Призрак с окраины. Книга третья

Нилаку достался тёмно-синий сюртук из плотной ткани, дорожный плащ и сапоги без лишнего блеска. На ремне поблёскивали металлические накладки. В воротник спрятали фильтр, под одежду уложили тонкую защиту.

Для Мириэль подготовили длинное серо-синее платье-пальто с высоким воротом. К нему добавили широкий капюшон и шляпу, способную скрыть острые уши. На Мириэль даже сделанная корабельным синтезатором одежда смотрелась так, будто шилась специально для неё.

С креатами пришлось повозиться дольше. Их одели проще и грубее, как дорожную охрану, которая не любит привлекать внимание. Оружие спрятали под плащами. Сложнее всего оказалось скрыть вторую пару рук и при этом не превратить одежду в бесформенные мешки.

Амба надела свой комплект, проверила крепления и посмотрела на Нилака.

— Оружия мало, господин.

— Знаю.

— Не нравится.

— Мне тоже. Но если выйдем как оружейная витрина, вопросы начнутся раньше торговли.

Амба подумала и кивнула.

— Принято.

Перед вторым спуском первый вариант языковой модели был подготовлен Людмилой. Нилак прогнал несколько фраз на новом языке. Слова давались тяжело. Часть звуков цеплялась за горло, часть проваливалась куда-то в нос. Одно короткое выражение он три раза произнёс так, что Люда выдала предупреждение о возможном неприличном смысле.

«Фонетическое отклонение высокое», — сообщила она.

— Спасибо, утешила, — сказал Нилак.

Мириэль подняла глаза.

— Что говорит твоя нейросеть?

— Что говорю я пока как больной сон логопеда.

— Значит, говори меньше.

Нилак убрал серебряные кружки в небольшой кожаный мешочек. Связь проверили ещё раз. Скрытые фильтры, оружие, защиту, медпакеты — всё разложили по местам. Шаттл ждал в ангаре.

Маркас пришёл проводить их к трапу.

— Канал держим постоянно, господин. При потере связи больше пятнадцати минут начинаю действовать по обстановке.

— Без резких движений, если не будет прямой угрозы.

— Принято.

Нилак задержался у трапа и ещё раз посмотрел на Маркаса.

Мириэль уже заняла место. Рядом молча устроились Шайвам, Амба, Рудар и Яма. Никто ничего не говорил. Всё нужное они уже обсудили.

Шаттл оторвался от пола ангара и пошёл вниз.

Повреждённая «Тень» осталась на орбите. Внизу снова приближалась дымная долина, дороги и город, где пока никто не знал, кто к ним спускается.

Глава 2. Первый размен

Шаттл приземлился на прежнем месте. Корпус чуть дрогнул, опоры мягко приняли вес, маскировочное поле сразу размыло контур машины между мокрыми камнями и тёмной растительностью. Снаружи было серо и сыро. Низкие облака цеплялись за верхушки деревьев.

Техника оставили на шаттле для обеспечения стабильной связи.

Несколько секунд вышедший первым Шайвам стоял неподвижно и оценивал окружающую обстановку. Потом показал рукой, мол, чисто. Креаты быстро заняли позиции, контролируя пространство со всех сторон.

Нилак спокойно вышел вместе с Мириэль на мокрую землю.

К новой одежде, сделанной на корабле, нужно было привыкать. Креатам было совсем сложно. Плащи и широкие складки скрывали вторую пару рук, но Нилак понимал, что у всех на виду это может очень быстро перестать быть секретом. Один неверный жест и вся легенда посыплется быстрее, чем древняя песчаная кладка.

Мириэль поправила шляпку, опустила край чуть ниже, спрятав острые ушки. В новом дорожном платье-пальто она выглядела спокойно и почти естественно.

— Пойдём по вчерашней тропе? — спросила она.

— Да, до дороги, а дальше сориентируемся.

— Разговаривать будешь ты. Ты лингвист, тебе и первый контакт.

— Хорошо. Говорить буду я.

Он вспомнил старый земной анекдот про то, как американцы тщательно готовили шпиона, тот высадился, пришёл в деревню, а простой дед его распознал. Шпион спросил у него, мол, как? Дед ответил: «Так ты ж негр губастый». Нилак затупил на месте, пытаясь адаптировать его под реалии Содружества. И понял, что юмор может не пройти с местными заморочками.

К дороге двинулись всей бандой.

Сначала Нилак заметил глубокие и заполненные тёмной водой колеи. Трава по краям была измята колёсами и сапогами. Потом между деревьями показалась утрамбованная, местами выложенная камнем дорога.

Нилак невольно выдохнул. Хоть что-то на этой планете было привычным.

На дорогу они вышли не сразу. Сначала постояли в тени деревьев, пропустили повозку, дождались, пока следом пройдут двое местных с мешками на плечах. Те скользнули по группе взглядом. Один что-то сказал другому.

«Чужаки», — вывела Люда на сетчатку. «Вероятность перевода — высокая».

Чужими они и хотели выглядеть. Людьми, которым есть куда идти и чем заплатить.

— Пошли, — сказал Нилак.

На дороге их заметили сразу. Люди смотрели, оценивали, отворачивались. Глаза местных цеплялись за одежду, за охрану, за странных синекожих охранников в длинных плащах. Пока никто не кричал и не бежал за стражей. Для первой вылазки уже неплохо.

Когда навстречу попался старик с вязанкой металлических прутьев, Нилак решил проверить первое приветствие.

— Светлого хода.

Слова прозвучали криво. Старик остановился, посмотрел на Нилака, потом коротко ответил и продолжил путь.

«Предположительно: "и тебе ровной дороги"», — с запозданием перевела Люда.

— Уже неплохо, — пробормотал Нилак.

За поворотом дорога стала шире. Появились навесы, низкие склады и длинная стена, почерневшая от дыма. Слева открылась лавка с широким козырьком. На вывеске была нарисована чаша, рядом шли местные знаки. Перед входом стояли бочки, корзины с корнеплодами и связки тёмной ткани.

«Восточные ворота. Возможное название въезда или торгового ряда», — вывела Люда.

Дальше возвышалось каменное здание с трубой. Изнутри доносились глухие удары. За ним проходили стальные линии, и по одной медленно тащился состав с тёмным грузом.

Нилак остановился.

Лавка была. Еда, скорее всего, тоже. Где-то рядом наверняка найдётся ночлег. Для первого выхода хватит.

Он потрогал мешочек с серебром на поясе.

— Идём в лавку. Смотрим, чем здесь торгуют, покупаем еду и пробуем разменять серебро. Потом ищем комнаты.

— За входом двое, — тихо сообщил Шайвам. — Ещё один стоит у стены. Наблюдают.

— Пусть наблюдают. Мы пока ничего плохого не делаем.

Нилак сверился с подсказкой Люды и направился к двери.

Внутри лавка оказалась теснее, чем выглядела с дороги.

Под низким потолком висели связки сушёных корней, полосы тёмной ткани, металлические крючья, грубые ремни, какие-то кожаные мешки и деревянные дощечки с выжженными знаками. Пахло дымом, кислой мукой, маслом и сыростью. У дальней стены стояли бочки. На полках лежали простые инструменты, свёртки, маленькие коробки, тёмные кругляши неизвестного назначения и несколько ножей в деревянных ножнах.

За прилавком стоял грузный мужчина лет пятидесяти. Красное лицо, когда-то сломанный нос, ладони в мозолях. На пальцах виднелись свежие порезы.

Он что-то отмечал на счётной дощечке, но при появлении гостей сразу отложил её в сторону.

Нилака оглядел быстро. На Мириэль задержался чуть дольше. Потом дошёл до креатов и нахмурился. Особенно внимательно посмотрел на Рудара и Яму.

Страха Нилак не почувствовал. Настороженность, удивление и желание понять, сколько денег можно содрать с чужаков.

Люда вывела первую фразу.

— Светлого хода дому, — произнёс Нилак.

Лавочник уставился на него.

По выражению лица стало ясно: слова существовали, но вместе так почти никто не говорил. Примерно как пожелать здоровья дверному косяку.

Мужчина ответил коротко.

«Приветствие принято. Обращение: чужак», — перевела Люда.

Уже хорошо.

Нилак подошёл к прилавку и указал на полки.

— Еда. Дорога. Есть горячее?

Лавочник перевёл взгляд на Мириэль, словно надеялся, что она объяснит нормально.

Мириэль стояла рядом с выражением лица, будто задержка уже начинала её утомлять.

Лавочник отвёл взгляд.

Он достал несколько плотных лепёшек, свёрток сушёного мяса или чего-то очень похожего и глиняный кувшин с пробкой. Поставил покупки перед Нилаком и назвал цену.

«Недостаточно языковых данных. Вероятно, субъект называет цену».

Нилак изобразил раздумье, хотя выбирать было не из чего. Достал серебряный кружок и положил перед лавочником.

Хозяин посмотрел на Нилака, словно ждал объяснений. Потом подцепил кружок ногтем, перевернул и поскрёб кромку.

Взгляд сразу изменился. Лавочник понял, что перед ним точно серебро, но слишком хорошее серебро.

— По весу, — сказал Нилак. — Серебро. Нужен размен.

— Хватит, — тихо сказала Мириэль на языке Содружества. — Ты только сильнее его путаешь.

Нилак замолчал.

Лавочник достал из-под прилавка весы. Поставил кружок на чашу, начал подбирать квадратные гири. Одну убрал, заменил другой, добавил ещё маленькую.

Потом снова провёл ногтем по краю.

На серебре осталась царапина. Внутри металл оказался таким же белым, как снаружи.

Лавочник нахмурился.

Кто-то заглянул с улицы. Шайвам сместился на полшага, закрывая собой проход. Любопытный тут же исчез.

Мужчина за прилавком пробормотал несколько слов.

«Доверие низкое. Сделку принимает», — сообщила Люда.

Серебро исчезло под прилавком. Взамен лавочник высыпал несколько медных кругляшей, два светлых кусочка меньшего размера, плоский тёмный жетон с отверстием и горсть совсем мелкой меди.

Нилак подождал, пока мужчина отодвинет руку.

— Хорошо.

Сказал слишком официально, но смысл дошёл.

Мириэль забрала еду. Амба встала ближе к двери. Рудар и Яма так и остались у стены, занимая едва ли не половину свободного места.

Нилак рассмотрел медный кругляш. На одной стороне был вдавленный знак, по краю шёл грубый обод. Светлая доля оказалась заметно грязнее корабельных заготовок. Кромка стёрта, поверхность покрыта мелкими царапинами.

Торик будет счастлив.

Часть денег Нилак убрал в общий кошель. Несколько монет и одну светлую долю спрятал отдельно. Эти тратить нельзя.

— Ночлег. Комнаты. Где?

Лавочник снова посмотрел на него. Теперь уже как на человека, который задержится в округе и, возможно, принесёт ещё серебро.

Он вышел из-за прилавка и указал на длинный дом дальше по дороге. Тёмный навес, две трубы, над дверью кружка и ложка.

— Двор, — произнёс лавочник и добавил ещё одно слово.

«Возможные значения: нижний, придорожный».

— Благодарю.

Лавочник усмехнулся. Напряжения в лице стало меньше.

На улице Люда сразу отчиталась:

«Получены образцы местных расчётных средств. Параметры зафиксированы».

Нилак спрятал кошель во внутренний карман.

— Еда есть. Деньги тоже. Теперь ищем комнаты.

Они отошли от лавки и остановились у низкой каменной стены, откуда открывался вид на грузовой двор.

За низкой стеной грохотал грузовой двор.

Тяжёлая машина с высоким котлом подталкивала состав к склону. Дальше вагоны шли уже на тросе. Над линией стояло каменное здание с толстой трубой. В открытой арке вращался огромный барабан, наматывая стальной канат.

— Стационарный паровой узел, — сказал Нилак, глядя на здание. — Составы не едут сами в горку. Их тянут наверх. Видимо, мощности местных двигателей не хватает.

Мириэль почти не смотрела на механизмы. Её интересовали люди.

— Вон тот в сером распоряжается.

По двору шёл мужчина с тростью и папкой. Он показывал на вагоны и что-то коротко говорил. Рабочие сразу бросали прежнее дело и выполняли приказ.

— Наверное, местный босс, — предположил Нилак.

— Скорее управляющий. Оружия у него нет, но его боятся больше охраны.

— Потому что может оставить без работы?

— Или без пайка. Для этого оружие не требуется.

Мужчина в сером подошёл к составу и вынул из папки пластину с пробитыми отверстиями. Показал её коренастому старшему в кожаном фартуке. Тот вытер лоб, выругался и начал торопить рабочих.

Нилак хотел отвернуться, но заметил человека возле центрального желоба, который стоял у металлической тумбы, закрыв глаза и прижав ладонь к поверхности. Вокруг рабочие проверяли сцепки и смазывали оси.

— Что он там слушает?

«Вероятно, проверяет состояние линии по вибрации»,— ответила Люда. «Функциональный аналог дефектоскописта».

Паротяг дал гудок. Вагоны дёрнулись, сцепки загремели. Канат натянулся. Человек у тумбы открыл глаза, махнул рукой и отошёл в сторону.

Нилак сузил глаза. Люда приблизила картинку.

«Внимание, фиксирую аномальную вибрацию стального троса в секторе четвёртого-пятого опорного ролика. Отклонение от продольной оси на три-четыре градуса».

Перед глазами появилась схема распределения нагрузки и выделенный красным контуром микроскол на чугунной реборде. При слабом натяжении канат ещё держался, но теперь его уже тянуло к краю. Когда трос натянулся сильнее, захватная клешня криво захватила место стыка.

— Состав слишком тяжёлый, — тихо сказал Нилак. — А ролик повреждён.

Мириэль посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Да, у меня инженерные базы же. Если паровой узел на холме добавит ход, захват соскользнёт или порвёт связку.

Человек у тумбы уже отошёл в сторону. Он был уверен, что с линией всё в порядке. Он считывал общий гул, но не замечал проблемы, которую давал сколотый ролик под возросшей нагрузкой.

Один из работников, одетый поприличнее, рукой подал сигнал наверх, кому-то в каменное здание. Из трубы ударил столб чёрного дыма. Гул барабана изменился, стал ниже и натужнее. Механизм начал тащить состав.

— Они сейчас его порвут, — сказал Нилак.

Он не собирался играть в героя. Но если стальной трос под таким напряжением лопнет или захват сорвёт, то авария и разлетающиеся осколки покрошат всех, кто стоит на площадке. Включая его группу.

Нилак шагнул вперёд, пересекая невидимую границу, отделявшую наблюдателей от рабочей зоны.

Шайвам и Амба двинулись следом. Они не обнажили оружие, не кричали. Креаты просто шагнули в толпу рабочих, и толпа инстинктивно расступилась. Внешне это выглядело, как два здоровенных синекожих амбала просто заняли пространство, оттесняя людей от опасной зоны.

— Стой! — крикнул Нилак.

Он вложил в голос максимум командной жёсткости, на которую был способен. Слово вышло криво, зато интонация дала нужный результат. Такой тон понимают даже там, где не понимают язык.

Старший смены обернулся. Лицо его покраснело от злости.

— Кто такой? Назад! — заорал он, махнув рукой в сторону Нилака. — Линия занята!

Нилак не остановился. Он подошёл к краю платформы, указывая пальцем на механизм.

— Ролик! Поломка! — Нилак говорил рублеными фразами, подбирая слова из словаря Люды. — Пар вниз! Не весь! Башмак! Клин!

Старший на секунду замер. Он посмотрел на странного чужака в добротном плаще, потом на двух синекожих громил, которые уже перекрыли подходы к площадке, и наконец на ролик. Снизу, с его позиции, скола не было видно. А гул барабана уже набирал силу.

— Мастер сказал, что жила чистая! — заорал старший. — Отойди, чужак!

К ним уже шёл управляющий с папкой.

— Почему стоим?

— Северный лезет на линию. Кричит, что ролик сломан.

Управляющий посмотрел на Нилака.

— Груз сорвётся, — сказал Нилак, стараясь не путать слова. — Трос уйдёт в сторону. Проверить захват. Сбросить пар.

Из желоба донёсся короткий визг.

Ближний вагон дёрнулся так, что сцепка ударила о раму. Рабочий у линии отшатнулся.

Управляющий перевёл взгляд на состав. Задержка ему явно не нравилась, но звук он тоже услышал.

— Пар на треть вниз. Захват проверить. Если чужак врёт, передадим страже.

Старший рявкнул приказ. Рабочий у клапана навалился на вентиль.

Шипение стало тише. Канат продолжал тянуть состав.

В следующий момент из желоба рванул такой визг, что Нилак невольно зажмурился.

Канат ударил в повреждённый край ролика. Из-под клешни брызнули искры. Захват дрогнул и сполз вниз на несколько сантиметров. Трос хлестнул по камню, выбив серую крошку.

Люди шарахнулись от линии.

Слухач побелел и отступил в грязь.

— Башмаки! Клинья под колёса! — заорал старший.

Рабочие бросились к платформам. Деревянные и железные клинья загрохотали под колёсами. Наверху начали тормозить барабан. Его гул сбился, стал прерывистым и постепенно стих.

Канат ослаб.

Клешня с лязгом встала обратно. На металле осталась глубокая свежая борозда. В желобе лежал отколотый кусок чугуна.

До срыва не хватило нескольких мгновений.

Люди молчали. Слышно было только пар и чьё-то тяжёлое дыхание.

«Критическая нагрузка снята», — сообщила Люда. «Вероятность продолжения конфликта снизилась».

Управляющий подошёл к желобу. Нагнулся, поднял кусок чугуна и долго смотрел на свежую борозду. Потом повернулся к Нилаку.

— Ты мастер с Северных трактов?

— Нет. Путник.

— Тогда как увидел? Слухач сказал, что путь чист.

Нилак показал на собственные глаза, потом на уши.

— Смотрел. Слушал.

Объяснять инженерные базы он не собирался.

Управляющий достал бумагу и угольный карандаш.

— Ты спас людей и груз. Ещё ты остановил линию. Мне нужна запись. Имя?

Нилак решил не придумывать новое.

— Ратгор.

Мужчина записал.

— Ратгхор?

— Ратгор. Имя.

— Спутники?

— Жена. Охрана.

Управляющий посмотрел на Мириэль. Та стояла под навесом шляпы и наблюдала за происходящим с холодным спокойствием. Потом его взгляд перешёл на креатов.

— Синекожая охрана, — пробормотал он, добавляя строку. — Откуда идёте?

— С севера. В город.

— В Хардум?

— Да.

Управляющий убрал лист в папку.

— Идите. Если стража спросит о задержке на Сухой Балке, старший смены подтвердит твои слова.

«Сухая Балка. Вероятно, название станции», — подсказала Люда.

— Уходим, — сказал Нилак.

Пока они шли к постоялому двору, вслед смотрела вся площадка. Рабочие теперь держались от них подальше. Слухач смотрел в землю. Управляющий остался у желоба и что-то быстро записывал.

— Следов много, — произнёс Шайвам на языке Содружества. — Серебро в лавке. Имя у управляющего. Нас видела вся смена.

— Уже поздно переживать. Зато у нас есть деньги, место для ночлега и первое представление о том, как здесь всё устроено.

Постоялый двор оказался длинным низким зданием из дерева и камня. Во дворе стояли повозки. Пахло навозом, дымом и жареным луком.

Нилак остановился под навесом.

— На шаттл всей группой не возвращаемся. Если за нами следят, сами приведём наблюдателей к месту посадки.

Он передал Рудару мешочек с образцами.

— Вы с Ямой идёте обратно. Через рынок и нижние кварталы. Потом уходите в лес. На открытые дороги не выходить.

— Понял, господин.

— Мы остаёмся здесь. Снимем комнаты и скажем, что ждём оформления груза на станции.

Рудар спрятал мешочек под плащ. Через минуту оба креата смешались с людьми и повозками во дворе.

Нилак посмотрел в сторону линии. Дым продолжал валить из трубы. Барабан снова заработал, но теперь тянул медленно.

О Валхоре, узорных картах и докладе, который вскоре уйдёт в Хардум, Нилак пока ничего не знал.

Зато уже понимал, что тихой вылазки не вышло.

— Заходим, — сказал он. — Найдём горячее питьё и решим, как жить дальше.

Глава 3. Дом малой механики

Нилак не спал. Лежал на узкой кровати, смотрел в потолок и слушал, как за стеной кто-то храпит. Снизу, из общего зала, тянуло едой и дымом. Во дворе раз в несколько минут шипел котёл и скрипели колёса у дорожных повозок, где-то недалеко был слышен стук железа и разговоры прохожих.

Вечером Нилак снял просторную шестиместную комнату для путников, с узкими двухъярусными кроватями, сделанными из неотёсанного дерева. В комнате было тепло и сухо. В помещениях было организовано центральное отопление: вероятно, где-то в здании размещался котёл, подогреваемый углём, и по трубам двигалась горячая вода, обогревая помещения. Постель чистая: серо-коричневое бельё из жёсткой ткани и тёплые одеяла, набитые шерстью.

Рудар и Яма вернулись перед рассветом с разницей в полминуты. Дверь им открыл Шайвам, уже поджидавший их.

Рудар вошёл первым. Плащ в грязи, волосы влажные, лицо спокойное. За спиной небольшой холщовый рюкзак. Следующим из бокового переулка появился Яма, держа в руках кожаную дорожную сумку. Он спокойно зашёл в постоялый двор, поднялся на второй этаж.

— Хвост? — спросил Шайвам.

— Чисто, — ответил Рудар, опуская рюкзак на пол. Он достал небольшой кожаный мешок и протянул Нилаку. — Это Торик передал.

Внутри лежали три небольших кошеля с монетами. Часть — настоящие и потёртые, другая часть — синтезированные копии, сделанные на «Тени». Но Нилак сразу ощутил разницу: копии были со слишком ровными краями и без царапин, как будто только что отчеканенные в монетном дворе.

— Торик также просил передать, что образцы разобрали. Медь, серебро, следы свинца, олова и местной грязи. Копии сделаны малыми партиями. Он рекомендовал сильно не светить копии, тратить их только вместе с настоящими и стараться не светить в одном и том же месте, — продолжил Яма.

В одном из мешочков лежали шесть золотых монет.

— Эти на всякий случай, но их используют для крупных платежей, поэтому лучше не светить.

Люда вывела короткую таблицу в интерфейсе: вес, примерный курс, состав, риск при обычной проверке. За две золотые можно было купить небольшой дом.

За ночь дроны собрали большой пласт информации, и база данных постепенно пополнялась. Нилак велел креатам отдохнуть после дороги, а сам вместе с нейросетью занялся обновлением языковой базы. Через два часа обновление было готово; через нейросеть он отправил всей команде обновление пакета.

В дверь тихо постучали.

Шайвам спокойно открыл. На пороге стоял хозяин двора — толстый мужчина в засаленном фартуке, державший в руках глиняный кувшин с горячей водой. Он передал его Шайваму и пробурчал что-то про умывание и готовность еды.

Мириэль села за стол, стоявший у окна.

— Мы не можем сидеть здесь весь день, — сказала она. — Хозяин уже дважды заглядывал. Я чувствую его смятение. Нам нужно выйти, позавтракать и куда-то двигаться. Иначе выглядим подозрительно.

Нилак поднялся, умылся тёплой водой из кувшина, быстро надел свой сюртук и проверил пояс. Золото положил во внутренний карман. Серебро и медь — в кошель на пояс, как было принято носить у местных.

— Сегодня входим в город, — сказал Нилак. — Но без геройства, и так вчера неплохо засветились.

Мириэль надела шляпу и опустила поля, закрывая уши. Дорожное платье-пальто за ночь помялось и теперь выглядело более естественно. Дорога сделала то, что никакой синтезатор не мог изобразить.

Они спокойно позавтракали на первом этаже постоялого двора. Мясная каша и напиток из местных ягод.

Через полчаса они спокойно вышли за территорию постоялого двора и двинулись в сторону города Хардума.

***

Дорога к Хардуму через пару километров стала шире. Вместо грязной обочины появились каменные полосы, потом низкие газовые фонарные стойки и первые дома. К границе города примыкали различные здания, соединённые стенами. Пройти в город можно было только через городские ворота.

Повозки, несколько тощих четырёхлапых животных с длинной шерстью, нагруженных баулами, люди с мешками, два дымящих дорожных паромобиля. Над всем этим висел дым Хардума.

Стражники в кожаных кирасах лениво осматривали грузы, иногда тыкали металлическими заострёнными палками в мешки.

Перед воротами стояла будка, куда заходили все люди. У будки стояла очередь, а в будке находился какой-то служащий. Рядом с ним стоял стражник в тёмной куртке и с коротким механическим самострелом на ремне. На столе лежала стопка тонких пластин, бумажные полосы, печати и коробочка с металлическими жетонами. Люди совали этому служащему бумаги, монеты, ругались, просили пропустить.

Когда дошла их очередь, молодой служащий с чернильными пятнами на пальцах и усталым взглядом спросил, даже не подняв головы:

— Имя, путь, цель визита, срок.

Язык после утреннего обновления базы давался гораздо легче, и слова получались не такими кривыми, как вчера.

— Нилак Ратгор, — сказал он. — Северный род. Жена. Охрана. В город по делу. Торговля. Ремесло. Нужен дом и мастерская в аренду.

Писарь поднял глаза. Оценил плащ Нилака, шляпу Мириэль, синекожих охранников. Взгляд стал внимательнее.

— Мастер? — спросил служащий.

Люда подсветила несколько значений: профессионал своего дела или мастер. Нилак не стал ничего выдумывать.

— Да.

— Цеховая запись есть?