Ангел для варвара

Грязная. Это он хотел сказать?

Только… разве такая грязь отмывается?

- Успокойся. Пожалуйста. Все… все будет хорошо.

Правда? Он серьезно?

Не выдерживаю и начинаю смеяться, хохотать! У меня настоящая истерика! Дикая, такая, что мне больно.

Он шагает ко мне, рывком поднимает, прижимает к себе.

Мне все равно уже, пусть трогает. Мне без разницы.

- Тише, тише… малышка… все, все…

Даже не пытаюсь вырваться.

Мне все равно.

- Успокойся…

***

- Успокойся. Правда. Я… я хочу тебе помочь.

Это какая-то насмешка!

Встряхиваю головой, прогоняя жуткие воспоминания.

Есть ли смыл их прогонять? Вот он, передо мной, страх и ужас той ночи.

Снова, как и тогда просит успокоиться. Не понимает, что ли, что если сто раз сказать успокойся, можно до нервного срыва довести?

Варвар проходит к столу, садится в кресло. Огромный, вальяжный. Красивый. Он правда красивый. Хорош, как любое абсолютное зло…

- Анжелика Александровна, смелее, проходи, садись. Я в курсе твоих проблем, знаешь ли. И в курсе проблем твоей семьи, так что… Сесть и поговорить нам все равно придется.

Ну что… это называется «приплыли»?

ГЛАВА 16

Смотрю на неё, стараясь скрыть то, странное, непонятное, что со мной творится.

Повторяю «успокойся», вижу, что маленького Ангела это бесит. Но я не ей говорю, больше себе.

Потому что реально успокоиться надо мне. Мне Владиславу Владимировичу Войнову, владельцу компании «VVV».

Успокоиться и принять как данность то, что Ангел меня… ненавидит.

Реально.

Ну, а что я хотел?

Не умеющий вовремя останавливаться огребает, что уж там.

Это и в спорте работает. Вовремя надо успокоиться, остановиться, взглянуть трезво на противника. Сбить с самого себя спесь.

Мне вот это в ту ночь не удалось.

Слишком сладко она пахла.

Слишком нежной была. Беззащитной.

А я, придурок, вместо того чтобы защитить…

Ладно, тогда не защитил – буду сейчас, значит, защищать.

Он алчной семейки, которая решила этой девочкой со своими долгами рассчитаться. Вся эта история мне совсем не нравится. Но я знаю, если девчонка останется рядом со мной – целее будет.

Только… как-то все это надо ей объяснить, деликатно. Чтобы не очень поняла в чем суть дела.

Я и сам пока не вдупляю, в чём основная суть.

Знаю про землю, которая принадлежит папаше малышки Ангела. Знаю, что Лютый на эту землю глаз положил. Почему положил – понятно.

Сейчас стройки вокруг всей столицы идут. С размахом. Да, все то, что дальше пятидесяти километров – если это не какая-то там сильно особенная зона, с водохранилищами там, заповедниками, яхт-клубами и гольфом – стоит не дорого. Но «по-любасу» себестоимость строительства намного дешевле стоимости конечного продукта, то бишь квартир.

А та земелька, что у Ангелова папани в собственности – кусочек лакомый. И она всего в двадцати километрах от МКАД. И рядом есть дорога приличная, то есть, провести небольшой кусочек от трассы – и вуаля!

Теперь дальше.

Если Лютый так просто сдал невесту мне на поругание, значит он нашел другой доступ к вожделенным гектарам, так?

Именно. Там и другая сестрица имеется. Правда, она не родная дочь Сахарову – отцу Ангела. Но я уже выяснил и то, что отец теперь не у дел.

Он после инфаркта. Слаб. Мало принимает участия в бизнесе.

Все в свои руки взяла мачеха Ангела.

Мне кажется, или я сейчас практически цитирую долбанную Золушку?

Мачеха, сестра, принц твою ж тригонометрию…

Только вместо туфельки – невинность, которую она чуть не потеряла со мной.

А вместо кареты в тыкву превратилось ее наследство. То есть собственность ее отца.

Которую теперь хотят передать Лютикову. Вместе с сестричкой Золушки.

Странно, почему Лютый сразу взялся не за ту сестру?

Возможно, просто не в курсе был, что Сахаров не у дел?

На самом деле меня это вообще ни разу не волнует. Меня волнует теперь кое-что другое.

Мне тоже нужна эта земля.

И деньги, долги мадам Сахаровой – той самой мачехи.

Они с дочуркой привыкли жить на широкую ногу. И в какой-то момент оказалось, что эти красотки в долгах, как в шелках.

Собственно, как я понимаю, эту информацию они Золушке, то есть Ангелу, то есть Анжелике озвучили.

Семейство в долгах. Она должна помочь отцу.

Только вот масштабы трагедии не раскрыли.

Не сказали, что, даже работая у меня и получая заработную плату, положенную… ну, хорошо, пусть не простой секретарше, личной помощнице, к примеру, она не расплатится по этим долгам быстро.

Впрочем, долги я уже покрыл. То есть… теперь я единственный кредитор семейки Ангела.

И пусть она думает, что отрабатывает долг.

Я не скажу о главной цели своей, скажем так, благотворительной акции.

Мне надо, чтобы она была рядом со мной. Все время. Да, именно, все гребанное время.

У меня на глазах. Под боком. Под рукой.

Чтобы я знал где она, видел и слышал.

Пробегаю глазами резюме.

Я читал его уже, на самом деле. Малышка-то у нас совсем не глупая. Институт успела окончить, правда, пока только четыре года, бакалавр, но написано о планах поступить в магистратуру.

Похвально. Не могу сказать, что я люблю сильно умных и работающих женщин. Ну, то есть я бы не хотел, чтобы моя жена работала, например. Хотя… иногда представляю, что в моем доме сидит какая-нибудь гламурная инста-дива, ни хера не делает, кроме маникюра и депиляции, и как-то… тошно.

Нет, конечно, когда родится ребенок она будет заниматься им – смешно, вспоминаю некоторых жен знакомых, хрена с два они детьми занимаются. Там по три няньки на каждую сопливую мордашку. А у мамочек – фитнес, шоппинг, пилинг, херилинг…

Так, что это я задумался о жене и детях? С дуба рухнул?

Бросаю взгляд на Ангела. Замерла, сидит, рассматривает картину на стене. Картина хорошая, известного мастера прошлого века. Не копия, естественно. Не скажу, что я большой знаток и любитель живописи, нет.

Но как бизнесмен знаю – такие вещи действуют на людей. Тот, кто приходит в мой кабинет и видит на стене, например картину Климта или Модильяни, понимает, что к чему.

- Нравится картина?

Ангел медленно поворачивает голову. Она все еще на взводе, не успокоилась, я её могу понять, но меня это выводит из равновесия.

Злит. Не на неё злюсь, опять же.

Только на себя. Только я виноват во всей этой дурацкой истории.

Ну, значит мне и исправлять.

- Завтра к работе приступить сможешь?

- Что?

ГЛАВА 17.

Вижу, как лицо ее красными пятнами покрывается.

Она что же, думала, я шутки шучу?

- Анжелика Александровна, вы сюда пришли на работу устраиваться, я правильно понимаю? – замолкаю, жду ответа.

Вижу, как дергается тоненькая шейка, горлышко, сглатывает, понимаю, что у неё пересохло во рту, от страха. Смешно даже. Напугал девочку до смерти. Тоже мне, настоящий мужчина, кавалер, хренов.

- Воды?

Быстро мотает головой, но я все равно встаю, протягиваю ей бутылочку – дорогущая французская марка тут стоит для понта, я сам пью, обычно воду из кулера, который стоит в соседней комнате, там мое личное пространство. И диван удобный.

Ох, чёрт, про диван-то я совсем не вовремя вспомнил, взять бы эту малышку, встряхнуть хорошенечко, напомнить, что ей уже давно не шестнадцать и в её возрасте давно пора с мужчинами вести беседы в горизонтальной плоскости. Особенно с теми мужчинами, которые смогут все ее прелести оценить по достоинству. Так, что ей никогда в жизни больше не придется думать о том, где заработать и как…

Но понимаю – все это не её история.

И про диван ей вообще знать не обязательно.

Хотя она узнает, когда начнёт работать. Просто, потому что ей придется в той комнате часто бывать.

Увы, к моему большому сожалению, совсем не на диване.

- Спасибо, - это она мне, за воду. Ну, слава тебе, Господи, немного хоть отошла, оттаяла.

- Анжелика Александровна, блин… имя у тебя, конечно очень красивое, но длинное… Покороче, нельзя?

Опять краснеет. Откуда у неё этот заряд алой краски-то? Нет, наверное, уж лучше пусть краснеет, чем бледнеет от ужаса.

- Можно. – голову опускает, к воде не притронулась даже.

- Ты, воду-то выпей. Легче станет.

Вижу, что ей уже хочется мне ответить. Но все еще боится. Хотя тогда, в клубе, дерзила она знатно. Особенно поначалу. А потом…

***

Не понимаю, каким чудом удается её истерику остановить. Только билась, рыдала и хохотала у меня в руках, и вот уже обмякла, просто повисла на моих руках.

Голенькая… ледяная вся.

Ох ты ж млять… чувствую себя мудачилой конченным. Хуже, чем этот её… Лютый, тварь поганая.

- Тише, тише… все…

Поднимаю, сажаю ее на длинную столешницу от раковины идущую, специально в плане такую обозначил, чтобы можно было на неё кого-то посадить и… Трахнуть сладко, а потом сразу в ванну лечь, с пузырьками и там… там продолжить.

Только этой мелкой на сегодня впечатлений хватит. Выше крыши ей их.

Накрываю ее тело халатом, вижу, что мои взгляды ее ранят по-прежнему. Больно ей, что я её голую вижу, дурно.

Эх…

Снова мысли – откуда ж ты такая, детка, непуганая? Где тебя держали? В башне что ли? С драконом тебя охраняющим от жизни? Принца, небось, ждала. А тут я. Нихуя не принц, твою ж…

Ладно.

Наполняю ванну, добавляю пену, масло расслабляющее – оно у меня везде, где бы я ни жил, куда бы не поехал.

Хороший массажист порекомендовал. Аромат и текстура очень способствуют тому, чтобы мышцы забитые или в тонусе отпускало.

Джакузи наполняется до половины, поворачиваюсь к маленькому Ангелу – она сидит с закрытыми глазами, привалившись спиной к стене. Спит что ли?

Подхожу, трогаю за плечо тихонько.

- Эй, сладкая, спишь?

Она резко распахивает ресницы, подбирается вся. Опять этот животный страх в глазах.

Ох, кроха, кроха… да не буду я тебя насиловать! Все! Уймись уже, проехали… Хотя, яйца у меня по-прежнему звенят, и член колом на неё! Хорошо, трусы узкие, прижимают его как надо, чтобы не испугать еще сильнее. Если ее можно еще сильнее напугать.

- Давай, пойдем в ванную…

- Не н-надо… н-не … хочу…

- Надо и хочешь. Не бойся, я с тобой не полезу. И трогать не буду. Помогу только зайти и выйти. Ясно?

Не кивает, отворачивается. Словно показывает, что ей вообще плевать на то, что я буду делать.

А может и плевать… как бы она это… умом не тронулась. Ведь тепличная же, видно сразу. А тут я…

Воин, во всей красе.

Поднимаю ее на руки, хочется застонать от бессилия. Сам себя загнал в западню!

Если бы повел себя иначе, может был бы у меня шанс получить от неё ласку. Ответ.

Хотя, такие вряд ли быстро сдаются. Наверняка не повелась бы ни на красивые слова, ни на подарки, ни на ласку…

Опускаю ее тело в воду, сначала потрогав, не горячо ли, слышу полувздох-полувсхлип.

Руками грудочки прикрывает. Смысл уже прикрывать? Все я видел, все оценил, даже попробовал.

И опять мысль – лучше бы я этого не делал.

Потому что потому.

Забыть такие прелести быстро не получится. А так как я их ко всему прочему еще и не получил – будет хотеться.

Запретный плод, мать его етить!

- Отмокай. Тут на полке все, что надо, мыло, мочалки новые, гель для душа. Оставлю тебя минут на десять, хватит.

Молчит, на меня не смотрит, не кивает.

Ладно, Воин, вали-ка ты, пока тебя не переклинило и ты не залез к ней, чтобы показать, что в таких джакузи лучше мыться вместе. И не мыться тоже.

Выхожу, и хочется кулаком об стену.

Вот это ты попал, Войнов!

Вот это попал…

***

Чувствую, как челюсти сжимаются, лучше не вспоминать. Чревато. Ну, да ладно. Наблюдаю, как Ангел воду глотает-таки. Порядок. Это лучше, чем мёртвая царевна тут сидела бы.