Дом Блэков. Итан

– Эмм… танцевал когда-нибудь в паре?

– Немного, – признался он с самоиронией. – В основном топтался на месте.

Она рассмеялась тихо, но искренне.

– Ты не представляешь, как я волнуюсь перед выступлениями. Давай попробуем что-то разучить?

Итан шагнул ближе. Волнение охватило его целиком. Елена протянула руку – ладонь тёплая, чуть влажная. Когда он взял её пальцы, показалось, что воздух между ними стал гуще.

– Хорошо, начнём с основ, – сказала она мягко.

Она встала напротив. Итан вдруг заметил, как свет ламп ложится на её волосы, как она двигается, уверенно, но легко. Раньше он этого не видел. Теперь не мог отвести глаз.

Она показала шаги, он повторял, стараясь не отставать. Каждый раз, когда она поправляла его руку или плечо, прикосновение было коротким, но ощутимым. Он чувствовал тепло её кожи, слышал её дыхание, ровное, спокойное.

– Перенеси вес на эту ногу, – тихо сказала она.

Он кивнул. Их взгляды встретились, и на секунду всё замерло. Не драматично, просто… близко.

Когда сделали первый медленный поворот, Итан не сдержал удивлённой улыбки. Это было неожиданно приятно, двигаться вместе, ловить её ритм.

– С меня будет толк? – спросил он после тренировки, вытирая пот со лба.

– Ты хорошо справляешься, – улыбнулась Елена.

– Ты мне льстишь.

– Ну, если только немного, – рассмеялась она.

Они собрали вещи и пошли по опустевшим коридорам. Усталость была приятной.

– Как ты всё успеваешь? Учёба, совет, танцы, балы…

– Тебе ли меня спрашивать? Сам крутишься, как белка в колесе.

– И то верно. И это мой выбор. Хотя, кроме учёбы и тренировок, ничего и нет. Разве что музыка.

– Твой ли? – спросила она тихо.

– Не скрою, родня давит, но не родители. Так что да, я это осознаю.

– Но от этого не легче?

– Нет.

– А я не могу похвастаться таким.

– Тебя заставляют?

– Как сказать… Мне нравится всё, что я делаю, но, если бы могла выбирать, не бралась бы за всё сразу.

– А что тебе нравится? Что бы выбрала?

– Я люблю рисовать. И люблю украшения.

– С первым понятно, а второе?

– Я бы попробовала себя в дизайне украшений.

– О… это должно быть интересно.

– Если хочешь, покажу тебе свои наброски, – смущённо предложила она.

– Давай, с удовольствием посмотрю. Правда, в рисовании я не разбираюсь.

– Да брось, у тебя ведь отлично по рисованию.

– Придётся выдать тебе мой секрет, да?

– Даже так? Обещаю сохранить.

– Ну, он не настолько серьёзный.

– Ахахах… хорошо. Тогда просто обещаю. И что же?

– Я ни одну работу не успеваю закончить на уроке. По понятным причинам…

– И ты заканчиваешь дома? – удивилась она.

– Ну… точнее, с мамой. Я делаю основу, а детали прорабатывает она.

– Ахахахах… вот это да! Кто бы мог подумать!

– А разве не могу?

– Но у тебя же безупречная репутация. Идеальная.

Итан чуть нахмурился.

– Но этот секрет показывает, что ты живой, обычный человек, Итан. И мне это нравится.

Елена тут же покраснела и отвела взгляд. Сказала не подумав. Теперь она переживала, что он подумает и как отреагирует…

Глава 5

– Ты уверен, что вы просто репетируете и ты ей просто помогаешь? – не отставал Арчи, его голос звучал настойчиво.

– А что ещё мы, по-твоему, делаем? – устало ответил Итан.

– Вы столько времени проводите вместе! – возмущался Арчи. – Неужели вот прям совсем ничего не было? Совсем?

– Совсем. Я действительно просто помогаю. Ну и…

– И?

– Мы вроде как сдружились.

– Да вы и так дружили.

– Были знакомы. Одноклассники.

– Да какая разница, – отмахнулся Арчи.

– От меня-то ты что хочешь? Не поверю, что печёшься о моей личной жизни.

– И правильно, – хмыкнул Джей-Джей. – Его волнует то, почему Радос общается с тобой, даже со мной, а его вот обходит стороной.

– Не знаю, не спрашивал. Тебя это беспокоит?

– Нет, – фыркнул Арчи.

– Врёшь, – сказал Джей-Джей.

– Да ни в одном глазу!

– Ага, заливай.

Итан замечал, что Елена держалась от Арчи на расстоянии. Для других он был харизматичным, загадочным, но для неё его улыбка казалась слишком выверенной, словно маска.

А вот рядом с Итаном всё было по-другому.

Джей-Джей с Итаном уже привыкли к выходкам и манере общения Арчи, но для большинства окружающих он оставался загадкой. Его блеск в глазах и уверенность в себе приковывали внимание, но вместе с тем оставляли ощущение некой двусмысленности. Как только Арчи открывал рот, слова лились, словно сладкая патока, полная обольщения и манипуляций. Это была игра, которая могла убедить кого угодно в том, что он был воплощением божества. Итан не понимал, как ему это удаётся. Возможно, это было искусством риторики или каким-то внутренним магнетизмом, но факт оставался фактом – Арчи завораживал и заставлял людей верить в свои идеи, как никто другой.

С каждым разом, наблюдая за этой игрой, Итан всё больше задумывался о том, какую же профессию ему выбрать в будущем. Он понимал, что мир слишком сложен, и простых ответов на вопросы о человеческой природе не существует. Все эти манипуляции и нюансы общения явно имели свою ценность. Итан представлял себя в роли психоаналитика или социолога, исследующего взаимодействия между людьми и разбирающегося в динамике их отношений. Такие размышления закладывали в его сознании семена профессиональных амбиций, заставляя его анализировать не только поведение Арчи, но и все социальные связи, которые формировались вокруг него.

Он искал в этом понимание – причины, по которым одним людям удаётся завоёвывать доверие и симпатию, а другие, напротив, остаются на расстоянии. Итан хотел углубиться в изучение этой тонкой материи, разгадать секреты человеческих взаимодействий и, возможно, через это прийти к пониманию самого себя и окружающего мира. Внутренние противоречия, с которыми ему приходилось сталкиваться, только усиливали его интерес к психологии, а наблюдения за Арчи – служили своеобразной лабораторией, в которой он пробовал применять свои теории.

Арчи не мог похвастаться тем же уровнем популярности, что и Итан. Ему постоянно казалось, что он стоит в тени друга, и эта мысль вызывала в нём зависть и гнев. Каждый раз, когда Итан с лёгкостью завоёвывал сердца окружающих, словно у него была волшебная палочка, Арчи чувствовал, как в его груди зреют мрачные эмоции. Мысль о том, что всё это достаётся Итану просто так, по щелчку пальцев, лишь потому что он родился в нужной семье, угнетала его. В то время как его собственные успехи казались недосягаемыми, сразу же меркли на фоне дружбы Итана с окружающими.

Интересно, что Арчи сам был усыновлён богатой и успешной семьёй, родственной Блэкам. Внешние обстоятельства вроде бы были на его стороне, однако желание быть равным Итану, чувствовать себя на одном уровне с ним, только углубляло его неудовлетворённость. Ему было сложно свести воедино свою внешнюю жизнь, полную привилегий, и внутреннюю борьбу, где он оставался неуверенным и завистливым. Эта неразбериха терзала его душу, порой вызывая настоящие приступы ярости, которые он не знал, как правильно собрать и куда направить.

"Почему именно Итан?" – задавался он вопросом, когда сомнения пронзали его как иглы. – "Почему он вызывает у меня такие сильные чувства, в то время как другие для меня совершенно безразличны?"

Возможно, это было связано с тем, что Итан был его лучшим другом – человеком, с которым он провёл столько незабываемых моментов, человеком, всегда готовым прийти на помощь. Но в то же время их дружба превращалась в источник постоянной конкуренции. Каждый смех Итана казался Арчи не просто радостью, но и уколом в сердце.

Арчи знал, что это несправедливо и неправильно – испытывать такие чувства к своему другу. Он боролся с собой. "Это ненормально. Он твой друг, почти что брат, а не соперник", – пытался он убедить себя, но внутренний голос лишь смеялся в ответ.

Может, в глубине души он знал, что для него существует определённый барьер – невидимая стена, отделяющая его от того, что он считал идеалом, к которому стремился.

Арчи понимал одно, что в этой зависти к Итану, в этих затмевающих эмоциях скрывалось что-то большее чем просто соперничество. Это было осознание того, что Итан явно обладал чем-то, что Арчи так и не может достать – некую, словно пульсирующую уверенность, которая помогала другому так легко ладить с людьми. Возможно, дружба с Итаном обострила его собственные недостатки, заставив его задумываться о том, каким человеком он на самом деле хочет быть.

–

Вечером они шли по городу. Снег искрился под ногами, воздух был прозрачен и холоден, но внутри у Елены было ещё холоднее.

«А вдруг я всё порчу? А вдруг на бале я сделаю что-то не так?» – Эти мысли терзали её.

– Волнуешься? – спросил Итан.

– Есть немного, – призналась она, уводя взгляд.

Его улыбка была тёплой, но она чувствовала, как её собственная тревога мешает дышать. Ей хотелось рассказать всё, но было страшно – вдруг он подумает, что она жалуется?

«Почему он так на меня смотрит? Словно я для него важна. Словно видит то, что я сама не могу в себе разглядеть…»

– Давай возьмём кофе, и ты всё расскажешь, – предложил он.

Она кивнула, но сердце сжалось: «А если я скажу слишком много? если он поймёт, что я слабее, чем кажусь?»

– Хорошо. Только мне какао.

Она старалась улыбнуться легко, но внутри дрожала, словно на тонком льду.

Несколько недель репетиций оставили в её памяти десятки мгновений: как его рука ложилась на её талию в танце, как их шаги сливались в единый ритм. Каждый раз она думала: только бы он не заметил, как я краснею. Только бы он не понял, что у меня перехватывает дыхание от его прикосновений.

Это было больше, чем танец. Это было откровение. Она училась доверять – не только его руке, ведущей её втанце, но и ему самому.

– Вкусно? – спросил Итан, когда они наконец уселись на уютную скамейку около кафе на набережной.

– Да, спасибо большое, – смущённо ответила Елена, глядя на кроны деревьев, над которыми уже застывали тени ночи.

– Так что же тебя тревожит? – спросил он, и её пальцы дрогнули, будто от холода.

«Сказать или промолчать? Если он узнает, как сильно мама давит, подумает ли он, что я жалкая?»

Но слова сами вырвались:

– Я волнуюсь не столько из-за бала, сколько из-за мамы.

Говорить было больно, но рядом с ним стало легче. Его молчание не было равнодушием – он слушал.

Когда он обнял её, всё напряжение в груди растаяло.

Неужели можно просто позволить себе быть слабой рядом с кем-то? Неужели он не осудит? Она поймала себя на том, что ей страшно не только признаться в этом, но и признаться в другом: рядом с ним она уже давно чувствует больше, чем дружбу.

– Почему? – осторожно уточнил Итан, прислушиваясь к смене эмоций в её голосе.

– Понимаешь, для моих родителей моё участие в этом балу будет большим шагом в их карьере. – Она вздохнула, и в её глазах появилось отражение внутренней борьбы. – Папе и так уже светит огромное повышение, а мама всеми силами старается укрепиться в обществе, заработать репутацию…

В голосе Елены слышалась обида, она сама не знала, может ли её чувство быть обоснованным.

– На тебя давят родители? – спросил Итан, его интонация была полна понимания.

– Мама постоянно говорит о том, как это важно. Что я должна быть лучшей, показать все свои сильные стороны, утереть нос наследницам богачей… – горько усмехнулась Елена, и эта улыбка не отражала ни радости, ни удовлетворения. – Но ведь наша семья небедная. И родители известны в своих кругах. Я не понимаю, чего хочет моя мама, и почему для этой цели использует меня?

Итан молча смотрел на Елену, чувствуя, как грусть заполняет её глаза, словно облака, собирающиеся на горизонте перед бурей. Он инстинктивно притянул её ближе к себе и крепко обнял, пытаясь передать ей тепло и поддержку.

– Ты сама хочешь принять участие в этом? – произнёс он после паузы, стараясь заглянуть в её душу.

От неожиданности Елена аж начала икать. Итан не мог сдержать улыбку, глядя на её непринуждённое смущение.

– Аххахах, ну ты чего так разволновалась? Попей, чтобы икота прошла, – сказал он, не выпуская её из своих объятий. Его слова были полны доброты, и она почувствовала, как напряжение уходит, мелкими волнами разбиваясь о берега комизма.

В этот момент Итан ощутил незнакомое до этого чувство умиротворения, как будто мир вокруг них замер в ожидании, и всё было так, как и должно быть. Елена, несмотря на зимнюю одежду, выглядела маленькой и хрупкой рядом с ним. Ему было приятно обнимать её, слушать о её переживаниях и чувствовать, как её сердце стучит в унисон с его собственным.

– Прошла? – спросил он, нарушая тишину, и его голос звучал чуть более мягко, чем обычно.

– Д-да… – немного ошарашенно ответила Елена, её голос дрожал, но больше от смущения, чем от стресса.

Она смущённо смотрела в пол, не зная, куда деть свои руки и что делать с этим странным ощущением близости. Но увидев, что Итан не собирается выпускать её из своих объятий, она смело обвила его руками за талию, делая шаг навстречу этим новым эмоциям, которые накрывали её, как снежное одеяло. Появилось желание забраться в теплоту его объятий и остаться там навсегда, словно потерянный в бескрайних просторах тишины и покоя.

– Так и что с участием?

– Я хочу в этом поучаствовать. Мне нравится.

– Тогда сделаем всё, что в наших силах.

– Спасибо тебе… – прошептала Елена.

– За что?

– За твою доброту, за участие…

– Да не стоит…

Телефонный звонок отца прервал их разговор. Но пока она говорила, она краем глаза видела его взгляд. Тёплый, сосредоточенный, будто он изучал её до самого сердца.

Пока Елена разговаривала по телефону, вокруг них разыгрывалась сказка тёплого зимнего вечера. Мягкое светящееся облако предвечернего солнца постепенно уступало место звёздам, которые, будто драгоценные камни, рассыпались по темно-синему небосводу. Уличные фонари отбрасывали тёплый свет на заснеженные тротуары, создавая уютную атмосферу.

Раньше он не задумывался об отношениях, романтике. Всё, что его занимало – это учёба и увлечения. Но сейчас всё изменилось. Он словно открыл для себя новую сторону жизни: с каждым мгновением, проведённым с Еленой, она становилась ярче и насыщеннее. Он понимал, что её присутствие рядом как будто дополняет картину его существования, превращая его одиночество в гармоничное единство.

Наблюдая за ней, он понимал, что именно такие моменты делают её особенной – она никогда не пройдёт мимо голодного уличного пса или кота, не сможет оставить без внимания и помощи тех, кто нуждается.

Рядом с Еленой он вдруг ощутил внутренний толчок: она пробуждала в нём желание стать мужественнее, увереннее, сильнее, словно сама жизнь подталкивала его к тому, чтобы он стал надёжной опорой для неё. Он хотел быть тем, на кого можно положиться, кому можно довериться. И, хотя он дружил и общался с многими девушками, только общение с Еленой вызывало в нём настоящий букет чувств: трепет, радость, даже страх потерять эту связь.

Его взгляд наткнулся на группу парней, которые увлечённо обсуждали что-то, глядя на Елену, перемещающуюся туда-сюда. Он ощутил, прилив непривычной ревности, непонятной и необъяснимой.

И когда она вернулась, Итан решился. Его руки притянули её ближе, и она почувствовала, как вся её внутренняя неуверенность рушится в одно мгновение.

Их поцелуй был робким, но в нём было всё: её страх, его решимость, их общее желание быть ближе.

Так вот оно какое – счастье. Хрупкое, как снежинка, но настоящее. Я больше не хочу его отпускать.

Поцелуй был непередаваемым – сначала нежным, осторожным, почти робким, как если бы они оба боялись нарушить невидимую грань между ними. Когда их губы соприкоснулись, Елена замерла на мгновение, а затем ответила ему, словно сама её душа искала этот контакт. В глазах Елены сверкали эмоции, которые она долго скрывала: радость, трепет и внезапная уверенность в том, что они на правильном пути.

Итан чувствовал, как её тепло проникает в его сердце, разгоняя все холодные мысли и переживания. Это было не просто прикосновение; это было открытие, подтверждающее, что всё, о чём он мечтал, было реальным. Они словно потерялись в своём маленьком мире, где не осталось места для тревог или сомнений.

Его рука аккуратно скользнула по её спине, прижимая её к себе ближе, словно он боялся, что она может исчезнуть. Он не знал, как долго они пробыли в этом поцелуе, но каждый миг казался вечностью, где не было ни начала, ни конца. Все окружающее меркло перед волшебством этого момента – снег тихо падал вокруг, фонари светили мягким светом, а звёзды, кажется, начинали танцевать на небосводе в знак одобрения.

–

Арчи и Джей-Джей прогуливались, когда снежинки весело кружились в свете фонарей, превращая улицы в настоящую зимнюю сказку. Каждый шаг оставлял чёткий след на белоснежном покрове, и звук хруста снега под ногами напоминал обитателям города о магии зимы.

– Как ты думаешь, что будет, если я организую соревнование по снежкам? – с безудержным энтузиазмом предложил Джей-Джей, бросая снежок в Арчи, заставляя того подскочить от неожиданности. – Завтра обещают снегопад, это будет идеальная погода!

– Да, это было бы весело, – отвлечённо согласился Арчи, однако его мысли витали далеко от слов друга.

– Арчи? – осторожно поинтересовался Джей-Джей, заметив, что друг стал задумчивым.

– Да нет, я… – начал Арчи, но его мысли отошли на второй план, когда он увидел Итана и Елену, стоящих немного поодаль и нежно обнимающихся.

– Ого-го! – радостно воскликнул Джей-Джей. – Наконец-то это произошло!

– Пффф, – фыркнул Арчи, пытаясь скрыть свою обиду.

– Что? Чем ты не доволен? – не понимал Джей-Джей.

– Я? Нет, ничем, – отмахнулся Арчи, стараясь произвести впечатление безразличия, но его взгляд не отрывался от Итана и Елены, словно магнит, притягивающего к себе.

– Ты в них дыру сейчас прожжёшь, – заметил Джей-Джей с лёгкой долей шутливости. – Ты чего?

– Ничего, – вновь попытался отвертеться Арчи, но выражение лица выдавало его с потрохами

–

Когда они, наконец, отстранились, в её глазах светилось то, что невозможно было скрыть – тихая, робкая, но такая сильная надежда.

Может, это начало новой истории? Может, на этот раз я действительно буду счастлива?

– Это было пробуждение, – прошептал Итан.

И она знала: он прав.

Глава 6

Солнце, огромное и медлительное, клонясь к закату, заливало школьный двор тёплым золотом. Длинные тени от деревьев тянулись по асфальту, как чьи-то руки, пытающиеся удержать ускользающий день. Воздух был густо наполнен ароматом лип и скошенной травы – вечер, обещавший быть обычным. Но всё изменилось в тот миг, когда Итан заметил Елену.

Она стояла у старого дуба, словно пытаясь спрятаться в его корнях от всего мира. Пальцы так вцепились в ремень рюкзака, что побелели суставы. Волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны, а глаза… красные, опухшие от слёз.

– Елена?

Она вздрогнула, будто его голос ранил её. Торопливо смахнула ладонью предательскую слезу. Попыталась улыбнуться, но губы исказились в гримасе боли.

– Я не хотела, чтобы ты видел меня такой… – её голос был хриплым, сорванным.

Он сделал шаг ближе, и сердце болезненно сжалось. Под глазами лежали тени, будто кто-то нарисовал синяки. Бессонные ночи. Страх. Отчаяние.

– Что случилось?

В его голосе дрожала тревога. Он боялся услышать ответ, но ещё больше боялся тишины.

Елена глубоко вдохнула, будто собираясь прыгнуть в холодную воду.

– Мы уезжаем.

Два слова. Два ножа, воткнувшихся прямо под рёбра.

– Куда?

– В Палм-Парадайз. Отец получил предложение, от которого он не может отказаться.

Мир вокруг вдруг обесцветился. Звуки приглушились, будто кто-то накрыл его голову ватой.

– Но… ты можешь остаться? – голос Итана сорвался. – Ты почти совершеннолетняя. Живи у нас…

Она покачала головой. В этом движении была безнадёжность, способная раздавить любую надежду.

– Они не позволят.

– Почему?!

Он не хотел кричать. Но отчаяние рвалось наружу.

– Мама считает, что ты… отвлекаешь меня. Что я могла бы поступить в лучший университет, если бы не…

– Не я?

Его слова резанули, и он тут же пожалел о них. Но было поздно.

– Для них это не обсуждается. Они думают, что я трачу время.

– Это же бред! Ты отличница, ты участвуешь во всех проектах, ты…

– Я знаю! – её голос сорвался, и она закусила губу, чтобы не расплакаться. – Но для них это неважно. Они всё решили.

Итан чувствовал, как внутри всё клокочет. Уговорить? Угрожать? Убежать вместе? Безумные мысли одна за другой мелькали в голове.

– Я поговорю с ними.

– Нет! – она схватила его за руку. Её пальцы были ледяными, словно лишёнными жизни. – Ты не понимаешь. Мама в ярости. Она сказала, что, если я ослушаюсь, мне запретят общаться с тобой вообще. Даже по телефону.

– Но они не могут…

– Могут.

Тишина. Тяжёлая, свинцовая. Только листья дуба шелестели, словно знали ответ, которого он не хотел слышать.

– Что мы будем делать? – прошептал он.

Елена не ответила. Она просто прижалась к нему, её плечи дрожали. Он обнял её крепко, чувствуя, как её сердце колотится, как у пойманной птицы.

А солнце садилось, заливая их золотом – прощальным, а не тёплым.

–

Ночь.

Елена лежала на кровати, уставившись в потолок. Мысли носились в голове, как пчёлы, жаля её изнутри.

"У них не спросишь. Они уже решили."

Бунт? Побег? Уговоры? Бесполезно. Мать уже собирала вещи, отец говорил о перспективах.

И вдруг мысль. Дикая. Безумная.

Если она забеременеет – её не смогут увезти.

Она зажмурилась, сердце стучало так сильно, что гул отдавался в ушах. "Это безумие. Мама убьёт меня." Но ведь это был единственный способ остаться.

"Итан не бросит. Его семья – тем более."

Она знала, что Блэки влиятельны. Если она скажет, что ждёт ребёнка от их сына… её не смогут вычеркнуть.

"Это единственный шанс."

–

Она пригласила Итана к себе домой, пока родителей не было. Они сидели на диване. Её руки дрожали.

– Я не хочу потерять тебя.

– Как и я, – ответил он и обнял её.

В его объятиях было спокойствие, которого ей так не хватало.

"Всё будет хорошо."

Но внутри всё равно шевелился страх.

Через три недели тест показал две полоски.

Елена сидела на полу в ванной, глядя на белую пластинку. Чувство было странное – смесь ужаса и надежды.

"Теперь они не смогут меня увезти."

Но прежде чем она успела рассказать Итану, дверь ванной распахнулась. На пороге стояла её мать.

– ЧТО ЭТО?!

Лицо перекосила ярость. Елена никогда не видела её такой. Лицо матери исказилось от ярости, глаза горели холодным огнём.

– Ты думала, что если залетишь, то мы позволим тебе остаться?!

– Я люблю его!

– Ты ребёнок! Ты даже не понимаешь, во что ввязалась!

Мать схватила её за руку так сильно, что на коже остались красные следы.

– Ты сделаешь аборт. И мы уезжаем. Сейчас же.

– Нет! – Елена вырвалась, сердце колотилось в груди, как птица в клетке. – Я не позволю вам!

– Ты даже не представляешь, что натворила. У тебя не будет выродков от Блэков! Слышишь меня?!

Её буквально затолкали в машину. Она кричала, были в дверь, но её не слушали.

В последний момент, когда отец отвлёкся на телефон, она увидела Арчи, проходившего мимо.

– Арчи! – прошептала она, хватая его за руку. – Передай Итану… скажи ему, что я беременна. Что меня увозят насильно. Пусть он… пусть он найдёт меня! Пожалуйста!

Арчи смотрел на неё широко раскрытыми глазами, словно не понимая, что происходит.

– Я…

Но дверь уже захлопнулась. Машина тронулась.

И Арчи остался стоять на тротуаре, так и не пообещав передать её слова.

–

Итан ждал Елену у школы. Она не пришла. Он писал ей – сообщения не доходили. Он позвонил – номер был отключён. Он пришёл к ней домой – там были незнакомые люди.

– Семья Радос? Они переехали.

Он стоял на пороге уже чужого дома, и в голове звучал только один вопрос: "Почему?" Она просто исчезла. Без объяснений. Без прощания.

– Она просто сбежала, бросила тебя, – сказал Арчи, пожимая плечами. – Зачем тебе такая?

Итан хотел верить, что Елена не могла просто так уйти. Но Арчи был его другом. Зачем ему врать?

С другой стороны, отец. Калеб Блэк видел, как сын страдает. И однажды он сказал:

– Итан. Если она хотела бы, чтобы ты её нашёл… она дала бы знать.