Рай и железо

Мне пришло в голову, что наблюдателю с моря могло бы показаться, будто наш корабль внезапно исчез, словно его поглотила морская пучина. Для любого, кто приближался к острову так же, как мы, он выглядел мрачным, пустынным и негостеприимным, как будто это было последнее место на земле, где хотелось бы высадиться.

Мы скользили по тайному проходу, полностью скрытые от посторонних глаз. Все было устроено так, чтобы скрыть от внешнего мира то, что таил в себе остров. От радостного предвкушения у меня застучало в висках. Каспар стоял прямо и неподвижно прямо перед рубкой, глядя вперед. По его позе я понял, что он ожидает скорой высадки, поэтому я спустился в каюту, взял свой чемодан и обнаружил, что у меня дрожат руки и ноги от внезапного и сильного нервного напряжения, которое я испытал за последние четверть часа. От внезапного испуга и столь же внезапного облегчения я ослабел и покрылся испариной.

Светящийся разрыв в небе над нами начал расширяться и через двадцать минут верхушки скалистых стен по обеим сторонам стали достаточно низкими, чтобы их можно было разглядеть в свете прожекторов, а пролив значительно расширился. Шум заметно утих, и скорость корабля продолжала снижаться. Вскоре стены стали неровными, их прорезали черные расщелины, а затем они и вовсе превратились в разбросанные по сторонам груды камней. Перед нами предстал пляж, белый и гладкий, несомненно, песчаный. Слева он тянулся до самого смутного, темного горизонта, за которым виднелось море. Справа узкая полоска светлого пляжа резко контрастировала с густой черной стеной, которая, как я понял, была лесом. Впереди ярко горели огни, от которых в нашу сторону тянулись длинные мерцающие полосы света. Огни означали присутствие людей! Людей Каспара! Через несколько минут я разглядел ряд ярких фонарей на столбах у края небольшого причала, уходящего в воду и жадно всматривался в него в бинокль.

На берегу я разглядел множество механизмов, краны и погрузочное оборудование, а также темные бесформенные глыбы с колесами и тросами. На причале стояла небольшая группа людей. Я был молод и достаточно впечатлителен, чтобы испытывать волнение даже при обычном посещении любого иностранного порта. Представьте себе, как я дрожал после этого странного дня на таинственном корабле, когда понял, что вот-вот высажусь на острове, который явно не входил в привычные маршруты и уже начал манить меня необычными и загадочными особенностями.

Пока корабль замедлял ход и медленно подходил к причалу, у меня было около пятнадцати минут, чтобы внимательно осмотреться. Краем глаза я заметил, как два стальных кольца, прикрепленных к цепям, которые разматывались с корабля и затем сматывались обратно, опустились на столбы причала, и корабль приблизился к нему на расстояние шести-восьми футов. Затем опустился трап.

Причал был сделан из деревянных досок и был лишь немного длиннее корабля. Очевидно, его построили специально для этого судна и не использовали для постоянной швартовки. Слева от меня к кораблю задним ходом подъехали два тяжелых грузовика с кранами, которые, как только корабль приблизился, тут же подняли крюки и тросы. На берегу, за дощатым настилом причала, стояло несколько других больших машин, которые задним ходом занимали свои места в ряд, а одна из них выехала из темноты за пределы освещенного пространства и пересекла освещенный участок. Среди больших машин попадались и совсем маленькие — они казались бесформенными черными пятнами, и я не мог понять ни их устройство, ни назначение. Они производили впечатление чего-то очень активного. Из массы механизмов доносился грохот и лязг, повсюду царила суматоха, мелькали огромные движущиеся фигуры и черные тени.

Вокруг не было видно ни одного здания. В сотне ярдов впереди, на фоне более светлого неба, виднелась непроглядная чернота, в которой время от времени вспыхивали отблески. Должно быть, это был лес, а слева вдалеке возвышались скалы.

Все механизмы располагались в левой части корабля. Линия, образованная продолжением трапа, разделяла освещенную территорию пополам, и в левой части царил грохот, лязг и железный бедлам. Одному Богу известно, что там происходило. У ближайшего ко мне края, возвышалась неуклюжая конструкция на гусеничном ходу; за ней стояли горбатые тракторы и машины с вращающимися колесами и жестикулирующими кранами. Правая часть дока была свободна и пуста, если не считать небольшой группы людей. За ними у дороги, уходившей в темноту, стояло несколько автомобилей. Люди, сбившиеся в кучку, казались совсем незначительными на фоне огромных грохочущих машин.

Людей было около дюжины, мужчин и женщин, молодых и пожилых. Одного беглого взгляда в ярком свете фонарей было достаточно, чтобы понять это, а также то, что все они были аккуратно и тщательно одеты в элегантные, дорогие на вид наряды. Когда мы подошли ближе, я увидел в начале группы симпатичную темноволосую девушку, а рядом с ней — величественную пожилую даму с белоснежными волосами. Обе запрокинули головы, пытаясь разглядеть, что происходит на палубе корабля. Затем трап с грохотом опустился на причал, и Каспар спустился по нему, не сбиваясь с размеренного шага. Я взял свой чемодан и последовал за ним, немного робея и держась на некотором расстоянии.

Я держался в тени, прислонившись к фонарному столбу на краю причала. Тень от основания столба скрывала меня от посторонних глаз. Я надеялся не привлекать к себе излишнего внимания, по крайней мере до тех пор, пока не закончатся обычные приветствия. Каспар и величественная пожилая дама направились навстречу друг другу. Сначала они пожали руки и наклонились друг к другу, чтобы обменяться коротким поцелуем, а затем несколько секунд стояли, глядя друг другу в глаза, не размыкая рук и не произнося ни слова. После этого в воздухе закружились платья и шарфы. Каспар почувствовал, как его обвили чьи-то маленькие руки и звонко чмокнули в щеку, а затем порывистая юная леди отстранила его на расстояние вытянутой руки и проворковала: «Дедушка вернулся!»

«Клянусь Юпитером! - Подумал я про себя. - Мне нравится ее внешность и манера держаться!

Каспар поискал меня взглядом, видимо, собираясь представить меня остальным. Но они оказались проворнее. Они окружили его, пожимали ему руку и радостно приветствовали. Было очевидно, что его здесь любят. Я почти ничего не понимал из того, что они говорили, потому что в том месте, где я стоял, грохот механизмов был слишком громким. Но выражения их лиц, ярко освещенных лампой у меня над головой, говорили красноречивее любых слов. Дородный рыжеволосый мужчина, то ли строитель, то ли капитан дальнего плавания, одетый в костюм для светских раутов, схватил Каспара за руку с силой гориллы, а на его лице отразились такая радость и облегчение, словно возвращение Каспара означало избавление от всех его бед и облегчение его бремени. К старику робко и с благоговением подошла хрупкая молодая леди в роскошном пышном платье с чудесными рыжими волосами. Она лучезарно улыбалась и, казалось, была искренне рада, что он вернулся целым и невредимым. Молодой человек в элегантном вечернем костюме из тончайшей ткани, с идеально отглаженной манишкой и тщательно повязанным галстуком подошел к Каспару с величайшим почтением и безупречной светской учтивостью.

- Мальчик! - Я затаил дыхание, оглядывая его с головы до ног, от шелковой шляпы до начищенных до блеска туфель. - Подумать только, что я приехал сюда в бриджах и ботинках на шнуровке, с пистолетами и походным котелком!

Каспар пару раз оглянулся на меня, словно опасаясь, что я осталась без внимания, но я кивнул в ответ, дав понять, что со мной все в порядке. Он продолжал принимать приветствия, а я наблюдал за ним, время от времени поглядывая на механизмы, разгружающие судно. Пятеро человек, о которых я уже упоминал, казалось, были особенно близки с Каспаром, потому что не отходили от него ни на шаг. Они оживленно переговаривались, и время от времени до меня доносились их голоса.

Я заметил, что грохот механизмов стал немного тише. Время от времени какая-нибудь машина разворачивалась и исчезала в темноте, удаляясь по дороге. Разгрузка прекратилась, и я предположил, что с корабля сняли лишь несколько личных вещей и что судно скоро переведут на стоянку.

Пока я наблюдал за тем, как последний груз с помощью крана перегружают с палубы в грузовик, мимо с шумом, похожим на рев мотоцикла, пронесся жуткий механический кошмар, да так быстро, что я не успел как следует его рассмотреть. Он был похож на огромный мотоцикл высотой в два метра, с большим коробчатым кузовом между колёсами, в котором, должно быть, находился водитель. Вокруг этого кузова было обмотано множество витков чёрной, маслянистой на вид верёвки. Кузов был чёрным и напоминал гроб, а его верхний конец был обмотан большим витком. На крыше были установлены два ярких прожектора. Трудно было представить себе что-то более нелепое и неестественное. Люди, стоявшие передо мной и что-то обсуждавшие, были явно поражены его видом. Они склонили головы друг к другу, и я увидел, как здоровяк ирландец медленно трясёт своей огромной рыжей шевелюрой, как будто его снова что-то тревожит. Наконец Каспар повернулся и жестом подозвал меня.

Я сделал несколько шагов вперёд к группе. Сначала меня представили седовласой пожилой даме, которая удивлённо посмотрела, но ничего не сказала, лишь с величественной вежливостью сообщила, что рада со мной познакомиться. Тем временем девушка с ясными глазами, стоявшая позади нее, продолжала пристально наблюдать за мной, за исключением тех случаев, когда я также смотрел прямо на нее.

- Дэви Брекенридж поднялся со мной на борт в поисках приключений, - объяснил Каспар мое присутствие, - и я не смог его отговорить.

Затем я оказался лицом к лицу с девушкой. Свет позади меня падал прямо на нее, и, получив возможность хорошенько разглядеть ее, я обнаружил, что мой первоначальный интерес не ослабевает, а усиливается еще больше. На самом деле, я уже потратил на нее больше времени, чем на любую другую девушку, и даже не обменялся с ней ни словом. Ее широко раскрытые глаза и приоткрытые губы выдавали любопытство и изумление, которые я, должно быть, пробудил в ней. На вид ей было от двадцати до двадцати пяти, и она шла активной, пружинистой походкой. В отличие от другой яркой и пышнотелой молодой леди, на ней было платье из какого-то простого серо-коричневого материала, похожего на габардин, с открытым воротом и юбкой несколько длиннее, чем сейчас носили молодые леди. Я видел, что ей все это очень нравилось, потому что, когда Каспар заговорил, ее лицо расплылось в лучезарной улыбке:

- Милдред, я привёл с собой юного гостя, Дэви Брекенриджа. Дэви, это моя внучка, Милдред Каспар!

Он поклонился и отступил назад, по-старомодному учтиво предоставив тем, кого представили друг другу, занять, так сказать, центр сцены. Не зная, принято ли в этом обществе пожимать друг другу руки при знакомстве, и я просто наблюдал за происходящим, но когда мисс Каспар протянула мне руку, я с готовностью её пожал.

Внезапно между нами пронеслась чёрная тень, и над нашими головами что-то лязгнуло. Каспар вздрогнул, поднял голову и невольно отступил назад. Я тоже посмотрел вверх. Огромная чёрная стрела крана тянулась к нам от гусеничного механизма, стоявшего в нескольких метрах от нас. Она висела высоко в воздухе, и её цепь с ковшом, наполненным полутонной грудой грязного железа, опускалась прямо на нас.

Одна из дам, стоявших позади Каспара, тихо вскрикнула, и все дружно бросились в сторону, чтобы не попасть под ковш. Вскоре я заметил, что не стою на его пути: он должен был пройти мимо меня. Но мисс Каспар, стоявшая прямо передо мной, оказалась у него на пути. Еще секунда, и он бы сбил ее с ног и раздавил. На какое-то мгновение я оцепенел от удивления. Через секунду я пришел в себя, но падающая глыба была уже в двух футах от нее. Оставалось только одно. Я крепко схватил ее за руку и резко дернул на себя, одновременно отступив или, скорее, отпрыгнув назад. Я успел заметить изумление на ее лице, когда она потеряла равновесие, но мне пришлось оглянуться, чтобы не упасть спиной в воду. Однако я сумел подойти к фонарному столбу и прислониться к нему спиной, а затем подхватил пошатнувшуюся девушку на руки, иначе она могла бы упасть с причала. Это было восхитительное ощущение, но в тот момент у меня не было времени наслаждаться своим первым опытом в этом деле. Я поспешно отпустил ее, поставил на ноги и огляделся в поисках лопаты. Между нами и траекторией ее движения было около двух метров. Каспар и трое сопровождавших его людей стояли на противоположной стороне дороги неподвижно, как будто внезапно окаменели, а к машинам тянулась беспорядочная вереница людей, тоже окаменевших.

Мисс Каспар смотрела на меня с озадаченным выражением на лице, но мой взгляд на качающийся ковш ведро заставил ее обернуться. Через несколько секунд он достиг конца качания и возвращался обратно и со скрипом приближался к нам, пролетая над нашими головами, и его путь лежал дальше к воде и ближе к нам. Пара огромных железных челюстей была открыта и обращена к нам, и он быстро приближался.

- Интересно, что здесь происходит? - Проворчал я. - Этот парень внезапно сошел с ума?»

В быстрых вспышках мысли, которые, казалось, медленно растягивались на доли секунды, я пытался понять, пытался ли оператор машины добраться до груды груза слева от нас, или же он потерял контроль над машиной, и у него помутился рассудок. Когда мисс Каспар увидела, что это происходит, она повернулась ко мне с тихим вскриком. Оно набирало скорость, а я пытался придумать, как увернуться, не прыгая в воду. Бежать впереди него или пересечь его путь было бесполезно: оно двигалось быстрее, чем мы могли бежать. В нескольких метрах от нас стояли Каспар и его люди, разинув рты, парализованные страхом, но не в силах пошевелиться, чтобы помочь нам. Я уже почти смирился с тем, что придется прыгнуть в воду, но тут мне в голову пришла другая идея.

Не говоря ни слова — на это не было времени, — я обхватил мисс Каспар за талию и приподнял ее над землей. Помню, как я напрягся изо всех сил, а потом удивился тому, какая она легкая. Обхватив левой рукой фонарный столб, я перенес ее и себя через причал, упираясь ногами в его край. Ковш пронессся мимо, обдав нас запахом машинного масла. Я вздохнул с облегчением и уже собирался поставить ее на ноги, как вдруг она схватила меня за плечо и закричала: «Осторожно! Оно снова приближается!»

Он с лязгом остановился и быстро откатился назад. К этому времени девушка начала тяжелеть, и моя левая рука, державшаяся за столб, на который приходился вес нас обоих, начала болеть. Она заметила мои попытки ослабить напряжение и попыталась протянуть руку мимо меня, чтобы ухватиться за столб.

- Ты не можешь этого сделать, - сказал я, - но лучше будет, если ты повиснешь у меня на шее.

Она сделала это сразу, без колебаний. Я удивляюсь, как я не потерял голову и не свалился в воду от волнения. Внезапно меня привела в чувство острая боль в левой руке и звук рвущегося рукава. Ковш снова пролетел мимо и задел мою руку. Следующий взмах - и он вылетит за линию фонарных столбов и сбросит нас в воду. Я по достоинству оценил чувства связанного человека из рассказа Эдгара По «Яма и маятник».

- Нам нужно нырнуть, - сказал я. - Ты умеешь плавать?

Она рассмеялась.

- В воде я чувствую себя как дома, - ответила девушка.

- Тогда спускаемся!

Я остановился, чтобы она могла соскользнуть вниз, а потом подал ей руку, чтобы помочь спуститься в воду. Услышав всплеск, я начал спускаться сам. Однако большая черная лопата оказалась так близко от моей головы, что я испугался, разжал руки и упал в воду с высоты нескольких футов. Я ушел под воду довольно глубоко, но быстро вынырнул и увидел, что мисс Каспар держится за какую-то опору. Я потянулся за своей шляпой, которая плавала неподалеку. Мы находились между причалом и кораблем и не видели ничего, кроме света фонаря над головой, черноты причала с одной стороны и корпуса корабля с другой. Трап был прямо над нами.

- Это хуже, чем ловушка! - Воскликнул я. - Нужно поскорее выбираться отсюда!

Я с тревогой наблюдал за ней, пока не увидел, как она легко и грациозно поплыла вперед, почти не ощущая сопротивления воды из-за одежды. Повинуясь естественному порыву, мы направились к корме корабля, подальше от механизмов и через пару десятков гребков оказались вдали от причала и корабля в открытой воде.

- Что мы будем делать дальше? - Спросил я, когда мы остановились, чтобы оглянуться. Она обернулась, чтобы посмотреть на меня, и рассмеялась. Света от далеких фонарей было как раз достаточно, чтобы я мог разглядеть, как вода стекает по ее лицу и с прядей волос. Она была просто очаровательна: ряд жемчужных зубов ярко блестел, а глаза искрились весельем. В тот момент я не понял причины ее смеха, потому что с трудом удерживался на плаву в своей тяжелой одежде. Позже я узнал, что ее позабавила моя склонность употреблять новейшие городские выражения, которые и вызвали это веселье.

- Теперь мы в безопасности, - сказала она. - В пятидесяти ярдах слева от нас находится пляж, и только несколько камней отделяют нас от людей.

Пока мы плыли к берегу, я не сводил глаз с причала, но ни машины, из-за которой возникли неприятности, ни ее крана мне видно не было. Когда мы добрались до берега, я совсем выбился из сил, потому что моя одежда и снаряжение были слишком тяжёлыми, чтобы их можно было удержать на поверхности воды. Мисс Каспар остановилась на некотором расстоянии от берега, так что над водой виднелись только её голова и плечи.

- Теперь плыви вперёд, - приказала она с наигранной, как мне показалось, строгостью, - и держись левее. Я поплыву следом.

- Что за странные правила? - Воскликнул я. - Герой должен убедиться, что спасённая им дама благополучно выбралась из воды, прежде чем он сам выберется.

- Если ты не поплывёшь дальше, мы проторчим здесь всю ночь. А если ты посмеешь оглянуться, я с тобой больше никогда не заговорю! – И на этот раз в её голосе послышались нотки слезливой обиды.

«Ну и болван же я!» - Простонал я про себя.

- Хорошо! Со временем я научусь. Просто первые сто лет я туго соображаю.

Еще один взрыв смеха за моей спиной свидетельствовал о том, что все снова в порядке.

Из-за черных теней среди скал идти было немного опаснее, но вскоре я вышел из них и оказался на краю причала, на краю которого Каспар и трое его спутников стояли и пристально смотрели на воду. Еще шесть или восемь человек медленно шли от машин к воде. Огромная уродливая машина исчезла. От целой вереницы машин, которые еще недавно были здесь, осталось всего четыре груженых грузовика. Люди не произнесли ни слова. Их напряженные позы, бледные лица и плотно сжатые губы встревожили меня. Рыжеволосый здоровяк сжал кулаки и принялся расхаживать взад-вперед. Каспар стоял, опустив голову, и выглядел совершенно подавленным.

Мое появление в сопровождении мисс Каспар произвело эффект разорвавшейся бомбы. Она приветливо помахала им рукой. Каспар вцепился в нее обеими руками, его глаза расширились на фоне белоснежной бороды. Миссис Каспар протянула руки. Мне показалось, что это было ко мне, но за моей спиной раздался свист, и на меня хлынул поток воды, и миссис Каспар держала в объятиях мокрую девушку. Трудно было сказать, от кого из них исходили радостные вопли.

Рослый ирландец остановился как вкопанный и уставился на них с открытым ртом, а элегантно одетый молодой человек, хотя и мужественно старался сохранить достоинство, демонстрировал свое волнение, потирая тыльной стороной одной руки согнутую ладонь другой. В них было что-то вроде удивления, как будто мы восстали из мертвых. Только веснушчатая молодая леди с волосами цвета заката, казалось, выражала неподдельную радость, пританцовывая и из стороны в сторону. Каспар положил руку на плечо внучки, но объятия двух женщин не ослабевали. Наконец он повернулся ко мне и протянул руку:

- Дэви, теперь, когда ты спас нашего ребенка от этого ужасного происшествия, ничто не может встать между нами.

Его голос, и рука, которую я сжал в рукопожатии, дрожали.

Я не вижу, чтобы я много сделал, - смущенно ответил я. - Это был обычный маленький несчастный случай...

Хотя, по-моему, я задавался вопросом, действительно ли это был несчастный случай и обычное дело. Тем временем в толпе раздобыли накидки и шарфы, и две дамы поспешно увели мисс Каспар прочь. Каспар пришел в себя и снова зашагал со своим почти военным видом.

- Я хочу познакомить тебя еще с двумя друзьями, Дэви. Это мистер Кэссиди.

Крупный рыжеволосый мужчина с силой схватил меня за руку. Должно быть, он был очень растроган, раз позволил себе говорить с легким акцентом, потому что с тех пор я больше никогда не слышал, чтобы он так говорил.

- Ты хороший мальчик, сообразительный и храбрый, - сказал он, и голос его вырвался из самых глубин его горла. - Никогда в жизни мне не было так плохо, как в те несколько мгновений, когда наша малышка была в опасности.

- Спасибо. Не думаю, что я сделал что-то особенное…

Затем ко мне подошел мистер Кендалл Эймс, обернувшись, чтобы посмотреть вслед мисс Каспар. Казалось, он не мог отвести от нее глаз. Его безупречные манеры и безупречный внешний вид производили гармоничное впечатление, которое подавляло мою обычную склонность к шуткам и вызывало искреннее восхищение. Хотя я не заметил ни единого изъяна в его безупречной речи и поведении, за исключением, возможно, легкой бледности и едва заметной дрожи в голосе, мне все же показалось, что он немного скован и смущен.

- Когда я выражаю вам свою благодарность за ваш удивительный поступок, — мягко произнес он хорошо поставленным голосом, - я лишь озвучиваю то, что чувствуют сотни других людей. Вы спасли нашу самую популярную леди от ужасной участи.

- Я уверен, что вы преувеличиваете, - все, что я смог из себя выдавить.

Но они не преувеличивали. Все эти люди были искренне тронуты. Что-то скрывалось за их внешним спокойствием. Если с машиной произошел несчастный случай, почему все так нервничают?

Впрочем, в тот момент у меня не было времени размышлять об этом. День был жаркий, но ночь выдалась холодной, и я начал дрожать в промокшей одежде, у меня застучали зубы. К тому же Каспар заметил, что моя левая рука в крови. Я прятал ее за спиной, пока он не взял ее и не осмотрел. От соленой воды, попавшей на кожу, меня жгло, и я корчился от боли. Он с серьезным видом подвел меня к свету.

- Ничего страшного, - сказал я. - Просто содрал кожу. Если ты найдете что-нибудь сухое, чтобы я мог завернуться и не трясти руками, я смогу мигом перевязать ее.

Все трое с большим интересом наблюдали, как я открываю чемодан, достаю бинт из аптечки и перевязываю руку одной рукой.

- Плохая примета! - Я рассмеялся. - Первое, что я достаю из своего снаряжения, это аптечка.

Через мгновение я пожалел о своих словах, потому что на лице Каспара появилось то же мрачное, задумчивое выражение, с которым он провел большую часть дня на корабле.

Мне дали накинуть на плечи какие-то плащи, видимо, снятые с автомобилей. Я должен был ехать в машине Эймса, потому что в машине Каспара помещались только они втроем, а мистер Кэссиди уже уехал с дочерью.

«Бьюсь об заклад, это та самая рыжеволосая дама!» - Подумал я.

Глава 3. "Город красоты"

Что это за город? - Нетерпеливо спросила я, забыв о мокрой одежде и холодном ветре. Оба мужчины, казалось, удивились моему вопросу.

- Что? Наш город? - Переспросил Эймс тоном человека, дающего лишнее объяснение тому месту «где мы живем».

- Я имею в виду… Как он называется? - Настаивал я.

- Нываается? - Эймс, казалось, был озадачен. - Зачем вам его название? Уолтер, ты когда-нибудь слышал его название?

Мистер Дюбуа покачал головой в вежливом молчании.

- Тогда что это за остров? – Снова спросил я.

- Боюсь, я тоже не знаю его названия, - ответил Эймс. Он извинялся и стремился услужить, но был беспомощен. - Видите ли, у нас никогда не было повода говорить об этом так, чтобы потребовалось название.

- Тогда что это за место? - Продолжал я, с каждой секундой удивляясь все больше.

- Место?.. - казалось, он совершенно растерялся.

- В какой стороне и как далеко от Галвестона? Или где оно находится по отношению к Кубе или Центральной Америке?

- Простите, - сказал Эймс странным, смущенным тоном. - Я ничего не знаю об этих местах. Мы все настолько заняты собственными делами, что нас не интересует то, о чем вы говорите. Было бы бесполезно углубляться в эти вопросы.

- Вы незнакомец, - вмешался Дюбуа. – А у нас никогда раньше не было незнакомцев. Проявлять интерес за пределами острова считается, как бы это сказать… дурным тоном.

Его ответ, который, как мне показалось, был произнесен в страхе, что кто-то его подслушает и создаст ему проблемы, если он будет не таким, как надо, заставил меня на некоторое время замолчать. До тех пор, пока я не начал задавать вопросы, они были такими сердечными и искренними, что у меня сначала сложилось впечатление о высоком уровне их культуры и интеллекта, но потом этот внезапный приступ смущения и скованности, а также странная ограниченность их кругозора вызвали у меня смутное ощущение психических отклонений.