
Полная версия:
Клятва
– У тебя перестановка? – Стеф проходит в небольшой зал, не сняв обуви.
Беззвучно испускаю недовольный вздох.
– Отодвинула диван от стены и на комод поставила керамические вазы.
Умалчиваю, что живые в них цветы куплены мной. Вдруг захотелось крошку ревности. Мне будет достаточно банального вопроса: «От кого они?»
Шампанское, блин!
– Хм… Странное решение.
Стеф заученным движением снимает пиджак и расстегивает рубашку. Видела это много раз, и сейчас все его действия совсем не вписывались в мою квартиру.
Стоило Эвансу подойти и коснуться губами основания шеи, возникшее напряжение в области позвонков приносит боль. Упираюсь взглядом в чуть подвядшие лепестки кустовых роз, и становится тошно на душе.
Странно, сегодня я как никогда хочу остаться одной.
– Я в душ, – говорит обыденным тоном. Так бы говорил мой муж или мужчина, с которым мы бы делили дом и пространство.
Ощущение, что я на работе. Я не Марта, любящая листать журнал мод, пока наполняется ванна с ароматной пеной, а модель, вынужденная идти за идеей фотографа.
– Присоединяйся.
Следом скидывает брюки и боксеры. Абсолютно голый идет ко мне в ванную комнату, ровно сложив все свои вещи на кресло.
Шантажистка внутри меня требует разбросать вещи. Протест рвется изнутри, словно его выгоняют ядовитые пары. Но раздеваюсь и присоединяюсь к своему мужчине.
Возможно, сейчас я несколько себя ненавижу.
Глава 9. Алекс
Открываю глаза за пять минут до будильника. На часах шесть, и через двадцать минут Марта должна выйти из дома, чтобы совершить пробежку вдоль океана. Она делает это каждый вторник, изредка в четверг.
Быстро принимаю душ и, еще сонный, натягиваю на себя спортивный костюм для бега: шорты и тонкую серую футболку. Кроссовки на ноги.
До набережной иду быстрым шагом.
Марту замечаю сразу. Останавливаюсь. Она в ярко-розовых широких штанах с резинками на щиколотках и белом топе. На голове высокий хвост. И ни единого следа косметики. Девчонка, блин. Малолетка какая-то, а не высокооплачиваемая модель и лицо косметической компании с мировым именем.
В груди режет и крутит. Волнуюсь? Еще бы. Сейчас Марта ведет себя немного дико. Осторожничает.
Мне сложно держаться на расстоянии, когда руки так и горят от желания схватить ее. Чего доброго, влетит. А мне доверие ее нужно. Требуется для начала стать верным другом.
Бежит Марта быстро. Конечно, с такими-то длинными ногами!
Бегу следом, любуясь каждым ее движением и немного задницей. Сжать бы, смять, зубами вцепиться, а я, словно одержимый, следую по ее шагам за спиной, улавливая запах, как ищейка.
Дыхалка сбивается от нарастающих ощущений, а не от скорости.
Момент, когда Марта резко останавливается, а я, задумавшись, наталкиваюсь на нее, упускаю. Это было сделано не специально, как и ее падение с беговой дорожки в клубе. Только докажи теперь это. Не удивлюсь, если она пригрозит написать на меня заявление за преследование.
– Ты?! – выкрикивает. Глаза светятся испугом и гневными вспышками.
Я снова рядом с ней. Руки держу сначала по швам, затем упираю в бока. Мое сердце разрывается от тоски по ней. По той Марте, которую отпустил. Теперь ее нет, и есть… Она.
– Извини, – глупо пялюсь на ее грудь.
Марта кладет ладонь на грудную клетку, выравнивая дыхание, и стреляет в меня десятками взглядов в минуту. Картечь бы била нежнее, чем Марта в эту минуту.
– Что ты здесь делаешь?
– Бегаю.
– За мной? И как долго?
Месяцами. Как только узнал расписание Марты. Но если сознаюсь, это ее отпугнет.
– Слушай, если клуб я был еще готов поменять, то место для своего бега, уж прости, – нет. Набережная широкая, и мы никак друг другу не помешаем. Марта облизывает губы, отчего они становятся ярче.
– Выглядит все очень странно, Алекс, – смягчается, но продолжает смотреть ястребом.
– Мы в одном городе.
– Ну да, – усмехается. Сейчас она кажется невыспавшейся и чуть усталой. Я бы спросил, в чем дело, но она не ответит и выдаст набор стандартной пурги, которая только разозлит меня.
– А ты давно бегаешь? – завожу разговор.
Марта достает телефон и выключает музыку в наушниках.
– Неважно, – равнодушно отвечает, но уходить не спешит. – Выберу другой день для бега.
Fuck!
– Могу снова пригласить тебя на кофе и загладить вину. А после вернемся к дележке времени и набережной.
Ответа нет, но есть взгляд с претензией, который ускоряет пульс. Я боюсь ошибиться. Я чертовски боюсь отпугнуть своей настойчивостью.
– Да брось, – отмахивается. – Ты прав, набережная большая. Поделим и без кофе.
И Марта снова достает телефон, чтобы уже включить музыку и убежать от меня.
Ладонью растираю ключицу, чтобы унять свербение под кожей. Не получается с такой же четкостью, как и раньше, прочувствовать ее. Лишь догадываюсь о мыслях и намерениях.
– Ты боишься меня? – довольно громко спрашиваю, когда Марта повернулась ко мне спиной, чтобы продолжить бег.
– С чего ты взял?
– Будто избегаешь.
Она посмеивается. Ее взгляд сталкивается с моим, после чего я получаю удар дефибриллятора в грудь. Яркий, грубый, дольной болючий.
– Я не избегаю, Алекс. Лишь не понимаю, зачем тебе это все? И зачем это мне? – Взглядом скользит по моему телу.
Замечаю, как ее плечи покрываются мурашками, но на улице тепло.
– Так вроде бы не враги. Почему мы не можем выпить кофе? Или пробежаться вместе утром?
Она вновь издает смешок и, размышляя, прикусывает нижнюю губу.
– Я был бы не против компании, – дополняю.
– Боюсь, мой мужчина не оценит, если я буду проводить время с тобой, – выделила последнее слово.
При упоминании этого хмыря ладони сжимаются в кулак. Я должен был быть на том показе, на котором они и познакомились.
– Извини, – небрежно говорит и уже без промедления включает музыку в наушниках и удаляется от меня не бегом, а настоящим галопом.
Остается смотреть ей в спину и на шикарную задницу.
Как только ее образ становится маленькой точкой, а нос перестал чувствовать ее запах жасмина и восточных сладостей, иду в кафе, где Марта обычно позволяет себе пять минут тишины за чашкой кофе, и заказываю два капучино на вынос.
Лишь бы она вернулась тем же путем, лишь бы не изменила свой маршрут. Сейчас Марта вполне может это сделать.
Кофе почти остыл, когда я рассмотрел Марту среди других бегунов. Она смотрит на океан с легкой улыбкой и вновь не замечает меня.
Идет, а не бежит. Медленно. Лицо задумчивое, и сейчас ее мир вращается только вокруг нее одной. Какая-то даже одинокая, и внутри все становится ледяным от чувства вины.
– Присядем? – встаю на ее пути и протягиваю стаканчик с кофе.
Марта хмурится.
– Без сахара, – уточняю.
– Ну раз без сахара, – неуверенно забирает, едва касаясь своими пальцами моих.
Рядом лавочка, и мы садимся по разным углам, как абсолютно чужие люди. Мы молча выпиваем каждый свой кофе, где Марта делает это первой. Торопится. Теперь кажется, что и кофе взяла из моих рук из вежливости. Как и ее согласие спуститься со мной в бар в фитнес-клубе.
Оборона у нее, конечно, крепче не бывает.
– Можно вопрос? – выбрасывая свой стаканчик в урну, спрашивает. Ее руки скрещены, взгляд гуляет по всему вокруг, но ни разу не останавливается на мне.
– Разумеется.
– Я бегаю здесь в одно и то же время уже несколько месяцев и ни разу мы не встречались. Но после благотворительного вечера это уже какая наша встреча, если убрать твои посещения в клубе? Третья?
Удивленно вскидываю руки в стороны.
– Совпадение? Я правда не имею понятия, как так выходит. Может, это знак?
Марта мотает головой и смеется. Узнаю в ней мою Марту, а не чопорную девицу, которую встретил в ресторане.
– Знак для чего, Алекс?
– Для общения. Мы же можем просто общаться? Обещаю тебя не обижать.
– Ты и не обидишь, – со всей строгостью говорит, одаривая темным взглядом своих глаз цвета жженного сахара. Купленный, уже остывший кофе теперь вкуснее.
– Значит, делить набережную по дням, неделям и времени не будем?
– … Нет.
– Я и так не собирался.
– Пф-ф, дурак.
Подношу стаканчик к губам, пряча улыбку. Марта опускает голову, ковыряя плитку носком своих кроссовок.
Между нами по-прежнему все пространство лавочки, но нет этой тяжести, что мешала дышать.
– Я бегаю в шесть сорок. В следующий вторник здесь же? – спрашиваю.
Ответь мне «да». Пожалуйста. Я очень старался придать голосу простоты и легкого равнодушия, а в теле не осталось места, которое бы не горело в ожидании.
– Подумаю, Алекс Эдер.
Снова мотает головой. Это типа: «Пф-ф, снова дурак?»
– Ну тогда пока? – встаю и пячусь. Сердце уже не стучит, а оно играет громко, быстро.
– Ну пока.
Марта отворачивается, но успеваю сфотографировать взглядом ее полуулыбку. Перед тем, как перейти проспект, хочется крикнуть в последний раз, что не обижу. Но она уже стоит ко мне спиной, а спустя минуту, не оборачиваясь, уходит.
Глава 10. Марта
– Если ты переступишь порог квартиры, можешь не возвращаться.
– Мам, пожалуйста, – я в слезах.
– Снова жопой крутить? На глазах у миллионов? Я тебя предупредила. Ослушаешься – больше не приезжай.
Беру спортивную сумку и, растерев слезы по щекам, выхожу из дома, где мне больше нет места, где меня уже никогда не будут ждать.
Я будто сирота. Одиночество въедается в поры, и мне хочется набрать номер Алекса. Услышать его голос сейчас важно и нужно. Но лучше отрублю себе руку, чем позволю открыть список контактов, где он занимает первую строчку.
(Из воспоминаний Марты).
Вторник. Шесть десять утра.
Я проснулась несколько минут назад и уже успела принять душ и надеть спортивный костюм. Сегодня ветрено, но душно. В последний момент стягиваю с вешалки ветровку. Болеть-то мне никак нельзя.
Алекс стоит ко мне спиной. Из всех людей на набережной, а сегодня их довольно много, я неосознанно выделяю его, еще не перейдя дорогу.
Подходя ближе, замедляюсь.
Как же два года назад я хотела его видеть, говорить с ним, обнимать, целовать. Обижалась и любила, любила и ненавидела, ждала и верила, когда шли дни, затем недели и месяцы, а единственное, что получила от гонщика, – приглашение на пробы, которые Алекс отправил мне через десятые руки.
Вставать с колен было трудно, но я справилась и снова падать не планирую.
Возможна ли дружба между нами после всего случившегося, как того хочет Алекс? Нет. Тысячу раз нет. Но я отчего-то здесь, в метре от Эдера, с любопытством смотрю на его забранные едва заметным черным ободком в виде спирали волосы и хмурый взгляд в телефон.
Можно проигнорировать гонщика и отойти в сторону, но это будет выглядеть совсем по-детски. И так несколько раз после внезапных встреч я вела себя как ребенок, которому сломали песочный домик.
Подхожу ближе, и Алекс поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Слегка пошатываюсь.
– Ты пришла? – спрашивает.
Значит, сомневался. Как и я: приходить ли. Но неделя выдалась сложной. После ночи со Стефом мы с Эвансом не общались, да и вспоминать ту получасовую близость не хочется. Давно я не чувствовала себя такой пустой внутри. Увидеть Алекса сегодня утром показалось мне чем-то вроде лекарства. И Эдер прав: мы не враги.
– Так мы договорились, – отворачиваясь к океану, говорю.
– Держи, – протягивает один наушник. Смотрю на него со скепсисом.
– Они новые.
Смущенно усмехаюсь. Я просто задумалась.
– Если мы бегаем вместе, то и музыку слушаем вместе.
Продолжаю крутить наушник между пальцев. Все это продолжает казаться мне странным и каким-то нереальным.
– Я бегаю два километра в одну сторону и возвращаюсь.
– Я три, – вставляю наушник в ухо и отвечаю.
– Хорошо, давай три.
– А ты сможешь? – Расстегиваю ветровку и завязываю ее на поясе. На себе чувствую короткий взгляд, стелящийся по моей груди и ключице тонким слоем. Потом Эдер отворачивается.
– Посмотрим. Марта.
Алекс быстро бежит впереди. Кажется, и вовсе забыл, что пригласил меня. Жаловался еще, что ему скучно бегать одному.
В наушнике играет немецкая группа. Разбираю некоторые слова и понимаю общую суть песни. Ерунда какая-то. Не помню, чтобы гонщик такое слушал. Тут же кривлюсь, потому что мне нет дела до того, что он слушал, слушает и будет слушать.
– Отстаешь, – кричит, обернувшись на мгновение.
Не реагирую на его выпад. Это ведь не что иное, как вызов. Но у меня свой темп, которого придерживаюсь.
– Ты ходила в ресторан, про который я тебе говорил? – Алекс ровняется со мной.
– Нет, – без промедления отвечаю. Честно, успела забыть.
– Некогда?
Говорить и бежать тяжело. Дыхание сбивается, бок колет, а вот с Эдером все в порядке. Солнце светит ему в глаза, и он щурится. Я спешу натянуть солнечные очки.
– Стефан последнее время очень занят, – отвечаю.
– Сходи без него. С кем-нибудь другим.
Если Алекс думает, что я продолжу развивать эту тему, то он глубоко ошибается. Обсуждать с ним мое свободное время? Моих друзей? Вот уж нет.
Стоило песне в наушниках заиграть на итальянском, Эдер сбавляет темп. Эта песня звучала во время нашего отпуска везде, куда бы мы ни пошли: магазины, рестораны, лобби отеля, на улицах из музыкальных колонок молодежи.
Живот наполняется тяжестью, но я не подам и вида, что воспоминания выбиваются из угла моей памяти.
Это просто песня. Красивая, немного грустная и совсем-совсем чужая. Как она оказалась в музыкальном листе Алекса – вот вопрос. Ее не крутят по радио уже два с половиной года. Группа выпустила один трек, и на этом их карьера завершилась.
Мы добегаем три километра и останавливаемся у закусочной Рикардо. Он успел открыть ее, но сомневаюсь, что готов принимать заказы. Да и ни за что в жизни я не куплю сочный бургер в такое время. Стресса нет, усталости тоже, Алекс рядом. Мои секреты теперь только мои, и ни за какие дирхамы я не собираюсь их рассказывать.
– Будешь? – Кивает на табло с меню.
Если бы я не была уверена в том, что мои походы к Рикки – тайна, сказала бы, что Алекс Эдер в курсе. Но это невозможно.
– Нет.
– Уверена? Здесь вкусные бургеры.
Злюсь и краснею. Хорошо, что румянец можно списать на бег и жару. Зря брала ветровку, прогноз погоды не оправдался.
– Уверена.
– Подождешь тогда меня? С утра голодный.
Стряхиваю руку и смотрю на часы, окидываю взглядом песочный пляж и океан. Плохая идея – ждать гонщика, то бишь бывшего.
– Вам разве можно такое? – Немного даже психую. Рикардо знает меня, и по своей доброте еще поздоровается и спросит: «Как обычно?». Я сгорю со стыда.
– У меня летний перерыв. Могу же оттянуться? Так тебе точно не надо?
– Я же сказала, что нет! – Повышаю голос.
– Тогда все-таки подождешь? Обратно дойдем пешком. Кажется, на сегодня тренировка закончена.
«Мы». «Подождешь»… Не нравится мне все это, и я уже открываю рот, чтобы отказаться.
– Пожалуйста. Не хочу идти обратно один.
– Позвони другу и поговори, – прозвучало грубо, и я вновь ощущаю себя маленьким ребенком, а не взрослым, самодостаточным человеком, коим и являюсь.
– Я хочу с тобой.
Черт.
Алекс вытаскивает наушник, я подаю свой. Эдер складывает их в бокс и отдает мне вместе со своим телефоном. Не успела и опомниться, как стою посередине набережной с вещами того, кто должен был навсегда остаться в прошлом.
Наблюдаю за новым Алексом. Он же тоже изменился. Прическа, голос. Разговорчивее стал и настойчивее. Купоны эти, которыми никто не пользуется, и не самое правильное питание по утрам вместо любимых зеленых смузи. Алекс Эдер стал проще, когда Марта Вавилова сложнее.
Утопаю ногами в песке, доходя до ближайшего столика рядом с вагончиком Рикардо. Жаль, кепку не взяла, чтобы прикрыть лицо. Но вроде бы Рикки занят приготовлением бургеров, и у него с утра пораньше образовалась приличная очередь.
– Я взял тебе полезный. Здесь листья салата, курица, овощи и совсем не вредный соус, – Алекс протягивает мне бургер в бумажной упаковке. Поднимаю взгляд и щурюсь. Очки совсем не спасают от южного солнца. – Еще кофе.
И присаживается рядом.
Бургер пахнет восхитительно, слюнки текут. Но забирая его из рук Алекса, разворачиваю упаковку скованными морозом пальцами.
– Спасибо, – говорю, прожевав первый откусанный кусочек.
Мызавтракаеммолча. Ну я точно попала в параллельную реальность.
– Кстати, свое обещание ты не выполнила, – Алекс сминает бумагу, в которой был его бургер, и берется за кофе.
Мой последний кусок падает камнем в желудок. Судорожно вспоминаю, как по лабиринту хожу в поисках выхода. Все тщетно.
– Билет на первый ряд твоего показа. И у тебя здесь соус, – показывает на уголок моих губ. Я, как неуклюжая девица на первом свидании, тру кожу.
– Не думаю, что тебе это еще нужно.
– Нужно.
– Алекс…
Тяну мысочки до жесткого натяжения мышц. Каждое слово гонщика, да и в целом его присутствие, покачивает меня, как на волнах. А я так полюбила штиль.
– Попрошу своего менеджера что-нибудь придумать.
– Спасибо.
Кофе оставляю в этот раз нетронутым и поднимаюсь на ноги. Алекс повторяет за мной и оказывается близко.
– Через неделю также? – спрашивает, уперев руки в бока. – Только бургеры уже с тебя.
Свожу брови вместе. Совсем дурной?
– Нет, – отвечаю, развязывая ветровку и надевая ее.
– Ну, если захочешь компанию по утрам, ты знаешь, во сколько и где я бегаю.
– Ты стал таким настойчивым, – тянет топнуть ногой.
– А ты вредной.
Недовольно вытягиваю губы.
– Пока, Алекс! – разворачиваюсь и ухожу. Ногами передвигаю быстро-быстро.
– Пока, Марта, – весело летит мне в спину. Следом взгляд. Долгий, горячий. Он касается всего моего тела ощутимо и неправильно. Разворачиваюсь и одними губами прошу прекратить так меня разглядывать.
Эдер улыбается и ведет плечами.
Глава 11. Марта
После съемок заезжаю в ближайший к дому супермаркет. Закупаю фрукты, овощи и пару упаковок молока. В интернете прочитала несколько способов, как сделать домашний сыр. Стало интересно. Он куда полезнее покупного в вакуумной упаковке. В местных магазинах он только такой, а до ярмарки выходного дня никак не доберусь.
Открываю дверь ключом и вваливаюсь в маленький коридорчик. Ну я и накупила продуктов!
Помыв руки и переодевшись в домашнюю одежду, спешу разобрать сумки и поставить молоко на плиту.
Дома тепло, уютно. Так, как я и когда-то мечтала.
Сделала в квартире скромный ремонт, когда получила ключи. Ничего особенного: поклеила новые обои в мелкий цветочек, купила диван и много подушек. Вдоль стены стеллажи, куда ставлю книги и несколько цветов в глиняных терракотовых горшках.
Кладовку переделала в гардеробную. Не я лично, а сосед напротив. И хорошо, что он съехал. От его навязчивых ухаживаний я не знала, куда податься.
Гардеробная крошечная, и мне уже не хватает в нем места, но искать другое жилье не хочу и не буду. Я счастлива здесь. Лучше перепродам вещи, которые, скорее всего, носить не буду. Готова распрощаться с эксклюзивным платьем от «Баленсиага», но не с этой квартиркой.
Пока греется молоко, сажусь на один из двух стульев с ногами и открываю ноутбук. Ким должен скинуть мне несколько фотографий для моего профиля. Сегодня мы вместе обедали, а потом гуляли. Как настоящий фанат своего дела, его камера всегда с ним.
У аватарки Алекса зеленый огонечек. «В сети».
«Привет», – летит мне в диалоговое окно. Долго смотрю на буквы, иногда поглядывая на аватарку. Сколько лет этой фотографии? Алекс на ней совсем другой. Наверное, еще с Сереной встречался.
Отвечать не спешу. Раздумываю.
В это время Ким высылает мне несколько снимков, самые удачные на его взгляд, а я загружаю их к себе в профиль в соцсеть.
Подпись: «С другом мне повезло. Он фотограф и живет по соседству. Для записи пишите ему в директ. Возможна скидка, но не обязательна».
Ким тут же ставит чертика в сообщении и немного нецензурно ругается. Сижу и улыбаюсь. Ким правда классный. Это тот случай, когда дружба между мужчиной и женщиной возможна.
Следующий лайк от Эдера. Подскакиваю, вспоминая, что так и не ответила на его «привет». Огонек на моей аватарке горел зеленым, и наверняка Алекс ждал. Некрасиво с моей стороны, он же купил мне полезный бургер.
«Привет», – пишу. Следом: «Извини, что ответила не сразу. Была занята», но стираю.
«Я успел решить, что ты меня игнорируешь».
Пальцы застывают над клавиатурой. Что я делаю?…
«Я была занята», – пишу коротко. Без «извини» и все такое. Меня как бы не за что извинять. Да-да!
«Отвлекаю?»
– Уф-ф-ф, – вздыхаю, поглядывая на закипающее молоко. Голова пухнет от его вопросов, сообщений и незримого присутствия.
«Нет».
Откидываюсь на спинку стула. Чехол к нему я вязала сама. После поклялась больше никогда не брать нитки в руки, а за свитер ручной вязки не жалеть денег.
Зачем-то, не моргая, смотрю на наш диалог в небольшом окне. Ловлю себя на том, что жду ответа. И снова: что я делаю?…
Захлопываю крышку ноутбука и проверяю, как там мое молоко. В рецепте указана температура, до которой нужно его нагреть. Чуть не проворонила. Алексу Эдеру это стоило бы два литра молока.
Выполняю второй и третий пункты рецепта и вновь открываю крышку ноутбука.
Алекс в сети, но молчит. Наверное, так правильно. Говорить нам не о чем.
«Ты поставил мне лайк на последний пост. Говорю на всякий случай, если ты сделал это ненамеренно».
Многие паблики и группы до сих пор полны разных слухов относительно меня, Эдера и нашего расставания. Ну и я не знаю личное положение гонщика. Вдруг этот случайно поставленный лайк сулит ему скандал, скажем, с… кем-то? Не интересовалась его личной жизнью, но предупредить человека надо. Не враги мы, не враги… И бургер опять же купил. Вкусный.
В окне ответа сначала появляется смеющийся смайлик.
Смайлик! Смеющийся. Его прислал Алекс Эдер. В этом мире что-то произошло, пока я оправлялась от нанесенных гонщиком ран.
«Ты мне понравилась. Мой лайк намеренный».
Спрыгиваю со стула и, взяв бокал с рейла, наливаю в него воду. Выпиваю залпом. Что значит, «ты мне понравилась»? Я не могу ему нравиться. Или он о работе Кима? Скорее всего. Сколько учу английский, и все равно возникают мелкие неурядицы вроде этого.
«Чем занимаешься?»– летит следом.
Вновь отвлекаюсь на свой сыр, что уже не хочется варить, потому что от этой переписки меня мутит. Если так продолжится, в моем ежедневнике появится еще одна графа «Эдер». Переписка, бег, чертова ностальгия.
Сейчас Алекс немного напоминает мне того гонщика в отпуске. Он чуть расслаблен и открыт. Я буду ставить напротив его имени сердечко фиолетового цвета.
Все это, конечно же, шутка усталой девушки. Ничего такого я не планирую, но пишу:
«Варю сыр».
«Что?»– и снова эти дурацкие смайлики. Как издевается.
«Я варю сыр. Из молока».
Поднимаю взгляд и смотрю поверх ноута. Маленькая плита, несколько шкафчиков сверху. Недавно вдоль фартука вывесила фонарики в виде звездочек. Так уютней и будто бы теплей. На невысоком холодильнике плющ в горшке. На этот раз глина выкрашена в желтый.
Ну да, и не скажешь, что это нора модели. Она еще и сыр варит. Смеюсь в голос.
«Возможно, у меня даже получается», – не дождавшись ответа Алекса, пишу. Снова не имею ни малейшего понятия, зачем. Ему не должно быть дела до меня, моих дел и моего сыра.
«Прости, что задумался. Укладывал в голове. Я только что видел твою фотографию на форзаце журнала, и, оказывается, смотрящая на меня девушка варит сыр».
Да я многому, чему научилась за эти два года. Без сомнений, эту мысль оставляю при себе. К чему ворошить прошлое?
«Надеюсь, ты варишь двойную порцию, потому что я хочу попробовать».
– Разбежался, – говорю вслух.
Вообще, гонщик стал наглым. Какое еще «попробовать»?
«Не обольщайся».
«Будешь делиться со своим финансистом?»
От прочитанного набегает злость, как пред ураганный ветер. Вместе с ним нечто вроде обиды. Он не имеет права задавать такие вопросы и даже поднимать ту тему.
Он мне никто. Даже не друг. И зря я взяла купленный им бургер.
«Спокойной ночи, Алекс», – пишу, вдавливая кнопки в клавиатуру, что те проваливаются.
Сыр сварить не получилось, я перегрела молоко. С раздражением выливаю все и кидаю кастрюлю в раковину. И мыть ее сегодня не буду. Спать ложусь расстроенной, дав волю слезам. Впервые за столь долгое время. Эх, если бы только получился этот чертов сыр!

