словах, а в Свете кристаллов.

Её шаги звучали тихо. Но стражники заметили её сразу.

— Куда путь держишь, Светоноска? — спросил один из них, хмуря брови.

— Ищу в стенах слабину и укрепить её хочу, — ответила она просто, и голос её не дрогнул.

Стражник покачал головой:

— Нам велено предупреждать, что тоннели те прокляты. Не ходи туда, дева! Никто из наших не ступал туда со времён Великой Трещины.

Но Лира уже шагнула в сумрак. Свет её кристалла, мягкий и тёплый, разгонял темноту.

Тоннель сужался, стены смыкались, словно не желая пускать чужака. Камни под ногами становились неровными, так что то и дело она спотыкалась о выступающие глыбы. А порой приходилось пригибаться, чтобы не задеть головой низкие своды. Воздух сделался густым, почти осязаемым. Он давил на грудь, затрудняя дыхание, будто сам тоннель пытался остановить непрошеную гостью.

В самом узком проходе Лира, сжимая в руке кристалл всё сильнее, замерла на мгновение. Сердце билось учащённо, отдаваясь глухими толчками в висках.

— «Что, если я делаю глупость? — пронеслось в её голове. — Что, если этот путь ведёт к ловушке? Что, если я угожу прямо в лапы Мастеру Теней?»

Она оглянулась назад, поглядела по сторонам — было тихо, но там, вдалеке, едва мерцал отблеск входа, казавшийся теперь таким далёким.

Лира прислушалась. Её внутренний голос, тихий, но настойчивый, шептал: «Иди вперёд. Ты должна это увидеть». Лира глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и заставила себя сделать следующий шаг.

Идти вглубь становилось всё труднее. Из стен то тут, то там выступали острые каменные шипы, преграждая путь. В полу зияли трещины, скрытые под слоем пыли. Ещё шаг — и можно было оступиться. Пару раз с потолка осыпались мелкие камни, заставив её вздрогнуть и прижаться к стене. Каждый шорох эхом разносился по тоннелю, множа страхи и сомнения.

Но Лира шла, прислушиваясь к каждому звуку, к биению собственного сердца, к едва уловимому гулу, что нарастал по мере продвижения вглубь. Пот стекал по виску, ладони вспотели, но она не отпускала кристалл — его тепло давало хоть какую-то опору в этом враждебном пространстве.

И вдруг — простор.

Перед ней распахнулся зал. Это был Зал Отражений. Стены покрывали странные символы — не руны предков, не письмена мастеров, а что-то древнее, забытое. В центре стоял кристалл — огромный, словно гора, излучающий пульсирующий свет.

Лира остановилась, её сердце билось так часто, будто пыталось выскочить из груди. Пальцы дрожали, когда она протянула руку к мерцающей поверхности.

В тот миг, как только она коснулась кристалла, время остановилось. Свет вспыхнул ослепительно, а на поверхности камня возникли туманные образы, сменяя друг друга.

Сначала она увидела себя на вершине горы. В руке — сияющий меч. Вокруг — Тьма. Но её Свет разгоняет мрак.

Потом картина сменилась. Лира стояла среди людей. Она касалась их рук, и раны заживали, глаза наполнялись надеждой. «Ты — наш Свет», — шептали они.

Картинка растворилась, а следом появилась другая. Древний зал, тысячи свитков. Лира читала их, и в глазах её загорался огонь понимания.

Свитки стали растворяться, а вместо них Лира увидела, как Тьма, чёрная, как смола, поглощает кристаллы. Световые кристаллы гасли один за другим. Люди метались в панике. Дом Лиры рушился, тоннели погружались во мрак.

А в это время наверху, в разрушенном храме, Алдар стоял перед каменным алтарём. Сундук был открыт. Варвара держалась за стену, тяжело дыша. А под землёй, в тот же самый миг, Лира смотрела в кристалл отражений.

Два мира, две крови, два пути. Они ещё не знали друг о друге. Но кто-то вёл их навстречу друг другу.

Глава 7

Зеркальныйлабиринт

Варвара повела Алдара к задней стене храма. Там, скрытый за слоем пыли и паутины, оказался проём. Лестница уходила вниз, во тьму — такую глубокую, что свет не проникал дальше третьей ступени.

— Портал этот древний, он ведёт к магическому Источнику, — сказала Варвара. — Но пройти через него можно только раз. И не все возвращаются.

Алдар хотел сказать что-то, но она перебила его.

— Не надо. Клятву ты дал — иди до конца. А я я помогу. — Её дыхание стало прерывистым, руки дрожали сильнее обычного.

— Я чувствую — прошептала она, — время моё приближается, но я должна должна провести тебя через это место.

Она шагнула в темноту. Алдар — следом. Лестница кончилась. Внизу их ждал зеркальный лабиринт.

От пола до потолка висели зеркала. Тысячи зеркал, стоящих под разными углами, отражающих друг друга, дробящих пространство на бесконечные коридоры. В каждом зеркале отражались Алдар и Варвара.

Они сделали несколько шагов. Источника света не было, но было всё видно. Зеркала множили их, переворачивали, искажали.

— Алдар, — резко окликнула его Варвара.

Он обернулся и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Варвара стояла, опираясь на клюку. Лицо её, и без того бледное, стало ещё белее, губы синели, зрачки расширились.

— Кажись, моё время пришло Выслушай меня внимательно Мне ещё маленькой отец говорил, что лабиринт создан жрицами так, чтобы каждый, кто входил в него, в зеркалах встречался со своими страхами. И кто победит страхи, тот спасётся, а кто нет — погибнет. А победить их можно только поняв, что они лишь иллюзия.

Варвара вдруг задышала тяжело и неровно.

— Варвара? — Алдар шагнул к ней.

— Не подходи! Не надо, я Я готова, прямо сейчас! — прошептала она, обращаясь к древним силам. Схватилась за грудь. Не за сердце — выше, туда, где под ключицей билась та самая жилка, которую она щупала по ночам, когда боялась не дожить до утра. Тело Варвары становилось всё тяжелее. Клюка выпала из руки и со звоном ударилась о зеркальный пол.

— Варвара!

Алдар подхватил её, не дав упасть. Глаза её закатились, изо рта вырвался хрип — не крик, не вздох, а что-то среднее между стоном и словом — прощай.

Алдар ничего не понимал. Только что она шла, говорила, сжимала его руку — и вот

Тишина в лабиринте стала гнетущей. Он не знал, сколько прошло: миг или вечность.

В тот момент, когда он думал, что потерял её навсегда, над телом Варвары замерцал свет. Сначала свет появился вокруг её живота — слабый, едва заметный. Затем он стал охватывать всё тело. Свет выходил из неё, как пар от горячей воды, собираясь в человеческую форму. Тонкую. Прозрачную. Но узнаваемую. Свет становился всё ярче. Это был не просто дух — это была сущность, освободившаяся от оков плоти. Её глаза, теперь светящиеся внутренним огнём, встретились с глазами Алдара.

— Не печалься, воин, — произнесла она всё тем же голосом, сухим, чуть с хрипотцой. И в то же время лишённым телесных ограничений. Чистым, без того клокотания, что мешало ей дышать в последние часы.

— Мой путь завершён, но наша связь остаётся. Я буду вести тебя из мира духов.

Алдар смотрел, не в силах вымолвить ни слова.

Дух Варвары перевёл взгляд с Алдара на своё тело:

— Вот ведь, как выглядишь со стороны А я думала помирать буду долго, а оно вона как вышло — раз — и всё.

Алдар не мог говорить. Он смотрел то на тело Варвары, то на её дух — лёгкий, почти прозрачный, парящий в воздухе.

— Ты Ты что умерла? — с трудом смог вымолвить он.

Дух Варвары посмотрел сквозь свои пальцы. Улыбнулся и ответил:

— Похоже на то — Она шагнула в сторону — легко, без клюки, без шарканья. Остановилась, глядя на собственное тело. — А я хотела пройти с тобой весь путь до магического Источника, но увы, теперь не смогу.

— Я не пойду без тебя, — сказал Алдар, и голос его зазвенел — не от гнева, от отчаяния. — Ты слышишь? Я клятву дал.

— Дурак, — ласково сказала Варвара. — Клятву ты живой давал. Живой и выполнил. И я свой долг выплатила даже с лихвой.

Она подошла к нему, вернее подплыла по воздуху, не касаясь пола. Остановилась в шаге. Протянула руку.

— Не стой на коленях. Встань.

Он не встал.

— Встань, — повторила она твёрже. — Ты теперь Хранитель. Ты не имеешь права стоять на коленях ни перед кем. Ни перед живым, ни перед мёртвым. Встань, воин!

Алдар медленно поднялся. Тело Варвары осталось лежать на полу — скрюченное, маленькое, бездыханное. Он накрыл тело своим плащом. Поднял нож Варвары и сунул за пояс.

— На память можно? — спросил он тихо у духа.

— Возьми, пусть теперь тебе служит, — ответила она.

— А что мне делать с твоим телом? — спросил он.

— Ничего. Оно уже и не моё. Моё — здесь. — Она коснулась своей серебристой груди. — И здесь, — она указала на его сердце, на его память. — И ещё прошу тебя, не позволяй страху рождаться в тебе. Лабиринт питается страхом. И главное — не доверяй тому, кто назовётся мною.

Она стала таять, поднимаясь ввысь.

— Постой! — крикнул Алдар. — Что там, дальше? Что я должен делать?

— Ищи правду. В зеркалах она прячется, — донёсся уже слабый голос. — И помни: даже треснувший свет — всё ещё свет.

Дух Варвары исчез. Алдар остался один.

Зеркала, что находились от пола до потолка, множили его, дробили, зацикливали. В каждом отражении — он сам. И ещё что-то. Что-то, чего не должно было быть.

Прямо коридор раздваивался. Налево — троился. Направо — замыкался в кольцо. Коридоры уходили в бесконечную даль и возвращались к началу. Алдар пытался запоминать путь, но зеркала меняли направления каждые несколько шагов. Искажали рост, переворачивали мир вверх ногами, множили его до бесконечности. Время перестало быть линейным — оно пульсировало вместе с отражениями, сжималось, растягивалось, зацикливалось.

Он выбрал новый путь, но и этот упёрся в тупик. Вернулся. Выбрал другой — а там стена, а в стене — зеркало.

Алдар уже хотел пройти мимо, но зеркало вдруг проявило изображение. В нём проступило лицо Варвары. Она стояла на пороге своей избы, опираясь на клюку. За её спиной горел свет старинной лампы. Она смотрела прямо на него и улыбалась.

— Алдар, — сказала она. — Ну что же ты бродишь? Я здесь. Я не умерла. То, что ты видел в лабиринте — морок. Выходи, воин. Дверь рядом.

Он замер. Кровь ударила ему в висок. Он же чётко видел и явственно чувствовал: её руки, обмякшее тело, хрип, который никак не мог вырваться из горла. Серебристый дух, поднимающийся над грудью. И слова: «Я бы хотела пойти с тобой, но не смогу».

— Ты умерла, — сказал Алдар. Голос его дрогнул. — Я держал тебя на руках.

Варвара в зеркале рассмеялась.

— Дурень. Это лабиринт. Он показывает то, чего ты боишься. Ты боялся, что я умру? Вот тебе и мерещится. А я жива.

И она протянула к нему руку сквозь стекло. Рука прошла насквозь.

«Она жива, — застучало в голове. — Конечно, жива. Это лабиринт врёт. Он всегда врёт. Он показал мне её смерть, а она жива».

Алдар сделал шаг вперёд, потом второй. Варвара улыбалась шире. Её клюка стучала о половицы — раз, два, три. Совсем как тогда, в избе. Он почти взял её за руку, но в этот миг амулет на его груди обжёг шею. Не теплом — болью, острой, как нож.

Алдар отшатнулся. Варвара в зеркале замерла. Она стала чужой. Улыбка исчезла. Появился оскал — злой и пугающий.

— Почти поверил, — сказала она чужим, скрежещущим голосом охотника.

Зеркало помутнело, потянулся серый дым наружу, к горлу Алдара.

— Это не Варвара! Это личина охотника! — Алдар выхватил меч, но охотник даже не взглянул на лезвие. Он шёл на него, растягиваясь, заполняя коридор, ломая зеркала по бокам.

Алдар ударил, но промахнулся. Охотник рассмеялся и схватил его за правую руку выше локтя. Пальцы — ледяные, нечеловеческие — сжались так, что Алдар услышал треск собственной кости.

— Ты будешь смотреть, — сказал охотник голосом Варвары. — Во все зеркала. На все свои страхи. А потом ты сам станешь зеркалом.

Он потащил его к стене. К большому зеркалу, в котором отражалась чёрная пасть.

Алдар вывернулся и ударил ножом Варвары охотника в грудь. Охотник отпустил его. Отшатнулся. На его теле, там, где коснулось лезвие меча, появилась чёрная плесень — и стала расползаться.

Охотник в ужасе глядел на плесень, пожирающую его. Алдар стоял, тяжело дыша. Его взгляд упал в ближайшее зеркало — он увидел себя одного, в разорванном плаще, с амулетом на груди.

Он стоял у зеркала, час? два? день? Время потеряло смысл в этом месте, где каждое зеркало показывало прошлое или будущее, но никогда — настоящее. Зеркало могло лгать, а могло говорить правду.

Алдар хотел уже идти дальше, но одно из зеркал вдруг замерцало по-особенному. Не как другие. Его поверхность пошла рябью, и он увидел не своё отражение — другое.

Перед ним развернулся свиток, и он начал читать: — В стародавние времена, когда мир был юн, а небеса казались ближе, жил народ, окутанный тайной — Чудь белоглазая. Легенды гласили: они хранили древние знания о Свете и Тьме, умели пробуждать в камнях сияние, подобное звёздному.

Жили они в краю, где горы вздымались к самым облакам, а леса стояли непроходимой стеной. Земля та была благословенна: кристально чистые реки текли по ней, поля щедро дарили урожаи.

Но однажды к ним пришла беда. Тьма поднялась из глубин земных и стала поглощать Свет. Она пришла не как враг с мечом и огнём, а как чёрный туман — поглощая свет, стирая память, превращая живое в пустоту.

Нивы их, веками дарившие зерно, стали пустеть. Реки, ранее полные жизни, пересыхали. В рощах заповедных стали появляться вражьи племена.

Старейшины чуди белоглазой изучали древние свитки, ища выход, но не находили его. И лишь в момент полного отчаяния произошло невероятное, среди многочисленных артефактов они нашли карту с кристаллами, указывающую путь в недра земли. Там, куда не достигал свет Ярилы-Солнца, они нашли своё убежище.

Чудь ушла. Навсегда. Забрав с собой священные камни, ставшие сердцем подземного царства.

Много веков уже минуло с той поры. Но сейчас из самых глубоких мест подземного царства доносится шёпот Тьмы — полный злобы. Кристаллы в тех местах тускнеют.

Сигнальные камни всё чаще сияют багровыми всполохами

Их Древние пророчества гласит: однажды Тьма найдёт лазейку. И тогда лишь избранная, владеющая силой, равной силе первых мастеров, её имя Лира, сможет спасти царство от полного погружения во мрак.

Зеркало помутнело. Видение исчезло. Алдар стоял, прижав руку к холодному стеклу. Он не понял всего, что прочёл. Но имя — Лира — осталось в голове. И чувство, что под землёй есть кто-то, кто тоже идёт. Куда — он не знал.

Алдар выдохнул, отступил от зеркала и пошёл дальше.

Дальше он шёл медленно, размышляя: — «Что за пророчество? Почему его показали ему? И как он связан с Лирой? — И не заметил, как прямо перед ним возникло другое зеркало. Оно было тёмным, с мутными разводами по краям.

Алдар хотел обойти его, но услышал:

— Это я, твой предок Велигор, говорю с тобой.

— Ты предал нас, — спокойно ответил Алдар. — Я отказываюсь от тебя.

— Ты заплатишь за эти слова, — прошептал голос. — Ты станешь никем, если не признаешь меня. Смотри внимательнее, Алдар. Смотри

Из зеркала вышел он — Велигор. Но принял облик самого Алдара.

Теперь их было двое. Одинаковые лица. Одинаковая одежда. Одинаковые шрамы на руках. Даже амулет на шее. Но глаза у двойника горели красным — без белков, без зрачков, без дна.

— Ты останешься здесь, — сказал двойник голосом Алдара. — Ты слишком слаб. Как и все в нашем роду.

— Посмотрим, — ответил Алдар, обнажая меч.

Они бросились друг на друга. Двойник был быстрее, сильнее, хладнокровнее. Он не боялся — потому что ему нечего было терять. Он не колебался — потому что не сомневался. Он не жалел — потому что не умел.

Двойник кольнул в плечо. Алдар не успел уклониться. Боль пришла не сразу — сначала удивление, потом жжение, потом горячая волна по телу. Он споткнулся и упал на колено. Левая рука подломилась. Меч выпал. Двойник наступил на него ногой.

— Умри, — сказал двойник.

И в этот момент Алдар увидел в зеркале: двойник не отражался. Отражалось что-то другое. Огромное, тёмное, с горящими красными глазами — как у охотников.

Алдар понял. Велигор не надел личину — он спрятался за обликом Алдара, потому что боялся смотреть в зеркала. Боялся увидеть себя настоящего.

— Ты боишься, — сказал Алдар, глядя в красные глаза. — Ты боишься смотреть на то, чем стал.

Двойник замер на мгновение. Меч дрогнул в его руке.

Этого мгновения хватило. Алдар откатился в сторону, схватил свой меч и с разворота вонзил в зеркало, из которого вышел Велигор. Стекло треснуло и посыпалось осколками. Тысячи осколков полетели в разные стороны, и в каждом из них Велигор увидел себя. Настоящего. Не Алдара. Себя. Старого. Одинокого. Предателя.

Велигор взвыл. Не голосом Алдара — своим, древним, скрежещущим.

— Посмотри на себя, — сказал Алдар. — Ты не победил страх. Ты и есть страх.

Велигор выл не от боли — от правды. И вдруг он начал трескаться, как зеркало, что разлетелось на осколки. Трещины побежали по его лицу, по рукам, по телу. И даже по гладкой поверхности амулета Алдара побежала тонкая трещина — от края до края, как удар молнии.

Первый Тёмный охотник рассыпался. Зеркала начали покрываться рябью и просто исчезать.

Алдар с печалью и болью смотрел на амулет, по которому пробежала тонкая ниточка, как молния. Но амулет оставался тёплым, живым.

Зеркал больше не было. Был один большой коридор, в конце которого находилась дверь. Не зеркальная. Не стеклянная. Простая деревянная дверь с железной ручкой и ржавыми петлями.

Алдар, прижимая руку к раненому плечу, пошёл к ней.

Дверь открылась сама. За ней был круглый зал. В центре — каменный алтарь. На алтаре — три пустых сосуда. И больше ничего.

— Входи, — сказал голос. Из ниоткуда. Или из самого воздуха. А быть может, из его собственной головы.

Амулет Алдара стал чуть холоднее. Или теплее. Алдар уже не различал. Он переступил порог — и дверь за спиной исчезла.

Глава 8

Испытания

Дверь не захлопнулась, не закрылась — исчезла, словно её никогда и не было. Вместо неё теперь была стена: гладкая, серая, без единой трещины.

Алдар оказался в круглом зале, стены которого были выложены из тёсаного камня, отполированного до идеальной гладкости.

Пол состоял из плит, а потолок растворялся в высоте, если вообще был

В центре зала возвышался алтарь, сложенный из необработанных валунов. На нём стояли три глиняных сосуда, простые, без росписи, и как будто пустые. — Подойди, — вновь раздался голос.

Алдар оглянулся, никого — Голос шёл не извне. Он рождался внутри — в груди, в голове, в самом центре его души

— Кто ты? — спросил он в темноту.

— Ты знаешь сам, но боишься назвать меня — ответил голос.

— Источник? — робко спросил Алдар.

Голос промолчал Для Алдара это было подтверждением его догадки.

— Где твои испытания? — спросил он. — Я готов

— Ты не готов, — ответил голос. — Но выбора у тебя нет. Три сосуда. Три испытания. Три выбора. Они перед тобой За каждый — цена. Никто не знает, во сколько обойдётся плата, пока не заплатит.

— Начинай, — сказал Алдар.

Испытание первое. Слава

Мир качнулся. Нет, не так. Мир не качнулся — он вывернулся наизнанку.

Алдар оказался на площади незнакомого города, величественного и сияющего. Белокаменные стены возносились к небу, увенчанные золотыми куполами, а на башнях развевались яркие флаги. По мостовым скользили люди в роскошных нарядах из шелка, бархата и меха. Воздух был наполнен благоуханием цветов и ароматом свежеиспеченного хлеба.

Алдар стоял на возвышение, а вокруг него люди. Тысячи. Десятки тысяч. Они кричали его имя.

— Ал-дар! Ал-дар! Ал-дар!

Гул стоял такой, что дрожала земля. Женщины бросали цветы. Мужчины поднимали детей на плечи, чтобы те увидели героя. Старики плакали — тихо, беззвучно, смахивая слёзы морщинистыми пальцами.

Все смотрели на него. Только на него.

— Герой! — кричала женщина у фонтана, прижимая руки к груди. — Он убил дракона! Он спас город!

— Герой! — подхватил мужчина с багровым лицом, потрясая кулаком. — Да здравствует Алдар!

— Герой! Герой! Герой! — ревела толпа.

На плечи ему накинули пурпурный плащ, расшитый золотом. В руке он держал меч, которым он убил дракона. С драгоценными камнями на рукояти и рунами на клинке. Алдар вспомнил, свой первый бой с тёмными охотниками, его меч светился древними рунами. Тогда он впервые ощутил, как сила предков оберегает его, и ему стало стыдно лгать.

К ногам его падали цветы. Летели ленты. Женщины плакали от счастья. Дети протягивали руки, чтобы коснуться его плаща.

— Скажи им, — прошептал кто-то за спиной. Голос был ласковый, но вкрадчивый... — Скажи, что ты убил дракона. Они поверят. Они хотят верить. Им не нужна правда — им нужна сказка. Будь их сказкой.

Алдар знал правду. И правда эта жгла изнутри.

Дракона убил не он. Дракон умер сам — старый, больной, измождённый, он просто лёг в пещере на холодный камень, свернулся кольцом и закрыл глаза навсегда. Дыхание дракона угасло за день до того, как Алдар ступил в пещеру.

Он просто отрубил ему голову, чтобы показать, что дракон мёртв.

— Скажи, что ты убил дракона, — повторил голос, — ты получишь всё. Деньги. Власть. Любую женщину. Им всё равно, была ли битва. Им нужен герой. Неважно, настоящий или нет. Будь им. Хотя бы раз в жизни будь тем, кем тебя хотят видеть.

Алдар посмотрел на толпу. На эти тысячи лиц, обращённых к нему с надеждой и обожанием. Сердце его дрогнуло.

В первом ряду стояла девушка. Светлые волосы, заплетённые в косу, глаза — как васильки. Она улыбалась ему так, как улыбаются только влюблённые. В её руке был букет полевых цветов — простых, не таких, как эти пафосные розы у его ног.

«Я мог бы полюбить её», — подумал Алдар, и от этой мысли стало тепло, счастливо и страшно одновременно. И именно в этот миг девушка крикнула:

—Ты мой герой! Я буду твоей!

От её слов по телу Алдара прокатилась дрожь.

Он открыл рот, чтобы говорить. Толпа замерла в ожидании.

И в этой тишине он услышал голос отца. Не громкий, такой, каким он слышал его по ночам, когда Алдару снился кошмар и он просыпался от ужаса. Отец садился на край кровати, клал тяжёлую руку на плечо и говорил: — «Всё хорошо, сын всё хорошо». — Только сейчас голос звучал иначе.

— Сын мой, ты собираешься врать? Скажи им правду!

Алдар вздрогнул, сжал рукоять меча. Пальцы побелели. Он искал в толпе отца — но его не было. Голос шёл изнутри, из сердца, где отец жил после смерти. Алдар знал: если он сейчас откроет рот и скажет: — «да, я убил дракона», то он услышит тяжёлое молчание отца, которое не сможет вынести

Взгляд Алдара снова упал на ту самую девушку с букетом полевых цветов. Она смотрела на него с такой верой, что у него заныло в груди. И он вдруг отчётливо представил: а что, если она узнает правду? Не сейчас — потом. Через год, через десять лет. Узнает, что он врал ей прямо в глаза. Узнает, что герой, которого она полюбила, — пустое место. И тогда он увидит, как гаснет её свет. Как слёзы сменяют улыбку. Как она отворачивается от него... И вдруг понял, он не переживёт этого. И он не сможет лгать отцу.

А ещё и потому, что он привык быть в пути. Дом для него — это не стены. Дом для него — это дорога.

— Я не герой, — сказал Алдар громко. Голос его не дрогнул, хотя внутри всё оборвалось. — Я не убивал дракона.

И наступила тишина. Мёртвая. Враждебная. Такая, от которой стынет кровь и останавливается сердце Тысячи лиц застыли в молчании

В этой тишине Алдар услышал плач. Свой собственный — тот, что он никогда не показывал. И голос отца — такой живой, такой близкий, словно он стоял рядом.

— Сын, я горжусь тобой! — сказал отец. В его голосе была радость, которой Алдар никогда не слышал. — Я горжусь тобой. Я хотел, чтобы ты стал настоящим воином, и ты им стал!

Алдар, чувствовал, как слёзы обжигают ему горло.

— У меня есть честь, та, что ты вложил в меня отец! И правда. И этого никогда, и никто не сможет у меня отнять, — мысленно ответил он.