Обманщица

Девушка охотно уселась ко мне на руки и обхватила шею. Я пересадил ее на диван и достал сигарету.

– Напьешься, придурок. Это уже седьмой стакан, – Костя рявкнул на Мишу.

– Даже если и напьюсь, то до боя еще двое суток! Протрезвею.

– Ты что-нибудь знаешь о своем противнике? – обратился я к Косте.

– Ага. Рост – метр девяносто, наша весовая. С прошлого места, где он дрался, его выгнали за то, что он мужику проломил голову шлемом от мотоцикла. Поэтому, кстати, его называют Мотиком.

– Пффф! МОТИК, – тонким голосом Макс передразнил Костю, и все за столом рассмеялись.

– Шальной, значит… – сделал я вывод.

– Ну да. Но плевать! И не таких ломали, – отмахнулся от меня друг.

Я не стал ничего говорить про его руку. Он парень умный. Если с травмой лезет в бой, значит, деньги действительно нужны. Я мог бы ему одолжить, но он, как и Ромка, не возьмет. Я уважаю их позиции, поэтому не лезу. Достаточно того, что они и сами знают, что могут прийти ко мне или к Ройсу с финансовыми проблемами.

– Отправил домой, к чертовой матери, – вернулся Ройс и сел на свое место, потеряв интерес к полуголой девушке.

– Она что, следила за тобой? – брови Миши поползли вверх. – Аккуратнее, друг. За мной тоже бегала девчонка, и все закончилось поцарапанной машиной.

– Когда это у тебя была машина? – удивленно посмотрел Макс на брата.

– Никогда, – ответил Миша так, как будто это самый глупый вопрос в его жизни. – Она с чего-то решила, что та «Мазда» – моя. Не повезло владельцу, конечно.

– Она пришла сюда с сестрой просто потанцевать, – писклявым голосом прервал ребят Ройс. – Кстати, Анна передавала тебе привет, – кивнул в мою сторону брат и выдохнул.

– Когда пойдешь знакомиться с родителями Виолетты, передавай ей тоже, – ухмыльнулся я.

Анна – старшая сестра поклонницы брата. Среднего роста, с темными волосами. Единственная девушка, помимо Ли, которая числится в списке моих друзей. А может, просто единственная. Я бы не сказал, что Лия для меня когда-либо была просто другом. Да и никогда не будет. Но Анна действительно неплохой друг. Мы давно знакомы и хорошо общаемся. Учились вместе в школе. Время от времени видимся. Она милая, добрая и не раз мне помогала. В школе я защищал ее от ребят, которые дразнили. Она помогала мне с уроками.

– Ты их хотя бы в такси посадил? – промямлил, уже поддатый, Миша.

– Я… нет.

Ройс почему-то посмотрел на девушку, которая вернулась на его колени. Она робко улыбнулась, явно не понимая, почему он ответил ей, а не другу.

– Козел, – спокойно прокомментировал Костя.

Ройс начал высвобождаться из объятий своей подруги на вечер, но я похлопал его по плечу, вставая.

– Сиди. Сам схожу.

Я вышел на освещенную улицу и сразу увидел двух девушек на лавочке у дороги.

– Надеюсь, ты в восторге от манер своего избранника, – обратился я к Виолетте.

Она подскочила от неожиданности и уронила бутылку с водой.

– Ой… Сэм, привет. Он переживает, что я хожу по таким местам. Все нормально. Мне приятна его забота.

Она серьезно?

Я поднял бутылку и протянул ей, доставая телефон, чтобы заказать такси.

– Хорошо, что ты вышел. Телефоны разрядились. Хотели уже идти голосовать на дорогу, – улыбнулась Анна и потянулась ко мне.

Я ее приобнял одной рукой, другой копаясь в телефоне.

– Вы бы действительно поменьше ходили по таким местам. Мало ли что, Ань.

– Попробуй удержать ее, когда Ройс где-то отдыхает, – прошептала она мне на ухо. Я усмехнулся. – Мы с тобой давно не виделись, Сэм. Не разговаривали.

– Приходи в пятницу на бой. После него посидим где-нибудь.

– Как скажешь, – она широко улыбнулась, мы ударили кулачками, и я усадил девочек в такси.

Не успел убрать телефон, как он завибрировал. Отец. Я завернул за угол клуба, подальше от шумной компании на входе.

– Нет, я не дома. Нет, не в участке. Нет, никаких драк не было и не предвидится, – ответил я на звонок.

– Это хорошо, Артем, но сейчас меня интересует девушка, которая стоит на пороге квартиры в слезах и утверждает, что беременна, – после недолгой паузы проговорил папа.

Господи! Сколько можно!

Нет, нет и еще раз нет. Никто не беременный. Эту девушку зовут Зоя, кажется. Мы спали один раз год назад, и с того момента она каждый месяц приходит и говорит, что беременна. Откуда такие берутся?

Я знаю. Я идиот. Сейчас я более консервативен в выборе любовниц, но когда-то мне было плевать, в кого засовывать член. Что посеешь, как говорится.

– Дай ей десятку из моей тумбочки, и она уйдет. Это ускоренный вариант. Либо можешь пару часов с ней поспорить, выслушать про разбитое сердце и прочую чушь, – обыденно объяснил я.

– Точно? – подозрительным голосом спросил отец.

– Точнее не бывает, пап. Все нормально. Я каждый месяц эти концерты наблюдаю.

– Очень надеюсь, что не пожалею о своем доверии к тебе. Если узнаю, что откупился от беременной девушки по твоей вине, будешь мыть машины всему двору каждый день на протяжении года, зараза, – спокойно выговорил отец и сбросил звонок.

Очень надеюсь, что они все когда-нибудь от меня отстанут. Очень.

Когда я возвращался через заднюю дверь в клуб, невольно услышал разговор именинника с незнакомым мне парнем.

– Наконец-то, братан. Ты же весь прошлый год хвостом за ней бегал, – выдохнул тощий брюнет в яркой футболке-поло.

– За такой можно и побегать. Был бы у тебя хоть один шанс на нее, я бы посмотрел, как бегаешь ты, Слав, – сказал виновник моего нахождения здесь.

– Согласен. Любой бы ее хотел. Ее задница и не такого стоит, а сиськи… – мечтательно начал другой парень в капюшоне, но получил подзатыльник.

– Никогда больше не говори и не думай ничего подобного, сволочь. Она не девочка на ночь. Я настроен серьезно. Может, даже женюсь! – резко ответил Илья.

– Ладно-ладно, – поднял руки любитель капюшонов. – Не ревнуй.

– Я бы ее не хотел, – возмутился Слава. – Я Настю люблю.

Я прошел дальше по направлению к парням. Ладно, не такой уж и придурок, кажется. Если, конечно, он говорит серьезно, то той девушке с задницей, ради которой можно и побегать, повезло, кем бы она ни была. Не обидит.

– Артем! – крикнул мне друг Илюхи, и оба направились ко мне. Черт, надо улыбнуться. – Рады, что Ройс передал тебе приглашение, и ты его принял, – доброжелательно улыбнувшись, проговорил Илья.

Приглашение? Я думал, Ройс взял меня с собой просто потому, что может притащить кого угодно, и ему никто и слова не скажет. Но нельзя сказать, что я удивлен. Многие хотели попасть в наш зал, на мероприятия нашей компании или компании отцов. Да и просто показываться с нами в обществе.

Илья протянул руку, и я протянул свою.

– Поздравляю, – мы обменялись рукопожатиями.

– Спасибо. Все нравится? – заглядывал мне в глаза Илья, но более спокойно, чем это делали другие в подобных ситуациях.

Я кивнул, и мы втроем вернулись в кабинку. Ладно, неплохой пацан этот Илюха.

Мы посидели еще три или четыре часа и начали разъезжаться. Ройс с Костей тащили Мишу под руки. Я поддерживал Макса, который еле переставлял ноги и причитал.

– Брат, отвези этих двоих, а я докину Костяна, – посмотрел на меня Ройс. – Ты же возьмешь с собой Катю? Ты явно ей понравился больше, – он кивнул на девочку, которая весь вечер прыгала с одних коленей на другие.

Значит, Катя.

– Нет. Я отвезу близнецов, а ты возьми Катю с собой. Отвези до дома, после Кости. Ей в таком виде точно не стоит самой добираться.

– А что так? Вроде ничего такая, – остановился Ройс.

– Просто не хочу.

Да, Катя хорошенькая. Фигурка неплохая. Но как-то не хотелось. Может, из-за предвкушения завтрашнего дня с Лией. Не знаю.

Когда Катя поняла, что продолжения со мной у нее не будет, разочарованно потопталась на месте, но довольно быстро взяла себя в руки и прижалась пятой точкой к паху Кости, делая вид, что ей очень весело.

Мы затолкали близнецов в мою машину, Костя с Катей уселись в тачку к Ройсу, и мы разъехались.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.АЛИАНА

На город опускался теплый вечер. Вдоль улиц вспыхивали огни: кто-то гулял в парках с собаками, кто-то спешил с работы домой. А мою комнату вот уже несколько часов заливал смех.

Днем я встретила Милену в аэропорту, и с того момента наши голоса не стихали. Мы расположились на моей кровати с коробками пиццы и китайской едой. На экране телевизора шла очередная серия какого-то шоу, а мы болтали, болтали и болтали.

– Надо на них пожаловаться! Почему пицца называется «Четыре сыра», в составе они тоже пишут «Четыре сыра», а я насчитала только три? – грозно размахивая руками, я уставилась на подругу.

– Чтобы тебя удовлетворить, им стоило не добавлять в пиццу тесто. В следующий раз оставляй комментарий к заказу, – рассмеялась та и закинула ноги на изголовье кровати. – Такими темпами ты из Лии превратишься в сырного человека, и на тебе будут ставить опыты, а я сделаю еще одно тату на пятке в виде сыра с серыми глазками в память о тебе, – с восхищением проворковала Милена.

– Такими темпами ты превратишься из Мили в черное пятно, – передразнила я подругу и легла рядом.

Красота Милены была завораживающей. Ее пепельные волосы средней длины образовывали игривые волны, а янтарные глаза притягивали взгляд. Она была выше меня ростом, с шикарной фигурой и стройными ногами. Ее кожа была украшена целой коллекцией татуировок: на бедре – пышные пионы, на ключице – тонкая веточка лаванды, на руке – браслет из винограда, а на попе – очаровательный маленький персик с листочком.

– Шампанское для прекрасных леди! – сказала Мария, подавая нам бокалы. – Хорошо вам отдохнуть, девочки, – она улыбнулась и поспешила удалиться.

– Леди, совершенно точно, закусывают шампанское китайской едой и пиццей, – рассмеялись мы.

– Что надеть на первое сентября? – задумалась Миля. – В прошлый раз Раиса Михайловна отправила меня домой, помнишь? «Длина вашей юбки не удовлетворяет требованиям нашего учебного заведения, Лебедева!».

Раиса Михайловна была нашим куратором. Она достаточно вредная и своенравная, старых взглядов, но вроде бы хорошая женщина.

Мы учились в государственном университете нашего города. Отец предлагал нам поехать в Москву и поступить там, предлагал некоторые заграничные университеты. Но нам с Милей хотелось остаться дома, да и поступить хотела сама. И поступила. Мы учимся с Миленой на одном потоке, но в разных группах. Я на экономике, а она на менеджменте. Мне нравится, ей не очень. Она планирует пройти курсы по реконструкции волос и открыть свою студию, а я продолжу дело папы. По крайней мере, постараюсь. Отец счастлив, что я сама решила остаться рядом с ним и спокойно принимаю тот факт, что его место в их компании займу я. Я любила цифры и разбиралась во всем, что их касается. Для души оставила шитьё. Я умела шить и делала это с удовольствием. Не продавала и не рекламировала свои работы, не брала никаких заказов. Шила только для близких подруг, для мамы и для себя. Мне нравилось, и я хочу, чтобы это осталось только моим.

– У тебя были видны трусики, когда ты поднимала руки, – рассмеялась я, вспоминая ее лиловые кружева, которые увидел весь поток, включая преподавателей и декана.

– Нормальная юбка! – возразила подруга. – Да и трусики ничего такие были.

– Их заценили ВСЕ, – я продолжила заливаться смехом.

– До конца лета осталась неделя. Что будем делать? Мне нужно отдохнуть после этой долбаной практики!

– Чем тебе практика не угодила? Признавайся, часто готовила?

Всегда, когда Миля нервничала, она бралась за нож и лопатку. Готовка ее успокаивала. Поэтому, если я была голодна, а Мария отсутствовала, достаточно было нервировать подружку, и оп! Готовый завтрак, обед, ужин из семи блюд на столе.

– Каждый день! Я даже эноки замариновала. Так что срочно нужен отдых, – заныла Миля.

– Ну, в пятницу пойдем на бои. Перед ними можем сходить за покупками, – предложила я.

– Бои – это здорово! Меня немного подташнивает от вида крови, но атмосфера крутая. Люблю их. Пойдем, – выдохнула она, наливая себе еще шампанского. – А завтра поеду к бабушке, как и планировала. Ты со мной?

– Нет. Я ездила к ней пару дней назад, до юбилея. А завтра договорилась с Сэмом съездить за тканями.

Миля осталась без отца и матери в совсем юном возрасте. Роковой пожар оборвал их жизни в ту ночь, когда девочку впервые оставили у бабушки. С тех пор бабуля стала ей опорой и заменила родителей, а со временем стала бабушкой и для меня.

– Как скажешь. Как там Сэм?

– Как всегда. Хорошо. Ходит, дышит, ест. Трахает все, что движется.

– А как… Ройс? – чуть запнувшись, поинтересовалась подруга.

– Так же.

Иногда мне казалось, что Милена неравнодушна к Ройсу. Но как только я начинала об этом рассуждать, сразу появлялся какой-нибудь ухажер Мили, и ее глаза искрились.

– Ясно, – задумчиво сказала моя бабочка и резко сменила тему. – Вечер у тебя, получается, свободный? Приезжай вечером.

– Не. Вечером у меня… – я выдержала паузу. – Свидание!

Милена поперхнулась своей пиццей, изо рта вылетел кусочек гриба.

Я рассмеялась.

– Какое свидание? С кем? Почему ничего не говорила? Я его знаю? – кашляя, заваливала меня вопросами подруга.

– Знаешь. Илья. Он старшекурсник. В прошлом году мы были на дне рождения его друга. Светленький, симпатичный, – начала я рассказывать, пока Миля приходила в себя. – Предвидя твой следующий вопрос: нет. Я не влюбилась. Он милый, и мы просто погуляем.

Илья действительно был неплохим. Из состоятельной семьи и владеет хорошими манерами. Он давно за мной ухаживал, и я согласилась с ним прогуляться. Почему нет?

Миля уставилась на меня недоверчивым взглядом и аккуратно спросила:

– Значит, завтра кто-то станет здоровее? Да?

– В каком смысле? – не поняла я.

– Ну, говорят, что ведение половой жизни полезно для здоровья. А ты после своего первого раза хоть с кем-нибудь была? – она откусила кусок от пиццы, которой размахивала, пока рассуждала. – НЕТ, – ответила она за меня. – Вот и славненько! А то я уже начала переживать, что ты останешься старой девой.

– Я не собираюсь с ним спать! – возразила я, взмахнув рукой так, что разлила немного шампанского. – Просто погуляем. Может, поцелуй.

Миля поиграла бровями и начала расхаживать по комнате.

– Может, тебе подсыпать чего-нибудь? Расскажи, – она соблазнительно провела пальцами по губам, – как мне помочь твоим ножкам, наконец, раздвинуться, детка? – она попыталась сексуально провести рукой по бедру, но позабыла о розовом шампанском в ее руке и облилась. – Черт!

Я с улыбкой наблюдала, как она пытается вытереть пятно, делая его еще больше. Милена и Ройс созданы друг для друга. Правда, если оставить их вместе дома, через час дома уже не будет. Взорвут, затопят, случайно продадут. Но, возможно, оно того стоит?

– Мои ножки прекрасно раздвигаются сами.

Она бросила в меня скептический взгляд, продолжая вытираться.

– Что-то незаметно. Давай-ка откроем книгу твоих любовных похождений, – она сделала вид, что листает страницы невидимой книги. – Та-а-ак… ПУСТО! – выпучила на меня глаза. – Только какой-то призрачный первый и единственный мужик, имени которого мы не знаем!

– Спать давай! Утомила, – я, смеясь, кинула в нее подушку.

Да. Я не могу похвастаться богатым сексуальным опытом. Причина? Очевидна. Я никогда не спала с мужчинами. По крайней мере, добровольно. Но мне двадцать один год, и у людей всегда возникает один и тот же вопрос. Милена знает лишь то, что когда-то на вечеринке я переспала с каким-то парнем. Не помню имени и лица. Вот так. Напилась и отдала свою невинность первому встречному незнакомцу, который, возможно, вообще не местный. Миле, маме, Сэму и Ройсу я так и сказала. И планирую повторять эту историю всю дальнейшую жизнь.

– Ладно, ладно! Не кидайся. Спать так спать.

Мы уснули в обнимку под работающий телевизор.

Я распахнула глаза, сделав глубокий вдох.

Кошмар. Давно их не было. За окном уже виднелся рассвет. Часы показывали 04:27. Телевизор ушел в режим сна. Миля спокойно сопела рядом.

Накинув халат, я спустилась на кухню.

Тихо. Спокойно. Дыхание выровнялось.

Я включила свет над плитой и принялась заваривать себе чай с ромашкой и мятой. Села на барный стул, приставленный к кухонному островку, в ожидании закипания чайника.

Тихо. Спокойно. Ровное дыхание.

Чайник закипел. Залила чай. Луна пробивалась через жалюзи на стол и отражалась от воды в прозрачном кувшине.

Тихо. Спокойно.

Взгляд скользнул по луне, которая купалась на поверхности воды, и опустился на руки, державшие кружку.

Тихо. Спокойно.

Глаза устремились к мисочке, в которой лежала…

В голове запульсировало.

Удар.

Малина? Еще удар.

В миске лежала МАЛИНА?!

Живот скрутило, и к горлу подкатывала тошнота.

Откуда в этом доме малина?!

По спине прошел холодок. Руки задрожали, и мятный чай с ромашкой пролился.

КТО ПРИТАЩИЛ СЮДА ЧЕРТОВУ МАЛИНУ?!

Я соскочила со стула и на дрожащих ногах понеслась к мусорному ведру. Швырнула в него ягоды вместе с миской и, захлопнув дверцу, села на пол.

Только через некоторое времени, я поняла, что обожгла руку и направилась к мойке. Засунула ладонь под холодную воду, пытаясь успокоить дыхание.

– Все в порядке?

Я резко обернулась. Мария.

– Я…

Дыши. Вдох, выдох. Дыши.

– Заваривала чай…

Успокойся, Алиана! Хватит!

– И обожглась.

– Давай помогу тебе, – Мария протянула ко мне руки.

– Не надо. Все в порядке, – немного резче, чем стоило, ответила я. – Откуда у нас малина?

– Малина? – растерялась наша помощница. – Ах, наверное, соседка принесла. Она заходила вечером, также передала твой любимый сыр.

– Я ее выкинула. Ужасный запах, – я вернула руку под воду.

– Конечно, я думала, с утра отнесу ее водителю, но мне не следовало оставлять на столе, – посмотрела она на меня с сожалением.

– Ничего страшного, Мар. Ты же знаешь. Я ее когда-то переела и теперь не переношу даже на вид. Я куплю водителю фруктовую корзину, ему будет приятно, – протараторила я на одном дыхании.

– Тебе сделать новый чай?

– Нет, не нужно. Я погуляю в саду, бессонница.

– Наверное, нервничаешь перед началом нового учебного года, – ободрительно коснулась моего локтя Мария и, не спрашивая, достала какой-то крем, чтобы намазать руку.

– Наверное, – я позволила ей позаботиться об ожоге и пожелала доброго утра.

Мария всегда рано просыпалась, хотя мы не требовали этого. Говорила, что в такие часы мир чуточку лучше. Я бы поспорила.

Гуляя по утреннему саду, я дышала. Просто дышала. Как всегда, пытаясь отогнать от себя ужасные воспоминания о дне, благодаря которому меня мучают кошмары. До сих пор.

Тот день отнял у меня очень много. Он отнял у меня много. Он отнял у меня тот прекрасный день, мою способность быть до конца счастливой, мою наивность, мою любовь к деревянным домикам, мою честность. Он отнял мою любовь к малине…

К полудню заехал Сэм. Я выбежала из дома и прыгнула в его, такие знакомые объятия, с которыми он меня всегда встречал. День обещал быть жарким, и я надела легкий сарафан цвета «Молоко» с голыми плечами, длиной миди. Сэм, как обычно, был в спортивных штанах с манжетами и футболке. Я любила с ним гулять. Просто так. Не торопясь. Почему-то именно с ним я чувствовала полное спокойствие. С ним мне было настолько легко, как не было даже наедине с собой. И только с ним я чувствовала, что нахожусь в безопасности. Очень жаль, что мы не общались с самого детства. Я стала для него сестрой, как он сам говорит, а он для меня… братом. Да. Тем братом, которого у меня никогда не было.

– Угадаешь, как правильно называется цвет моего сарафана, буду должна желание, – протараторила я, когда он меня кружил. – Три попытки!

Сэм кинул меня на переднее пассажирское сиденье своей «Ауди», и мы выехали со двора.

– Белый, – легкомысленно начал угадывать он.

Я грустно улыбнулась:

– Мимо.

– Бежевый? – уже менее уверенно спросил Артем.

– Н-е-е-ет, – я ехидно улыбнулась.

– АЙВОРИ! – выдал он, и я тут же рассмеялась.

– Нет! Это цвет «молоко», – через смех выговорила я.

– Боже, – он закатил глаза и устало вздохнул.

– То есть, ты знаешь «Айвори», но не знаешь «Молоко»?

Сэм кивнул с серьезным видом. Я рассмеялась еще сильнее.

– Желание оставляю себе, – нараспев протянула я.

– Ну и, пожалуйста, – буркнул Сэм и завернул на стоянку возле рынка. – Какие ткани ты хочешь?

– Не знаю, посмотрю что-нибудь. Хотела выбрать с закрытыми глазами и попробовать из них сшить что-то единое. Чтобы в одном изделии сочеталось несочетаемое.

Мой любимый растянул ухмылку. Любимый. Мне нравилось мысленно так называть его. Грело душу. Я не рисковала произносить это вслух. Казалось, перебор.

– Давай сегодня я выберу все ткани. И если из них у тебя получится что-то сделать, буду должен желание. Если нет – ты мне. Требую реванш, цветочек, – он хищно сощурил свои темные глаза, в которых блеснуло озорство.

– А давай! – я сощурила свои. – Только тогда у тебя десять минут, – я хлопнула его пальцем по носу. – И-и-и… время пошло!

Мы вылетели из машины. Он со всех ног побежал на рынок, а я залезла на будку с халатами для бабушек по ящикам, наставленным рядом с ней. Не сказать, что обзор был хорошим. Он скрылся в рядах, а я уселась на край будки, свесив ноги.

Прошло уже восемь минут, как я ощутила удар по ноге чем-то колючим.

– Это еще что такое? – кричала мне женщина в спортивном костюме лет пятидесяти. – А ну, слезай! – нанося удары по моим ногам веником, кричала та. – Слезай, кому говорят!

Я подтянула ноги и встала.

– Ваша крыша даже не прогнётся подо мной! Через две минуты слезу, – отбиваясь от веника, нахмурилась я. – Да хватит меня хлестать! Я вам не тротуар!

– Ты – хамка! Негодяйка! На вид приличная девочка, а сама как сорванец какой-то, по крышам лазаешь! – прокричала мне торговка и начала кидаться яблоками с соседней торговой будки.

Я поймала пару яблок и кинула ей обратно.

– Сказала же, слезу сейчас! Остановись, женщина! – я попыталась отбить яблоки ногами, но мой сандаль без застежек, слетел прямо ей в нос.

Женщина замерла и через мгновение уже орала вовсе горло:

– Вы это видели! Да она меня чуть не убила! – жаловалась она случайным людям, которых привлекла наша битва. – Да я тебя в полицию сдам, будешь там своими тапками бросаться!

Она подняла мой босоножек и замахнулась, целясь в меня, но ее руку перехватила другая, более сильная, и забрала обувь. Сэм. Следом он дернул меня за ногу, я потеряла равновесие и свалилась на его плечо. Он меня перекинул назад и побежал к машине.

– Куда?! А возмещать моральный ущерб?! Хулиганы! – орала нам вслед женщина, а я звонко и весело смеялась.

Сэм закинул меня вместе с пакетами на заднее сиденье, и через пару секунд черной «Ауди» и след простыл. Мы смеялись. Я пыталась выбраться из пяти больших пакетов и перелезть вперед.

– Тебя одну вообще нельзя оставить. Катастрофа ходячая, со всеми ругаешься, – причитал сквозь смех Сэм.

– Это со мной все ругаются!

– Ты зачем туда залезла?

– Чтобы лучше видеть, когда твоя нога переступит черту рынка, – я скрестила руки, скептически взглянув на друга.

– Я успел! Жду готовую вещь из двадцати трех тканей, – Сэм победно мне подмигнул. Я закатила глаза и отвернулась к окну.

Вот что мне нравилось в наших взаимоотношениях: он всегда понимал и принимал меня, мои поступки, мои рассуждения и все, что ко мне прилагается, и плохое, и хорошее. Он был мне опорой. Он всегда был на моей стороне при посторонних людях, даже если я не права, а наедине спокойно высказывал свою точку зрения, не обвиняя ни в чем. Я не боялась, что он меня осудит или не воспримет всерьез. Я безгранично ему доверяла. Могла все рассказать.

«Но кое-что ты ему не рассказываешь, обманщица!» – прошептал мой недоброжелатель в голове, от которого я отмахнулась.

ГЛАВА ПЯТАЯ.СЭМ

– Запеченный лосось, апельсиновый сок и сырную тарелку, – официант повторил наш заказ и удалился.

Мы заехали в небольшой ресторанчик у набережной. Лия любит этот ресторан, а я любил все, что связано с ней. Даже полюбил гребаный дождь, который всегда портил мои планы.

– Ты только взгляни! Эта бешеная бабка поцарапала мне ногу своим облезлым веником, – Лия указала на свою ножку, на которой действительно были небольшие покраснения.

– Нечего лазить по торговым будкам.