Развод. Ведьмы не стареют

Преодолевая отвращение кладу её руку на лоб. Реально горячий. Ну, хоть тут не изображает ничего.

Вижу на тумбочке градусник, беру. Он электронный, какой-то новомодный. Включаю, поднимаю руку Арины, чтобы пристроить прибор в подмышечную впадину.

Она глаза закрывает. Дышит тяжело. Хоть бы не пневмония!

Нет, мне её не жалко. Просто если она будет болеть, Ярослав её пожалеет, и…

Я знаю, как сильно он её любит. Он ведь вообще может всё ей простить!

И как быть? Что делать?

Мне нужно время. Я не могу вот так с бухты барахты рассказать сыну о планах отца!

Боже, дай мне сил.

Градусник грустно пищит, достаю.

Тридцать девять и два.

– Однако… Ваня, ты вызвал доктора?

– Да, они будут минут через двадцать.

Двадцать – это не очень хорошо. Это плохо, двадцать.

– Ты когда пила жаропонижающее и что?

– Я ничего не пила, только морс клюквенный.

– Умница, девочка, давай сейчас выпьем.

– Высокая, да? – знаю, что она о температуре.

Киваю, не озвучивая.

– Я боюсь лекарства пить.

– Почему? – мысль закрадывается, но я её поганой метлой отгоняю.

Не беременна, не беременна, только не беременна! Пожалуйста!

– Я…я…

Она смотрит на Ивана, а у меня душа в пятки.

– Ты беременна?

Глава 17

– Ты беременна, Арина?

– Я? Нет, нет я… у меня аллергия… в последнее время высыпания всё чаще появляются. – она протягивает руку, на которой я вижу мелкие прыщики, крапивница.

Фух…

Выдохнули?

Как же это всё-таки ужасно знать и молчать. Не иметь никакой возможности высказать всё, что думаешь.

– Можно сделать компресс, снизить жар, тебе будет легче.

Вспоминаю детство Ярослава, у него тоже была аллергия и с ним было не просто. Даже медицинское образование не всегда помогало, а вот старые, бабушкины методы работали. Кто-то говорит, что охлаждать кожу опасно, но нам только это и помогало.

Решительно иду на кухню, мне нужно взять миску, чтобы налить воду, хорошо бы еще найти уксус или водку. Открываю холодильник – водки нет, начинаю искать по шкафчикам, уксус нахожу, развожу на глаз, пробую, нахожу полотенце, возвращаюсь в комнату.

Арина лежит на диване в той же позе. Иван стоит у окна.

Ситуация, конечно, аховая.

Мой муж, жена нашего сына – его любовница, и я – его жена.

Выжимаю полотенце, беру руку Арины, провожу по ней, чувствую, как она вздрагивает.

– Холодно?

– Немного.

– Сейчас будет полегче.

– Спасибо вам.

Спасибо мне. Конечно, мне спасибо.

Изо всех сил стараюсь не выдать истинных чувств. Вижу как Арина украдкой бросает взгляд на моего мужа. Он на неё не смотрит, увлеченно что-то пишет в телефоне.

Что, одна любовница болеет, можно поехать к другой?

Не могу сдержать усмешку.

Ненавижу его.

– У вас всё хорошо, Янина Вячеславовна?

Она сейчас серьёзно спрашивает?

Головой качаю.

– Всё нормально.

Просто прекрасно.

– Вы же разговаривали с Яриком? Как он там?

– Переживает за тебя.

– Зря я ему сказала, что болею. Всех переполошил. Я просила его никого не беспокоить.

– Всё-таки мы семья.

Ну, если это можно так назвать.

Шведская семья, блин.

– Пить хочешь?

– Да.

– Сейчас принесу тёплый чай.

– Спасибо.

Спасибо! Если бы в благодарность ты оставила в покое моего мужа и сына – было бы прекрасно.

Но… Конечно же этого не будет.

Приезжает доктор, осматривает Арину, ставит её вирусную инфекцию, делает укол. Она засыпает.

Нам пора.

Иван спокойно идёт к двери. Едва взглянув на свою любовь.

Я тоже иду.

Интересно, как мы закроем дверь?

Муж достаёт ключи – почему я не удивлена.

– Это Ярослав мне дал, на всякий пожарный случай.

– Я так и поняла.

– Ян, всё хорошо?

– Всё нормально, Вань.

– А мне кажется нет.

– Тебе кажется.

– В последнее время ты ведешь себя странно.

– Я?

Хочется сказать, что он в последнее время ведёт себя подло. Но мне же нельзя раскрывать карты. Поэтому я просто молчу.

– Янин, у тебя что-то случилось? Мы отдалились, я это чувствую.

Мы едем в лифте, Иван делает шаг, протягивает руки, обнимает.

Я не могу его оттолкнуть, но мои чувства меня пугают.

Я ведь его любила! Так сильно, глубоко…Еще совсем недавно любила. Испытывала такое яркое чувственное влечение. Мне всё в нём нравилось. Нравилось его тело, мощное, тренированное – широкие плечи, руки сильные. Раньше мы часто занимались любовью стоя – Иван держал меня на руках, входя на всю длину, до упора. Я ощущала его так остро. Эту наполненность им. Его силу. Страсть.

Всё было враньём.

Сейчас я ощущаю только тянущую, сосущую пустоту.

Словно у меня вырезали все внутренности, всё моё женское. Там ничего.

Я пустая.

Обманутая.

Преданная.

– Янка… ну что ты? Что с тобой в последнее время?

Что со мной?

Я обманутая женщина, вот что со мной.

Я унижена.

Убита как женщина.

Наповал.

– Янк, ну что ты? Что происходит, а? Может это…

– Что? – силюсь ответить, голос срывается. А признание на языке вертится.

Взять и сказать – я всё знаю, любимый. Всё знаю.

– Может, климакс уже?

Что? Климакс?

Он серьёзно?

Смотрю на мужа, понимая, что истинные чувства скрыть не удастся.

– Янк, ну, правда, ты… ты стала странной. Раздражительной. На невестку больную сорвалась. Она при чём?

– Ни при чём. Конечно. Да.

Смотрю мужу прямо в глаза.

Пытаюсь понять, как он может быть настолько лживым и как я могла быть такой слепой.

– Янин, может, тебе отдохнуть надо? Давай я тебя на курорт отправлю. Куда ты хочешь?

Застрелиться я хочу, Иван. Или тебя застрелить. Это поможет покруче курорта.

– Спасибо. Я пока не могу. Много работы в клиниках.

– Я так и знал, что так будет. Зачем ты так убиваешься? Янин, я же достаточно зарабатываю, более чем. Ты могла бы вообще сидеть дома.

Да, если бы я дома сидела, ты бы меня вообще ни в грош не ставил, размазал бы… Могла бы.

– Ян, я беспокоюсь о тебе. – это он говорит, когда мы выходим на улицу.

Я иду к своей машине.

– Может, вместе поедем?

– А как я потом машину заберу?

– Я могу послать водителя.

– Она мне нужна завтра утром, не надо, поеду сама.

– Ян… ну Янк, иди ко мне…

Протягивает руки опять, притягивает меня так по-хозяйски, а у меня от его прикосновений фантомные боли по телу.

Не могу. Физически не могу. После всех этих баб.

– Ян, ну чего ты?

– Прости, Вань, это… это правда, наверное, климакс.

– Или в другом дело?

– В чём?

– Ты… у тебя кто-то появился, Ян?

Что?

Глава 18

– А если появился?

Что мне еще сказать?

Что муж мой совсем охренел на старости лет? Он себе, значит, гарем завёл, султан Иван, а на меня бочку катит?

– Янин, я серьёзно.

– Я тоже. Вполне.

– Не понял.

– Неужели? Вань, давай лучше не трогать эту тему.

– В смысле?

– В коромысле. Просто давай не трогать. Мне сейчас не до этого. У меня в клиниках полно проблем, сын в командировке, я волнуюсь, жена его вот, болеет.

– Сын не маленький, что за него волноваться?

– Вот именно, что! Ты, значит, совсем не волнуешься, да?

– Почему? Волнуюсь. И за сына, и за дочь. И за тебя. Поэтому и спрашиваю, что ты такая… дерганная вся?

– А ты, Вань, начни вовремя домой приходить. Может, я перестану дёргаться?

– Я стараюсь, ну ты же самая знаешь, у меня сейчас Эмираты… Всю плешь проели. Еще с китайцами контракт, они сама знаешь какие.

– Всё я знаю, Вань. Поехали домой, дома поговорим.

– Хорошо.

Иван достаёт телефон, смотрит, чуть хмурится.

– Чёрт.

– Что?

– Да… Помощница, овца, не тот документ прислала партнёрам, нужно в офис заскочить, найти нужное, подписать.

– Ночь на дворе почти, Вань?

– Да я понимаю…

И я понимаю. Что никакого документа нет. Скорее всего ему позвонила Аришечка и попросила вернуться. Интересно, я права?

– Ладно, тогда я тебя ждать не буду, поужинаю и спать.

– Ян, я постараюсь успеть к ужину.

– Не спеши, дорогой, я же всё понимаю.

Всё прекрасно понимаю. Что столько лет прожила с лживым двуличным человеком.

Или я была настолько слепа?

Нет, не любовью ослеплена. Скорее… скорее какой-то верой в людей, что ли. Верила, что если я вот такая правильная и честная, то и вокруг все такие же.

Особенно мой муж, неподкупный, преданный, верный.

Сейчас мне даже интересно, он всегда был таким? Ну, то есть, всегда изменял? Всегда лгал? И я всегда обманывалась?

Мерзко и противно.

Сажусь за руль, завожу, отъезжаю, поворачиваю за угол и торможу, заезжая на другую парковку. Я увижу машину мужа, если она будет выезжать, а он меня скорее всего не увидит.

Жду. Минута, две, три, пять…

Выхожу из машины, осторожно возвращаюсь во двор, смотрю.

Машина Ивана так и стоит, даже не заведена.

Значит, вернулся к Арине?

Вот же… стручок недоделанный.

Ладно.

Значит дальше мы действуем по плану.

Еду домой. Вспоминаю разговор с Эвелиной о походе в клуб.

Завтра.

Захожу в гардеробную. Да, на самом деле у меня и вещей-то для клуба нет. Всё такое… благопристойное, что ли… ну, обычная одежда уважающей себя женщины средних лет. Или я уже не средних? Уже старших?

Не важно.

Захожу в ванную, в зеркало смотрю.

Да, выгляжу я не плохо.

Но всё это иллюзия, что в сорок пять можно выглядеть на тридцать. Это я как косметолог со стажем знаю.

Всё равно выдаёт нас, девочек за сорок наш взгляд. Он… другой. Вот другой и всё тут. Можно натянуть кожу, надуть губы, заморозить морщинки, даже шею можно сделать идеальной, но глаза!

Особенно, если ты не полная клиническая дура с пустым взглядом…

В наших глазах другое.

И я не могу сказать, что это плохо. Нет. У каждого возраста есть своя прелесть.

В двадцать ты свежа как роза, открыта миру, наивна, ждёшь счастья.

В двадцать пять ты уже кое-что знаешь, но ты всё так же молода, прекрасна и полна надежд.

В тридцать ты считаешь себя уже пожившей и опытной, у тебя уже есть багаж, ты уже можешь многое сказать об этой жизни!

В сорок… в сорок ты смотришься в зеркало и видишь то лицо, которое ты заслужила. Если была хорошей девочкой эти двадцать лет – то и лицо у тебя хорошее. А если нет, то… пожинаешь плоды.

А в сорок пять… в сорок пять ты понимаешь, что еще совсем не вечер! И столько всего может быть впереди! И надо жить и радоваться жизни.

Да, всё сказанное выше – это чисто моё мнение, на личном опыте основанное, может быть у кого-то не так, и кто-то уже в двадцать не юн и не наивен, что ж, бывает.

А я, мне кажется, сохраняю наивность и в свои сорок пять.

Ужинать не охота. Нет желания.

Дочь дома, стучу к ней в комнату.

– Мамуля, привет, ты чего поздно?

– К Арине заезжала, она приболела, Ярик просил проведать. Как ты?

– Занимаюсь, надо к докладу подготовиться.

– Хорошо.

Дочь учится в институте, целеустремлённая девочка. Постоянно думаю, что с ней будет, когда она узнает? Ядвижка так любит отца… Нет, меня, конечно, тоже, но всё-таки Иван у неё номер один.

Я всегда считала, что в семье это норма, мальчишки мамины, девчонки папины. Но как быть после развода? Хорошо, что они у меня уже взрослые. Надеюсь, будет полегче.

Возвращаюсь к себе, хочется принять ванну. Наполняю, соль высыпаю магниевую, очень люблю принимать ванны именно с ней. Ложусь.

Эх, мне бы еще бокал просекко. И жизнь удалась. Почти.

Если вырезать из неё брак с негодяем и предателем.

Скоро проведём эту операцию, а пока…

– Алло, Эвелина? А почему бы нам завтра не прошвырнуться по бутикам? Мне же нужен наряд для клуба? Давай, в обед, жду тебя в «Плазе».

Помирать, так с музыкой!

Глава 19

– Вот это секс!

– Да уж…

Смотрю на себя в зеркало и мне… нет, мне не смешно, мне грустно немного. Грустно оттого, что я вынуждена заниматься всей этой херней, простите за мой французский.

Но я сама во всё это ввязалась, сейчас на попятный идти поздно. Особенно после того, как вчера муж нагло заявился домой уже в начале первого. И даже не потрудился объясниться. А я не потрудилась спросить – что же за документы ты так долго проверял, любимый? Главное, не заразился ли вирусом? Или тебя не берёт?

Золотое платье с декольте, пайетками и бахромой. Эвелина говорит – последний писк.

– Да, гламур нулевых возвращается, он же шик восьмидесятых.

– Он же треш двадцатых, да?

– На лету схватываешь, к нему еще надо голые туфли.

– Голые?

– Ага, прозрачные, со стразами, сейчас подберём. Чулки можно, голые ноги, конечно, лучше.

– И ноги голые? Не май месяц ведь?

– Наденешь шубу, в такси… Как мы ездим?

– Вы так себе кормилицу не застудите?

– С кормилицей у нас все норм. – смеётся нахальная эскортница, она мне, кстати, всё больше нравится, хваткая девка, своего не упустит. Хотя, если бы не я – круто бы она с Ванечкой облажалась. А может и не облажалась бы, выкрутилась. – Почему вы все считаете, что у нас кормилица между ног? Чтобы быть содержанкой или эскортницей нормальной этого мало. Кормилица у меня тут. – она показывает на голову. – Без неё стояла бы я на трассе.

Думаю, она права. Смотрю на себя в зеркало.

Нет, на проститутку не тяну, всё-таки интеллект в глазах, образование. Но что-то мне подсказывает, что многие из девочек того клуба куда мы идём могут похвастаться тем же.

Как говорила одна гламурная писательница из тех же нулевых о рублевских жёнах – здесь дурочек нет.

Вот и я думаю в эскорте совсем уж дурочек нет.