пустота внутри меня до сегодняшнего дня

Уже подходя к школе:

— Эмм… спа…си…бо, — наконец выдавил он.

— Не за что, — ответил Савелий, убирая руку с плеча.

— Как тебя зовут? — спросил мальчик, с небольшим удивлением и робкой надеждой.

— Савелий, — ответил он. — А тебя?

— Димьян. Приятно познакомиться.

— Взаимно. «Постарайся не привлекать к себе внимания», — сказал Савелий. — Они обычно запугивают тех, кто слабее… В общем, не попадайся им на глаза.

Он громко выдохнул, и компашка гопников осталась стоять в полной недоумении: «Что это было?»

Савелий зашёл в школу почти автоматически, не обращая внимания на яркое солнце и первое сентября. Он сразу направился в свой класс, где обычно находился классный руководитель, и, найдя своё старое место, лёг головой на парту — дремать, пока ещё не началась «официальная жизнь» учебного года.

Звонок прозвенел, и вскоре в класс вошла Татьяна Ивановна. Савелий мгновенно выпрямился: он знал, что этот учитель никогда не позволит просто так дремать, и ругаться с ней ему совсем не хотелось.

— Так, мои умники, с первым сентября вас! — начала она с привычной энергией. — У меня есть хорошие новости… и не очень. Начнём с плохих.

В классе послышались недовольные вздохи.

— В этом году к нам присоединили соседнюю семнадцатую школу, — продолжила она. — Хорошая новость — больше друзей, плохая — придётся делить классы. И к нам придут десять новеньких. Так что, кто желает, собирайте вещи и идите за мной.

Ребята переглянулись, но никто не шевельнулся.

— Если никто не решается, тогда я выберу по списку, — добавила она, — пять мальчиков и пять девочек.

Через несколько минут десять человек вышли из класса. Позже Татьяна Ивановна вернулась уже с новыми учениками:

— Вот ваши новые одноклассники, — сказала она, указывая на них рукой. — Рассаживайтесь по возможности через одного: мальчик-девочка, знакомьтесь.

Савелий слегка поднял голову, заметив, что перед ним сел тот самый пухляш, которого он спас от Гордея всего несколько часов назад. Он снова опустил голову на парту, стараясь не привлекать внимания, пока классный руководитель ушла.

На задних партах привычно разместилась троица — Гордей с друзьями, «короли» школьного двора. Парта перед Гордеем оставалась пустой, и Савелий понимал, что это ненадолго.

— Отлично, — сказала Татьяна Ивановна, возвращаясь. — Сегодня составим списки классов, и у вас будет шанс поменяться.

На следующем уроке Савелий с удивлением услышал знакомые имена. Он резко проснулся, приподнялся и почти не веря глазам, подумал: «Лисенок? Кир? Это правда?» — и ущипнул себя.

Классный руководитель окинула взглядом ряды и нахмурилась:

— Так, а где они?

Мальчик с темными короткими волосами пожал плечами:

— Их сегодня нет. В понедельник будут.

— Болеют? — уточнила Татьяна Ивановна.

— Не знаю.

Учительница перевела взгляд на другую парту и строго поджала губы:

— Так, ты и ты. — Она ткнула пальцем в сторону близнецов с красными волосами. — Чтобы в понедельник были с нормальным цветом. Это школа, а не клуб.

Близнецы переглянулись между собой и покорно кивнули, так как предполагали, что им не дадут покоя за их цвет волос.

Когда прозвенел звонок с урока, Савелий не стал мешкать. Он сразу направился к парте, возле которой уже собралась небольшая компания: парень, за которым он наблюдал ещё на уроке, девушка с красными волосами и ещё один ученик из параллельного класса — тот самый, который только что отвечал учителю, что не знает, где его знакомые.

Савелий вспомнил цвет этих волос и понял, что это были те, кого он в тот раз подвез. Он поправил очки и спросил этих ребят, спокойным, но менее холодным и угрожающим голосом, чем в тот раз в машине:

— Где Арина и Кирилл?

Парень за партой — его звали Вениамин — настороженно сощурился:

— Ты их знаешь?

Савелий на секунду задержал взгляд на его лице, потом перевёл на девушку рядом. Невероятно, — подумал он. — Они же просто копии. Два одинаковых ебла, просто охуеть. Никогда не видел, чтобы люди были так похожи.

— Ты им угрожал? — вмешалась Алла, девушка, что так похожа свои лицом на парня сидящего за партой.

— Так что с ними случилось? — сказал Вел, понимая, что скорее всего не получит ответ.

— Не твое дело, проваливай — сказал Вениамин.

В этот момент подошёл Гордей со своими друзьями. Савелий заметил, как они хотят показать свое превосходство и запугать новеньких учеников.

— Нормально вы так разговариваете с нашими одноклассниками, — начал Гордей. — Посмотрю ваши друзья настолько «смелые» что даже не пришли в первый день учебы. Видимо ваша компашка, как и ваш главарь Сайракс слишком высокомерна и слаба на деле.

Савелий внутренне сжал челюсти, но молчал. А после он задумался «что? Сайракс? Мне послышалось? Что за бред несет этот сопливый?»

Алла не выдержала:

— Как ты смеешь их оскорблять?!

— Тебе лучше заткнуться. — сказал Веня, глядя на Гордея.

«Членораздельно срать не научились, да и затыкалки не выросли еще, а уже пытаются друг друга запугать. О, Господи, дай мне сил закончить эту школу» — подумал Савелий, глядя на эти нелепые разговоры.

Ребята начали цепляться к словам и чуть не началась драка, мимо класса в этот момент проходила завуч и она быстро расцепила ребят.

Глава 4

Савелий сидел в машине, припаркованной у старых гаражей. Синяя футболка болталась на нём свободно, джинсовые бриджи открывали загорелые колени, кроссовки упирались в пол машины в ожидании. Он смотрел на дом через ограду и набирал знакомый номер.

— Я жду тебя около гаражей за твоим домом, — сказал он в трубку, и голос его звучал спокойно, без раздражительности.

— Да, я уже выхожу, — послышался нежный женский голос

Через пару минут он увидел её. Вика перелезала через невысокий заборчик, огибая кусты с мелкими белыми цветами.

Савелий смотрел и не мог отвести взгляд. На ней были широкие штаны, облегающая водолазка, подчёркивающая каждую линию, и распущенные волосы, которые ветер развивал и взъерошивал. Она была красива. Всегда красива. Но сегодня — особенно.

Когда она села в машину, он потянулся назад и достал букет. Кремовые пионы вперемешку с сухоцветами, перевязанные широкой лентой. И коробку конфет — тех самых, что она любила. Даже при том, что они не встречались на праздники, он все равно дарил ей цветы и коробку конфет.

— Это тебе, — сказал он. Голос сам собой стал мягче. — С праздником. Учись там… ну, ты поняла.

Вика взяла букет, и лицо её осветилось.

— Какие красивые… — Она вдохнула запах, провела пальцем по лепесткам. — Спасибо тебе большое.

Она подалась вперёд и чмокнула его в щёку — легко, по-дружески.

— Но сразу о грустном, — голос сел, стал равнодушным и холодным. — Надо кое-что обсудить.

Вика замерла с букетом в руках, но ни тени обиды не мелькнуло в её глазах. Только любопытство.

— В чём дело? Что-то случилось?

— Да. Мы прекращаем наши постельные взаимоотношения, — сказал он с твердой уверенностью прямо глядя в ее глаза.

Тишина. А потом — смех. Нет, не обидный, не истеричный — удивлённый, радостный, какой-то детский.

— Ух ты, — Вика расплылась в улыбке. — А я уж думала после прошлого нашего разговора — всё, сегодня будет что-то новенькое. — Она подалась к нему, заглядывая в лицо. — Ты наконец встретил ту самую?

После Савелия ждал поток ее нескончаемых вопросов. Он слушал и краем губ улыбался.

Несмотря на всё равнодушие, которое проявлял Савелий, он иногда спрашивал у Вики советы по тем или иным вопросам и просто обсуждал с ней то, о чем мог бы рассказать. Они даже порой смеялись. Для него она была другом, но не более того. Да, они спали, но чувств за всё проведённое время он к ней так и не испытал. Только лишь в последнюю встречу с ним произошло что-то иное.

Пока Вика продолжала задавать кучу вопросов и строить теории о том, что же случилось с Савелием, вдруг задняя дверь машины открылась и кто-то запрыгнул в салон. Не успел Савелий повернуть голову, как послышался женский голос:

— Извините, мы переждём пару минут и сразу уйдём. Мы не хотели вас тревожить.

Савелий, не вслушиваясь в их речь, схватился за руль, выдохнул и, оборачиваясь назад, начал низким недовольным голосом:

— Вам тут не пункт передержки и не такс... си...

На конце фразы он затих и заикнулся. Его глаза расширились, как и глаза девушки, на которую он смотрел.

Девушка — светловолосая, с длинными вьющимися прядями, оттенок её волос напоминал спелую пшеницу. Волосы мягко спадали с плеч, а лицо было нежным, как распустившиеся цветы. Её внешность казалась хрупкой, но больше всего притягивали глаза — от них невозможно было оторвать взгляд. Левый — наполовину карий, наполовину изумрудно-зелёный, а правый — полностью карий. Редко встретишь такие глаза.

Парень рядом с ней выглядел откровенно паршиво — бледный, с запёкшейся кровью у виска. Одной рукой он прижимал ладонь к животу, и даже сквозь стиснутые зубы было слышно, как тяжело ему сдерживать стоны. Тёмные волосы собраны в небрежный хвост. Если бы не запёкшаяся кровь, можно было бы заметить его карие глаза с длинными ресницами, густые брови, прямой нос с чуть задранным кончиком. А телосложением он под стать Савелию — крупный, мощный, раза в два больше своей спутницы.

Девушка с заднего сиденья заговорила:

— Простите ещё раз, через пару минут мы правда уйдём.

В салоне повисла тишина. Девушка на заднем сиденье смотрела в глаза Савелию, он не отрываясь смотрел на неё. Парень рядом держался за живот руками и громко дышал, периодически издавая стоны.

Вика переводила взгляд с Савелия на девушку и обратно — несколько раз, пока та наконец не отвернулась к окну и не сказала:

— Спасибо, до свидания. Хорошо, что вы не такси.

И потянулась открывать дверь.

В этот момент Савелий — впервые за эти пару лет — ехидно улыбнулся. Резко отвернулся, завёл машину и нажал на газ:

— Ну что вы, мадам, такси специально для вас. Куда желаете поехать?

Лицо Вики за этот момент сменилось разными гримасами. Возможно, от злости, что Савелий может взорваться на незнакомцев, а потом опять начнет с ней холодно разговаривать. До безумного удивления от улыбки этого холодного человека. Она сидела и с интересом наблюдала, что же сейчас произойдет дальше.

— Остановись на ближайшем перекрёстке, — сказала девушка с заднего сиденья.

— Арин... где мы? — парень говорил едва слышно, сквозь боль.

— Ну что ты, заблудший лисёнок, — Савелий усмехнулся. — Я довезу тебя до дома. Называй адрес, Аришечка.

Последние слова он произнёс уже требовательно.

— Фу, меня сейчас вырвет. Останови машину, — выдохнула Арина.

Савелий притормозил. Арина потянулась открыть дверь, но добавила:

— От твоих слов.

Уголки губ Савелия дрогнули. Он резко нажал на газ — будто именно этой реакции и ждал.

Арина скрестила руки на груди и произнесла требовательно:

— Тебе не нужно знать, где я живу. Высади нас на ближайшей остановке.

И взяла за руку своего спутника.

Савелий посмотрел в зеркало заднего вида и крепче вцепился в руль. Вика лишь сидела и наслаждалась этим спектаклем — улыбка не сходила с её лица. Она даже обернулась, чтобы получше рассмотреть парочку сзади.

— Я не высажу тебя и твоего парня здесь, и ты это прекрасно знаешь, — голос Савелия стал низким, гневным, требовательным. От него у всех в салоне по коже побежали мурашки. — Назови адрес. Хотя бы соседнего дома.

А потом он вдруг стал слишком спокойным — от этой резкой смены тона мурашки стали только сильнее:

— С таким интересным другом на улице вас примут за неприличную парочку. Он так стонет, будто его на моих сиденьях и в хвост, и в гр…

— Вел, ему же плохо, — перебила Вика.

— Да, я вижу. Но он реально стонет так, что, если бы я не смотрел в зеркало, решил бы, что у нас что там лишают кого-то девственности или снимают кино для взрослых.

— Ладно, эксперт по потерям девственности, — сдалась Арина и назвала адрес. — Высадишь нас там и больше никаких вопросов. Ты всё-таки такси или бабушка у подъезда?

Арина гладила парня по спине, склоняясь к его лицу.

— Ариш, все нормально, не переживай, — прошептал он, сжимая её руку, и снова застонал от боли.

— Тим, потерпи ещё немного, — тихо сказала она.

Вика наблюдала за каждым. Сказать, что она увидела интересное шоу — ничего не сказать. Савелий за эти минуты выдал столько эмоций, сколько не показывал за последние пару лет.

Вика в этот момент наблюдала за лицами и движениями всех, кто был в машине. Сказать, что она увидела интересное шоу это ни сказать ничего. Савелий изображал разный спектр эмоций от радости до грусти. Пацан на заднем сидение был побитым и держался за живот, того гляди из него вывалятся все органы наружу. Арина же крепко обнимала его, гладила по спине и явно была готова защищать любой ценой.

— Это твой парень? — спросил Савелий у Арины.

— Тебе какое дело? Ты водитель или кто?

— Водитель глубоко сожалеет, что нарушил покой такого гостя, но всё же ему интересно, в каких отношениях состоят его пассажиры.

— Тебе не нужно этого знать.

— Так значит, вы не встречаетесь? — улыбаясь во весь рот, спросил водитель.

— Я сказала, что не буду отвечать. Я не распространяю личную информацию перед незнакомцами.

— Значит, встречаетесь? — сквозь зубы спросил Савелий.

— Мы-ы-ы в отношениях, только больше не ругайтесь, пожалуйста, — подал голос Тимофей таким тоном, будто сейчас умрёт.

— Мы приехали, — грубо оборвал Савелий, а затем улыбнулся и добавил: — Такая прекрасная дама может обращаться ко мне хоть каждую секунду — все её пожелания будут исполнены.

— Отлично. Тогда не попадайся мне больше на глаза, а то я сломаю твоё лицо. — Эти слова прозвучали из уст хрупкой блондинки с разными глазами.

— Ну раз ты его ещё не сломала, значит, оно и сегодня в твоём вкусе? — сказал Савелий, расплываясь в наглой улыбке

Арина помогала Тиму выйти из машины и уже ничего не ответила Савелию.

Савелий сжимал руль так сильно, что костяшки начали белеть. Прямо перед ним шла Арина, обнимая и практически таща на себе парня, который был выше неё.

Он не выдержал и стал не просто кричать — он начал орать в машине:

— Как эта хрупкая девушка вообще может тащить на себе такое здоровое тело? И что за прическа у него? Он девчонка, что ли? Удивительно, что его только сейчас избили... А если из-за его вида, он всё время попадает в драки? Вот урод. Она что, не могла найти кого-то нормального? Лучше бы была одна, чем с таким уродом. — Он ударил кулаком по рулю и уже тихим голосом произнёс: — Сука...

Слёз не было. Он просто сидел, морально разбитый.

Вика рядом замерла, ошарашенная. Он никогда так не кричал — даже когда был в плохом настроении, даже когда ссорился с кем-то другим. А теперь... её глаза наполнились слезами, щёки блестели от них.

Савелий закрыл лицо руками, снова ударил по рулю, а потом заметил, что она плачет. И внутри вдруг образовалась пустота.

В порыве ярости он забыл, что не один. Даже не подумал, как сильно может напугать сидящую рядом девушку.

— Вик, прости... — голос дрогнул, он заикнулся и потянулся руками к её щекам, чтобы вытереть слёзы.

— Убери руки. Ты меня пугаешь. — Сказала она, отвернувшись.

— Вик… прости… — сказал он, голос чуть дрожал.

— Убери руки! — она всерьёз испугалась и отвернулась, спрятав лицо в ладонях. — Ты меня пугаешь

Он замер, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Внутри него были снова депрессивные мысли «Я не просто плохой друг. Я самый ужасный на свете. У меня из друзей — только Вика, блять и Стас, и даже её я умудрился довести до слёз. Блять. Блять. Блять. Как вообще у меня может быть хоть кто-то?»

— Я… я не хотел… — начал он, потом замолчал, понимая, что надо действовать осторожнее. Он опустил руки на колени, чтобы не давить, не делать резких движений.

Вика молчала, сжимая ладони. Он видел, как её плечи дрожат, и понял, что сейчас слова и прикосновения лишь усугубят ситуацию.

— Хочешь что-нибудь покушать? — сказал он тихо, осторожно. — Может, просто перекусим?

Она медленно кивнула, всё ещё не глядя на него, вытирая слезы и пытаясь успокоиться.

Савелий завел машину, и они поехали.

Спустя время Савелий купил Вике картошку фри и мороженое, и они сидели, ели на какой-то лавочке, где рядом не было никого. Вика уже успокоилась и, наблюдая растерянный вид Савелия, даже немного заулыбалась, а потом, стараясь сделать голос максимально равнодушным, спросила:

— Так это и есть та девушка, из-за которой мы больше не будем спать?

— Нуу… да. Я тебе о ней уже рассказывал, — признался он, смущаясь.

Вика кивнула.

— Ты только об этом хотел поговорить или есть что-то ещё?

— Только это. Мы будем ещё видеться? Или после этого мы перестанем общаться? — спросил он, немного волнуясь, особенно после того, как испугал её.

— Почему перестанем? У нас же бывали моменты, когда мы не спали, но виделись. Только теперь не я с кем-то встречаюсь, а… — судя по всему, она хотела сказать «а ты», а потом резко замолчала, а потом улыбнулась и, громко обнимая как радостный ребенок, закричала:

— Будем, будем общаться, мой самый лучший любовник! — а после обняла его.

Савелий немного отстранился от неё, посмотрел в её глаза, которые были прямо перед его носом, и спросил:

— Тебя отвезти домой?

— А ты поедешь катать?

— Думаю нет… — задумчиво сказал Савелий.

— Тогда куда ты собираешься? Я не хочу оставаться дома одна.

— Может, к тебе?

— Нуу, поехали.

Вика включила музыку, Савелий снова стал задумчивым.

Они уже поднялись в квартиру, как Савелий осознал, что они оба забыли забрать подарок, который приготовил Савелий. Букет был в руках, а вот коробки не было. Лифт уже поднялся к Вике на этаж, как Савелий спустился обратно.

Взяв коробку, он положил её в пакет. Уже зайдя в лифт и нажав кнопку, он решил посмотреть в зеркало, как кто-то вбежал в лифт, и двери закрылись.

Тяжелое дыхание, а из-под него слова:

— Изви… извините… что напугал вас, не хотел так врываться.

Запыхавшийся парень был чуть ниже Савелия на пару сантиметров. Он стоял, заметно согнувшись, упираясь ладонями в колени, словно иначе просто не смог бы удержаться на ногах. Дыхание сбивалось: грудь тяжело и неровно поднималась и опускалась, плечи подрагивали от усталости.

Белая огромная и свободная футболка потемнела от пота и липла к спине и груди, ткань натягивалась на широких плечах, делая его фигуру массивной. Рукава почти доходили до локтей, подчёркивая мускулистые предплечья; кожа блестела от пота.

Лицо было слегка вытянутое, с мягким сужением к подбородку, в котором угадывалась едва заметная квадратность, сглаженная округлыми линиями, как будто природа аккуратно подчеркнула структуру лица. Кожа на лице была вспотевшей: на висках и у линии роста волос блестели капли, несколько тёмных прядей прилипли ко лбу.

Глаза — изумрудно-зелёные, миндалевидные, среднего размера, посажены умеренно широко. Сейчас они смотрели чуть снизу вверх, из-под нависших век, затуманенные усталостью. Прямые ресницы слиплись от влаги. Брови — прямые, густые, но светлее, чем у Савелия, чуть сдвинуты к переносице, будто он всё ещё не до конца отдышался.

Губы полные, с чётким контуром: верхняя с выраженной дугой Купидона, нижняя чуть объёмнее. Сейчас они были приоткрыты — он жадно втягивал воздух, выдыхая шумно и прерывисто.

Он стоял так несколько секунд, согнувшись и опираясь на колени, пытаясь восстановить дыхание. Одежда была влажной от пота, кожа разгорячённой, движения — тяжёлыми и медленными. Сейчас столь прекрасный образ молодого юноши отображал только усталость и ощущение, что он прибежал сюда из последних сил.

Отдышавшись, парень наконец-то выпрямился. Савелий обернулся и уже второй раз за день застыл. Несколько секунд он просто смотрел, не веря глазам. Через пару секунд, пребывая в шоке:

— Кир?..

Ответа не последовало. Парень, зашедший в лифт, шагнул вперёд и в одно движение схватил его за воротник. Ткань натянулась, дыхание перехватило. Вторая рука держала кулак рядом с его лицом. Савелий лишь улыбнулся.

— Чего ты лыбишься? — резко бросил Кирилл.

— Потому что ты мог ударить… и не ударил, — выдохнул Савелий.

Он замолчал, словно подбирая слова так, чтобы не усугубить ситуацию. Если Савелий и мог выдержать побои, то он не хотел, чтобы Кирилл бил кого-то. Горло сжалось.

— Я… — голос предал его. — Мне правда жаль...

Его глаза покраснели, как и глаза Кирилла. Он сглотнул и сказал тише:

— У меня есть шанс быть прощённым?..

Кир толкнул его в двери лифта, которые в этот самый момент распахнулись, и Савелий, не удержав равновесия, упал на лестничную площадку. А после Кирилл добавил:

— Больше не попадайся мне на глаза, — а после нажал кнопку лифта и уехал.

Кирилл исчез.

А Савелий ещё несколько минут сидел на холодном полу, закрыв лицо руками. Хотелось провалиться сквозь землю — исчезнуть, стереть этот момент, как будто его никогда не было.

Но где-то под тяжестью стыда и боли вдруг появилось ясное, упрямое решение.

Раз они с Ариной и Кириллом теперь в одном классе — значит, пришло время вернуть то, чем он когда-то так дорожил. Или хотя бы попытаться.

Успокоившись, Савелий поднялся и посмотрел в коробку.

Подарку не суждено было попасть в руки хозяйки.

Внутри лежала ваза — разбитая, треснувшая сразу, как только он упал.

«Вика расстроится. Жаль. Старое не склеить», — подумал он и тяжело вздохнул.

Глава 5

Шел дождь. Савелий шел в школу в черном свободном широком костюме, белой рубашке, черных ботиках, а также в школе он всегда сидел в очках и челку делал расчесывал так чтобы она закрывала глаза, ему хотелось спрятаться. Молодой парень шел под зонтом, неся на одном плече свой кожаный рюкзак с учениками.

Перед школой он встретил свою одноклассницу - Вероника Юдина – отличница, которая часто тусит с хулиганами, она стояла в компании Гордея, Матвея и Даниила. Она старалась хорошо общаться со всеми в школе, а также, в частности и с этой опасной компанией. Он подошел к ним, чтобы поздороваться, как сразу приметил яркие фонари на лицах Матвея и Гордея.

«Ебаться всраться! Их лица страшнее обычного. Это же кто их так разукрасил или они сами друг друга?» — пронеслась в голове мысль.

Савелий только пожал руки одноклассникам, так Вероника сразу взяла его под руку и повела его в школу.

— Ты вовремя, — сказала Вероника, когда они отошли. — Классы уже окончательно сформировали. Всё, теперь вообще никак не поменяться.

— Я понял, — кивнул Савелий. — Уже говорили

— Слушай… Гордей сказал, что ты сегодня вступился за новенького.

— Угу.

— Я не понимаю зачем, — честно сказала она. — Ты же обычно вообще ни во что не лезешь. Тебе-то это зачем?

Савелий пожал плечами.

— Мне не нравится, когда при мне давят тех, кто ответить не может.

— Но ты же видел, как он и раньше к кому-то цеплялся, — не унималась она. — И ничего.

— Я не видел, чтобы при мне он задирал настолько слабого, — спокойно ответил он. — Это разные вещи.

Вероника закатила глаза и шумно выдохнула.

— Ладно… Я с ним поговорила. Он сказал, что трогать тебя не будет. Но, Савелий, пожалуйста, больше не вмешивайся.

— Я и не собираюсь нарываться.

— Я серьёзно, — она остановилась на секунду. — Я не хочу, чтобы ты из-за этого пострадал. Мы все в одном классе. Мне не нужны разборки.