Рай и железо

Вскоре мы поехали по широкой мощеной улице, освещенной рядами электрических фонарей. Среди множества черных деревьев виднелись освещенные окна. Ехать ночью по незнакомому городу всегда непросто. Мне казалось, что я вижу множество фар и темных автомобилей. То и дело в свете движущихся фар появлялись люди, а среди деревьев мелькала чья-то фигура на веранде. На протяжении пары миль квартал за кварталом повторялось одно и то же. Наконец мы подъехали к обочине за другой машиной, из которой выходили Каспар и его жена. Каспар провел меня через живую изгородь в форме арки, через темный палисадник в дом. Молодые люди уехали, учтиво пожелав мне спокойной ночи и пообещав встретиться со мной на следующий день.

Дом меня поразил. Вместо того чтобы проделать почти тысячу миль через Мексиканский залив, я мог бы просто пройти в один из лучших жилых районов Галвестона или любого другого американского города. Дом был построен из облицовочного кирпича, в нем была мебель из красного дерева, электрические светильники, патефон, бархатный ковер, пианино. На небольшом столике в гостиной лежали несколько книг и раскрытая газета.

Посреди большой гостиной стояла мисс Каспар, с головы до ног закутанная в плащ. На голове у нее был шарф, сквозь который проступали мокрые пятна. Она была просто прекрасна! Во время поездки я вспоминал волнующее ощущение от прикосновения к стройному телу в моих объятиях и боялся, что мой беглый взгляд при ярком освещении причала слишком много дорисовал в моем воображении. Но при приглушенном свете в комнате я увидел мягкие щеки, нежно окрашенные румянцем, на который не повлияла морская вода, самые яркие карие глаза и красные губы, изогнутые в приветственной улыбке. Когда мой взгляд жадно скользнул по ней, улыбка дрогнула, а на щеках появился и исчез румянец. Она слегка откинула голову, и улыбка вернулась, сияя, как летний рассвет, а карие глаза смотрели прямо на меня.

- Я не могла позволить им отправить меня спать, пока не поблагодарю вас за то, что вы спасли меня от этого ужасного существа, и не поприветствую вас в нашем доме, - сказала она мягким южным голосом, протягивая мне руку. Она больше ничего не сказала, но улыбка была такой искренней, а взгляд таким открытым, что я совершенно растерялся.

К тому времени, как я пришел в себя настолько, чтобы пробормотать слова благодарности, ее бабушка увела ее.

«Ужас!» — сказала она, как будто действительно существовала какая-то серьезная опасность. Очевидно, она восприняла случившееся слишком серьезно.

- Тебе тоже лучше пойти спать, - сказал мне Каспар. - После того, как ты нырнул и прокатился по холоду, тебе нужно быть осторожной. Я должен спешить на встречу с некоторыми людьми, которые очень хотят меня видеть. Вот твоя комната. Утром ты, вероятно, встанешь рано и захочешь осмотреться на свежем воздухе. Вон там выход на веранду, и мы встретимся там.

Сгорая от любопытства, я смотрел вслед удаляющемуся старику. Неужели у меня не будет возможности задать ни одного вопроса?

Кровать из красного дерева, высокая, с мягким белым постельным бельем, шифоньер, в углу уборная с горячей и холодной водой, на стене были два великолепных пейзажа — вот место, где я проведу свою первую ночь на диком тропическом острове. Вот она, суровая жизнь, к которой я готовился со спальным мешком и пистолетами! Мне не хотелось признавать, что я нахожусь в городе, неизвестном миру, не отмеченном на картах и в путеводителях. Однако другого вывода быть не могло, поскольку города этого региона, за исключением американской зоны на перешейке, были унылыми, жалкими местами, не достойными этого названия.

Проснувшись, я увидел, как солнце ярко освещает густую листву за окном. В комнату проникал прохладный и приятный воздух. Когда я начал двигаться, моя рука заныла и одеревенела, на ней запеклась кровь. Тем не менее я перевязал ее, достал бритву и побрился. С сожалением я осмотрел свою шелковую рубашку и кремовые брюки — они были безнадежно испорчены. Мне ничего не оставалось, кроме как надеть шнурованные сапоги, фланелевую рубашку и кордуру, затвердевшую от высохшей морской соли. Я знал, что буду чувствовать себя неловко и привлекать к себе внимание в этих вещах среди сюртуков и изящных платьев, но не столько из-за одежды, сколько из-за своего рода чувства неполноценности перед их прекрасными манерами и культурой

«Завтрак!» — гласила небольшая табличка, подвешенная на кнопке над маленьким столиком из красного дерева. Я был довольно голоден, и перед соблазном нажать на кнопку я не смог устоять. Я нажал, и в стене открылась панель, из-за которой доносился звук вращающихся шестеренок. Через две-три минуты появился поднос с яйцами, беконом, кофе и булочками. Он двигался ко мне по холщовому ремню, натянутому на вращающийся валик.

Я быстро расправился с едой, потому что мне не терпелось выйти на улицу и увидеть город при дневном свете. Затем я с нетерпением вышел на крыльцо и огляделся. Я увидел широкую мощеную улицу, по обеим сторонам которой возвышались пышные заросли тропической листвы, в которых почти терялись дома. Местами из густой зелени выглядывала стена цвета оленьей кожи, красная черепичная крыша или ряд сверкающих окон. Мне снова пришло в голову, что это может быть богатый жилой район какого-нибудь города на юге Соединенных Штатов. Неужели черный корабль сделал круг и привез меня обратно во Флориду или Луизиану? Нет, это было невозможно, потому что я слишком внимательно следил за курсом и он всегда шел на юго-восток. Несомненно, я находился на каком-то неизвестном тропическом острове, потому что нигде в Штатах люди не говорили бы и не вели бы себя так странно, как эти.

Перед моим взором открылась богатая и красивая картина. Среди растительности преобладали пальмы, папоротники и хвойные деревья, было много толстых, темно-зеленых, восковых листьев светлых и ажурных. Там были огромные кремовые цветы в форме «Джек-в-подушке», размером с мою голову, большие алые «капюшоны» и шипы, белые цветы, похожие на лютики, размером с две мои ладони, с фиолетовыми сердцевинами.

Я вышел на бетонный тротуар и направился вверх по улице, чтобы немного прогуляться. Однако, не пройдя и ста ярдов, я подумал о том, как странно выглядит моя покрытая солью, грубая на вид одежда в таком элегантном районе, и робость заставила меня вернуться к дому Каспара. Не успел я дойти до него, как у ворот соседнего дома мелькнуло что-то белое, и там появилась вчерашняя рыжеволосая девушка с веснушчатым лицом.

- О-о-о! - Воскликнула она. - Доброе утро! Вы меня удивили!

- Доброе утро, - ответил я, стараясь вести себя так же учтиво, как Эймс и Дюбуа, но чувствуя себя при этом глупо. - Вы мисс Кэссиди?

- Я Филлис, Филлис Кэссиди. Как поживает Милдред? - Она посмотрела в сторону дома. - Я не видела ее сегодня утром, но вчера вечером она выглядела нормально.

Я усмехнулся про себя, неосознанно озвучив то, что так горячо чувствовал: «вчера вечером мисс Каспар выглядела нормально».

- Я пойду с тобой. Как это было благородно с твоей стороны, спасти ее! Восторженно воскликнула она. - Я читала о таких храбрых поступках и видела их на сцене, но подумать, что я увижу это наяву, и поговорить с человеком, который осмелился на такое! - Она глубоко вздохнула. - И все ужасно боялись, что случится что-то ужасное.

- У вас здесь прекрасный город, - перебил я, потому что начал смущаться. - Как он называется?

- Называется? - Ее словесный поток прервался от удивления. - Название города? Я не знаю, есть ли у него название. Иногда мы говорим: «Город красоты».

- А что это за остров?

- Какой остров? Ты хочешь, чтобы у острова тоже было название? Чудак ты. Зачем ему название? Это просто «Остров». Он очень большой, и я никогда не видела его целиком и не хочу видеть. Там есть леса, горы и уродливые черные и маслянистые места…

- Где находится этот остров? - Возможно, было невежливо перебивать, но по-другому мы бы не сдвинулись с мертвой точки. Я видел, что она могла бы стать отличным собеседником.

- Где? Здесь! Где еще он может быть? Но отец предупреждал меня, что ты можешь так говорить, так что я не удивлена. Ты чужой. Мы не обсуждаем остров. Это некрасиво. Есть еще много всего. Я только что повесила большой гобелен в галерее «Ежегодник художника». Ты знаешь, что дизайн гобеленов - это моя серьезная работа. Мой отец очень гордился этим. Видишь эту маленькую медаль? Это награда за успехи в плавании в округе Магнолия, и я получаю ее уже второй год...

Тут я утонула в потоке слов, и она продолжала болтать. Наконец я придумал, как снова ее перебить, но при этом задумался, сколько она сможет продолжать, если ее не остановить.

- У вас тут довольно удивительные механизмы, - заметил я. - Я бы хотел разглядеть их поближе.

Ее восторженное выражение лица мгновенно исчезло, и она вздрогнула.

- Машины - отвратительные штуки, - сказала она, сморщив свой маленький веснушчатый носик. - Мы о них не говорим. Но я не в ужасе от твоих манер. Папа сказал, что не стоит удивляться, потому что ты не понимаешь, что такое «остров». Только подумай, как тебе повезло, что ты сегодня здесь. Сегодня днем состоится чемпионат по гонкам на лошадях породы «Хопо». Я так волнуюсь, потому что знаю, что Кендалл Эймс выиграет.

На ее лице появилось восторженное выражение, и она по-детски захлопала прозрачными белыми руками.

- Ты ведь поедешь туда? - С нетерпением спросила она.

Мы свернули к воротам Каспара, и там, на крыльце, стояла мисс Каспар. И я тут же потерял интерес к Филлис и «Хопо», кем бы они ни были.

- Полагаю… - механически ответил я, не сводя глаз с мисс Каспар, стоявшей на крыльце.

- О, вы должны! - Она положила руку мне на рукав и снова разразилась длинной тирадой. Из вежливости я был вынужден стоять и слушать, пока она держала меня за руку, и мысленно стонать, пока мисс Каспар не повернулась и не вошла в дом, исчезнув из виду, и не сказав мне ни слова. Если все выглядело так, как я чувствовал, то это была нелепая картина. Я пожелал, чтобы Филлис оказалась на дне морском. Из-за ее детской болтовни я не смог снова ее увидеть. Она вошла в дом вслед за мисс Каспар, а я в отчаянии бродил по двору. Мне показалось очень странным, что эта девушка не заговорила со мной и вела себя так, будто вообще меня никогда не видела.

Большую часть утра я провел, бродя по двору и дому. Я гадал, что случилось со всеми и почему я предоставлен сам себе. Дом оказался смесью обыденного и удивительного. Знакомая, обычная мебель, о которой я уже упоминал, контрастировала с автоматической готовкой, которая происходила на кухне благодаря таймерам и термостатам без участия человека. Особенно меня заинтересовало устройство для «уборки дома».

Меня привлек в гостиную какой-то гудящий звук. Он исходил от черного эмалированного предмета, похожего на электродвигатель, который висел прямо под потолком. Он медленно двигался по потолку, волоча за собой что-то по комнате, и пока я наблюдал, то заметил, что он систематически обходит комнату, используя что-то вроде «передвижного крана». От мотора свисали легкие шланги с расширенными концами, и самое удивительное в них было то, что они двигались и извивались во все стороны, как хобот слона или кошачий хвост. Они тянулись то туда, то сюда, заглядывали в углы, под стулья и за предметы, я услышал звук всасывания, когда они собирали пыль. Когда вся комната была убрана, аппарат скрылся в отверстии в стене.

«Если у них так ведется хозяйство, — подумала я, — то я могу понять, как они выращивают такие цветы, как Филлис, для гобеленов и чемпионатов по плаванию».

Было уже почти двенадцать, когда появился Эймс в великолепной алой жокейской форме, блестящих сапогах и с золотыми шпорами, с огромным букетом цветов в руках. Я стоял в дальнем углу лужайки и наблюдал, как он кланяется мисс Каспар, появившейся в ответ на его стук.

- Надеюсь, моя прекрасная леди из поместья Магнолия в добром здравии, - сказал он с напыщенной учтивостью. - Я направляюсь на поле Хопо, и если ты примешь от меня этот знак и наденешь один из этих цветков, я знаю, что это принесет мне победу.

Я не слышал ее ответа, но видел, что она официально его поблагодарила. Затем Эймс увидел меня и подошел.

- Если у вас нет с собой дневного костюма, - сказал он, оглядывая меня, - можете взять один из моих. Мы с вами примерно одного размера. Я пришлю его к вам.

Я должен был признать, что с его стороны было очень любезно об этом подумать. Но я злился из-за того, что мне пришлось принять его услугу, ведь по тому, что я видел, я мог судить лишь о том, что между ним и мисс Каспар должны быть какие-то близкие отношения.

- Обед готов! - Позвала меня мисс Каспар голосом, в котором звучала холодная вежливость. Казалось, она не заметила моего прихода. Никто не прислуживал за обеденным столом, за которым сидели мы вчетвером. Когда мы сели, все было на своих местах, и мы оставили все как есть, когда закончили есть. А когда я в следующий раз взглянул на стол, все исчезло, несомненно, убрано каким-то механизмом. Я уже достаточно увидел, чтобы убедиться, что на острове нет проблемы со слугами. Единственными слугами были машины.

Мисс Каспар рассмеялась, но не посмотрела мне в глаза.

- Я вижу, вы приятно провели утро. Филлис - веселая маленькая девушка, правда?

Я был ошеломлен. Где была мисс Каспар, которая подала мне руку накануне вечером? Она выглядела такой же прекрасной, как и всегда, но не обращала на меня никакого внимания, и та подкупающая сердечность и искренность, которые впечатлили меня гораздо больше, чем ее красота, исчезли. Но, в конце концов, кто я такой, чтобы рассчитывать на ее внимание, когда Эймс принес ей охапку цветов размером с нее саму? Моей сферой всегда были действия, а не женщины, и мне было привычно скакать на лошади по прерии или работать в лаборатории, но с женщинами я был неуклюж. Нынешнее напоминание об этом было самым неприятным из всех, что я когда-либо получал. Эймс, похоже, был настоящим героем среди дам, а мисс Каспар явно повезло.

Как раз в этот момент раздался щелчок и порыв воздуха с одной стороны комнаты. Панель открылась, оттуда выпал пакет, и панель снова с громким хлопком закрылась.

- Одежда для тебя от Кендалл Эймс, - объявил Каспар. - Я полагаю, это что-то новое. Эймс помещает их в тюбик у себя дома, они поступают на центральную распределительную станцию, которая отправляет их сюда.

Я покорно прошел в свою комнату, чтобы переодеться. Казалось, что-то важное для меня исчезло. Но я собирался поехать с ними на их Хопо, или как там их называют, по крайней мере, у меня будет возможность побольше узнать о жителях острова. Когда я снова вышел, на крыльце стояло несколько молодых людей, а еще больше их было в большой машине у тротуара. Они были готовы отправиться на место проведения соревнований и хотели взять с собой мисс Каспар.

Это были интересные люди. Молодые люди носили темные сюртуки и светлые брюки, были очень учтивы в речи и манерах, что резко контрастировало с прямотой и бесцеремонностью молодежи, к которой я привык. Девушки носили легкие, пышные платья бледно-голубых, оранжевых, желтых и розовых оттенков. Они были полны улыбок, реверансов и милых женских привычек, которые меня очень очаровывали. Признаюсь, они нравились мне больше, чем грубоватые и бесцеремонные современные девушки.

Меня снова охватило изумление. Я отправился на тропический остров, ожидая увидеть джунгли и дикость, в лучшем случае какую-то убогую смесь индийского и иберийского стилей, но здесь была свежесть и утонченность человеческой культуры, цветок человеческой красоты, развитие прекрасного в облике и манерах, чего я никогда не видел даже в самых благополучных городских условиях.

Молодые люди немного посидели и поболтали о пустяках, а те, кто остался в машине, играли на инструменте, похожем на гитару, и пели. Их голоса были хорошо поставленными, а игра — чистой и мягкой. Они казались во всех отношениях чистыми и красивыми, и на фоне улицы, обсаженной темно-зелеными деревьями, ярких домов и пышных цветов все это походило на мечту.

- Я достану для тебя «Сапфо», - воскликнула мисс Каспар, обращаясь к деду, и ласковое сияние, озарившее ее солнечное лицо, когда она взглянула на него, заставило меня почувствовать себя лишним. Мне пришлось напомнить себе, что спасение прошлой ночью не дает мне никаких особых прав или привилегий и что я должен быть благодарен за проявленную ко мне доброту. Она поспешила к задней двери, и «Сапфо» оказалась зеленовато-черным родстером с колесами высотой в четыре фута, необычайно большим радиатором, подходящим для жаркого климата, фарами, расположенными в верхней части капота, и без руля! Машина так меня заворожила, что я с любопытством стоял рядом, вместо того чтобы присоединиться к группе молодых людей.

На самом деле я был немного раздосадован поведением этих людей. Казалось, я не вызываю у них никакого особого или необычного интереса. При знакомстве они были очень любезны, но сразу же приняли меня как одного из них. Никто не спрашивал меня, откуда я, какая у меня страна и нравится ли мне здесь. Как стайка резвящихся детей, они, казалось, были сосредоточены на сиюминутных интересах и принимали все как есть. Поэтому я решил прокатиться с Каспаром на его «Сапфо».

Я несколько минут ждал его появления. Затем обошел вокруг этого странного автомобиля и в конце концов решил сесть в него и подождать старика там. Я забрался внутрь и сел, испытывая странное чувство из-за полного отсутствия руля и рычагов переключения передач. Однако на приборной панели было множество циферблатов, а где-то внутри машины что-то тихо тикало. Затем раздался щелчок и жужжание мотора, и машина плавно отъехала от бордюра. Она выехала на улицу, набрала скорость и повернула направо за угол, затем она притормозила, пропуская двух женщин, переходивших дорогу, и увернулась от грузовика, который ехал прямо на нас. Было жутковато сидеть в этой штуке, которая сама меня куда-то везла.

И тут меня вдруг осенило, что я один в этой штуке, на незнакомой улице, в незнакомом городе, несусь на большой скорости, чтобы успеть выпрыгнуть, и стремительно удаляюсь от знакомых мест. Как управлять машиной? Я уже совершенно заблудился в городе. Как и почему она завелась? Я был предельно осторожен, ничего не трогал и был уверен, что машина не завелась по моей вине. Но я был горд тем, что не потерял голову, и откинулся на спинку сиденья, чтобы подумать. Это была не первая чрезвычайная ситуация в моей жизни.

Машина быстро мчалась по живописному жилому району города. Я не мог удержаться от того, чтобы не оглядеться по сторонам. Это был настоящий Эдем, и он становился еще прекраснее благодаря человеческому искусству. Лужайки были ровными и мягкими, среди кустарников виднелись полускрытые статуи, а в конце аллеи — фонтаны. Дома раскидывались на земле или взмывали в воздух, словно воплощенные мечты, без оглядки на стоимость или материальные ограничения. Но каждые несколько минут мой разум с рывком возвращался к моему собственному аномальному положению. Я внимательно изучил циферблаты на приборной панели. Их было десять, и на них были ручки, как на циферблатах сейфа или как на регуляторах настройки радиоприемника. На некоторых из них по окружности были буквы, на других — цифры. Я искал что-то вроде кнопок «стоп» или «старт», но ничего подобного не было, как и вообще каких-либо надписей и я узнал только спидометр. Вся эта затея казалась мне такой же невыполнимой, как китайская головоломка.

Чем больше я об этом думал, тем яснее понимал, что моя единственная надежда - попытаться манипулировать циферблатами. Это был единственный способ хоть что-то узнать об управлении этой машиной. Я так и сделал: наугад покрутил ручку и стал ждать. Ничего не произошло. По крайней мере, не сразу. Однако через несколько мгновений машина остановилась, развернулась и поехала в противоположном направлении. Мне следовало выйти из машины, пока она на мгновение притормозила, но в тот момент мое любопытство разгорелось, и я захотел снова покрутить ручки, чтобы посмотреть, что будет. В общем, прежде чем я опомнился, машина уже неслась в противоположном направлении слишком быстро, чтобы я успел выйти.

Если я и надеялся вернуться к Каспару таким путем, то был разочарован на первом же повороте, когда машина свернула направо, проехала квартал и вскоре снова помчалась в прежнем направлении.

«Ты упрямая, Сапфо, - проворчал я вслух. - Посмотрим, что мы с тобой сделаем.

Я понял, в чем была моя ошибка: я не запомнил, какой диск и как я поворачивал, когда разворачивал машину, и не смог повторить это движение. Поэтому в следующий раз я аккуратно повернул первый диск на букву «А». Ничего не произошло. Я повернул второй диск на «А». Послышался странный прерывистый свист, который доносился из капота и менялся в пределах нескольких октав музыкальной гаммы, отдаленно напоминая ритм и мелодию. Не успел он стихнуть, как я откинулся на спинку сиденья и сдался. Немного поразмыслив, я понял, что при десяти циферблатах и двадцати пяти буквах или цифрах на каждом циферблате существует несколько миллионов комбинаций. Это было безнадежно. На мгновение меня снова отвлекли пейзажи за окном. Я ехал с комфортом и, казалось, не подвергался особой опасности.

Здания, мимо которых я проходил, казалось, выросли в ответ на творческий порыв художника — такие же пышные и свободные, как густая тропическая растительность, среди которой они стояли. Они казались дворцами из снов, с колоннадами, широкими арками и мраморной резьбой, сверкающей на солнце.

Такой город мог появиться только благодаря огромному богатству, высокоразвитой культуре и неограниченному досугу его жителей. Откуда взялось это богатство? Я не видел ни одного места, где велись бы какие-либо дела или работа, хотя в тот день я объехал весь город. Я проехал через небольшой тихий торговый район, но там не было витрин, и очевидно, что его целью была не продажа и зарабатывание денег, а удовлетворение потребностей и желаний.

Постепенно меня начало одолевать неприятное чувство. Напрасно мой разум твердил, что реальной опасности нет и что я хорошо провожу время. Я чувствовал себя беспомощным перед машиной, и мне это не нравилось. Я начал поддаваться беспричинной панике. Это напомнило мне о том, как вела себя моя охотничья собака, когда я впервые попытался прокатить ее в автомобиле. Но здравый смысл и практический опыт подсказывали мне, что на автоматику не всегда можно положиться. Машина может куда-нибудь меня выронить и сломать мне шею. Она может унести меня в какую-нибудь отдаленную часть острова, а потом у нее закончится топливо, и я не смогу вернуться. Мысль о том, что я могу потеряться в каком-нибудь диком, неизвестном месте, начала приводить меня в отчаяние. Вчерашний инцидент на причале заставил меня заподозрить, что на этом острове не все так гладко, что где-то могут быть люди, настроенные враждебно по отношению к этому высококультурному сообществу, к которому принадлежал Каспар. А что, если машина перенесет меня к ним?

Из механизма доносилась какофония самых неприятных скрежещущих и царапающих звуков. Мне казалось, что он скрипит на меня зубами. Он увеличил скорость до ужасающей, так что ветер обжигал мне лицо, а в животе появилось ощущение пустоты, то ли от страха, то ли от движения. Затем он быстро вернулся к обычной скорости. При следующем усилии машина резко остановилась, и меня бросило на лобовое стекло. Я увидел звезды, и на мгновение все погрузилось во тьму, а потом я снова ехал со скоростью тридцать миль в час. Я пробовал еще с десяток раз, совершая резкие развороты на перекрестке, издавая звуки, дергаясь и буксуя, и совершая множество опасных маневров, но мне так и не удалось заставить машину остановиться.

Вскоре я дошел до такого состояния, что был готов рискнуть всем, лишь бы вернуться в дом Каспара. Я был в отчаянии и хотел выбраться из этой штуки. Но я никак не мог решиться прыгнуть. Меня останавливали воспоминания о черепах с трещинами, которые я видел в больнице Джона Сили. Мостовая казалась слишком твердой. Я провел час в тревожном ожидании. Я уже почти решился прыгнуть и рискнуть, когда заметил, что машина выезжает из города. Сначала мы проехали через парк — прекрасное ландшафтное место с цветущими деревьями и кустарниками, каких я никогда раньше не видел, с лагунами, через которые перекинуты изящные мостики, с веселыми лодочками и резвящимися купальщиками, с гладкими лужайками, на которых шли игры, похожие на гольф, теннис, бейсбол, — и впереди показались ворота. Асфальтированная дорога за окном вела между открытыми полями. Мои страхи сбывались! Меня уносило слишком далеко от того, что я считал разумным. И, словно в ответ на мое намерение выпрыгнуть, как только под колесами появится мягкая земля, машина разогналась до добрых сорока пяти миль в час.

За те несколько мгновений, что потребовались мне, чтобы собраться с духом, машина проехала пару миль по пустынной дороге. Далеко позади из ворот выехала другая машина и поехала по дороге вслед за мной. Во все стороны простирались равнинные поля. Справа, в полумиле, текла широкая река. На полях могли расти хлопок или картофель. Я ехал слишком быстро, чтобы разглядеть, что именно. То тут, то там через ряды растений были перекинуты большие машины, похожие на эстакады, которые, судя по всему, занимались культивацией, хотя людей на них я не заметил. Впереди был ручей, текущий под прямым углом к дороге и в сторону реки справа. Возможно, это был большой ручей, искусственно выпрямленный, или канал, потому что его берега были прямыми и ровными, а тихая, быстро текущая вода казалась довольно глубокой. Дорога пересекала его по бетонному мосту.