Там, где ты

– Анют, я быстро.

Он словно испарился, а я сидела в гнетущей тишине. Даже шагов Миши не было слышно. Сердце бешено колотилось. В горле пересохло. Моя левая рука внезапно повисла плетью. Боже, неужели у меня инсульт! Кое-как достала из сумочки небольшое зеркальце и, вглядываясь в своё отражение, высунула язык. Всё хорошо. Улыбнулась – оба уголка рта симметрично растянулись. Да что это такое? Опустила зеркальце и увидела, что мои пальцы дрожат – мелко, нервно, как в лихорадке.

– Анна, – послышалось из-за двери.

Вышла в коридор и замерла. Никого. Чертовщина какая-то.

– Анют, – от голоса Миши подскочила на месте и прижала руки к груди. – Прости, что напугал, – он взволнованно обнял меня, а после немного отстранился. – Как рука?

И тут я поняла, что с ней уже всё в порядке. Она была тёплой, розовой, и я снова её полностью контролировала. Сжала и разжала кулак несколько раз, не веря своим ощущениям – будто кто-то включил её обратно.

– Всё хорошо… уже, – с недоумением покрутила ладонью и посмотрела на Михаила. – Только знаешь, это очень странно. Ещё несколько минут назад я её не чувствовала, а сейчас всё отлично.

– Ну-ка покажите мне ваше «отлично», – из-за спины Миши выглянул Пётр Семёнович.

– Вы врач? – оторопело посмотрела в добрые глаза своего заказчика и глубоко вдохнула: снова пахло дымом.

– Врач-врач, – улыбнулся он в серебряные усы и взял мою кисть. – Много работаете, Аннушка. Эта рука, я ещё в прошлый раз заметил, постоянно согнута. Делайте перерывы и небольшую зарядку на несколько минут. Давайте ручке отдохнуть.

– Я ей то же самое сказал, – Миша улыбнулся.

– Постараюсь, Пётр Семёнович, – я кивнула.

– Буду надеяться. А ты больше не дерись, не подросток же, – он серьёзно посмотрел на моего спутника. – Хорошо, отделался только сильным ушибом. Повязку не снимай. Через несколько дней загляни ко мне на осмотр.

– Слушаюсь! – пообещал Миша, и мы вышли из больницы. – Ты как?

– Не знаю, – сказала честно. – Такое ощущение, будто несколько часов подряд занималась физическим трудом. Голове тяжело.

– А пойдём ко мне чай пить?

– Миш, – попыталась возразить я.

– Послушай, отпустить тебя домой в таком состоянии не могу. И отвезти не могу, рука обездвижена, – видя мою нерешительность, он добавил: – У меня две комнаты. Места хватит. Но, если тебе через несколько часов станет лучше, ты уедешь. Договорились?

– Договорились, – выдохнула я. – Ты кого угодно уболтаешь.

– Анют, мне не нужен кто угодно…

Моё дыхание сбилось. Миша смотрел на меня открыто, без тени улыбки. И я верила каждому его слову.