Тёмные желания моих альф. Книга 3

Титания фыркнула и вздернула подбородок.

— Я невидима для Валери. Она меня ещё не знает. Я могу подобраться к ней поближе, войти в её ближний круг. Всё, что мне нужно, — это ожерелье. Остальное можешь забрать себе.

Титания долго смотрела на неё, а затем, задумавшись, провела пальцами по краю своего стола.

— Ты хочешь уничтожить её изнутри.

— Да, — прошептала Марианна. — Незаметно. Без когтей. Только правда. Раскрытая по частям.

Повисла тишина. Затем Титания мягко, но опасно улыбнулась. — Ты мне нравишься.

Марианна выдохнула.

— Но запомни вот что, — добавила Титания, в её голосе звучали шёлк и сталь. — Это моя война. Ты не делаешь шагов, пока я не скажу. Ты не действуешь без моего разрешения. Ты не дышишь в её сторону, пока я не сочту это полезным. Я ясно выразилась?

Марианна склонила голову, и на её губах заиграла улыбка. — Предельно ясно.

Титания снова повернулась к своему вину, уже обдумывая фигуры на доске. — Хорошо. Тогда да начнётся игра.

Так и родился новый союз. Тот, что утонет в крови.

*****************

От лица Валери

Полуденное солнце заливало жаром огромное тренировочное поле академии, поблёскивая на серебряных вставках нашей формы и отбрасывая глубокие тени под трибунами.

Я стояла у центральной линии, поправляя манжету налокотника и окидывая взглядом растущую толпу студентов.

Пронзительный свисток приковал всеобщее внимание к кромке поля.

У поля стоял профессор Штайн с планшетом под мышкой, и пот уже темнел на воротнике его рубашки.

— В связи с внезапной болезнью профессора Грэма, — объявил он, — сегодняшняя тренировка по футболу будет совмещённой. Старшие и вторые курсы примут участие в смешанном матче по правилам боевого футбола.

По полю пронёсся гул — кто-то был взволнован, но большинство недовольно стонали.

Отлично.

Я бросила взгляд направо, где Исла, подпрыгивая на пятках, буквально вибрировала от предвкушения.

На другой стороне поля через противоположные ворота выходили второкурсницы, в основном незнакомые, за исключением одной.

Мой взгляд тут же зацепился за неё.

Я не сразу узнала её имя, но услышала, как кто-то назвал её Марианной.

Черты её лица были тонкими, даже красивыми, но выдавала её уверенная осанка.

Её медово-каштановые волосы были собраны в высокий хвост, а губы изогнулись в слабой, нечитаемой улыбке.

На ней была стандартная чёрная форма, и сидела она так, будто девушка в ней родилась. Уперев руки в бока, она окинула старшекурсниц своими янтарными глазами.

А потом её взгляд нашёл меня.

Она замешкалась всего на секунду, но этого было достаточно. Этой искорки узнавания мне хватило, чтобы подтвердить то, что я и так знала: она тоже меня помнила.

Я не вздрогнула, не моргнула. Просто отвернулась.

— Капитаны, ко мне! — крикнул профессор Штайн.

Исла побежала трусцой вперёд от нашей команды, её ботинки заскрипели по газону, когда она пожала руку высокой второкурснице, имени которой я не расслышала.

После жеребьёвки команды разошлись по позициям.

Матч начался быстро.

Боевой футбол был похож на обычный футбол — если бы в обычном футболе было меньше правил и разрешались толчки плечом, лёгкая контактная магия и подкаты в полную силу.

В первые же три минуты Исла уже доминировала. Она пригнулась под навесной передачей, оттолкнулась от газона и с разворота лодыжки вколотила мяч в сетку.

Старшекурсницы взревели от восторга. Я не смогла сдержать улыбку, растянувшуюся на губах.

Она поймала мой взгляд и подмигнула. — Давай, Вэл. Не дай мне тебя затмить!

Я закатила глаза и бросилась в следующую атаку.

Мяч прилетел ко мне с левого фланга. Я приняла его точной остановкой внутренней стороной стопы и обошла двух защитниц-второкурсниц.

Сработали инстинкты — быстрый дриблинг, резкий пас Эмеральд, обманный манёвр от Астреи — и мяч снова у меня. Мои ботинки летели по траве, пока я неслась по правому флангу.

Я нанесла чистый удар. Мяч взмыл в воздух и врезался в верхний угол ворот. Гол.

С трибун старших курсов донеслись восторженные крики.

Но Марианна не отставала.

Она не играла на публику, но была быстрой. Тихой. Расчётливой.

Она играла не как обычная второкурсница. Она наблюдала за людьми. Читала их. Ждала.

Ближе к концу матча счёт был 3-1 в нашу пользу. Большинство голов забили мы с Ислой, но второкурсницы укрепили свою защиту. И тут Марианна, словно клинок, прорвалась через центр поля.

Я бросилась на перехват. Наши бутсы скрежетнули друг о друга при столкновении, и на секунду наши взгляды снова встретились.

Перед глазами вспыхнула картина той ночи — кровь, боль, она, держащая моё ожерелье.

Я застыла.

Этой единственной секунды ей хватило. Она подцепила мяч ногой, увела его у меня из-под носа и чисто развернулась. Толпа ахнула.

Но я ещё не закончила.

Гнев вернул меня в реальность. Я погналась за ней, плечом к плечу, и быстрым шагом в сторону выбила у неё мяч. Мы обе споткнулись, но удержались на ногах на полном ходу.

Марианна взглянула на меня. По её губам скользнула лёгкая ухмылка. Но это не было злорадством — это было что-то более тихое. Более опасное. Словно она проверила меня… и что-то подтвердила.

Прозвучал свисток.

Угловой удар.

Несмотря на эту неудачу, мы держались стойко. Исла играла как гроза — уворачивалась, крутилась, защищалась.

И на последней минуте она забила кручёный мяч, который влетел в левый нижний угол сетки.

4-2. Победа старшего курса.

Мы трусцой покинули поле, пот прилип ко лбу, все вокруг обменивались «пятью». Конечности болели, но не сильнее, чем напряжение в груди.

Когда я взяла бутылку с водой, мой взгляд ещё раз метнулся через поле.

Марианна стояла на краю своей группы, слегка опустив голову, пока одна из её товарищей по команде хлопала её по плечу.

Но прежде чем я успела отвернуться, она подняла подбородок и снова встретилась со мной взглядом.

Не вызов, а предупреждение.

Просто обещание.

И в глубине души я знала, что это не последняя наша схватка.

****************

От лица Эша

Я ненавидел проигрывать.

Не так мелочно и по-детски, как некоторые избалованные Альфы, когда не получали своего. Нет, я ненавидел терять контроль.

Я ненавидел тихую боль в челюсти от того, что слишком долго стискивал зубы. Ненавидел, как до сих пор горел затылок после сегодняшнего «геройского спасения» Дристана на тренировке, будто все мы были лишь фоновым шумом для его театральных подвигов.

Я сидел на краю смотровой площадки у скал общежития, мои ноги болтались прямо над каменистым обрывом. Лунный свет вырезал серебряные линии на озере внизу, а ветер трепал мой воротник.

Рядом со мной Эйс откинулся назад, оперевшись на ладони, и задумчиво жевал лакричную палочку, словно его это тоже не беспокоило.

— Говори, — пробормотал я, барабаня пальцами по бедру. — Какая бы самодовольная мыслишка ни плясала в твоих кривых извилинах.

Глава 111. Не спешить собирать добычу

****************

От лица Эша

Эйс лениво усмехнулся. — Ты хмуришься сильнее, чем вампир, застигнутый дневным светом. Это мило.

— Отвали.

— Не раньше, чем ты скажешь мне, почему Дристан бесплатно живёт у тебя в голове.

Я резко повернулся к нему. — Потому что он снова это сделал. Просто налетел, как какой-то чёртов тёмный рыцарь, швырялся молниями, будто это конфеты, и заставил Валери смотреть на него так… так…

— Будто она хотела сорвать с него рубашку и присягнуть ему в верности? — услужливо подсказал Эйс.

Я простонал, проведя рукой по волосам. — Ты не помогаешь.

— А я и не пытаюсь помочь. Я пытаюсь не дать тебе дуться так сильно, чтобы скала не выдержала и не поглотила тебя.

Я не ответил.

Эйс выпрямился, и его тон слегка изменился. — Эш… ты же знаешь, дело не только в том, что он её спас.

— В том-то и дело. Именно в этом, — огрызнулся я, резче, чем хотел. — Каждый раз, когда мне кажется, что она начинает ко мне теплеть… к нам… появляется он.

— А она начинает?

— Да. Угрюмый, холодный и источающий силу. И я знаю, она это видит. Она видит его. Как бы я ни старался, у меня нет этой остроты. Он словно стал её частью.

— Почему в твоём голосе я слышу жалобы, будто ты уже сдался?

Эйс на мгновение замолчал. Затем спокойно произнёс: — Ты не вспышка, Эш. Ты — ожог, который остаётся. В отличие от остальных, мы ещё не заявили на неё свои права. Нам нужно показать Валери, что мы тоже достойны быть её парами.

— Она не отталкивает его, — пробормотал я.

— Верно. Но и не притягивает.

Я сжал кулаки, и кожа моих перчаток тихо скрипнула.

Воспоминание о сегодняшней Валери — с грязью на щеке, потом на лбу, но всё равно умудрявшейся выглядеть как королева-воительница — въелось мне в череп.

Но то, как она посмотрела на Дристана после его появления? Словно мир остановился только для них двоих?

У меня всё внутри перевернулось. Эйс толкнул меня плечом. — Ну и что ты собираешься делать?

Я взглянул на него. — Насчёт чего?

— Насчёт неё. Насчёт Дристана. Насчёт всей этой запутанной игры в «кто первым спасёт принцессу».

— Она не принцесса, — пробормотал я. — Она бы тебе за это врезала.

— Верно. Но ты всё равно её хочешь.

Снова воцарилась тишина, на этот раз более долгая. Ветер доносил смех из дальних общежитий.

После долгого раздумья я сказал: — Я собираюсь напомнить ей, что мне не нужно шоу с молниями, чтобы доказать свою заботу. Мне не нужны искры, чтобы что-то значить. Я не считаю её собственностью, и мне нужно, чтобы она увидела, что я могу быть чем-то большим, чем она обо мне думает.

Эйс ухмыльнулся, медленно, но опасно. — А вот и он.

— И, — добавил я, вставая, — в следующий раз, когда Дристан попытается устроить сцену, я ему её устрою.

Эйс рассмеялся, поднимаясь на ноги рядом со мной. — Вот за это я бы заплатил, чтобы посмотреть.

— Лучше бы и тебе сделать свой ход насчёт Валери.

Эйс прислонился к стене. — А зачем мне это делать, когда я могу просто сидеть и смотреть, как вы все сражаетесь и проигрываете, а потом я сорву куш, когда она увидит, какие вы все неудачники. — Эйс тихо рассмеялся, качая головой.

Я нахмурился, и он поднял руку. — Конечно, ты не в их числе. Я могу поделиться с тобой, когда завоюю её.

Я тоже вздохнул, качая головой. — Меня поражает твоё спокойствие.

— Жизнь и так сложна, зачем всё ещё больше усложнять? Я научился этому, глядя на Ксейда и Ксандера.

— Какое отношение Принц Драконов имеет к Валери?

— Никакого. Могу сказать, что он не её пара. Иначе никто из нас не остался бы в живых без множества травм. Нам бы повезло, если бы мы отделались парой царапин. Драконы — самые большие собственники, когда дело касается их пар.

— Ладно… — протянул я, скрестив руки на груди. — Я тебя понял.

— Так что… Ксейд хитёр, а Ксандер тихо наблюдает, выжидая подходящего момента.

— Я понимаю. Но с Валери, будет ли когда-нибудь подходящий момент?

— На этот вопрос я не могу ответить, но я готов рискнуть и не давить на неё, — ответил Эйс, прежде чем я успел его прервать, оставив меня безмолвным.

****************

От лица Валери

Позднее утреннее солнце просачивалось сквозь высокие окна, отбрасывая мягкие тени на парты.

Хоть это была и не история, а литература, это было то самое занятие, которое вёл интересующий меня профессор, профессор Андерлин.

Свет немного плясал на плиточном полу, падая на раскрытые книги и недописанные конспекты. Одно из тех тихих, тёплых утр, что почти заставляли забыть, какой странной и напряжённой была обстановка в последнее время.

Почти.

Профессор Андерлин стоял перед классом и писал что-то на доске своим обычным аккуратным, размашистым почерком.

На нём была его обычная рубашка с закатанными рукавами, а седеющие волосы были небрежно собраны сзади.

В нём было что-то от старой школы — будто он принадлежал другому времени. Он никогда не повышал голос, не улыбался слишком часто и всегда выглядел так, словно знал больше, чем показывал.

Именно поэтому я не могла перестать за ним наблюдать.

— Сегодня, — спокойно сказал он, постукивая по доске чёрным маркером, — мы рассмотрим древние тексты альянсов, а именно — формулировки, использовавшиеся в ранних Договорах Альянса. Вы заметите, что структура, тон и язык были не просто церемониальными, а глубоко символичными.

Я оглядела класс. Большинство студентов слушали вполуха. Аксель что-то рисовал на полях своего конспекта.

Титания выглядела так, будто умирала со скуки. Эш и Эйс шептались. Астрея, к её чести, делала записи, а Киран сидел в трёх рядах позади меня с таким видом, будто это место принадлежало ему, — его поза была слишком расслабленной, чтобы быть невинной.