Ангел для варвара

Он усмехается. И мне даже кажется, что горько. Он такой… падший Демон в этот момент…

О чем я думаю? Не хватало еще Стокгольмского синдрома мне!

Я не буду идти на поводу у палача! Я не буду сочувствовать похитителю!

Я все равно буду бороться, пусть даже у меня совсем нет сил!

- Пожалуйста, пустите меня!

- И куда ты пойдешь, детка? Твой возлюбленный только что передал тебя мне. Так что… Отпустить я тебя не могу. Он мой друг. Вернуть его подарок будет дурным тоном…

Варвар, называющий себя Воином, гладит меня по щеке. Наверное, можно сказать, что нежно.

Но я его ненавижу от этого только сильнее.

Я не сдамся без боя. Я не буду ему покорной секс-игрушкой!

Снова пытаюсь вырваться, молча, сцепив зубы брыкаюсь, царапаюсь, толкаю его.

Но это все равно, что толкать стену.

Бесперспективняк.

Хочется выть от боли и бессилия.

Меня снова хватают в охапку и тащат.

Куда?

Только бы он вышвырнул меня за порог и сказал, что я ему надоела! Только бы отпустил!

Он толкает дверь и бросает меня на кровать.

Неужели это конец?

ГЛАВА 6.

- Начало, мышонок, это только начало!

Я знаю, что все мои мысли написаны на лице. Так было всегда.

Мне очень страшно.

Я все еще не верю, что это все в реале!

Не верю.

Закрываю глаза, как в детстве. Когда казалось – сейчас ты закроешь их, а когда откроешь – окажется, что ничего не случилось, бабушкина банка варенья цела, и каблук на маминой туфле ты не сломала, и не разбила любимую чашку отца, и мама жива, и проклятого рака не существует…

- Мышонок, давай правда, по-хорошему. Я не насильник и не мудак. И я так сильно хочу тебя, что у меня сейчас яйца лопнут. Пойди навстречу дяденьке, дяденька тебя не обидит.

- Уйди! Отстань! Ненавижу! Сволочь! Тварь! Ублюдок!

Я с остервенением луплю его по телу, везде, где могу попасть. Силы откуда-то берутся, второе дыхание что ли открывается? Луплю, понимая, что больше боли причиняю себе.

Он словно железный, ему все равно. Это я поняла еще тогда, когда на ринге его увидела.

Самый сильный. Самый крутой. Победитель.

А победителей не судят.

- Пусти, скотина, мужлан, урод моральный!

- Тише, тише… мышка, сладкая… Не понимаешь, что меня это еще больше возбуждает, да? Глупенькая. Что, твоя Лютый тебя еще ничему не научил? Хотел все сливки снять, да? Сам? Извини. «Обломинго» твоему Лютому. Моей будешь!

- Не буду! Пусти! Все равно не буду!

Но он резко прекращает мое сопротивление. Хватает руки, заводит за голову. Ложится прямо на меня, давит мощью. Мне больно. Тяжело.

И дико страшно.

Это не со мной происходит! Не со мной!

Со мной не может быть такого?

- Красивая сучка… И заводная… Завела меня не по-детски. Анжелика… Маркиза ебанных ангелов…

Я в каком-то коматозе. Реальность для меня меняется как стеклышки в калейдоскопе.

То мне кажется, что все это не со мной.

То вдруг с отчетливой ясностью понимаю – это реально!

Этот огромный, сильный, красивый, но жестокий мужчина – реален!

Он лежит на мне и готов меня взять, порвать, уничтожить.

- Пожалуйста, не надо! Ну, пожалуйста! Вы же не плохой человек! Я знаю! Там, на ринге, вы же не стали добивать свою жертву! И… били вы его не так сильно, как могли… Подумайте, что вы делаете сейчас? Это ведь… это ненормально! И… противозаконно!

- Противозаконно то, что мой член все еще не в тебе. Но это мы исправим.

- Нет, пожалуйста! Нет!

Реву белугой, чувствую, как смешиваются слезы, сопли, ненавижу себя, но продолжаю умолять.

- Отпустите, прошу! Я… все сделаю! Все, что хотите…

- Мышенька, ну как ты не понимаешь, что хочу я от тебя только одного, а?

- Нет… не надо, нет!

Его рука гладит грудь, щиплет соски. Может это кому-то и нравится, но я не понимаю, как можно расслабиться и получить удовольствие, когда тебя вот так? Другая рука ползет вниз, накрывает лобок, массирует – я ничего не чувствую кроме отвращения!

Где? Где пресловутые ощущения из романов, когда ее тело начинает предавать?

Мое меня не предает!

Мое ненавидит этого хренова мужлана!

- Пожалуйста!

- Расслабься, дурочка, ну я же чувствую, какая ты горячая, страстная! Позволь себе все со мной! Позволь!

Пальцы раздвигают складки, закрывающие вход в мое лоно, там сухо как в пустыне Сахара. Ничего не течет! От слова совсем!

- Глупый мышонок. Я все равно там буду. Все равно!

Он смачно смачивает пальцы слюной и продолжает терзать мое тело.

Я понимаю, что это конец, когда слышу, как он расстегивает брюки.

Я вою от бессилия!

Реально вою!

Не хочу вот так! Господи! Нет!

- Да, мышонок, да!

ГЛАВА 7.

Звук пряжки ремня, «вжик» - молния.

Потом я чувствую, как моего бедра касается он.

Член.

Огромный.

Мне кажется, я чувствую его острый запах.

От которого у меня сводит желудок и горло сжимает.

И еще он мокрый. На нем влага.

Неужели это семя? Он что, уже кончить успел, пока меня терзал?

Или это… как же это называется? Есть ведь мудреное слово?

Не важно!

Господи, почему в такой момент в голову приходят какие-то дебильные дикие мысли?

О другом надо думать!

- Мышонок, сладкий, сочный как персик. Любишь персики?

Я любила персики. Очень. Теперь буду ненавидеть.

Как все, что напомнит мне этот день.

Господи, за что?

Неужели я берегла себя, хранила, чтобы быть просто-напросто изнасилованной каким-то ублюдком, считающим себя хозяином жизни?

Неужели моя жизнь закончится вот так, в этой убогой комнатенке, на грязном матрасе?

Я лукавлю. Комната совсем не убогая. Элегантная простота. Минимализм. Матрас мягкий и постельное белье явно очень дорогое и свежее.

Белое.

Словно нарочно, чтобы следы моей девственности были видны всем…

Мамочка! Господи! Прошу! Помоги! Если ты видишь меня сейчас! Помоги!

- Анжелика, послушай… - чувствую как неожиданно сменилась тональность его голоса, он стал спокойнее что ли, более низким и хриплым. – Послушай меня, девочка, я… я реально готов дать тебе все, что хочешь. Квартиру куплю, машину. К хренам Мини-купер, получишь «мерс», или «Порше», «бентли» с водителем пожизненно, хочешь? Хату в престижном районе. Дом. Хату и дом. Работать не будешь. Обеспечу всем. Положу на счет лимон баксов, два… три… тебе хватит. Скажи – «да»! Просто скажи мне сейчас – «да»!

Меня трясет. Я понимаю, что он говорит, но меня трясет. И тошнота подкатывает.

А его руки и губы продолжают хозяйничать на моем теле.

- Мышонок красивый мой, давай по-хорошему, а? Я сделаю так, что тебе будет хорошо! Очень хорошо! Кончать будешь – взлетать до небес. В раю побываешь! Я умею, знаю как. Все точки знаю!

Ничего ты не знаешь - хочу выплюнуть в него эти слова! – ничего! Меня не заводят движения рук и губ! Мне противно!

Дико, люто противно.

Мерзотно.

Я не отмоюсь никогда от этой грязи!

Понимаю, что даже если выйду отсюда живой – жить точно не смогу. И забыть не смогу.

И замуж теперь точно не выйду.

Ни за Лютого, ни за кого.

- Соглашайся, мышонок. Я тебя в золото одену. Я тебе весь мир покажу! Только скажи – да! Сделай это добровольно!

Он приподнимается на локтях, внимательно смотрит мне в глаза.

В комнате горит камин и ночник. В алом свете в его глазах плещется адское пламя.

Он красив дьявольской красотой.

Мой палач.

Кажется так просто сказать – да! Ведь столько всего наобещал!

Небо в алмазах!

Только веры ему нет никакой…

- Не веришь, да? Контракт подпишем, хочешь?

- Нет.

- И правда, зачем контракт! Слово Воина – слово чести. Не обману. Ну… хочешь вот… - кидает взгляд на стол, на котором лежит распухший от карточек и купюр «лопатник». – Там не так много, хотя на картах прилично. Все твое.

- Дурак. Любую шлюху бы взял дешевле…

- Кто тебе сказал, что мне нужна шлюха, а?

- Покупают шлюх! Если женщину хотят, то…

- Ну, расскажи, расскажи! Что делают с женщиной, когда хотят? Что с тобой твой Лютый делает, а? Цветочки, ресторанчики, кафешки, воздушные шарики? Что? Что он делает, если ты пришла подработать в клуб, одетая как последняя блядь?

- Я не работать пришла! Это случайность! И одежда… это просто униформа!

- Если бы моя женщина так себя повела – убил бы.

- Так убей! Убей лучше, убей… - у меня опять истерика, реву, вою…

Он достает салфетки, вытирает мне щеки, нос.

- Хватит. Успокойся. И послушай. Что тут такого даже если и продаешься? Если за такую сумму продаешься? Не за сотку баксов, и даже не за две! Ты поняла хоть, дурында, что я тебе три лимона баксов пообещал, хату с домом и тачку – это еще лимон, или больше! За такую цену ты не шлюха! Ты нормальная умная девушка, которая извлечет выгоду из своего положения. Ну?

- Отпустите меня. Пожалуйста. Мне нечего вам дать. Но… из милосердия, просто…

- Дурочка. Где я и где милосердие! Ладно, хватит трындеть. Яйца сами себя не вылечат. В последний раз спрашиваю – будем договариваться по -хорошему?

- Нет. Пусти. Ненавижу! Нет!

У меня новый виток психоза, который этот варварский войн купирует моментально.

- Дуреха. Люблю таких с норовом!

И его губы опускаются на мои. Жестко.

А руки…

Руки готовят член к тому, чтобы ворваться в меня.

Через мгновение.

ГЛАВА 8.

Головка члена упирается мне в складки.

Он сейчас сделает это, и я не могу помешать.

Закрываю глаза.

Прости меня Лютый, прости Олеженька! Не верю, что ты ему меня отдал! Ни единому слову не верю.

Он меня обманул, а я уши развесила.

Но… что теперь говорить.

Прости и… прощай.

Сглатываю слюну, пока монстр оглаживает своим огромным болтом мои нижние губы.

Он их смочил, там реально влага. Но это не моя влага. Он облизывал свои пальцы и размазывал там.

- В последний раз спрашиваю, будешь по-хорошему?

Качаю головой.

Внезапно мне становится все равно.

Пустота и апатия.

Пусть уже сделает это. Я устала ждать.

Хуже всего ждать смертной казни.

- Анжелика, сладкая, волшебная девочка! Почему, блядь ты меня так заводишь, а? В чем твой секрет, сучка? Невинная. Блядь! Я имел невинных! Всяких имел. Но… это… Скрутило как в рог бараний. Сил нет! И как оторваться от тебя?

Говорит, и нацеловывая мою шею, жарко, страстно. Но я словно замороженная. Мне все равно. Как будто это не со мной.

А он ведет губами от шеи ниже, к груди. К соскам.

Ведет, застревая на вершинках, которые сжались, но не от возбуждения – от холода и ужаса.

Меня морозит. Я леденею. Несмотря на то, что надо мной зависло огромное горячее тело.

Он продолжает путешествие, сопровождая свои движения жарким, пошлым шепотом, которого я почти не разбираю.

Рассказывает мне, что будет делать с моим телом. И как.

А мне снова хочется плакать. Чувствую, как слезы вытекают из глаз, скатываются по вискам, затекая в уши. Всхлипываю.

- Мышонок, сладкий. Блядь… охуенный!

Всхлипываю, подвывая.

Зачем это все?

Вся эта жизнь?

Зачем я была хорошей и доброй? Зачем любила всех? Прощала? Зачем старалась все помогать?

Никто не помог мне.

И не поможет.

Его губы уже на животе. Вылизывают пупок. Руки крепко держат бедра, не вырваться…

- Как же хорошо, сладко… Ты как наркотик, детка. Нет, к херам наркоту, ненавижу… как сладкий плод, самый вкусный, спелый, сочный…Течешь соком, брызжешь, утоляешь жажду… Дурманишь…

Он лгал. Я не текла. Я чувствовала, что там у меня все болезненно сухо!

Я запретила себе получать удовольствие. Да и как можно было?

Я что, кукла бесчувственная? Девка продажная?

Я не хочу его!

Не хочу отдавать ему себя! И не отдам!

Он возьмет меня – но возьмет лишь оболочку, тело!

Силой возьмет!

Его губы еще ниже.

Дрожу.

Никто еще не трогал меня там так! Никто не видел меня там!

Господи, да за что же? Почему?

- Мышонок, милый, маленький, девственный мышонок…

Его руки раздвигают бедра, которые я силюсь сжать.

Всхлипываю. Реву. Вою…

Пальцы раскрывают губы. Чувствую что-то горячее и влажное прямо там. Его язык.

Он лижет какую-то чувствительную точку. Спина автоматически выгибается.

Но не от того, что я хочу! Это боль! Дикая боль пронзает!

- Не надо! Мамочки! Прошу вас! Пожалуйста!

- Тише мышонок, тише… что же ты такая дикая… Расслабься. Получай удовольствие. Это же кайф, когда тебя лижут тут! Я знаю какой кайф! Не первый раз это делаю! Все знаю! Или ты у нас особенная?

Наверное, я особенная.

Наверное, у меня все не так.

Чувствую боль.

И мне мерзко.

А он…

Он втягивает в свой рот мою плоть и начинает сосать.

Я закусываю губу до крови и… кажется теряю сознание…

ГЛАВА 9.

- Эй, мышь? Мышка? Малышка? Ты отключилась? В себя приди!

Меня ведет. Я ничего не соображаю. Не вижу. Плывет все перед глазами.

Пытаюсь сфокусировать.

Он сидит на коленях между моими широко раздвинутыми бедрами.

Его член стоит колом. Прямо над моей промежностью.

Еще стоит.

Значит, он еще меня не… он еще не надругался надо мной?

Или… уже? И снова готов к бою?

Монстр гладит своего монстра. Надрачивает – кажется, это так называется?

- Какая ты неженка, с ума сойти! Первый раз такую встречаю.

Неужели? Почему я не удивлена?

- И, по ходу, фригидная ты. Не повезло твоему Лютому. Я тебя и так, и эдак, а ты сухая как глаза палача и безразличная как бревно. Как он, бедный, тебя трахать будет?

Уже никак.

Я знала, что Лютый после него ко мне не притронется.

И плевать, что свадьба у нас через три дня.

Все.

Финита.

С моста сброшусь.

Или уеду далеко. На север. В тайгу.

- Мне бы тебя на недельку себе. Я бы тебя всему обучил. Стала бы богиней секса. А потом замуж бы тебя выдал выгодно. И не за придурка этого, который себе погонялово дебильное придумал, какой он к херам Лютый? Недоносок депутатский…

Безразлично отвожу глаза.

Кончилась я. Нет больше Анжелики Сахаровой.

Оболочка.

Нет, с моста не буду. Грех.

Может, в монастырь пойду? Буду замаливать.

Хотя, это ведь не мой грех, его? Или мой тоже?

Он ведь прав…

Зачем я пришла в клуб?

Зачем надела эту униформу дикую? Попкой крутила, улыбки раздавала… Хорошо еще, лицо маской было закрыто.

Вздрагиваю, потому что головка его члена упирается мне в лоно.

Сейчас все закончится.

Но он не спешит проникать внутрь. Дразнит меня!

Водит по складкам, распаляя себя еще больше.

И я не выдерживаю.

- Сделай уже это! Ну? Чего ты ждешь! Урод? Давай! Насилуй! Трахни меня! Ну?

- Какой темперамент! Его бы да в мирных целях!

Сволочь. Дышит тяжело! Чувствую, он на грани!

Сколько можно меня мучать! Терзать?

Сколько?

- Прекрати! Не могу больше! Сделай то, за чем забрал меня! Я не могу больше ждать!

- А я-то как не могу, знала бы ты! Потрогай яйца! Как страусиные, бля! Распухли!

Он продолжает елозить членом по моей промежности. Все быстрее.

Наклоняется ниже, ложится на меня.

Закрываю глаза и отворачиваюсь.

Противно.

Но его ладонь накрывает мое лицо, поворачивает.

- Я только что целовал тебя там. Хочешь попробовать какая ты на вкус, мышка?

Мычу бессвязно. Сил не осталось.

Одного хочу. Чтобы все поскорее закончилось.

А он накрывает мои губы своими.

Целует.

Осторожно. Нежно.

А я умираю под ним, потому что губы чужие, руки чужие, тело чужое!

Потому, что ведет себя как захватчик. Варвар!

Он не воин. Воин – это защитник!

А он…

- Девочка моя, сладкая, ну ответь мне, пожалуйста! Хоть на мгновение расслабься. Оставь уже эту свою глупую гордость. К чему она? Жених твой все равно тебя бросит. Да и… недостоин он такой как ты?

Он недостоин?

А ты? Ты достоин? - хочется вопить мне! – Ты мерзкий урод, достоин надругаться над моим телом?

Над душой моей?

Все вывернул. Перевернул.

Испачкал…

Поцелуй становится чуть острее. Но он все еще ласкает.

Словно… словно хочет одурманить меня. Обмануть.

Я хорошо поняла твою натуру, змий!

Я не поддамся.

Закрываю глаза. Стараюсь оцепенеть внутренне.

Он углубляет поцелуй.

И его член там, на моем лоне движется все быстрее, быстрее, быстрее…

Вот сейчас ворвется…

Ну?...

ГЛАВА 10.

Трение нарастает.

Он дышит тяжело, как марафонец.

Поцелуй уже не нежный, в нем страсть. Огонь.

Я сжимаюсь в комок. Деревенею.

Чувствую только боль, страх, унижение.

Господи, скорее бы все закончилось.

Скорее.

Я… мне надо будет заехать домой.

Собрать вещи.

Не знаю, сколько будет стоить билет. Куда лететь?

Норильск? Магадан? Мурманск?

Поискать города поменьше?

В деревню тоже нельзя. Деревенские сразу поймут, почему к ним деваха столичная зарулила. Ославят, шалавой назовут. Бабы сторониться будут. А мужики… мужики везде одинаковы, начнут подкатывать. А может… может и прижмут где в темном углу. Всей толпой.

Снова накатывает отвращение и тошнота.

Почему он в меня не входит?

Все еще хочет добиться того, чтобы я сама сдалась?

Поеду в город. Может удастся на работу устроиться. Буду жить тихо.

Доживать.

Без любви.

Кончилась любовь.

Обидно только, что детей не будет.

Не понимаю, что снова начинаю тихо скулить…

Детей!

Не хватало еще понести от этого урода.

Всхлипываю. Постанываю. Все тело болит. Устала.

Морально, физически.

Совсем.

А этот все трудится, вколачивает в складки, не понимая, что только хуже делает!

Я не могу ему отдаться по своей воле!

Не смогу.

Тумблер в моей голове никто не переключит! Не получится.

- Мышонок, я уже на грани. Помоги мне. Хоть обними меня!

Не понимаю, что ему еще надо от меня?

Зачем он меня мучает?

Он ускоряется. Дыхание его становится шумным. Диким. Он хрипит. Стонет.

Поднимается надо мной, хватает член, из которого выстреливает белая вязкая жидкость. Много жидкости.

Заливает мне грудь, живот. Попадает на лицо.

Мне кажется, меня вырвет.

Смотрю на него отстранено. Мысль мелькает – если бы я сдалась ему или… если бы с ним все было по согласию, по любви – мне бы эта картина понравилась.

Я могу посмотреть на него отстраненно. Как на произведение искусства.

Он красив. Мужчина-мечта.

Большой. Яркий. Харизматичный.

Сильный и властный.

Король.

Но я таких не люблю. Это не мой типаж и не мой формат.

Хочется свернуться клубочком. Спрятаться.

Или опять попробовать детскую игру?

Закрыла глаза – открыла, а ты в новом, счастливом мире.

Без боли, без болезней, без мачехи, без насильника.

Но это не сработает.

Он ложится рядом. Грудная клетка вздымается, как у спортсмена, пробежавшего стометровку.

Смотрит на меня.

- Мышонок, тебе очень плохо, да?

Закрываю глаза и отворачиваюсь.

Он кладет на меня руку, притягивает к себе спиной.

- Пожалуйста… не надо…

- Все. Успокойся. Твоя девственность осталась при тебе, малыш. Давай поспим я устал.

- Можно мне…

- Куда?

Молчу. Стыдно сказать.

- В туалет? Вот туда иди. – кивает на дверь, которая у изножья кровати, не та, через которую мы зашли, рядом.

Иду в уборную, смотрю на себя в зеркало. Вижу его семя, застывшее на подбородке и…

Меня начинает безудержно рвать…

Склоняюсь над раковиной. Истекаю желчью.

Противно.

И больно. Желудок скручивает.

Перед глазами появляется стакан с водой.

- Выпей. Сейчас сделаю тебе чаю крепкого.

- Не надо.

- Молчи уже… Жанна Д’Арк. Ах, извини, Анжела…

Опускаю голову, включаю кран. набираю в ладони воду, погружаю туда лицо. Хорошо было бы захлебнуться…

- Анжелика. Тебе, конечно, сейчас плевать на мои слова, но ты… ты правда охуенная. Твой Лютый чмо…

Он выходит из ванной комнаты, а я сажусь на край роскошной джакузи и смотрю на воду, бегущую из крана.

Почему он не тронул мою невинность?

И какой в этом смысл если я все равно грязная?

ГЛАВА 11.

- Ну, доброе утро, малышка. Соскучилась?

Выхожу из-за водопада, за которым встал специально, чтобы посмотреть на неё.

Ангел. Анжелика Сахарова.

Маленькая милая малышка.

Малышка, запах которой преследует меня уже больше недели.

И запах. И мягкость тела. И нежность ее кожи.

И вкус…

Твою ж мать… Я никогда не был большим фанатом «куни», это можно делать далеко не всем крошкам. Только избранным. Самым-самым.

Нет, я не сноб, не ханжа.

Хотя, к хренам. Сноб и еще какой!

И женщины, которым я делаю это – должны быть достойны.

Да я в принципе не стану трахать недостойную.

Это слухи обо мне ходят, что я пол-Москвы на болте вертел.

Нет.

Даже не четверть.

Если совсем серьезно, то я шлюху трахал только один раз.

Я люблю нормальных женщин. А не тех, которые пропускают через себя всех подряд.

Мои куколки ко мне почти все попали невинными.

А эта…

Я ведь в клубе тогда сразу понял, что девочка случайная.

Реально не вписывалась, хоть и старалась не выделяться.

Я знал, что должна была прийти новенькая, на замещение. Официантки у нас работают всегда проверенные. То есть они не совсем официантки. Скажем так, девочки, которые совмещают работу официанток, гоу-гоу, иногда и стриптиз, иногда и могут по желанию согласиться на приват, со всеми вытекающими.

Эту взяли для моего привата.

То есть эта малышка должна была ублажить меня после боя.

Я знал, что выиграю.

Может, не хорошо так говорить, но… Знал. Я всегда знаю.

К слову, я и выигрываю почти все бои. Первых пару еще по молодости слил, дурной был, лез на рожон, и опытные, стратегически лучше подкованные соперники меня пару раз щемили.

Но я сделал выводы, стал умнее.

И вот, бой за Титул чемпиона клубной лиги остался за мной.

И девочка, которую привели для меня мне очень «зашла».

А я вот ей – нет.

Совсем нет.

Но не потому, что я такой страшный, или она такая разборчивая.

Просто девчонка не подозревала, что ее притащили как трофей. Привели как тёлочку на убой.

Хорошо, что я довольно быстро понял в чем дело. Пока ее тащили ко мне в апартаменты, которые я отстроил прямо при клубе, дал задание своим спецам выяснить, кто и откуда.

Мордашка мне показалась знакомой. Вспомнил, что видел её с Лютым.

И вообще, вспомнил…

Видел. Знал.

Нравилась.

Но она была, скажем так, из тех малышек, которых я не трогаю.

С такими много геморроя.

И вообще…

Почему я сразу не отправил ее? Зачем устроил ей всё это?

Хрен знает.

Адреналин в крови играл. Завела меня. Задела.

Захотелось слегка проучить.

Блядь, я и трогать ее не хотел, так, попугать чуток.

Чтобы женишку ее, Лютому кайфец обломать и научить, как с такими скромняшками обращаться.

Сразу не вдуплил, что, по сути, Лютый сам ее и сдал.

Пиздец просто. Тогда по-настоящему стало девчонку жалко. И я ее отпустил.

Скрепя сердце и скрипя зубами, но отпустил.

Хотел совсем отпустить, с концами, вычеркнуть, заставить себя забыть.

Но, к счастью, не сделал этого.

Просто попросил кое-кого понаблюдать за ней. Как бы чего не вышло.

И хорошо, что я оказался таким продуманным.

Вышло.

Почти!

Знал, что Лютый ее кинет, я вообще сначала не понял, зачем ему нужна была свадьба с этой девчонкой. Ну, не любовь же там? Не страсть?

Нет, конечно, все оказалось банально.

Когда-то папа девчонки был крупным чиновником, и сумел отхватить несколько приличных участков земли. Вроде как тогда не особенно эта земля была нужна. Так, просто, чтобы была.

Но все растет, все меняется. Вот и город наш, столица, растет и меняется. И земелька, которая раньше даже под дачное строительство мало подходила теперь стала нужна для того, чтобы на ней хороший новый микрорайон возвести.

А это бабки. Охренительные бабки!

И вот Лютый и его семейка решили, что бабки лишними не бывают. А то, что вместе с бабками девочка идет – так девочка-то хорошенькая, почему бы и не взять?

Хорошенькая.

Твою ж мать.

Она охрененная, эта девочка.

А Лютиков – гондон и лох, потому что проглядел ее. Прошляпил.

Променял на сестричку.

Только не факт, что папаша под сестричку земельку-то оформит, ох не факт.