Шереметевы

Мария Баганова

Шереметевый

© ГМЗ «Останкино и Кусково», 2026

© Государственный музей истории Санкт-Петербурга, 2026

© Государственный Эрмитаж, 2026

© Российский национальный музей музыки, 2026

© Нижегородский государственный художественный музей, 2026

© МЗ «Усадьба Мураново», 2026

© РИА Новости

© Государственный Исторический музей

© Баганова М.Л., 2026

© ООО Издательство АСТ, 2026

Дизайн обложки Алексея Родюшкина

В оформлении издания использованы фотоматериалы, предоставленные Shutterstock / Fotodom

В оформлении обложки издания использована картина Владимира Боровиковского «Портрет графа Николая Петровича Шереметева», 1818–1819 г. Государственный Исторический музей, Москва

Откуда есть пошел род Шереметевых?

Шереметевы или Шереметьевы?

Наверняка многие читатели не раз задавались этим вопросом. Бытуют обе фамилии. Но если в настоящее время в Москве Шереметьевых довольно много, то Шереметевых – без мягкого знака – всего лишь две семьи. Это важная деталь: в древних русских фамилиях этой буквы нет (так, нет ее в фамилии Меншиков).

Фамилия Шереметьевы – с мягким знаком – отвечала на вопрос «Чьи?» и могла даваться крепостным крестьянам после обретения ими свободы в 1961 году.

То же самое касается географических названий. Так, платформа Шереметьевская Савеловского направления Московской железной дороги названа по фамилии графа Шереметева, владевшего окрестными землями.

Существовал и рабочий поселок Шереметьевский (ныне в черте города Долгопрудный): в середине XVIII века земли, на которых он сейчас находится, были приобретены графом Петром Борисовичем Шереметевым.

Древний боярский, впоследствии графский род Шереметевых имеет общих предков с родом бояр Романовых, из которых в 1614 году был избран на царство Михаил Фёдорович, первый из династии Романовых.

Предок обоих родов, согласно архиву Коллегии иностранных дел, звался Андреем Ивановичем Кобылой. По легенде, он был потомком прусского короля Вейдевута. Живший в XIX веке писатель и публицист Илья Васильевич Селиванов описал будто бы им виденную, а впоследствии затерявшуюся старинную картину, на которой был изображен лежащий на земле рыцарь в латах, из чрева которого росло ветвистое древо. На ветвях его были укреплены медальоны с фигурами и фамилиями, в большинстве своем Шереметевых. Под рыцарем в латах подписано было: «Видевито – король Борусский».

Вейдевутом или Видевитом звали легендарного короля пруссов, правившего в VI веке. Он был предводителем племени кимвров, изгнанного готами со своих исконных территорий. Вейдевут с братом Прутеном (Брутеном) прибыл по морю к устью Вислы, где обнаружил какие-то мало развитые племена, не знавшие даже земледелия. Вейдевут учредил у них социальную организацию, светскую власть и был избран «королем», а его брат стал жрецом. Их земли получили название Пруссия в честь Прутена.

Якобы один из потомком Вейдевута, князь Гланда Камбила, сын князя Дивона, устав от ратных дел, уехал со своим сыном и придворными на службу к русскому великому князю Александру Ярославичу Невскому. При крещении дано ему было имя Иоанн, а сыну его – Андрей. Он должен был называться Андреем Камбилой, но писарь ошибся и написал Кобыла, отсюда и прозвище. И все же Гланда Дивонович – фигура мифическая. Никакими источниками его существование не подтверждается.

Боярин Андрей Иванович Кобыла в летописях упоминается только однажды: в 1347 году он был послан из Москвы в Тверь за Марией, дочерью князя тверского Александра Михайловича: девушку просватали за московского великого князя Симеона Гордого. Больше об Андрее Ивановиче ничего не известно, однако считается, что именно от него пошли роды Сухово-Кобылины, Романовы, Шереметевы, Колычевы, Яковлевы…

Сына его звали Фёдором, и он носил прозвище Кошка. Он был боярином Дмитрия Донского и его сына Василия. Судя по сохранившимся источникам, Фёдор Кошка был человеком умным, очень спокойным и дипломатичным. После 1393 года Фёдор Кошка не упоминается, а к 1409 году он уже умер, в конце жизни приняв постриг.

У Фёдора было пятеро сыновей и одна дочь: предок бояр Романовых Иван, а также Александр Беззубец, Федор Голтяй, Михаил Дурной, Никифор Кошкин и Анна.

Александр Фёдорович Беззубец стал родоначальником рода Беззубцевых, от которого и отделился род Шереметевых. У этого Беззубца было три сына – Иван, Григорий и Константин.

Первый Шеремет

Сын Константина Андрей носил прозвище Шеремет или Шереметь – с мягким знаком на конце. Прозвище это, безусловно, тюркское и, несмотря на официальную версию о прусских корнях, говорит о связи этого рода с Востоком. Однако связь эту Шереметевы категорически отрицали. Почему так? Ответ прост: в тюркско-булгарских языках «шеремет» значит «невезучий, жалкий»; а по-персидски – «застенчивый».

Хотя есть и более позитивные трактовки: по-турецки «шеремет» – это характеристика лошади «имеющая легкий шаг» (может, недаром одного из сыновей Андрея Ивановича Кобылы называли Семёном Жеребцом?). Знаменитый филолог Борис Унбегаун, автор книги «Русские фамилии», считал фамилию Шереметев производной от персидского слова лев (sir) и имени Ахмат. С некоторых тюркских языков керемет переводится как «отличный», «превосходный».

Из дальнейшего рассказа читатели смогут сами решить, какое прозвище больше подходило Андрею Константиновичу – невезучий или лев.

Андрей Константинович Беззубцев-Шеремет участвовал в походах Ивана III 1469 года на Казань.

К тому времени обширная Золотая Орда давно распалась на отдельные ханства – Казанское, Астраханское, Крымское… Они тоже были опасными противниками и постоянно угрожали московским князьям.

Вскоре после смерти Василия Тёмного в 1462 году начались первые столкновения в верховьях Камы, а в 1467 году разразилась настоящая война.

В Казани умер хан, и одна из властных группировок призвала его дядю, царевича Касима, имевшего права на престол. Заинтересованный в таком варианте воцарения дружественного правителя, наследник Василия Иван III направил рать для его поддержки.

Но в самой Казани большинство поддержало другого хана – Ибрагима. Его войско встретило армию Ивана в устье реки Свияги. Был бой, закончившийся отступлением русских.

В 1469 году русские войска начали готовиться к новому походу на Казань. Командование основным войском было возложено как раз на воеводу Константина Александровича Беззубцева. Планировалось мощное наступление, но не удалось скоординировать силы. Это было действительно непростым делом в силу особенностей русской армии XV века. Дело в том, что войско составлялось из множества небольших отрядов, которые назывались «списса», или «копьё». Во главе каждого стоял боярин или служилый князь – каждый со своим характером и гонором. Понятие воинской дисциплины еще не выработалось. Воеводе нужно было со всеми этими боярами договориться, заставить их действовать сообща. Переговоры затянулись. Поэтому великий князь приказал Беззубцеву отправить на Казань отряд добровольцев. Они должны были пограбить территорию ханства, но не приближаться к Казани, пока на помощь не придет основное войско. Добровольцев набралось изрядно. Они объединились в отряд и… отправились прямо на Казань. Пользуясь неожиданностью, русские сумели освободить большое количество пленников, взять добычу и сжечь посад, после чего отступили на волжские острова, ожидая, что вот-вот Беззубцев с большим войском придет к ним на помощь. Они ждали, а помощь все не приходила. Незадачливый воевода, по всей видимости не обладавший достаточным авторитетом, так и не сумел подчинить своей воле разрозненные боярские отряды и организовать наступление.

А тем временем добровольцы получили ложное известие, что заключен мир, и утратили бдительность. И тут же на них напали татары. Войску пришлось отступать с боями. В жестокой битве погибло около половины храбрецов. Наверное, именно после этого провала Беззубцев и стал Шереметом, невезучим. Хотя впоследствии представители этого знатного рода утверждали, что фамилия происходит от тюркского имени Шеримбет – «смелый лев», или же вовсе припоминали почитаемого древними вятичами бога Керемета.

В начале осени русское войско снова подошло к Казани, и на этот раз осада была успешной. Был заключен выгодный для русских мир.

Хочется надеяться, что Андрей Константинович сумел реабилитироваться: он принял участие в походе 1478 года на Новгород. За этот поход ему было пожаловано село Чиркино Коломенского уезда.

Василий Андреевич

Трое Андреевичей – Иван, Василий и Борис – упомянуты среди гостей на свадьбе князя Василия Даниловича Холмского с дочерью Ивана III.

Иван был воеводой в Серпухове, но совсем молодым погиб в бою с татарами на берегах Оки в 1521 году.

О Борисе почти ничего не известно. В феврале 1500 года он присутствовал на свадьбе князя Холмского и великой княгини Феодосии, но далее следы его теряются.

Из всех троих потомство оставил лишь Василий, участвовавший в военных походах. Он состоял на службе у московских князей Ивана III и Василия I, занимал довольно значительные должности, но не принадлежал к высшему командованию. И все же это первый из Шереметевых, о котором сохранились более-менее подробные сведения. В 1500 году он упоминается среди гостей на свадьбе княжны Феодосии Ивановны и боярина Василия Даниловича Холмского, но куда больше известий о Василии Шереметеве в следующее великое княжение: он был активным участником продолжающейся Русско-казанской войны.

В 1521 году Шереметев упоминается в числе воевод, отправленных из Коломны в Вязьму. Тот год был для России крайне тяжелым: крымский хан Мехмед-Гирей предпринял поход на Москву, вошедший в историю как Крымский смерч.

Поначалу великому князю Василию III Ивановичу сопутствовала удача: ему удалось посадить на казанский престол своего ставленника – юного Шаха-Али, выросшего в Касимове. Но в 1521 году его сверг с престола царевич из Крыма – Сагиб Гирей. Сам Шах-Али спасся, но были уничтожены 5000 человек его гвардии и находившийся в Казани отряд русского воеводы. В городе начались погромы, в ходе которых разграбили лавки русских купцов.

После этого старший брат Сагиб Гирея крымский хан Мехмед Гирей предпринял поход против московского князя. Он очень быстро собрал огромное войско, численностью до 100 тысяч человек. Входили в него не только крымцы, но и ногаи, и литовцы, и татары.

Василий III поздно узнал об опасности и едва успел собрать войска, чтобы встретить врага.

В середине лета 1521 года крымцы подошли к Оке близ Коломны и переправились через нее. Русские приняли бой, но были разбиты. В тех боях погиб и Иван Андреевич Шереметев.

Войско Мехмед-Гирея принялось разорять русские селения, захватывать в плен людей, чтобы потом продать их на невольничьих рынках. Были сожжены Николо-Угрешский монастырь и «великого князя село любимое» – дворец Василия III в селе Остров на противоположном от монастыря берегу Москвы-реки. Крымское войско подошло к Москве, и Мехмед-Гирей расположился ставкой на Воробьевых горах. Хан потребовал, чтобы Василий III признал себя данником Крымского ханства, и князь вынужден был согласиться. Он признал свою зависимость от крымского хана и пообещал платить ему дань, которую платили ханам Золотой Орды. Об этом был подписан договор. После татарское войско отошло к Переяславлю-Рязанскому, то есть к современной Рязани.

Но история на этом не закончилась: в Рязани крымское войско встретил воевода Иван Васильевич Добрынский-Образцов-Симский по прозвищу Хабар, что значит «барыш, удача». Больше хитростью, чем силой ему удалось отбить у врага злополучную грамоту – договор исчез, словно и не существовал никогда.

Крымцы, уже считавшие войну законченной, были разозлены не на шутку. Война продолжилась до 1524 года, но удача была уже не на стороне хана.

В военных документах то и дело мелькает имя Василия Андреевича Шереметева (Беззубцева).

В том веке все офицерские должности назывались одинаково – воевода, то есть тот, кто водит войска. Воеводы делились на ратных и местных. Местные совмещали две функции – военную и административную, то есть фактически были градоначальниками.

Войско делилось на полки, во главе каждого становился один или несколько воевод. Главным считался первый воевода, его заместителем – второй, еще меньше были полномочия третьего.

Главнокомандующий назывался Первым воеводой Большого полка. Были еще Передовой полк, Сторожевой полк, полки правой и левой руки и другие. В теории полагалось, что все эти многочисленные воеводы, субординация которых не была точно определена, будут действовать «за един муж» и ладить всё мирно «без розни», чтобы «государеву и земскому делу от того порухи не было». На практике, конечно, такого не получалось, и не только из-за личных амбиций каждого воеводы, а еще и потому, что в противоречия со складывающейся армейской иерархической лестницей вступало такое понятие, как родовитость. Потомок древнего, а тем паче княжеского рода, будучи назначен, к примеру, третьим воеводой, вполне мог считать, что и второй, и первый воеводы должны ему подчиняться, если он был родовитее. При подобных конфликтах воеводы иногда даже жаловались на коллег князю. Такое соперничество получило название «местничество».

И тут надо уточнить, что Шереметевы еще не принадлежали к высшей аристократии. Однако они были честолюбивы, активны, старательны и преданы князю. Наверное поэтому Василия Андреевича Шереметева, чей ранг на современный лад можно определить примерно как полковник, отправляли то в один конец страны, то в другой.

Так он был послан в Коломну перед прибытием туда Василия III для предупреждения вторжения крымских татар. Затем его назначили вторым воеводой полка правой руки под Голутвиным. В летнем походе 1524 года в конной рати Хабара Симского Шереметев был воеводой передового полка, а это была ответственная и опасная должность. Одержанная войском Хабара победа в битве на реке Свияге позволила принудить казанцев к миру. Надо полагать, что личный вклад Василия Андреевича в ту победу был немалым. Карьера его продолжилась.

В январе 1526 года он присутствовал на свадьбе Василия III и Елены Глинской. Осенью 1527 года был направлен на берег Оки в связи с ожидаемым очередным набегом крымцев.

Весной 1530 года во время новой войны с Казанью Шереметев был вторым воеводой большого полка в конной рати Михаила Глинского, приходившегося то ли дядей, то ли старшим братом царице. Поход этот был крайне неудачным, после чего вместе с другими воеводами Шереметев попал в кратковременную опалу. Однако уже в июле 1532 года он упоминается как второй воевода в войске боярина князя Микулинского, стоявшем на берегу Оки.

Несмотря на частые переезды Василий Андреевич женился. Супругу его звали Евдокией, но больше о ней ничего не известно. Так как даже отчество ее не известно, то можно предположить, что она не принадлежала к знатному роду, а была простой девушкой и встретилась с будущим мужем в одном из городов, где ему довелось служить. Евдокия родила мужу шестерых сыновей и дочь.

Не боярин

Великий князь Василий III умер в 1533 году. В малолетство его сына, будущего царя Всея Руси Ивана Васильевича, Шереметев продолжил службу. Считается, что ему благоволила Елена Глинская – вдовая княгиня и регентша. И все же высших должностей Василий Андреевич не достиг – боярином он не стал.

Тут нужно отвлечься, чтобы уяснить, какой была структура правящих классов в Древней Руси.

Бояре – это высший слой русского феодального общества в X–XVII веках. Этот термин впервые встречается в новгородской берестяной грамоте конца XIV века. Первоначально так назывались крупные землевладельцы – не Рюриковичи. Потомки легендарного Рюрика считались князьями, а те, кто таким происхождением похвастать не мог, – боярами.

Так же назывались и старшие княжеские дружинники – самые опытные и верные, те, кто составлял совет при князе.

Бояре владели наследственными уделами земли – вотчинами, в которых обладали абсолютной властью.

Начиная со второй половины XIV века боярами стали именовать и некоторых князей – малоземельных, захудалого рода. Потомки боярских родов записывались в родословные книги и боярские списки.

То есть до определенного времени боярство было наследственным. Все стало меняться начиная с XIV века, когда постепенно, по мере укрепления центральной власти, права боярства стали ограничиваться. Так, бояре лишились права менять сюзерена и должны были служить великому князю. Одновременно стало формироваться новое привилегированное феодальное сословие – дворян. Различия между боярами и дворянами постепенно стирались.

К XVI веку боярство – это высший чин служилых людей.

Это звание давало право участвовать в заседаниях Боярской думы – совещательного органа при великом князе, а позже при царе. Однако появилось и такое понятие, как думный дворянин, – не боярин, но все же входящий в Думу. Существовал и еще один чин – окольничий – выше дворянина, но еще не боярин. Это был второй после боярина думный чин Боярской думы. Окольничие возглавляли приказы, полки, назначались в дипломатические миссии.

Очень долго сохранялось и такое явление, как «местничество». Суть местничества состояла в зависимости служебных отношений бояр от службы их предков, то есть право занять ту или иную должность не заслуживалось, а наследовалось.

Хотя Василий Андреевич боярином не стал, но все время был при деле. Причем не в столице, отращивая пузо и плетя интриги, а при войске, то и дело переезжая с место на место: документы свидетельствуют о его воеводстве в Коломне, Новгороде, затем называют его вторым воеводой большого полка во время литовского похода; говорят о том, что он в качестве третьего воеводы ходил из Коломны к Брянску в связи со взятием литовской армией Гомеля. Другой его поход из Коломны во Владимир был связан с очередной войной с крымским ханом.

Наверное, старый воевода устал, возможно, он был не горазд участвовать в придворных интригах. После внезапной смерти Елены Глинской (царицу отравили) Василий Андреевич ушел в монастырь и стал иноком Вассианом. Дни свои он закончил в Троице-Сергиевой лавре, где прожил около десяти лет. Он умер в январе 1548 года. Постриглась и жена его, став инокиней Евпраксией, она пережила мужа всего лишь на два месяца и несколько дней.

Свои вотчины Василий Андреевич передал шестерым сыновьям, в том числе и знаменитую впоследствии подмосковную усадьбу Кусково, хотя в том веке площадь этого имения была намного меньше. Это первое упоминание о Кусково, как и когда эти земли достались Шереметевым, неизвестно.

Из шести сыновей Василия Андреевича пятеро стали боярами, и лишь Григорий, погибший совсем молодым, в начале 1548 во время первого казанского похода, боярином стать не успел.

Васильевичи при Иване Грозном

Иван Большой

Великий князь Василий III умер осенью 1533 года. На великое княжение он благословил своего трехлетнего сына Ивана. Супруге, Елене Васильевне Глинской, наказал беречь сына, но не доверяя женщине, править страной до его совершеннолетия назначил регентский Совет под названием Седьмочисленная дума, в состав которой вошли семь самых влиятельных бояр России: двоюродный брат великого князя – Андрей Старицкий, боярин Михаил Захарьин-Юрьев, князь Михаил Глинский (дядя царицы), бояре братья Василий и Иван Шуйские, Михаил Воронцов и воевода Михаил Тучков.

Бояре тут же стали бороться между собой за власть, а Елена Глинская – со всеми ними. Она сумела взять власть в свои руки и сама стала регентшей при малолетнем сыне. Елена неплохо справлялась с задачами правления, но торжество ее продолжалось недолго: княгиня умерла в 1538 году, возможно, она была отравлена. После ее смерти борьба за власть между боярскими семьями вспыхнула с новой силой.

Иван Васильевич Шереметев-большой (у Василия Андреевича был еще один сын с таким же именем, он назывался малым) продолжил военную карьеру отца. В течение тридцати лет Иван Васильевич участвовал в походах против крымского хана, Казани, Литвы и Ливонии. Довелось ему и вести переговоры с крымскими и литовскими послами.

В 1540 году Иван Большой был одним из воевод в Муроме во время приступа к этому городу казанского хана Сафа-Гирея.

Воеводы и жители Мурома решились на отчаянную вылазку и, ожесточенно сражаясь, побили много татар. Потом на помощь к муромцам подоспели владимирский воевода князь Дмитрий Федорович Бельский и Шах-Али с касимовцами – и Сафа-Гирей бежал.

Покойный Василий Андреевич от придворных интриг воздерживался, а вот его сын полез в самую гущу. Тогда при великокняжеском дворе противоборствовали три партии – Бельских, Глинских и Шуйских. Шереметев держал сторону последних, но верх взяли Бельские.

Глинские отошли на второй план, князь Шуйский был удален от двора во Владимир для обороны границ страны от казанцев, и Шереметев покинул столицу вместе с ним.

Год спустя Шуйский послал в Москву своего сына, князя Петра Ивановича, а вместе с ним – Ивана Васильевича Шереметева с дружиной в 300 человек, чтобы подготовить дворцовый переворот. В ночь на 3-е января 1542 года получившие подкрепление сторонники Шуйских приступом взяли усадьбу князя Ивана Феодоровича Бельского и посадили его в темницу. На рассвете прискакал в Москву князь Иван Васильевич Шуйский и объявил себя главой правительства.

Но почему-то он не оставил в столице Шереметева! Иван-большой снова отправился во Владимир, в качестве воеводы передового полка, а пару лет спустя участвовал в удачном казанском походе.

В начале царствования Ивана Грозного Шереметев пользовался расположением молодого царя.

В 1547 году царь решил предпринять поход на Казань, но вынужден был вернуться – из-за распутицы. Но и возвращение стало проблемой – опять же из-за плохого состояния дорог. Поэтому царь послал вперед себя Шереметева с помощниками: тот должен был наблюдать за исправностью дороги и подготавливать для царя стоянки. Службой этой царь остался доволен: Шереметев был пожалован в окольничие.

Новый штурм Казани Грозный осуществил лишь в 1550-м году.

В числе воевод при нем находился и Шереметев, он был на передовой и даже получил ранение. Царь недолго оставался под Казанью, отправившись в обратный путь, он взял с собой и раненого Шереметева, которого пожаловал за этот поход в бояре.

В конце года Шереметев в числе избранной тысячи «детей боярских[1] – лучших слуг» получил в Московском уезде в поместье 200 четвертей земли.

Очевидно, Иван Васильевич был неплохим дипломатом: летом 1551 года ему и дьяку Ивану Михайловичу Висковатому поручили вести довольно неприятные переговоры с послом ногайского князя Юсуфа. А ногайцы были союзниками Казани! Целью посольства было примирить московского царя с казанским ханом, но задача эта выполнена не была. Царь сам посла принять не пожелал и возложил на Шереметева и Висковатого обязанность высказать ему неудовольствие царя по случаю «бесчестия и грабежа», учиненных незадолго перед тем ногайцами московскому послу Петру Тургеневу. Бояре повели дело умело и вынудили ногайца оправдываться и пообещать, что Ногайская Орда не окажет помощи Казани.

Тем временем Иван Грозный отправил своих людей для строительства на pеке Свияге крепости. Крепость эта была готова в четыре недели и названа в честь царя «Иван-городом» (ныне это Свияжск). В новопостроенную крепость был отправлен и Шереметев вместе с Шах-Али.

После смерти Сафа-Гирея ханское правительство в Казани возглавил Кощак-улан. Уланами, или огланами (то есть юношами, сыновьями) в Крымском ханстве именовали чингизидов, не занимавших ханский престол. Кощак-улан сумел организовать оборону Казани и продержался довольно долго, но в конце концов понял, что удержать город ему не удастся. Вместе с 300 крымцами он попытался бежать.

Шах-Али послал в погоню за ним Шереметева с конным отрядом в 10 тысяч человек. Шереметев догнал Кощака между Доном и Волгой, перебил до пяти тысяч сопровождавших его крымцев, отнял все увезенное ими из Казани имущество и взял в плен самого Кощака, его брата, жену, детей и 300 мурз и князей. Кощака он отправил в Москву, закованного в цепи; там после отказа принять крещение улан и его люди были казнены.

Казанским царем был провозглашен Шах-Али, а Шереметев вернулся в Москву. Но ненадолго! Шах-Али с задачей не справился и не сумел приобрести народную любовь. В январе 1552 года в Москву явились послы от «Казанской земли» с просьбой дать им в наместники московского боярина.

Царь поручил Шереметеву и Адашеву расспросить послов о причинах неудовольствия. Казанцы охотно принялись жаловаться на всевозможные, неоправданные, по их мнению, жестокости Шаха-Али. Тогда царь отправил в Казань Адашева, а в Свияжск к войску – Шереметева. Шах-Али был сведен с престола, а жители Казани присягнули на верность московскому царю.