Ангел для варвара

Но…Мне по хрену. Их дела.

Мне просто…

Просто жалко стало этого Ангела, вот и все.

Усмехаюсь своим мыслям.

Жалко!

Ты, блядь, Воинов сам себе веришь?

Тебе ее в койку хочется затащить, и отыметь во всех позах! Жалко!

Но… отыметь, скорее всего, не получится. Да и…

Я не насильник, не урод моральный. Я просто побуду рядом. Стану ее боссом и… по сути охранником при ней.

Потому что узнав, что она со мной – хотя бы в качестве секретаря, в моей команде – хрен к ней кто посмеет сунуться.

Она считает, что Лютого и его семейку боятся и слушают?

Хрена с два!

Лютый – Лютиков, блядь – это так. Хрень собачья.

А вот Воинов – Воин! – это имя, с которым считаются у нас в городе.

Так что…

- Соскучилась, малышка? Что молчишь?

Вижу ужас в её глазах. Дикий неподдельный страх.

И это, блядь, очень больно…

Куколка мгновение стоит неподвижно. Оцепенела. Словно замерзла…

А потом.

Потом меня и ее спасает моя мгновенная реакция. Потому что я бросаюсь ей вслед и успеваю схватить её, уберечь от падения.

Держу ее трепещущее тело в руках и как кретин стараюсь набрать побольше ее аромата. Вдохнуть, запомнить, дышать ею…

Твою ж…

Чувствую ее дрожь, трясет всю. Перепугана насмерть.

А я вместо того чтобы сразу успокоить – еще больше пугаю…

- Куда ты спешишь, малышка? Я думал, ты захочешь закончить то, что мы начали тогда. В моем клубе. Ты ведь пришла, чтобы отдать мне девственность, да, детка?

ГЛАВА 12.

- Пустите, пожалуйста! Отпустите… - не кричит, еле шепчет, почти хрипит, голос пропал от страха.

Твою ж мать, от этого взгляда насмерть перепуганного у меня все внутри переворачивается.

И воспоминания накрывают.

Клуб. Бой. Малышка…

***

Готовлюсь к бою я всегда одинаково. Стандартная разминка, это все понятно. Но потом мне обязательно нужно побыть одному, посидеть в тишине.

Перезагрузку себе устроить.

Но перед этой перезагрузкой я обычно люблю посмотреть зал. Смотрю обычно из своего кабинета. Есть у меня там окно – в зале не видно, что оно есть. Никто не знает, что я могу смотреть на публику, только пара самых приближенных и тренер. Все замаскировано.

Не знаю, зачем я в свое время это сделал – захотел. И реально это мне нравится. Просто наблюдать, смотреть.

Вот пришли фанаты моего соперника. Сидят на столиком, хлещут пиво или вискарь. Я нюхом чувствую их тремор – они знают, что он проиграет, но надежда теплится – а вдруг? Вдруг Воин сегодня облажается, и победа будет за ними?

Ха! Я часто даже знаю кто из них сделал ставку на своего, а кто на меня. А кто-то ставит на обоих – так тоже можно сделать.

Всем хочется получить выигрыш. Но обычно выигрываю тут я.

Вот и сегодня, перед очередным матчем я наблюдаю за публикой.

И замечаю эту девчонку.

Одета как все. Грудь открыта почти до сосков. Красивая грудь. Почему-то сразу мысль – не натуральная. И хочется проверить.

Я знаю, что многие мужики выебываются, начинают вопить, что им нравится все только натуральное. Честно? Мне по хрену!

Я трогал офигенные сиськи, которые были сделаны хорошим хирургом – моим приятелем из известной столичной клиники. Офигенные!

Так что у меня нет никаких предубеждений.

Даже губки накачанные есть кайфовые, когда это не «эребор», когда все аккуратненько и со вкусом.

Такие губки вокруг члена смотрятся охренительно. И почему меня должно напрягать то, что они накачаны какой-то хренью?

Я, для того чтобы мышцы росли тоже всякую хрень раньше принимал. Да и сейчас, я знаю, что красивое рельефное тело, которое нужно для победы в конкурсах всяких там бодибилдеров без препаратов не сделаешь. Вопрос в том, что за препараты и как грамотно ты их принимаешь.

Так что…

А афродизиаки? Когда даешь крошке бокальчик шампанского с невинной дозой возбуждающего, а потом всю ночь кайфуешь от вида ее оргазмов?

Да, смотрю на новенькую, и сразу думаю о том, как красиво она будет подо мной кончать – значит будет!

Но понаблюдав за ней минут пятнадцать начинаю понимать – что-то с ней не так.

Да, сиськи почти открыты, да, юбка такая, что трусики на виду, и эта нежная полосочка кожи над резиночкой чулок. И пушистый лисий хвостик, прицепленный к юбке, глядя на который сразу представляешь анальную пробку в её узком колечке.

Она скорее раздета, чем одета, на лице маска, она старается двигаться сексуально…

Именно это меня и смущает.

Старается!

Она тщательно старается изображать раскованность, раскрепощенность, сексуальность. Раздает улыбки, пытается смеяться, выпячивает грудочки и задик.

И при этом я чую за километр ее неуверенность и страх. Она боится!

Боится быть в клубе, боится быть одетой вот так. Ей не нравится, когда ее лапают.

Она стесняется!

Блядь!

В моем клубе работает официанткой девчонка, которая стесняется? Really?

Это просто зашквар…

Навожу справки так, лайтово сначала, мол – что за?

Кое-кто из моего окружения ухмыляется, мол, Воин, че ты гонишь раньше времени, хотели сюрприз.

Ясно. Сюрприз.

До боя больше ни на что времени нет. Остаются мои пятнадцать минут одиночества. Настроиться. Выдохнуть.

Обнулиться, блядь.

А перед глазами ее фигурка, приятно округлая попочка, как орех, высокая грудь, которая идеально упадет в ладони.

Хочется даже подрочить, чего со мной давно не бывало. Обычно я свой болт сам не обрабатываю – для этого есть очередь желающих, которых я отбираю с особой тщательностью.

Ладно, выдохнуть! Впереди бой. Противник серьезный. Надо сосредоточится.

Пропускаю один раз, потому что, блядь, вижу в проходе между столиками вип-зоны знакомый рыжий лисий хвостик.

И перепуганные насмерть синие глазищи, сверкающие в прорезях маски.

***

Эти же глазищи смотрят на меня сейчас.

- Пожалуйста… не надо…

Слезы повисают на ресничках, крупные. Глаза из-за них кажутся почти бирюзовыми, очень яркими.

- Дурочка, упала бы, ноги переломала. Зачем такие каблучищи напялила? Ты же на работу пришла устраиваться? Секретарем, а не девочкой по вызову?

Смаргивает, слезки стекают, не могу удержаться, сглатываю, так охота их слизнуть с ее бархатной белой кожи.

- Пожалуйста…

- Что заладила одно и тоже?

Всхлипывает, дергаясь, вырываться не пытается, чувствую, как оцепенела вся.

А я не могу больше ее держать. Если задержу хоть на секунду еще – не смогу отпустить. Потащу в тайный кабинет, в котором иногда приходится спать.

Кровать там шикарная, очень удобная. Правда, на этой кровати я еще не раскладывал ни одну малышку, но для этой можно сделать исключение.

Можно. Но я не буду.

Я дал слово, правда, сам себе, но слово я в любом случае держу.

Поднимаю руки, выпуская ее, но телом продолжаю загораживать выход.

- Успокойся. Не трогаю. Если бы не я – упала бы, расшиблась. Так что, скажи спасибо.

Еще всхлип. Губешки дрожат.

- Все, все, выдыхай, бобёр. Ничего я тебе не сделаю. Скажи только, реально, зачем ноги ломать, на таких коблах? Не в клубешник же приперлась?

- Дресс-код… - еле шепчет, но я слышу.

- Что? – вот тут реально не вдупляю я.

- У вас дресс-код, высокий каблук не меньше семи сантиметров, сглатывает, и шмыгает носом. Девчонка блин, сопливая, салага…

Хочу её так, что просто пиздец. На части рвет.

Но…

Нет, Воин. Нет.

Этого Ангела ты пока должен оставить в покое.

- Ноги болят?

- Что?

- Устали ноги?

Опускает голову и молчит. А я на расстоянии тех сантиметров, что между нами слышу стук ее сердца.

И опускаюсь перед ней на колени…

ГЛАВА 13.

- Ч-что… в-вы… д-делаете? – заикается от страха и слез, дурочка.

А может и не дурочка. Я ведь далеко не простой дядя, не дед Мороз и не добрый самаритянин. То есть, куколка соображает, что если она ко мне попала, то просто так я ее не отпущу?

Смотрю на нее снизу вверх, роста она не очень высокого, по сравнению со мной двухметровым - особенно, но ноги длинные, с такого ракурса кажутся бесконечными, хотя юбка стандартной офисной длины.

Беру ее за лодыжку, малышка успевает охнуть, но я не обращаю внимания, и снимаю с неё орудие пыток, которое девчонки почему-то называют туфлями. Ставлю ножку в одном чулке на ковер, проделываю ту же операцию со второй ногой. Убираю туфли в сторону. Встаю.

- Так гораздо лучше, правда?

Сейчас Ангел напоминает мне перепуганного зверька, оленёнка, который увидел льва и вот-вот умрет от разрыва сердца.

Зря я снял с неё туфли, без них она совсем малышка по сравнению со мной, хотя так-то я понимаю, что рост у нее средний, примерно метр семьдесят, может даже и повыше.

Я не особенно замарачиваюсь ростом девушек, с которыми завожу отношения. Меня больше интересуют иные параметры. Но глядя сейчас на эту куколку понимаю – она идеальная для меня.

И опять воспоминания о том самом дне прошивают мозг.

***

Испуганные глаза малышки-официантки. Пропущенный мной удар. Свист, улюлюканье, вой, крики поддержки, крики хейтеров, мечтающих срубить бабло на моем провале. И снова испуганные глаза, и ладонь, прикрывающая ротик.

Ох, милая, чтобы этот ротик обрабатывал сегодня ночью мой член я обязан выиграть! Поэтому я смотрю прямо на неё, улыбаюсь широко и…

И делаю то, что должен делать.

Несколько быстрых атак, пара серьезных ударов. Соперник в нокауте.

Бой закончен. Меня чествуют, аплодируют, а потом объявляют, что победителю положен сладкий приз.

И яркий луч света высвечивает в зале ты самую девчонку, которая сначала не понимает, в чем дело.

Она и потом не совсем понимает, когда ее ведут на сцену, когда я смотрю на неё оценивая.

Классная. Просто на сто баллов. Нет, на тысячу. Конфетка!

И пахнет так, что с ума можно сойти!

И кожа у неё отличная, гладкая, ровная. И кажется она даже почти без макияжа, то есть на лице нет тона, который, лежит как штукатурка, толстым слоем. Нет, ее кожа чистая, только глаза накрашены ярко, и на губках розовый нежный блеск.

Грудь все-таки натуральная, с близкого расстояния это очевидно. Так хочется прикоснуться! Погладить сначала ласково, заставить покрыться мурашками, чтобы сосочек стал остреньким, потом сжать сильнее, вынудить ее вздрогнуть, застонать. Потом опустить на это мягкое полукружье губы, растерзать, втянуть глубоко, обласкать языком, чуть прикусить зубами, а потом снова зализать, так, чтобы у неё внутри все скрутило спиралью желания.

Пялюсь на грудь, сглатываю, потом смотрю ей прямо в глаза.

Понимаю, что в первый момент ангелочек думает, что все это игра.

Часть шоу.

Да, это и есть часть шоу. Точно. Вот только…

Подарок реален. Мне её подарили. И ей придется побыть моим подарком. А такие подарочки я, обычно, люблю пользовать в спальне.

Но… До спальни нужно добраться, и зрителей там не будет, так что…

- Я вас поздравляю, вы… вы отлично справились, - голос у неё такой чувственный, с едва заметной хрипотцой, может оттого, что она все еще напугана?

Ничего, малышка, я постараюсь сделать так, чтобы твой страх прошёл.

- Справился, значит, заслужил подарок?

- Д…да, - рассеяно и смущенно растягивает губки в подобие улыбки.

- Спасибо! - я шагаю к ней, сгребаю ее в свои медвежьи объятия, ухмыляюсь нагло. - Лучший мой подарочек, это ты, детка.

И целую. Целую жадно. Глубоко. Сразу чтобы до печенок прорвало. Запихиваю свой язык в неё, так, чтобы вздохнуть не могла.

Круто. Вкусная. Очень свежая.

Как клубника со сливками. Нежнятина. Все как я люблю!

Чувствую, что она оцепенела, замерла.

Потом перехватываю взгляд, непонимающий, перепуганный.

Ну, а дальше…

Дальше одним движением забрасываю ее на плечо, делаю круг с добычей по рингу.

Малышка сначала пытается вырваться, но получает ощутимый шлепок по заду, потом я стискиваю её сильнее, так, чтобы не рыпалась особенно. Мне не нужно, чтобы кто-то понял, что малышка пока против.

Зрители неистовствуют. Мой член в штанах тоже.

Ему не терпится распаковать презент. И использовать по прямому назначению.

Спускаюсь с ринга, передаю девицу своим парням, делаю знак, чтобы вели её в мои апартаменты, сам даю задание срочно пробить – что за кролик попал ко мне в силки.

Узнаю, охреневаю. Но решаю не отступать. Слишком хороша, чтобы её отпустить. Слишком хороша, чтобы спустить все на тормозах и просто вернуть её Лютому с извинениями.

И мне слишком интересно узнать, почему же она согласилась прийти в мой клуб и отработать вечер? Может, весь этот страх – просто игра?

Может, она сама готова лечь под меня? Есть какие-то скрытые мотивы?

А если нет, то…

Надо проучить её! Чтобы думать забыла о походах в подобные заведения и встречах с такими как я!

Вот только… не подозреваю, что вовремя остановиться я буду не в силах и игра зайдет далеко.

***

Выныриваю из воспоминаний, смотрю на нее. Понимаю, что пугаю ее до чертиков, но, честно говоря, ее испуг меня уже бесит.

Ей кого угодно нужно бояться, но только не меня!

ГЛАВА 14.

На самом деле это забавно. И сразу вспоминается, что мужчина по своей сути охотник. А охотник должен загнать добычу, поймать. Иногда, для того чтобы поймать, ему надо эту добычу напугать, заставить оцепенеть от ужаса.

Я, помнится, очень любил тот эпизод из «Маугли», когда удав Каа гипнотизирует несчастных обезьянок.

Сейчас в моем кабинете происходит подобная сценка.

Я удав, передо мной застывшая от страха маленькая обезьянка.

Нет, не обезьянка. Скорее лань. Трепетная.

Любопытно, куда приведет ее этот страх?

Пугать мне ее дальше, или все-таки дать возможность расслабиться? Успокоиться?

И что делать с диким желанием распробовать этот её страх, как тогда?

***

Захожу в апартаменты, и вижу ее, стоящую посреди комнаты с огромной кроватью.

Обнимает себя руками, напугана, дрожит.

А меня клинит.

Я ведь честно хотел спросить её о том, как она сюда попала! Просто спросить!

Выяснить, кто подставил такую милую девчулю «под монастырь»?

Как невеста довольно известного молодого мажора, который пытается и в бизнес, и в криминал, попала в мой клуб, да еще в такой роли и в таком виде?

Честно хотел просто спросить…

Но не смог удержаться.

Аромат ее просто с ума сводит. Аромат женщины и страха.

Это и заставляет меня изменить план.

Я дико хочу распробовать этот страх на вкус.

Пригубить.

Поэтому и прижимаю к стене, требуя снять тряпки, раздеться.

Распаковать подарочек.

Малышка же поражает меня стойкостью.

Она не собирается сдаваться. Сопротивляется, несмотря на мои угрозы. Ругается, отбивается.

Не понимает, дурочка, что охотника это еще больше заводит!

Сопротивление.

Целовать ее приятно, даже несмотря на то, что так и норовит мои губы и язык укусить, что не отвечает. Понимаю, что ей совсем неприятно.

Но не останавливаюсь.

Запускаю руку ей в трусики, которым жить осталось от силы пару секунд, а там…

Я думал, там хоть чуть-чуть будет влажно. А там просто пустыня Сахара.

Но зато местечко гладенькое, нежненькое, не бритое – эпиляцию сделала.

И от этого меня тоже клинит. Для кого сделала?

Для мудака Лютого? Он эту красоту пробует?

Или еще не пробует?

Она ведь девственница? Это невооруженным глазом заметно, у меня на такие вещи нюх и стойка.

Страх маленького Ангела заводит.

А я ведь нормальный мужик! Меня это должно остановить

Я же не насильник какой-то…

Сейчас вот надо просто опустить руки, подать ей остатки платья, а лучше свою футболку или рубашку из шкафа достать. Извиниться. Отправить домой на машине.

Только сначала все-таки узнать, кто кроху подставил и сказать, чтобы подальше от этих людей держалась.

Надо.

Но не могу.

Просто физически не могу. Меня к ней словно магнитом. Словно каким-то невероятным суперклеем приклеило!

Если уберу от неё руки просто сдохну от жажды. Помру.

Нет, трахать я ее не буду. Наверное. Это уж совсем зашквар. Реально изнасилование, в натуре. К этому я не готов.

Или…

Нет, блядь, войн! Нет!

Но целовать, трогать, смущать… кто мне пока запретит?

Она что ли?

Ну, попыталась со мной подраться, поняла, что против лома нет приема. Дальше что?

Стоит застыв, мучительно пытается придумать отмазки.

Что? Гепатит? Слив засчитан. Но нет. Этого я не боюсь.

Деньги?

Капец… она мне бабки предлагает! Квартиру продаст, твою ж дивизию.

Бедная девчонка, мне ее жаль.

Она меня купить пытается, а я ее. Обещаю хату, тачку, только бы…

Только бы прекратила сопротивление и сдалась.

Потому что очень хочется. Член колом стоит в ожидании, в предвкушении.

Хочется положить эту малышку на спинку, любоваться упругими грудочками, наслаждаться ими. Облизать, пососать, погладить. Потом спуститься ниже, пупок языком исследовать, вдыхать аромат кожи на впалом животике.

А потом еще ниже.

Рассмотреть её пизденку мягкую, гладкую, сладкую, такую аккуратную. И дырочку, в складках спрятавшуюся, словно в створках роскошной, недоступной, редкой ракушки.

Провести по лепесточкам сначала пальчиком, нежно обрисовывая, не раскрывая. Потом губами. Покрывать легкими невесомыми поцелуями, упиваясь этой нежностью. Дышать её ароматом. Девичьим, невинным, и в то же время острым, страстным.

Потом найти горошинку клитора, облизать, потеребить, всосать, заставляя девчонку выгнуть спинку и стонать, кричать всхлипывать.

Всего вот этого хочу. Очень.

Но пока только напираю, раздражаю, пугаю.

Придуриваюсь, рассказывая ей о дефлорации, о том, как я с ней это проделаю. Прекрасно понимая, что в нынешней ситуации мне это вот вообще ни разу не светит!

Но она то этого не знает!

Боится и психует еще сильнее.

Глупышка.

Не придумывает ничего лучше, чем признаться в том, кто ее хахаль.

Кроха, да я знаю! Прекрасно знаю!

Мудак, который любит кидать понты дешевые!

Сам Лютый по сути – полный ноль, зеро, никто. В серьезных кругах его не считают за человека, с которым стоит вести дело. Он так, шестерка, мелкая сошка. На побегушках у отца и брата.

Зато гонору!

Ну вот в основном такие малышки, дурочки, на него и ведутся.

Звоню Лютому. А крошка в панике. Её истерика, кажется, апогея достигает.

Особенно, когда она слышит и понимает, что Лютый за неё не вписался.

Да уж.

Я бы на ее месте продумывал бы план, как ему отомстить. И мщение было бы жестоким.

Но эта ягодка наверное и не знает, что такое месть!

Блядь, да где их таких делают? Овец невинных и наивных?

Забывают им добавлять жизненно важные опции. Такие как инстинкт самосохранения. Именно этот инстинкт должен был сработать тогда, когда ей предложили появиться в моем клубе в качестве официантки. С почти голыми сиськами и лисьим хвостиком.

Теперь извини, детка! У меня на тебя встал, как ни на кого уже давно не стоял. И с этим надо что-то делать.

И я делаю.

Почти…

***

Стоим в моем кабинете друга напротив друга. И явно думаем об одном и том же. Вспоминаем.

Я не без удовольствия, но с сожалением.

Она…

Она с ужасом.

Ладно, хватит. Что-то сильно много я запугиваю эту куколку. Надо сменить тактику. Может это сработает?

Эх, Воин, знаешь же, что завоевание не будет быстрым? Да и надо ли её завоевывать?

Ты был охотником, а теперь решил побыть охранником. Поддержать девушку, попавшую в трудную ситуацию.

Так поддерживай, а не топи снова!

- Вы… вы меня… отпустите?

Голосок дрожит, обладательница его тоже.

Да хватит уже из меня монстра делать! Я как раз ни хрена не монстр. Был бы монстром – взял бы и сорвал ее цветочек еще в тот вечер.

Монстры в её ближайшем окружении – вот это точно, проверенная информация. И это я хочу до неё донести. Так что…

- Отпустите, или… - снова всхлипывает.

Плакса, блин. Даже бесит уже! Не может себя в руках держать!

- Успокойся, я ничего тебе не сделаю. Не притронусь больше. Проходи, садись к столу. Резюме положи.

ГЛАВА 15.

- Успокойся, я ничего тебе не сделаю. Проходи, садись к столу. Резюме положи.

Он… он это серьезно? Вот просто так взять босиком пойти к столу, отдать ему резюме? Может, еще рассказать о своих рабочих навыках? О том, что умею и что не умею? Вот только… в какой сфере? В какой плоскости? В горизонтальной?

Меня трясет, не могу остановиться. Он пугает меня. Сильно пугает.

Я каждую секунду жду, что он на меня набросится. И все повторится как тогда, в тот жуткий вечер…

***

В висках стучит. Гремит просто.

У меня с детства иногда бывали приступы головной боли. Сильная мигрень, такая, что двигаться не можешь. И сейчас я стою в ванной и стараюсь не шевелить головой. Боюсь, что приступ накатит.

И тогда я буду как овощ. В таком состоянии только упасть.

А мне надо как-то выбраться отсюда, пока этот варвар не передумал.

Почему он меня не…

Нет, я не могу сказать, что он меня не тронул.

Тронул. Еще как…

Как никто раньше не трогал.

Лютый, то есть… Олег, он… Он меня целовал, обнимал, конечно. Мы с ним даже…

Ну, лежали вместе, баловались, но аккуратно. Олег не касался меня там, и я его тоже. Он говорил, что его дико заводит моя невинность и ему по кайфу.

- Малышка, я охреневаю от мысли, что у нас реально будет брачная ночь. Что ты у меня такая…. Чистая. И что потом ты будешь моей, только моей…

Он говорил это, и я таяла.

Я уверена была, что он не врет.

Правда… Сестрица моя как-то несколько раз пыталась начать разговор, мол, Олег взрослый мужчина, и неужели я думаю, что он надел венец безбрачия и устроил себе добровольный целибат до свадьбы.

- Энджи, я, конечно, ничего не хочу сказать плохого об Олежке, но давай будем реалистками, а?

- Марика, не надо, пожалуйста! Не хочу об этом говорить. И слышать не хочу!

- Давай, ага… надевай свои розовые очочки! Дурочка, сама же потом мне спасибо скажешь!

- Спасибо за что?

- За то, что я тебе на мужиков глаза открываю.

- Марик, я не дурочка. Я понимаю. Да, у Олега были женщины…

- Были?

- Да, были. Он мне сам все рассказал. А теперь у него есть я. И он готов ждать. Меня!

Да, он был готов ждать.

Но…

После сегодняшней ночи…

И почему я сейчас об этом вспоминаю? Господи…

Я все еще сижу на краю огромной джакузи. В такой и утопится можно. Если что…

Может, так и сделать?

Слышу за дверью возню, но мне даже уже не страшно.

Что он может сделать мне еще?

Довести дело до конца? Закончить?

Трахнуть меня?

Что измениться?

Я и так чувствую себя использованной, грязной. Мне не отмыться.

Возможно, если бы я не назвала имя Лютого, этот варвар не позвонил бы ему, Олег бы ничего не узнал и…

Ох, нет.

Я…

Я не смогла бы промолчать. Рассказала бы Олегу сама. Обо всем рассказала.

Можно было соврать ему о ночи в клубе. О том, что сестра попросила меня прийти сюда вместо неё. Убеждала, что никто ничего не узнает, а для неё это вопрос жизни и смерти.

Она плакала. По-настоящему плакала. А я…

Я как глупая дурочка не смогла ей отказать.

Знала ли она, что я стану трофеем Воина, которому больше подходит прозвище – варвар?

Специально ли она меня подставила?

Имеет ли это значение сейчас?

- Эй… Ан…Анжелика? Ты… ты там живая?

Живая. И голая.

Если он войдет, то…

Впрочем, какая разница?

- Все нормально, - стараюсь говорить громко, чтобы услышал.

Чувствую мурашки, бегущие по коже. Мороз. Холодно мне.

Вижу висящий на крючках халат. Сдергиваю, пытаясь прикрыть тело.

Он заходит.

Бесцеремонный. А вдруг я тут…

О, Господи, какая разница что я тут делаю? Не важно. Ему вообще плевать, я думаю.

- Я сделал чай. Тебе нужно принять ванну. Сейчас помогу.

- Не надо.

- Не спорь. Надо.

Не спорь! Конечно.

Да, к чёрту. Я и не буду спорить. Мне все равно. Ванна – отлично. Замечательно. Лечь на дно и…

- Думаешь о том, как бы утопиться?

Смотрю на него. Что в голове у этого человека, а? Он хоть понимает, как поступил со мной?

Он красивый, сильный, явно от женщин у него нет отбоя. Зачем все это?

Зачем вот таким мужчинам кого-то похищать и насиловать? Это… такой вариант извращений? Может, от простого секса он уже удовольствия не получает?

Варвар делает шаг ко мне. Я дергаюсь, он замечает движение.

- Не бойся. Сказал же – не трону. Встань. Я наберу ванну. Ты замерзла и…