пустота внутри меня до сегодняшнего дня

— Девчонки, — остановился рядом. — Что там случилось? С Сайраксом этим... С Кириллом?

Вероника оживилась мгновенно:

— Ой, Вел, ты не представляешь! Этот псих долбанутый! Говорят, это он толкнул Гордея прямо в окно! Специально!

— Да не слушай ты её, — Кристина закатила глаза. — Вечно драматизируешь. Я слышала другое: Гордей сам на него попёр, споткнулся и влетел в стекло. А Сайракс даже не трогал его.

— Ага, а кто тогда ему руку перевязал? — фыркнула Вероника.

— Медсестра, — отрезала Кристина. — Ты вообще включи логику.

Они ещё что-то говорили, перебивая друг друга, но Савелий слушал вполуха. А потом Вероника вдруг посерьёзнела и положила руку ему на плечо:

— Слушай, Савелий. Ты это... Держись от них подальше, ладно? От этого Сайракса и всей их компании. Ненормальные они. Сегодня окно разбили, завтра кого-нибудь покалечат. Не связывался бы ты с ними.

— Ага, — поддакнула Кристина. — Ты же нормальный, зачем тебе ввязываться в их проблемы?

Савелий посмотрел на них. На их искренние, обеспокоенные лица. Кивнул:

— Зачем вы так, если вы их совершенно не знаете? — голос Савелия прозвучал тише, чем он ожидал. — Вы их по слухам судите.

Вероника удивлённо подняла брови:

— А ты, получается, знаешь? Ты же с ними в первый день познакомился.

Савелий промолчал.

«Сказать правду? Что я знаю их с детства? Что они были для меня семьёй? Что я сам виноват в том, что теперь они на меня смотрят как на пустое место?»

— Ладно, Вел, — Кристина пожала плечами. — Дело твоё. Мы тебя ещё тогда предупреждали, чтобы ты с ними не связывался. Все наши из семнадцатой считают компашку Сайракса опасной. Не приближайся к ним.

— Да, — подхватила Вероника. — Нам с Кристиной не хочется, чтобы ты пострадал от них.

Савелий посмотрел на них. Две девчонки, которые правда переживают. Которые видят ситуацию со стороны и хотят как лучше. Им не объяснишь, что он уже пострадал. Давно. И совсем не так, как они думают.

— Спасибо, — сказал он коротко. — Я понял.

Они ещё постояли, переглянулись и отошли к другим.

Уроки прошли быстро. После них он решил встретиться с Викой и рассказать ей о своем прошлом.

Глава 9

— Когда-то Кирилл и Арина были для меня не просто друзьями. Они были мне как семья.

Савелий

Когда Савелию и Кириллу было лет по семь–восемь, Савелий почти никогда не пропускал его матчи. Он приходил заранее — с коробкой сока, иногда с какими-нибудь конфетами, садился на трибуны, болтал ногами и смотрел на поле так внимательно, будто это он бегает по полю.

Правила он понимал плохо. Савелий искренне пытался понять и даже заучить все эти нормы, но ему это удавалось с трудом. Кто кому пасует, за что свистят — всего этого он не понимал. Поэтому Савелий просто следил за Кириллом. Только за ним. Как тот бегает. Как злится, если промахивается. И как вдруг расцветает в улыбке, расправляя свои плечи, когда мяч всё-таки попадает в ворота.

Каждый раз, когда Кирилл забивал, Савелий вскакивал с места и кричал во всё горло:

— Урааа! Гооол!

Ему было всё равно, на реакцию других людей. После игры Кирилл всегда подбегал к ограждению — вспотевший, красный, с растрёпанными волосами.

— Ты видел? — спрашивал он, задыхаясь.

— Видел, — честно отвечал Савелий, глядя на него широко раскрытыми глазами. —Ты просто нереально крут.

Кирилл смеялся, толкал его плечом.

— Да ладно, не преувеличивай.

— Я не преувеличиваю, — упрямо говорил Савелий. — Ты был самым быстрым.

После матчей они шли во двор. Кирилл бросал рюкзак под скамейку, доставал мяч и кивал в сторону площадки.

— Вставай сюда. И смотри за моими ногами, — говорил он уже другим тоном — спокойным, как будто действительно был учителем.

Савелий выходил в центр коробки. Мяч казался ему слишком круглым — ноги соскальзывали, движения получались неловкими. Он промахивался, спотыкался, однажды даже упал и содрал ладонь.

— Блин… — пробормотал он, поднимаясь.

Кирилл, издал тихий смешок, но Савелий все равно услышал и сам посмеялся с этой ситуации. После он просто подошёл, поставил мяч перед Савелием.

— Смотри, — сказал спокойно. — Не бей сразу. Сначала останови. Вот так.

Он показал — медленно, чтобы Савелий смог повторить. Потом отступил.

— Давай.

Савелий попробовал. Получилось нелепо, но мяч хотя бы не улетел.

— Уже лучше, — кивнул Кирилл. — Давай ещё раз.

Так они и играли. Кирилл учил, Савелий старался. Иногда выходило, чаще — нет. Но Кирилл никогда не говорил «ты не умеешь», «у тебя никогда не получится», «может я буду играть с кем-нибудь другим?». Только: «ничего», «ещё раз», «я тоже сначала так косячил», «это тебе не бокс, еще раз».