Порочное влечение

Харкаю кровью и улыбаюсь, громко заржав.

Снова удар. Трое на одного, когда я валяюсь в грязи. Здесь дождь прошел основательно. И даже когда грязь попадает мне в рот, я все еще чувствую вкус Майи на губах, а нос до сих пор забит ее запахом.

– Это было предупреждение, чужак. Если еще хоть раз посмотришь на нее… – двое держат, третий говорит в лицо и резко бьет в живот.

Они уходят, бросив меня утопать в луже.

Ну, орешек. Держись! К тебе я пришел с миром, но он разбился после этой выходки.

Глава 12. Майя

– Поверить не могу, что ты идешь с нами! – Джекки подпрыгивает от счастья, пока я посматриваю за ее спину.

Мне кажется, что за мной следят. Говоря точнее, я знаю, что за мной следят, но на этот раз холодок, пробегающий по лопаткам, другой. Он впитывается в кожу, оставляя невидимые следы. И я знаю, кому они принадлежат.

Неужели Артур плохо ему объяснил? Меня трогать нельзя!

СПА-салон – одно из новых мест в нашем городе. Несмотря на то, что мы живем в самом тухлом уголке Земли, иногда у нас открываются такие вот заведения, куда можно сходить и расслабиться.

Хотя не сказать, что мое настроение сейчас можно назвать расслабленным. Я почти вновь сбежала от Джамиля. Жизнь ничему меня не учит.

Но в этот раз я подготовилась. У нас с Артуром сделка: я отдаю ему Камиля на растерзание, а он покрывает мой побег. Все честно. Тем более от Кама необходимо избавиться ради него самого. Если Джем заподозрит что-то, то не пожалеет. А у шакала семья. Так что я в этой схеме почти святая, не даю чужаку умереть.

Правда, этот настырный тип продолжает преследовать, и это удушает, лишая рассудка. Когда Камиль поблизости, на голову опускается плотный туман. Я не вижу, не слышу, лишь чувствую близость мужского тела, которого хочется касаться.

– У каждой из нас будет отдельная комната с личным массажистом, – Алинка листает брошюру, пока я поглядываю в окно. – Ты на каком массаже остановилась?

– Что?

– Травяные мешочки или горячие камни?

– Смотри, есть еще тайский в четыре руки.

– На форумах писали, что это довольно больно, – подключается к беседе Джекки.

– Тогда мешочки.

Девчонки общаются между собой, пока я раздеваюсь и складываю вещи. Из одежды только выданные одноразовые трусы, сшитые на кого-то пошире меня. И белый длинный, почти до пят, халат.

– Майюха, обещай, что девичник перед твоей свадьбой мы проведем здесь же, – Джекки мечтательно закатывает глаза, отпивая свежий зеленый чай.

– Не знаю, как вы, а я рассчитывала на мужской стриптиз, – Алинка недовольно прыскает. Они заливаются смехом.

– Угу… – безучастно поддакиваю. Мечтаю не явиться на собственную свадьбу.

Комнатка для массажа больше похоже на старую подвальную каморку. Нет ни окна, ни двери. Только занавесочка. И спасибо, что непрозрачная.

В центре – стол для массажа, рядом на столике какие-то масла в прозрачных стеклянных колбах. Пахнет восточными благовониями. Свет приглушенный, камерный. Пульс, вопреки расслабляющей обстановке, скачет по пикам на диаграмме.

– Ложись, – юная тайка говорит на русском с акцентом и указывает на стол. Еще и простынь поправляет.

Продолжаю коситься то на нее, то на шторку. Если Джамиль узнает о таком развлечении без его разрешения, какое наказание придумает? Массаж в четыре руки? Если в прошлый раз я хотела веселья, и он обрушил его на меня как небо в грозу, то сейчас тоже самое должно быть с массажем. Ей-богу, смешно и грустно.

Артур же не будет меня сдавать? Я свою часть сделки выполнила: натравила его людей на одного назойливого шакала.

Снимаю халат и неуверенно сажусь, а потом и ложусь на кушетку. Тайка сама укладывает мои руки вдоль тела и касается моих плеч и спины. Шепчет с хихиканьем: «Go-o-od».

Ее теплые ладони скользят вдоль позвоночника, как по маслу, продавливая в тех местах, где болит.

– Ах… – стону.

Ка-миль… Будь ты проклят, чокнутый придурок! Уйди из моих мыслей, из моей жизни, из этого города.

– Go-o-od!

Мои волосы собраны в небрежный пучок на макушке, и при каждом плавном движении массажистки пряди выбиваются, падают. От наслаждения мычу, прикусив язык. Тот чертит во рту запретные буквы. А память выбивает картинки вечера в лесу, как лотерейные выигрышные шарики. Руки Кама на моей пояснице. Вот они нагло пробираются за лифчик и стискивают грудь. Она ноет от воспоминаний. Между ребер растекается огонь.

– Okay? – спрашивает, отходя. Я на грани рассвирепеть из-за того, что девушка отняла свои чудесные теплые руки от моих плеч.

Одними губами говорю ответ, пока массажистка опускает мои руки. Через минуту я понимаю, что их привязывают к ножкам шершавым поясом. Крепко-крепко. Не вырвать.

– Что за…?

– Тш-ш-ш, сладкий орешек, – знакомый голос оживляет беспокойство в груди.

Какого хрена?

Распахиваю глаза, но едва могу повернуть голову. Моя поза унизительная, пошлая. Вижу только мужские ноги в белых брюках, похожие на те, что здесь носят.

Его ладонь намного горячее, чем у девушки-массажистки. Камиль касается моей спины и оставляет ожоги. Шакал тянет волнистую линию от шеи к копчику, выпуская шипение сквозь свои острые стиснутые шакальи зубы.

– Я позову на помощь, если не прекратишь! – зажмуриваюсь. Это такой позор. Никто, никогда не видел меня голой.

– Не позовешь, орешек. Ты сучка, но не дура. Все же не дура, – гневно проговаривает, склонившись над моим ухом.

Его драконье дыхание ложится на ушную раковину и крадется по задней поверхности шеи, приказывая мелким волоскам встать дыбом.

– Из-за тебя я второй день на обезболивающих? Признайся, и я отпущу, – шепчет змей. Врет.

Я даже не могу посмотреть в его дьявольские глаза. Моя голова придавлена.

Злюсь. Да я в полной ярости! Она обливает меня как из ведра.

– Шакал! Ненавижу, – глухо мычу.

К щекам пристает стыдливый жар. Я дышу прерывисто. Легкие скованы казнящим взглядом.

– Просто признайся, Майя. Предала? Что именно ты рассказала?

Его ладонь сильно давит на поясницу, а средний палец… скользит по складкам. Дурацкие стринги ничего не прячут и не скрывают.

Чужак трогает меня!

С губ срывается внезапный всхлип. Я продолжаю брыкаться и мычать, но никто не ворвется сюда и не спасет. Даже в таком положении и слыша себя со стороны… не могу сказать, что этой девушке, то есть мне, нужна помощь. Я… наслаждаюсь гребаным масляным массажем!

– Орешек, одно слово. И я отпущу тебя.

– Будь проклят, шакал!

Давление в промежности усиливается, а его пальцы находят нужную точку, куда надавливают, вытягивая из меня очередной стон. Камиль же не будет делать то, о чем я подумала?

– Попробуем еще раз, – входит пальцем неглубоко.

Не знаю как, но мое тело самопроизвольно приподнимает таз. Заливаюсь краской сверху донизу. Это не могу быть я, это не может быть со мной.

– Отлично… – чужак низко смеется, натягивая мою кожу до состояния тонкой пленки, по которой рассыпаются мурашки. – Из-за тебя на меня напали? Ты предала?

Ощутимый шлепок по левой ягодице. Его ладонь обхватывают всю промежность, подразнивая возбужденный клитор.

Твою ж мать!

Его действия становятся активнее. Нет, ничуть не нежнее. Скорее берут меня с жадностью, пока я не могу и повернуться. Запястья туго стянуты, и заставляют меня искать оправдание для Джема, если останутся следы.

– Ты? – прикусывает плечо.

– Я… Камиль, прекрати, – пробую мотать головой.

Сердце расшатывается по всему телу, у меня не выходит нормально дышать, а вся спина покрыта мелкой холодной испариной.

– Не так, орешек. Ка-миль…

По ногам тянется тягучее удовольствие. Позвоночник выкручивает от жалящих волн. Все яркие ощущения чувствуются в промежности, где Камиль ласкает меня своей ладонью и пальцами. Я не знаю, куда он смотрит, но по воспаленной нежной коже между ног понимаю, что туда. Дышит возбужденно.

Мне хочется сгореть и упасть замертво. Это не может быть. Я не могу испытать оргазм от рук этого черта! Но, кажется, шакал делает все, чтобы я на его глазах простонала его имя по-настоящему.

Сжимаю губы, мычу, уткнувшись в простыню. Пытаюсь вывернуть руки, чтобы высвободиться. Низ живота живет отдельной жизнью. Он подстраивается под движения профессиональных ладоней, которые доставляли похожее удовольствие сотням женщин. Так, да?

– Ты пиздец какая мокрая, орешек.

Движения ускоряются. Я захлебываюсь слезами. Ненавижу себя. Я такая слабачка.

– Раз ты здесь, где Джамиль?

Мотаю головой. Что он делает?

– Н-не зна-аю…

– Давно он уехал? Надолго?

Мы оба на грани. Но я понятно, меня ласкают. А Камиль? Не может же он быть таким от одного моего вида? Мокрого вида.

– Н-не зна-аю, – повторяю.

– Узнать сможешь?

Говорить больше не получается. Оргазм очень близко. Вс      е тело вытягивается, как струнка. Внизу живота взрываются оглушительные снаряды, окрашивая кровь в различные цвета. Мышцы погружаются в свинец. Мне мучительно сладко.

– Узнай! Кивни, если поняла.

Послушно киваю.

– Хорошая девочка. Моя.

Хватаю воздух ртом, когда в венах вспыхивает зачаток яркого оргазма. Я готова к этой ослепительной волне и своим ощущениям после. Но…

Камиль убирает руку от моей промежности и отходит к стене. Продолжаю стоять задницей кверху с привязанными руками и смотреть в темнеющую пустоту с багровыми разводами.

– Мразь… – обращаюсь. В ушах пульсирует, конечности немеют. – Я же…

– Почти кончила, орешек, знаю. Но ты предала меня, рассказав о нашей маленькой тайне своим шакалам. Поэтому никаких оргазмов. И я жду расписание твоего жениха.

– Пошел к черту, – привязанные руки не дают мне сжаться в комочек. Я чувствую себя опустошенной. Разбитой.

– Рано посылаешь.

Камиль включает на телефоне запись, и комната наполняется страстными звуками моих стонов. Имя чужака я не называю.

– Не скажешь, вышлю анонимом Аджиеву. С финальным стоном было бы отлично, но не хочется раскрывать себя.

Ка-миль… Конечно же. Я бы простонала именно так, как он и думает.

– Два дня, орешек. Даю тебе два дня, и… – замолкает. Подходит ближе, касаясь скулы пальцами, которыми и ласкал. Я чувствую запах своего возбуждения, и ненависть к шакалу взрывается внутри вместо долгожданного оргазма, – …если захочешь кончить, зови.

Камиль уходит, так и не развязав меня. Зачем? Девчонка-тайка сделает все за него. И не пожалуешься. Мои же стоны – отличный козырь против меня.

Глава 13. Майя

Из салона выхожу красная как рак. Девчонки, хвала богам, не спрашивают, что случилось. В данном случае цвет моей кожи более чем логичен. Согласно рекламному проспекту, массаж должен быть активным, способствующим активному притоку крови ко всем органам.

Ко всем… Между ног поднывает. Огонь продолжает облизывать и отступать. Я вся дерганная, потому что желанного и необходимого пика так и не наступило. А после ухода шакала чертовски разозлилась. Во все мышцы вогнали щепки и вынудили тело выпрямиться и стать твердым и прямым, как палка.

– Вернемся к ним еще? – Джекки расслабленно улыбается, подставляя лицо под низкие скученные облака.

Меня знобит от северного порыва ветра, что заползает змеей за ворот. Вот бы отмахнуться от него. А потом и от змея-Камиля…

– Тебе все понравилось, Май?

– Ничего не понравилось, – бурчу. Забыть бы этот день.

В голове звучит низкий голос, почти приказ: «Если захочешь кончить – зови». Он врастает в подкорку и «говорит» со мной при любой мало-мальской паузе.

– Странная ты… – подруги переглядываются.

Впервые за все время нашего знакомства горю желанием выложить девчонкам всю правду. Начиная со странного договора матери до того, кем на самом деле является любимый ими Джамиль. Но варвар высосал из меня все силы. Каждое слово дается с трудом, поэтому отмахиваюсь и говорю привычное:

– Увидимся.

Моя машина припаркована во дворе соседнего дома. Стуча каблуками по раздолбанному асфальту, подхожу и срываю рекламу с лобового стекла. Под дворниками несколько пожухлых желтых листьев. Стряхиваю их и всматриваюсь в сизое небо. На город опускаются осенние сумерки, лишая и так посеревший город цвета.

– Добрый вечер, Майя, – скрипучий голос заставляет вздрогнуть.

Ахаю и оборачиваюсь. Сердце падает в пятки, по стопам расползается пульсация, как паучьи сети.

Артур.

– Джамиль? – тут же спрашиваю.

Артур – правая рука моего жениха. Конечно же, мои мысли сводятся к одному: сейчас из-за угла появится Аджиев и вновь повезет к моему наказанию за непослушание.

– Его еще нет в городе. Но он скоро проедет стеллу на въезде. Поэтому лучше поторопиться. Ты же понимаешь, что меня может ждать, если вскроется наш секрет?

Хитрая тварь, с которой нужно держать ухо востро.

Киваю и трясущейся рукой пробую снять машину с сигнализации. Кнопку как заело. Получается не с первого раза. Почему так всегда и происходит, когда торопишься?

– И где он был? – в горле пересыхает от страха.

Я никогда не интересовалась планами Джамиля. Было важно одно: его нет, и это прекрасно. Да чтоб он сдох, где бы ни находился.

– Сомневаюсь, что в твоих интересах знать о его передвижениях, – Артур прищуривается и скользит по мне взглядом. Другим взглядом, покрывая кровь корочкой льда.

– Я хотя бы буду знать, на сколько могу выйти из дома и отдохнуть в следующий раз, – щеки опаляет ледяным ветром. Губы трескаются, но это от моего вранья. У Артура такие глаза, он ими будто въедается в мои мысли раковыми клешнями.

– Ты планируешь еще?

– Ты знаешь, в каком я положении, – говорю начистоту. Впрочем, Артур все знает. – И пара часов с девочками в каком-нибудь девчачьем месте ничего не сделают имиджу Аджиевых.

Стараюсь сохранять самообладание. Стою с ровной спиной, смотрю прямо в глаза главному шакалу. Но от мысли, что я, по сути, договариваюсь о своей частичной свободе за спиной Джамиля, наваливает тонны волнения на плечи. Едва могу дышать.

– Я рискую. Сильно рискую, Майя, – отвечает спустя время.

Замерзаю. Мой голос ломается от переживаний.

– Кому я могу рассказать, Артур? Для всех я счастливая невеста самого Джамиля Аджиева. Разве только это будет интересно пыли на книгах в моей комнате.

– Не смеши, у тебя там нет пыли.

Таращу глаза, фиксирую легкий оскал на губах Артура. Это самый длинный наш диалог за все время работы шакала на Аджиевых.

– Влажная уборка каждый день, – хмуро поясняет.

Выдыхаю. Не хватало еще, чтобы в моей комнате за мной следили или были на моей территории без моего разрешения. Например, ночью, когда сплю. Жутко. Это в духе Джамиля.

– Скажем так, когда у него запланирована встреча или есть дела в этом городе, Джамиля Галибовича нет часа четыре, не более. Конкретные дни не знаю, но это уже лишняя информация, так? Четыре часа тебе будет достаточно, чтобы отдохнуть от навязчивой любви своего жениха? – возвращается к моему вопросу, на который я устала ждать ответ.

Честно, удивлена, что ответ прозвучал. Честный, надо признать. Кое-что я тоже умею читать во взгляде. И сейчас Артур хоть и недоговорил важную часть, но поделился верной информацией.

Я могу испить глоток свободы размером в четыре часа. И зачем это нужно Камилю?…

– Спасибо, – отворачиваюсь, но лишь потому, что скрываю победную улыбку. Что, конечно, не остается незамеченным. – И спасибо за помощь в том деле, – застыв у открытой двери, говорю. – Его внимание показалось мне неуместным.

– Этот Камиль мне так же не нравится, как и тебе, – тон Артура меняется. Ненависть к чужаку сквозит в каждом выплюнутом звуке.

– Твои люди не сильно его… побили?

Я не видела лица шакала и не представляю, с какой силой наносили удары люди Артура. Знаю только, что их «предупреждения» никогда не заканчиваются хлипкими пощечинами.

Мне правда жаль, но если варвар не остановится…

А он не остановится, судя по всему. Щеки щиплет от понимания, что это лишь начало. Грядет что-то жуткое, опасное. Почему в преступном мире нет никакой метеорологической службы: грядет торнадо, берегите позвоночник, его могут переломить враги в схватке?

– Он прострелил мне ногу, Майя. И только слово Галиба пока спасает Камиля от пули в виске.

Замерзшими пальцами сжимаю металлическую дверь, за которую держусь. Не могу вымолвить и звука. Даже моргнуть или сделать вдох. Живот продолжает гореть, а промежность ныть, когда я четко представляю смерть шакала.

– Сколько у меня осталось времени, пока Джамиль не приехал?

Артур, замкнув на мне свой взгляд, лишь скользит по наручным часам и выдает нейтральное:

– Пятнадцать минут, Майя. Лучше поторопись. Если тебя поймают, я буду беречь свою голову, а не твою.

Не попрощавшись, сажусь в машину. Громко хлопаю дверью, выпуская свой испуг наружу.

Пятнадцать минут. Только из города выбираться двадцать!

Завожу двигатель, включаю фары и бросаю нечаянный взгляд на соседнее кресло. Там сложенный лист, которого раньше здесь не было. Уже знаю, от кого оно, и совсем не удивляюсь, как сюда попало.

«Завтра на нашем месте».

Читаю. Ругаюсь. Самоуверенный ублюдок.

И прикусываю язык, следом нижнюю губу. Почерк у шакала, конечно, идеальный: ровный, чуть витиеватый.

«Если кончишь с ним – накажу сильнее».

– Приду-у-урок, – кусаю кулак, только чтобы сдержать смешок и рвущийся из души хмык.

Аджиевы хоть монстры, но свято чтут свои традиции: никакой близости до свадьбы. Мне осталось шесть месяцев.

– Я не собираюсь кончать ни с ним, ни с тобой! – кричу в ничем не повинную бумажку и сминаю ее. Выбросила бы, но рву на кусочки и закидываю в бардачок. Не забыть бы убрать и сжечь.

Глава 14. Майя

Гоню, что есть сил. В такие моменты вырабатывается львиная доза адреналина, и от нее гудит в голове, словно там завелся рой диких пчел. По бокам проносится лес, а дорога кажется черной бесконечной линией.

Горло сужается, затрудняя доступ кислорода к легким. Я впадаю в вакуум.

Паркуюсь быстро в гараже, что тоже не останется незамеченным. Но гораздо важнее быть дома, когда нога Джамиля перешагнет порог.

Нехорошие мысли в мозгу так и крутятся, и я начинаю придумывать оправдания перед Аджиевым одно за другим. Ненавижу себя за то, что вынуждена прогибаться под прихоти этого дьявола.

Повесив куртку в гардероб, подбегаю к лестнице, чтобы быстро щелкнуть светом в комнате, как боковым зрением замечаю в зале легкое движение нескольких черных фигур.

Сердце замирает, а я, шокированная, поворачиваю голову и встречаюсь с ядовитым взглядом угольных глаз Джема. Ухмылка на его лице напоминает мне оскал безумца. Таким он и является. Реальный психопат.

В теле трезвонит от напряжения.

– Привет, любимая, – шаги Аджиева отдаются эхом в моей пустой голове.

Я не двигаюсь. Не потому что не хочу, а потому, что его взгляд обладает каким-то особым светом, пробирающимся через поры внутрь, вызывая паралич. Только душа дергается, наглухо закованная в кандалы от страха и чувства неизбежной расплаты.

Из-за плеча Джамиля выглядывает знакомый силуэт. Но сейчас вместо белых штанов, которые только и видела, находясь в унизительном положении, Камиль надел черный костюм и зализал волосы назад. На скуле красуется яркий след от удара, губы разбиты, на переносице запекшаяся глубокая царапина. Шакал выглядит жутко.

– Ты куда-то выходила? Без разрешения? – ласковый медовый голос Джема – прекрасная ширма для многих, но не для меня.

По спине крадется колючий холод.

Главное, не смотреть на чужака. Не смотреть…

Джамиль медленно поднимает руку, и я зажмуриваюсь. Жду удара, ведь он должен быть.

Запредельный пульс не дает дышать. Аджиев вновь с лаской и лживой заботой дотрагивается до моей щеки и поглаживает ее большим пальцем. Как бы с любовью. От его пальцев я чувствую запах женских сладких духов. Довольно въедливый аромат, вызывающий спазмы в животе.

– Майя? Ты снова гуляла?

Гулять… В мире этого шакала и подонка его собственность, то есть невеста, обязана отпрашиваться. И конечно, получать запрет. Аджиев так чувствует власть над другими и попросту потешается. Его это веселит, когда я извожу себя яростью и мечтами о скорой расправе. Ну или побеге. Или еще о чем-то запретном, когда теряю веру в хороший конец.

– Я… – быстро мажу взглядом по расплывающемуся силуэту Камиля.

– Ты боишься, что я тебя накажу? – рука Джамиля опускается к моей шее и чуть сдавливает горло. Губы Аджиева дергаются, и я не понимаю: это от закипающей в его венах злости или от каких-то скрытых чудовищных чувств, которые он сдерживает. – Отвечай, любимая.

– Я встречалась с подругами, – сглатываю вранье и умоляю себя не отводить глаз. Чудовище все поймет. Оно чувствует ложь по запаху.

– И где была?

– Представляешь, Джекки отправили на почту флаеры в новый массажный салон, и…

– Тебя видели голой? – выкрикивает. Кожа на его лице становится пунцовой от взрывного гнева.

Хватка на моей шее усиливается. Я чувствую, как приток крови к голове прекращается, из-за этого дико пульсирует в висках и в затылке. Рот приоткрывается, я с жадностью хватаю воздух. Аджиев смотрит на меня, и… сжимает сильнее.

– Отвечай!

– Нет, – хриплю. Перед глазами темнеет и становится чернильно-багряным. – Никто.

Еще удушье. Ладонями обхватываю сильное предплечье Джема. Оно словно сталь, неподвижная. Если Аджиев решит сломать мне шею, я не смогу сопротивляться. Никак. Его сила поистине поражает и внушает уже ужас, а не примитивный страх.

И когда в моих легких совсем не остается воздуха, Джамиль отпускает меня. Я кашляю, обхватив горло ладонью.

Не плакать, Майя! Не сметь! Пусть он и получает удовольствие от унижения, но я не позволю ему еще и испытать оргазм от выпущенной мной слезы.

– Испугалась, малыш? – посмеивается. У этого психа по всем параметрам хорошее настроение.

Приподняв голову, вижу Камиля. Он неподвижно стоит на своем месте, как типичный бездушный шакал. Сцепляю челюсти, кроша их в пыль, и… всхлипываю. Не от того, что Джамиль только что чуть не придушил меня за ослушание, а потому, что шакал не сказал и слова. Целовал, ласкал, губил, и… молчал.

Хватаюсь за перила, царапаю недлинными ногтями мягкое дерево.

– Не бойся, я убью тебя только в том случае, если ты будешь с другим, – низкий голос, который слышен не только мне.

Быстро бросаю взгляд на варвара. Его лицо остается неподвижным и безэмоциональным. Это ранит больше, чем угроза Аджиева.

Открываю рот, чтобы отпроситься подняться к себе, а Джамиль… целует. Первый раз он касается моих губ так. Тошнота сковывает желудок и толкается наружу гейзером. На языке чужой, неприятный вкус. Сухие губы царапают мои в кровь. Дыхание жжет холодом, и моя щека немеет. Все в груди стынет и замерзает, даже сердце берет долгую, смертельную паузу.

– Мне так надоело быть с тобой правильным, Майя. Благородным. Ждать тебя до свадьбы, когда ты моя от первого взгляда до последнего вдоха. Моя. Красивая.

– Галиб дал слово, – шепчу. Мы стоим, почти обнявшись. Искусственно создавая видимость какой-то тухлой театральной близости.

Смотрю на Камиля в упор, в его смоляные глаза.

– Папа, – усмехается громко. – Иногда он очень хороший. Несовременный. Пошла теперь прочь. Ты наказана!

Толкает неожиданно, и я падаю, больно ударившись спиной о нижнюю ступеньку лестницы.

Варвар остается беспристрастным ко всей развернувшейся перед ним картине. Он… скучливо отворачивается к окну. Ни слова шакал больше из меня не выбьет! И на метр не подойдет! Я воспринимаю происходящее сродни предательству. Камиль трогал меня между ног, языком ласкал мой рот, а теперь безучастно наблюдал, как меня чуть не придушил мой же жених. Мразь!

В комнату вбегаю и падаю на кровать. Рев затыкаю подушкой. Меня трясет от истерики, и я в корне уже не понимаю, что происходит и что делать. Я ждала от шакала защиты, предостерегающего слова, сказанное Джамилю, убивающего взгляда, а не полной отстраненности. Будто я совсем ему не интересна. Бесполезна.

Наутро я обнаруживаю, что моя дверь заперта снаружи. Наказание. Без еды и питья меня держат целые сутки, за которые единственным моим топливом является ярость ко всем, кто меня окружает. Даже к маме, которая так и не смогла защитить свою единственную дочь.

Глава 15. Майя

«Скорее всего, завтра останусь дома», — пишу девчонкам в чат. А завтра институт, пары. Единственное место, где я могу забыть, кто я и что меня ждет обычная, нормальная жизнь.

«Плохо себя чувствую, — добавляю. — Температура».