Негодяй

– Я чувствую себя хорошо, спасибо, Пол. – Он ответил совершенно серьезно, как будто я в самом деле интересовался его здоровьем. – Тебе не сложно было добираться сюда?

– С чего бы это? Меня же не ищет полиция. – Я намекал на Брендана. Если этот шумный и необузданный субъект, имевший скверную репутацию, по пути сюда вел себя как обычно, то чудо, если ФБР и полиция Майами еще не идут по его следу.

– Не дергайся, Поли. – Брендан не принял мою шпильку. – Ты рассуждаешь как старуха. Ирландская полиция полагает, что я отправился на конференцию в Голландию, где мы обсуждаем будущее Ирландии. – Он произнес последние слова напыщенно-ироническим тоном и принялся разбирать груду упаковочного гофрированного картона и пенопласта, вынимая его из открытого ящика. – Я летел самолетом в Голландию, ехал на поезде до Швейцарии, затем снова летел – уже в Рио, а потом другим самолетом сюда. Эти сукины дети давно потеряли мой след. – Его раскатистый голос заполнил просторное и пыльное помещение склада, освещавшееся только скудным светом из вентиляционных отверстий в крыше. – А впрочем, ради этой штуки стоит рисковать, не так ли?

Он повернулся и вынул из открытого ящика завернутый в пластик предмет, который и показал нам с благоговением священника, выносящего Дары Христовы. Даже Майкл Эрли, не склонный к выражению чувств, казался взволнованным.

– Вот оно! – Брендан положил этот предмет на ящик и развернул обертку. – Боже милосердный, Поли, ты только взгляни на эту чудесную крошку!

– «Стингер». – Я не смог сдержать почтительного восхищения.

– Один из пятидесяти трех «Стингеров», – поправил меня Брендан. – И все в полной боевой готовности, в заводской упаковке, каждый снабжен прицельным устройством и подробной инструкцией. Неплохо, а? Теперь тебе ясно, почему я осмелился приехать сюда?

Я хорошо это понимал. ИРА высоко ценила «Стингеры» и готова была на все ради партии этого оружия. «Стингер» – это боевая ракета американского производства типа «земля – воздух» для стрельбы с плеча, снабженная самонаводящейся головкой высокой разрушительной силы. Ракета вместе с пусковым устройством весит всего тридцать фунтов, это – быстрое, точное и смертельное оружие для любого самолета, находящегося в радиусе четырех километров от места запуска. Брендан смотрел на развернутый снаряд с мечтательным выражением лица, и я понимал, что он уже видит мысленно, как британские вертолеты, охваченные пламенем, падают с неба над оккупированной Ирландией.

– О господи Исусе сладчайший, – сказал он проникновенно, будучи не в силах устоять перед этим прекрасным зрелищем.

Отряды ИРА имели возможность испытать образцы других противовоздушных ракет, запускаемых с плеча. Они применяли ракеты «Блоупайпс», украденные с завода братьев Шорт в Белфасте, и ракеты русского производства «Красная Звезда», подаренные Ливией, но ни те, ни другие не могли сравниться со «Стингером». Основное различие состояло в том, что «Стингер» срабатывал почти без осечек. Выстрел «Стингера» – и британский вертолет, стоящий много миллионов фунтов, превращается в груду искореженного металла. Выстрел «Стингера» – и англичане уже не могут снабжать свои отдаленные гарнизоны в Южной Арме. Выстрел «Стингера» – и англичане вынуждены убрать вертолеты-наблюдатели из Креггана и Бэллимерфи. Еще один выстрел – и все газеты Англии, Ирландии и Америки встают на уши и начинают публиковать сообщения об ИРА. Достаточно нескольких залпов «Стингера», полагает Майкл Эрли, и вот на бульваре Святого Стивена в Дублине воздвигается величественная бронзовая статуя костлявого бостонского адвоката по мусорным делам.

– Это будет крупнейшая партия оружия в истории борьбы за свободу Ирландии, – торжественно произнес Майкл Эрли, глядя на ракету. Он, пожалуй, хватил лишнего, но это, наверное, простительно. Ливийцы посылали для ИРА тонны взрывчатки и множество ящиков с винтовками, но ни бомбы, ни патроны, ни даже свежие могилы, где были похоронены невинные жертвы, не помогли до сих пор освободить от англичан ни дюйма ольстерской земли. Но «Стингеры», как горячо надеялись Эрли и Брендан, очистят небо от врагов и нанесут оккупантам ошеломляющий удар – и это так же верно, как сияющий день сменяет темную ночь. Ирландия будет наконец свободна.

Было здесь, правда, некоторое осложнение. Точнее, их было два: оба худые, высокие, оба в светлых льняных костюмах, оба смуглолицые. Майкл Эрли представил их мне: Хуан Альварес и Мигель Карлос. Разумеется, эти имена не следовало принимать всерьез – это были просто ярлыки, придуманные специально для этой встречи в Хайеле, проходившей под шум и лязганье вытяжных вентиляторов, лопасти которых, вращаясь, разрубали пыльные лучи солнечного света.

– Мистер Альварес и мистер Карлос представляют консорциум, закупивший ракеты, – сказал Майкл.

– Консорциум? – хмыкнул я.

Один из них, тот, что назвался Альваресом, ответил:

– Пятьдесят три ракеты в настоящее время значатся в собственности правительства США. – Он говорил очень серьезно, как бы одаряя меня этой информацией.

– Боже мой, это просто великолепно, – бормотал Брендан, нежно поглаживая оливково-зеленую запальную трубку ракеты и перебирая сопроводительные бумаги. Самого тела ракеты не было видно – его скрывала оболочка запальной трубки.

– И какую же цену просит консорциум? – спросил я Альвареса.

– За пятьдесят три ракеты пять миллионов долларов, сеньор.

– Господи Иисусе! – не удержался я: цена была грабительская. Правда, последние четыре года я был далек от нелегальной торговли оружием и не мог предположить, что его стоимость так возросла, тем более что США стали поставлять «Стингеры» афганским моджахедам, а значит, ракеты имеются на черном рынке. И тем не менее эти люди надеялись получить за них пять миллионов зеленых.

Альварес пожал плечами.

– Конечно, сеньор, если вы можете купить товар такого же качества в другом месте, мы отнесемся к этому с пониманием. Но наша цена – пять миллионов долларов. – Он выждал, хорошо понимая, как горячо ИРА желает обладать этим оружием. – Пять миллионов должны быть уплачены золотыми монетами здесь, в Майами.

– Непременно, – фыркнул я.

– И разумеется, сеньор, – невозмутимо продолжал Альварес, – потребуется внести небольшую сумму в качестве залога.

– Ах вот как! Небольшой залог – и прямо сейчас? – продолжал я издеваться.

– Вопрос о цене – это не твое дело, Пол, так что заткнись, – сердито проворчал Брендан. Он влюбился в эти ракеты и считал, что они стоят любых денег. Он взял меня под руку и отвел в сторону, где кубинцы не могли нас слышать. – Дело в том, Пол, что золото мы уже достали. Все уже оговорено. Единственное, что нужно, – это доставить золото сюда.

Я наконец понял, в чем дело.

– Доставить золото на судне? Из Средиземного моря?

– Совершенно верно.

– Это арабы дают вам золото?

– А почему бы и нет? Ведь эти педики арабы так богаты, у них столько нефти, а все, чем обладает бедная Ирландия, – это торфяные болота. Что для них это золото, Поли? – Брендан крепко, до боли сжал мою руку. – Мы пригласили тебя, чтобы ты сам увидел «Стингеры». Шафик сказал, что ты не хочешь помогать, пока не узнаешь, о чем идет речь, вот мы и решили показать тебе. Ты всегда был осторожен, правда ведь, Поли?

– Только не с женщинами, Брендан, – сказал я, бередя больную рану четырехлетней давности.

– Она доставляла больше неприятностей, чем стоила сама, эта девица. – Он говорил так о Ройзин, но его небрежный тон не мог обмануть меня. Он ослабил железную хватку на моей руке, зато сильно хлопнул по спине. – Ну так как, берешься переправить судно? Сделаешь дело? Это будет как раньше, как в старые добрые времена.

– Ну конечно, – сказал я, – разумеется. – Все должно быть как в прежние времена.

В те прежние времена я был связным между ИРА и Ближним Востоком. Я был тем человеком, который вел дела с палестинцами и часами выслушивал планы Муаммара альКаддафи о мировой революции. Я был богатым дядюшкой, поставлявшим деньги, а также бомбы и винтовки. А потом было решено, что мне нельзя доверять. Прошел слух, будто я работаю на ЦРУ, и со мной было покончено. Но по крайней мере меня оставили в живых. А Ройзин была казнена на желтом холме под палящим ливанским солнцем.

Руководители ИРА утверждали, будто Ройзин предала одного их человека. Ройзин пыталась переложить вину на меня, и даже тени подозрения оказалось достаточно, чтобы меня вывели из игры. Правда, мне поручали некоторые мелкие дела и раз-другой использовали мою квартиру как убежище для находившихся в бегах, но прежнего доверия уже не оказывали. А сейчас им вдруг потребовалось переправить судно, и я оказался единственным, кто понимал все сложности, связанные с доставкой судна через Атлантический океан.

– Мы бы поручили это Майклу, – пояснил Брендан, – но его начинает тошнить при одном взгляде на море! – Он рассмеялся, и Эрли ответил ему кислой улыбкой. Майкл не любил, когда напоминали о его хронической морской болезни, этой непростительной, как он считал, слабости для бойца в черных перчатках.

Брендан налил мне виски. Мы вернулись в отель, в его номер с видом на море. Здесь, наслаждаясь прохладой кондиционера, с бутылкой виски «Джеймсон», стоявшей на низком кофейном столике, Брендан стал объяснять мне, почему возникла необходимость доставить яхту из Европы в Америку.

– Эти сукины дети кубинцы требуют золота, а Майкл сказал, что найти золото здесь почти невозможно.

– Закон о драгоценных металлах, – объяснил Эрли. Он не пил виски, перед ним стояла бутылка минеральной воды. – Любые сделки, в сумме превышающие десять тысяч долларов, должны регистрироваться в казначействе. Этот закон ввели, чтобы бороться с наркобизнесом.

– Так что твои старые приятели-ливийцы помогли нам. – Брендан снова завел свою пластинку. Он стоял у окна, дымя сигаретой, и смотрел на сидевших на сваях в море пеликанов. – Я видел таких птиц в зоопарке в Финиксе, но это немного другие, правда?

– Так значит, это ливийцы дали вам золото? – Мне хотелось убедиться, что это была именно Ливия, а не Ирак.

– У нас, конечно, нет такой суммы, – сказал Брендан, – но удалось собрать на залог. Точнее, Майклу удалось это сделать.

– Ты собрал полмиллиона зеленых? – удивился я. Живущие в Бостоне, Нью-Йорке, Филадельфии и других городах американцы ирландского происхождения, возможно, и отличаются щедростью, но, как правило, они вовсе не богаты, и их вклады обычно невелики. К тому же эти суммы сокращаются еще больше оттого, что политические деятели Ирландской республики, разъезжая по Америке, утверждают, будто бы ИРА враждебна югу не меньше, чем Англии. И вдруг Майкл Эрли собрал кучу денег. – Как же, черт побери, тебе это удалось?

– Это не твое дело, – огрызнулся он.

– Твое дело, Поли, – сказал Брендан, – эти пять миллионов золотом. Ливийцы, Господи их благослови, приготовили их, но настаивают, чтобы переправку мы обеспечили сами. И вот тут-то мы и подумали о тебе. – Он весело улыбнулся. – Ну как, сможешь это сделать?

Он выглядел открытым и сердечным, но Брендан всегда выглядит открытым и сердечным. Немало людей отправилось на тот свет, так и не поняв, что таится за приветливой улыбкой Брендана и его дружескими манерами. А в действительности это был беспощадный человек, преисполненный ненависти, полностью посвятивший себя делу ИРА. Если я не выполню задание, он, вероятно, убьет меня и при этом до последней минуты будет улыбаться, делая вид, что полностью мне доверяет, будет ласково называть меня Поли, обнимать, но в конце концов все равно уничтожит.

Я отхлебнул виски.

– Кто-нибудь пытался определить вес этого золота?

– Приблизительно тысяча фунтов. Скажем, три больших чемодана, – сказал Брендан и остановился, ожидая моего ответа.

Мне важен был не объем груза, а именно вес. Дополнительная тысяча фунтов мало что значит для крейсерской яхты приличных размеров.

– Ну как? – торопил меня Брендан.

– Я перевезу это золото, – сказал я.

– Каким образом? – спросил Эрли.

– Это не твое дело.

Брендан засмеялся – ему доставляла удовольствие грызня между нами.

– И разумеется, Поли, ты получишь на этом деле хороший куш.

– И сколько же?

– Полмиллиона, которые мы даем в залог и которые нам вернут, как только золото будет доставлено. Устраивает тебя такая сумма?

Брендан взглянул на Эрли, как бы ожидая подтверждения, и я понял, что они не договорились заранее о моем гонораре. Я заметил даже, что Майкл недовольно поморщился, услышав эту цифру, и собирался возразить, но потом все же неохотно кивнул.

– Тут такая штука, Поли, – заметил Брендан, улыбаясь. – Судно, груженное золотом, это сильное искушение даже для такого честного человека, как ты. Но я думаю об этом так: либо ты попытаешься украсть это золото и наживешь во мне врага, а уж я найду тебя на краю света, и умирать ты будешь так долго и трудно, как и в самом страшном сне не привидится. Либо оправдаешь наше доверие, закончишь работу и получишь свои доллары. Я полагаю, полмиллиона могут любого сделать честным. – Он улыбнулся, видимо довольный своими рассуждениями, затем повернулся к окну и стал смотреть на освещенное солнцем море, видневшееся через цветное стекло. – Посмотри только, какие они большие, эти птицы! А их едят?

– Полмиллиона меня устраивают, – произнес я как можно спокойнее.

– Но мы не совсем дураки, Поли, – сказал Брендан, разглядывая пеликанов. – Мы подыщем тебе спутников для этой поездки. Ну, просто чтобы кто-то помогал тебе на корабле.

– Чтобы следил за мной, ты это имеешь в виду? – усмехнулся я.

– Это будет твоя команда, Пол. – Брендан повернулся ко мне. Он говорил уверенно, прекрасно понимая, что я не смогу отказаться, приезд в Майами, в сущности, уже был согласием на его предложение.

– Значит, двое моих ребят станут членами твоего экипажа, – продолжал он. – Заставляй их работать как следует.

Я пожал плечами:

– Хорошо.

Но вот что было непонятно: если ливийцы настаивали на том, чтобы золото переправляла ИРА, почему ко мне обратился Шафик? И почему Брендан и Майкл не договорились о моем вознаграждении заранее? Или договорились, но Брендан со свойственной ему импульсивностью решил назначить более значительную сумму, чтобы соблазнить меня? Как-то не верится, что он на самом деле собирается платить мне такие деньги. Скорее всего, гонорар в полмиллиона долларов – это лишь приманка, чтобы побудить меня взяться за работу, и охранники Брендана уберут меня сразу же, как только путешествие будет закончено.

И действительно, все было обставлено как-то странно. ИРА, наученная многочисленными прошлыми ошибками, теперь не бралась за осуществление непродуманных проектов. И уж конечно, такие вопросы, как размер вознаграждения за сделанную работу, не могли решаться без подготовки. Похоже, эта операция планировалась наспех, возможно, незадолго до вторжения иракской армии в Кувейт.

– Теперь самое важное, – беспечно продолжал Брендан, – подобрать хорошее судно, а для этого ты – самый подходящий человек.

– Если мне предстоит переправить судно через океан, то, конечно, я хотел бы выбрать его сам, – сказал я.

– Может быть, пока ты вернешься в Европу? – спросил Брендан. – Ливийцы торопят с переправкой золота.

– Это мы торопимся, – поправил его Майкл Эрли и пояснил причины спешки: – В апреле следующего года исполняется семьдесят пятая годовщина Пасхального мятежа, и по этому случаю мы надумали учинить англичанам кровавую баню, но невозможно доставить «Стингеры» в Ирландию, пока ты не привезешь золото.

– Вы хотите, чтобы я завтра же вылетел обратно? – удивился я. Мне-то думалось, что удастся слетать на север и побывать в моем доме на мысе Код, где я не был уже семь лет, а может, и посетить могилу родителей в Бостоне. Но Майкл и Брендан слишком спешили.

Оказалось, они торопились еще больше, чем я думал.

– Не завтра, – сказал Брендан, – а прямо сегодня же ночью. – И он, как фокусник, вытащил из кармана своего твидового пиджака авиабилеты. – В Париж, а оттуда в Тунис. Билеты первого класса, Поли!

Что-то слишком уж они стараются, подумал я, нет нужды соблазнять меня еще и билетами первого класса. Все это выглядело так, будто они пытаются убедить меня сделать что-то, чего я делать не хочу. Это было еще одно странное обстоятельство, усиливавшее тревогу, но вместе с тем вызывавшее любопытство. Столько суеты, лишь бы я согласился на эту работу. Такой мощный напор заставлял предполагать, что ставка в этом деле очень велика. В общем, я согласился вылететь этой же ночью.

Брендан отправился со мной в аэропорт Майами.

– Это прекрасно, что мы снова работаем вместе, Поли, просто великолепно!

Я отмахнулся от этих льстивых слов.

– Просто-напросто вы не смогли подыскать другого, подходящего по квалификации, не так ли?

Он помолчал, потом рассмеялся.

– Да, это так, Поли.

– Значит, вы просто вынуждены довериться?

Мне не удалось скрыть горечи. Маленький Марти Дойл вел машину, и я видел, что он навострил уши, с интересом прислушиваясь к нашему разговору.

– Ты сам знаешь наши порядки, Пол, – неловко оправдывался Брендан. – Мы должны быть предельно осторожными.

– Осторожными, – хмыкнул я. – Четыре года молчания из-за того, что какая-то сука обвинила меня в связях с ЦРУ! Брось, Брендан! Ты же знаешь, Ройзин придумывала сказки с такой же легкостью, как иные женщины изображают головную боль.

– Мы знаем, что эта девица наговорила на тебя, – угрюмо согласился он. – Ты доказал это. Ты мог бы предать нас в любой момент за эти четыре года, но ты не сделал этого. А кроме того, Эрли наводил справки в Бостоне, и ему сказали, что девушка все нафантазировала. Не было ничего похожего на ту операцию, о которой она нам сообщила. Все это чепуха, сказали они. Однако это была неплохая история, она умела сочинять занятные истории, эта девушка. Она была большая умница.

Интересно, у кого это справлялся Эрли? Наверняка у него свои люди в полиции Бостона, куда поступает информация из ФБР, а ФБР запрашивает ЦРУ. Значит, кто-то проверял заявления Ройзин, и я вышел из этого дела незапятнанным.

– А саму Ройзин проверяли? – спросил я.

– Да, вот это была девушка! – восторженно воскликнул Брендан, стараясь уклониться от ответа. – Господи, вот это была девушка. Язык у нее был как огнемет.

– Но она работала на ЦРУ? – снова спросил я.

– Да нет, это была всего лишь сука, вечно строила козни. – Он помолчал несколько минут. – Но какая была красотка, а?

Я всегда подозревал, что Ройзин и Брендан были любовниками, и тоскливые нотки в его голосе пробудили во мне ревность. Ройзин была членом группы боевиков, почитательницей культа смерти. Но даже если бы она сожительствовала с самим дьяволом, я все равно любил бы ее. Я был околдован ею. Мне казалось, весь мир вращался вокруг нее, солнце меркло перед ней, она затмевала луну и звезды. И она мертва.

Ночью я вылетел обратно.

Шафик ждал меня в аэропорту Скан-Монастир. Он щеголял в костюме из серебристо-серого полотна, в петлице была красная роза, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся искусственной. Я в помятой от длительных поездок одежде выглядел рядом с ним замухрышкой.

– Ну, как там в Майами? – спросил меня Шафик.

– Жарко.

– А девушки?

– Изумительны. Восхитительны. Очаровательны.

Именно такого ответа Шафик и ожидал. Бедняга постоянно мечтал о западных девушках, особенно о француженках, и в былые времена он всегда назначал наши встречи в летний сезон на Ривьере, чтобы можно было, прогуливаясь, созерцать шеренги обнаженных дамских бюстов, выставленных на пляже. Ему никогда это не надоедало, он мог любоваться часами. Вид обнаженных женских тел возбуждал фантазию Шафика. И однажды, когда мы сидели в кафе «Негреско», он застенчиво признался, что мечтает найти себе невесту-француженку.

– Не проститутку, понимаешь, Пол, не проститутку, у меня было достаточно проституток. – Он аккуратно собрал ложечкой заварной крем, проложенный между слоями пирожного. Шафик любил сладости, хотя оставался тощим как скелет. – Мне надоели проститутки, – сказал он, тщательно облизывая ложку. – Мне нужна хрупкая девушка-парижанка с белой кожей, с короткими золотистыми волосами. Она бы улыбалась мне каждый раз, когда я возвращаюсь домой, она бы играла мне на рояле, и мы бы прогуливали свою собаку по набережной Сены.

Позднее я узнал, что у Шафика дома толстая смуглолицая жена и три усатые дочери, проживавшие в маленькой квартирке в Триполи и постоянно ссорившиеся между собой.

Он привел меня к автомобильной стоянке, где нас ждал взятый напрокат белый «пежо». Был безоблачный день, ветер северный и довольно холодный, так что я не напрасно надел свитер.

– Куда направляемся? – спросил я.

– На причал Монастира. – Шафик открыл дверцу машины. – Туда приходят суда для продажи, причем западного производства. Ты сам посмотришь, Пол! Они подходят к причалу, а на них женщины в таких узеньких бикини, как будто совсем раздеты, как это у вас говорится – в чем мать родила.

Шафик был полон кипучей энергии, как любовник в первом порыве страсти. Я встречал таких энтузиастов, когда они закладывали свою первую бомбу, мечтая построить новую Ирландию на фундаменте из трупов. Но как Шафик, у которого за плечами не одна рискованная операция, ухитрился сохранить свой пыл и считать покупку яхты таким волнующим событием? Он с ходу выехал со стоянки, обрушив поток арабских ругательств на таксиста, посигналившего, когда Шафик внедрился в поток машин.

– Мы должны кое с кем встретиться, – объявил Шафик, как будто приготовил мне большой подарок.

– Я думал, мы собираемся купить яхту?

– Да, мы купим яхту, но прежде ты должен встретиться с одним человеком. Его зовут Халил!

– Халил. – Я повторил это имя, исключив из голоса то воодушевление, с каким произнес его Шафик. – Ну, и кто же этот Халил?

– Он руководит операцией здесь, а мистер Эрли возглавляет ее на другом конце.

Так, значит, операцией руководит Эрли, а не Брендан Флинн? Я отметил и эту подробность среди прочих, делавших это предприятие таким странным.

– Так кто же это – Халил? – повторил я. Это, конечно, вымышленное, а не настоящее имя. Шафик, если на него слегка нажать, иногда выдавал такие тайны.

Но на этот раз он не поддался.

– Просто Халил! – сказал Шафик со смехом и с ходу обогнал грузовик, груженный штабелями ящиков с цыплятами. – Но этот Халил – большой человек, тебе это нужно знать заранее.

Это было сказано вполне по-дружески, и, однако, это было предупреждение.

– Золото готово к отправке? – спросил я.

– Не знаю. Может быть, готово, а может быть, нет. Я не знаю.

На стекло налипли куриные перья, и Шафик включил дворники, чтобы стряхнуть их, но перья как приклеили. Отказавшись от дальнейших попыток, Шафик прикурил сигарету и заговорщически улыбнулся.

– Ты видел «Стингеры»?

– Видел один.

– Вот это оружие! Ну и оружие! Теперь тебе ясно, зачем нужно судно, а?

– Нет.

– Пол! Ты что, не хочешь, чтобы героические бойцы за свободу Ирландии получили ракеты «Стингер»?

– Я хочу, чтобы героические бойцы за свободу Ирландии получили и танки, и ракетную артиллерию, и все, что угодно, но думаю, вряд ли имеет смысл оплачивать это таким странным способом – набить судно золотом и тащить его через весь океан. Разве ваши люди ничего не слышали о чеках? Или о банковских перечислениях? Или о телеграфных переводах?

– Эх, Пол, Пол! – Шафик рассмеялся.

Он как бы дружески попрекнул меня за всем известную и даже порой симпатичную манеру ко всему придираться. Пока машина маневрировала, включаясь в поток движения возле гавани, он молчал. Мы проезжали мимо башен и зубчатых стен крепости Рибат, а установленные на минарете Большой мечети громкоговорители передавали записанный на пленку голос муэдзина, призывавшего правоверных на молитву. Мы свернули за угол, и вот прямо перед нами блеснуло под октябрьским солнцем море. Сезон парусного спорта на Средиземном море еще не закончился, и вдоль причала тесно стояли яхты, многие из них с большими яркими вымпелами регаты; казалось, будто в этой старой гавани под разноцветными флагами собрался флот средневековых боевых кораблей.

– Халил ждет тебя на яхте, – сказал Шафик, вдруг разволновавшись.

– На яхте? Разве не я должен подыскать яхту?

– Халил нашел подходящее судно, так он считает. Тебе лучше согласиться с ним.

Шафик был явно встревожен. Очевидно, Халил, кто бы он ни был, обладал большой властью, и Шафик всячески старался внушить все это мне. Я же был полон решимости не поддаваться.

– А что, Халил – специалист по морским рейсам через океан? – спросил я насмешливо.

– Он специалист по всем вопросам, какие считает нужными, – резко оборвал меня Шафик. – Пойдем.

Мы прошли мимо охранников и поднялись на длинный плавучий понтон. Шафик так трусил, что даже не обращал внимания на загорелых женщин на яхтах, стоявших у причала. Он провел меня к дальнему концу понтона, где было пришвартовано изящное одномачтовое судно.