Обманщица

ГЛАВА ШЕСТАЯ.АЛИАНА

НАШИ ДНИ

– Что это за ресторан такой? – я уложила фруктовую корзину в салон. – Сырной тарелки у них нет. Закончилась, знаете ли. Ты где-нибудь такое видел?

– Нужно было стащить ее с соседнего стола, – Сэм открыл переднюю дверь машины, приглашая сесть. – Не вздумай. Я пошутил, – он наклонился и пристегнул меня, угрожающе грозя пальцем.

Мы приехали домой. Сэм дотащил все пакеты в мастерскую, которая находилась через стенку от моей комнаты. Я принялась разбирать ткани, пока он спустился на кухню за холодным чаем для нас. Столько всего набрал: шелк в голубом, белом и черном цветах, несколько оттенков розового муслина, вельвет и кашемир в коричневых и бежевых тонах, бархат, плюш, велюр и шифон. Ткани были разными, но отчего-то хорошо знакомыми. Я почувствовала, как моих губ коснулась непроизвольная улыбка.

День выдался теплым, как и обещали. Солнце светило даже ярче, чем в остальные дни лета. Несмотря на всю мою любовь к тучкам, солнечные дни были прекрасны и поднимали настроение не хуже, чем дождь. А возможно, все зависит от людей, с которыми проходили эти дни.

Разглядывая ткани, я заметила в окне движение. Антон – наш водитель, пил кофе и беседовал по телефону. Я отложила ткани и понеслась вниз, прихватив фруктовую корзину. Мы с Артемом набрали всего, что можно: яблоки, бананы, инжир, нектарины. Взяли две дыни и манго с целью добавить экзотики. Как же я любила это чувство предвкушения реакции человека от сюрприза!

Я выбежала на широкую террасу дома и поймала взгляд Антона. Помахала ему и показала жестом, что я подожду, пока он договорит. Он закончил разговор и направился ко мне.

– Сюрприз! – я подняла корзину со стула и протянула ему. – Угости жену и деток.

– В честь чего? – у водителя на лице появилась удивленная улыбка.

– Просто так. Смотри, какой день, – я взмахнула руками. – Ты недостаточно широко улыбаешься, надо шире!

Антон рассмеялся и поблагодарил, рассматривая содержимое.

– Дети будут в восторге. Дочка очень любит манго, но мы редко его покупаем, – с искренней радостью рассказал Антон.

Мы болтали о машине и запчастях, цены которых уже несколько ночей тревожат Антона, когда я заметила Сэма, который наблюдал за нами с террасы.

– Артем ждет явно не меня, Алиана. Беги же!

Он направился к машине, а я побежала на террасу.

Мы уселись на садовый диванчик и расставили чай, печенье и сыр с подноса.

– Пакеты разобрала? – поинтересовался Сэм.

– Ага, у тебя хороший вкус, – похвалила его я, закидывая в рот кусочек сыра.

– Уже есть мысли, что с ними делать?

– Ни одной. Но, думаю, к твоему дню рождения уже сделаю, – улыбнулась я, но моя улыбка, скорее всего, тут же стала виноватой. – Ты, как всегда, отмечать не будешь, верно?

Сэм медленно отпил чая, оттягивая ответ.

– Как всегда, верно.

– Сэм… – начала я, но он меня перебил.

– Нет, Лия. Мы уже говорили об этом. Не вижу ничего хорошего в этом дне. Тех, кто видят в этом праздник, не пытались продать! – явно не желая столько сказать, выпалил друг.

Я поджала губы и опустила глаза. Через мгновение ощутила на щеке прикосновение его пальцев.

– Цветочек, не надо грустить. Со мной все в порядке, просто этот день не приносит мне столько радости, сколько должен. Ничего страшного, – он приподнял мой подбородок и устало улыбнулся.

– Прости. Просто я не понимаю, почему ты позволяешь той женщине дальше приносить какой-либо негатив в твою жизнь. Почему бы тебе не забыть? Почему бы просто не простить и отпустить, как говорится?

Я вот уже пять лет готова вырвать матери Сэма все волоски с ее головы до единого! Чем он это заслужил? Чем вообще люди могут заслужить предательство, будучи еще младенцами? Отвратительно.

Пару раз я порывалась узнать хоть что-то о ней. Хоть какую-нибудь информацию, но останавливалась. В конце концов, какая причина оправдывает ее поступок? Никакая. Нет ни одной, долбаной, причины, чтобы оправдать ее. Не понимаю, чем были вызваны те порывы, ведь я всегда думала, что эта женщина недостойна даже взгляда. Но ненавидеть ее не могу, в отличие от Артема. Если бы не она, не было бы его.

– Потому что, принцесса, не могу и не хочу. Не хочу отпускать или забывать. Тем более не хочу прощать. Хочу всегда помнить об этом, особенно на случай, если она когда-нибудь появится. Хочу, чтобы во мне оставалось все презрение, осуждение и вся ненависть к ней. А как раз тебе, Лия, стоит выбросить ее из головы. Насовсем. Я знаю, что ты никогда не встанешь на сторону той, кто обеспечила мне такую нелюбовь к празднику, который многие другие ждут весь год с нетерпением. Я знаю, что на ее сторону никогда не встанет ни один из моих близких людей. И мне этого достаточно. С ненавистью к ней я справлюсь, а вот если кто-то из семьи подумает оправдать ее, то нет.

Сэм проговорил это как заученный текст, и у меня сжалось сердце. Я кивнула, и мы сменили тему.

Еще с первого года нашего знакомства мне стало понятно, что у него есть страх – страх, что его мать вернется. И он боится не ее возвращения, а того, что кто-то из его родных людей ее примет. Но это напрасно: никто из семьи не сделает подобное и тем самым не предаст его. Я… уверена.

«Почему так неуверенно, обманщица?» – хихикнул чужой голос.

– Тебе принести еще? – посмеиваясь, спросил Артем, указывая на сырную тарелку.

– О, ДА!

– Ты скоро станешь куском сыра, цветочек.

– Ну, во-первых, спасибо, что сыра, а не чего-то другого. Во-вторых, не оригинально. Милена успела быстрее, – съязвила я и протянула ему пустую тарелку.

Сэм, улыбаясь и качая головой, принял ее и направился в сторону дома.

Я встала, размяла шею и ноги. Скинула босоножки и потопталась по газону. Больше всего я любила лето за его закаты, за теплый проливной дождь, за дни, проведенные на природе, и за это – за хождение босиком по траве. Я всегда умела находить что-то хорошее в мелочах.

Я потянулась и подставила лицо солнечным лучам. Меня прервал звонок, раздавшийся с телефона Семинского. Я подняла телефон с дивана. Ройс. Сэма не было видно на горизонте, и я коснулась зеленой кнопки.

– Оставь шутки про то, что перезвонишь, когда Сэм выйдет из душа. Если хочешь просто поболтать, то я к твоим услугам, – веселилась я.

– Боюсь, что поболтаем мы в другой раз, красота. А Сэм должен подъехать к залу. Здесь, мягко говоря, полная задница, – в своей манере сказал Ройс.

– Что-то серьезное? – я разволновалась.

Понимаю, они мальчишки. Без проблем никуда, но все равно волнуюсь.

– Не то чтобы, но ему лучше приехать. Так что, как только он выйдет из душа, скажи, пусть тащит свою задницу сюда.

Никогда не упустит возможности для своих подшучиваний. Жук.

– Целую, обнимаю, Ли. Только не в те места, куда целовал Сэм.

Ройс высказался и отключился, не дав мне возможности ответить.

– Вот кобель, – себе под нос поругалась я.

– Кто? – я обернулась.

Как он, при своем росте, весе и размерах, умудряется быть таким тихим время от времени? Иногда даже поражает.

– Ройс. Он звонил, сказал, что тебе нужно приехать в зал. Что-то случилось.

Сэм устало выдохнул и поставил тарелку с сыром на столик.

– С тобой поехать? – я ободряюще коснулась его локтя. – Могу кого-нибудь побить, если нужно.

Сэм расслабился и улыбнулся. Отлично. Я рада, что всегда могу его взбодрить.

– Нет, тебе туда точно не надо. Я постараюсь быстро.

Я открыла рот, чтобы сообщить, что у меня все равно на вечер планы, но была прервана еще одним звонком. Миша.

Артем ответил, и через пару секунд его настроение стало раздраженным. Он приобнял меня и показал, что будет на связи. Я помахала пальцами руки, показав, чтобы он улыбнулся, и села обратно на диван.

Через пару часов заедет Илья, надо бы начать собираться.

Я завивала себе волосы плойкой под музыку, доносящуюся из компактной колонки. На встречу я решила надеть коричневое длинное платье на бретелях, сидящее по фигуре, а сверху накинуть прозрачную сетчатую кофту.

– Куда это ты такая? – мама заглянула в мою гардеробную комнату, рассматривая с ног до головы. – Платье очень облегающее, родная.

– Не нравится?

– Конечно, нравится! – взмахнула мама руками, будто я спросила глупость.

Мать у меня крутая. Та самая, которая прикрывает, когда опаздываешь домой. Которая и от простуды вылечит, и чего-нибудь покрепче нальет, если твое сердце будет разбито.

– Идете гулять с Артемом? Не нагулялись, что ли?

– Нет. Он уехал. А я иду на другую встречу, – протянула я последнее с целью заинтриговать.

Мама присела на софу, закинула ногу на ногу и сложила руки, не сводя с меня глаз.

– У меня… – я постучала ладошками по косметическому столику, изображая барабанную дробь, – свидание.

– О, боже мой! Правда? – мама подскочила. – Наконец-то! Кто он? Красивый? Хороший? Мы знакомы? – чуть ли не прыгая от радости, расспрашивала она.

– Кажется, хороший. Я вас познакомлю, если что-то будет складываться. А пока что – это просто прогулка, – мама принялась хлопать в ладоши, чему я умилилась. – Внуки не намечаются, сохраняй спокойствие.

– Слава звездам, что хотя бы жених наметился!

До жениха, конечно, далеко, но я не стала портить ее настрой.

Я рассказала про Илью то немногое, что знала, пока обувалась в кроссовки в цвет кофточки.

– Алиана, за тобой приехал мальчик. У тебя свидание? – с нетерпением проговорила Мария, оставаясь в дверях.

– Да, Мария! Моя дочь идет на свидание. Я дожила! – продолжала радоваться мама.

– Ма, ты утрируешь, – я рассмеялась и подхватила сумку. – Не скучайте. Во сколько буду – не знаю. Уложи папу спать пораньше. На всякий случай.

– Конечно, конечно. Если не уснет, по голове чем-нибудь тресну. Не переживай. Если что, веди жениха в свою комнату через кухонную дверь, – разговаривали мы, пока спускались на первый этаж.

– Мама! Рано!

Я поцеловала ее в щеку, подмигнула Марии и вышла из дома.

Илья ждал меня у автомобиля марки «Порше» цвета металлик. Он надел светлые джинсы и темно-синюю кофту с V-образным вырезом. Симпатичный парень. Заметив меня, он выпрямился и, быстро оглядев, улыбнулся.

– Рад тебя видеть, Лия. Очень красивое платье, – сделал он дежурный комплимент, но глаза поблескивали.

Еще бы: мама права, платье очень облегающее.

– И я рада, Илюш. Какие у нас планы?

– Если ты не хочешь в какое-нибудь конкретное место, могу предложить для начала взять кофе, – он галантно открыл для меня дверь машины.

Мы поехали в кофейню возле университета, в котором через пару дней начнутся наши с ним студенческие будни, взяли кофе и отправились в парк.

Оказывается, сегодня проходила кондитерская ярмарка. Жаль, не сырная, но тоже пойдет.

Илья рассказывал о своих друзьях, семье, учебе. В целом, у меня складывалось хорошее впечатление.

– Я думала, уже никто не натирает доску мылом, – через смех выдавила я. – Отчаянный у тебя друг!

– Серьезно! Мало того, его потом препод поймал. Он после этого два месяца один и тот же конспект переписывал и носил ему каждый день, – он подал мне руку, чтобы я запрыгнула на бордюр. – Хочешь вату?

– Давай, – улыбнулась я, и мы дошли по бордюру до палатки с ватой и попкорном.

– Дайте две в форме сердца, – сказал продавщице Илья, и я чуть не подавилась слюной.

Ладно, спишем на волнение этот мегаромантичный бордюр за ручку и вату сердечком. В остальном он неплохой.

Илья передал мне вату, и я сразу отщипнула большой кусок, чтобы перестала мерещиться розовая задница. Но не успел он растаять на языке, как Илюха решил покормить меня своей. Еще одно действие в коробочку «Романтических соплей от волнения (надеюсь)».

Мы прошлись вдоль палаток с игрушками, и присели на лавочку у фонтана.

– Ли? – позвал он.

Я подняла взгляд. Он мягко улыбался и пару раз то открывал рот, то закрывал, явно подбирая слова.

– Просто скажи как есть, – я подняла бровь и ободрительно пихнула его локтем.

– Ты мне нравишься, – выпалил он.

– Я знаю, – пожав плечами, принялась дальше общипывать вату с палочки.

Он смотрел на меня напряженным взглядом, не понимая, как оценивать мою реакцию. Я расхохоталась, и он немного расслабился.

– И где же я мог так спалиться? – облегченно улыбнулся Илья.

– Хм. Даже не знаю. Может, когда целый семестр каждый день предлагал подвезти меня до дома? Или когда на День всех влюбленных написал анонимную валентинку от руки, а на следующем же перерыве жаловался на объем конспектов и показывал мне их с тем же почерком? Или…

– Я понял, понял, – рассмеялся мой спутник и закивал. – Мне казалось, что ты не замечаешь. Дурак.

Конечно же, я замечала. Девушки часто замечают, если кому-то симпатичны. Но не давала ему никаких намеков. Игнорировала в основном. За всю жизнь я ни разу ни с кем не встречалась, не ходила на свидания. Два раза попробовала поцеловаться, но не смогла. Не могу. Почти все мужчины мне омерзительны физически. Нормально мое тело реагирует только на прикосновения мужчин из семьи, и недавно спокойно отреагировало на Илью, когда тот «невзначай» коснулся руки. Поэтому я здесь. Только поэтому. Не сказать, что Илья мне слишком интересен или симпатичен как мужчина. Нет. Мое тело его не отталкивает, и этого мне достаточно. Хочу дать себе шанс жить дальше, в конце концов. Стерпится – слюбится, как известно.

Илья, как он думает, незаметно протянул руку на скамью за моей спиной и кому-то кивнул.

– Там ребята с универа, – он еще раз кивнул в сторону группы парней.

– Можем подойти, если хочешь. Или подойди сам, все нормально, – оповестила я Илюшу.

– Не, обойдутся. Я занят, – он улыбнулся шире. – На завтра есть планы?

– Днем с Милей за покупками, а вечером идем на бой.

– Что за бой? – нахмурился Илья.

– Тот, что проходит каждую вторую и четвертую пятницу. Слышал?

– Конечно! – Илья воодушевился. – Туда трудно попасть. Говорят, есть на что посмотреть.

– Врут. Кроме крови и сломанных носов, смотреть не на что, – понимающе улыбнулась я. – Но если тебе этого будет достаточно, приглашаю.

– Я с удовольствием. Заеду за тобой и Миленой?

– Заезжай.

Я попыталась дотянуться до мусорного ведра, чтобы выкинуть палку от ваты, но Илья забрал ее и вместе со своей кинул в сторону мусорного бака.

– Попал, – я наигранно поаплодировала.

– Я попал, когда ты поступила в университет, Лия, – его глаза блеснули, и он, не дожидаясь ответа, встал и подал мне руку. – Пойдем к машине, ты замерзла.

Мы шли в сторону парковки, разглядывая угощения от кондитеров. Вот бы сейчас чеддер с гречишным медом.

– Хочешь что-нибудь? – кивнул на одну из витрин Илья.

– Нет, я к сладкому равнодушна. Вот мама с Милей тут бы все смели.

– Понял.

Его рука скользнула по моей. Ничего не чувствую.

– А как ты получила приглашения на бои? – он сомкнул свои пальцы вокруг моей ладони, и я не стала убирать руку.

В моем случае, ничего не чувствовать – это уже очень хорошо. Это победа.

– Я хожу туда с Семинским и Версалевым.

Многие знали нас и наших отцов, но мало кто знал, что они дружат. А то, что их взаимоотношения больше похожи на семейные, никто даже не догадывался.

– У нас отцы дружат много лет.

– Вот как. Я не знал, думал, просто вместе работают.

– Многие так думают.

– А ты с Ройсом и Сэмом? – мы завернули к стоянке, все еще держась за руки.

– Ну, они мне как братья. Мы хорошо общаемся.

Жаль, что их не было в моей жизни тогда.

– Здорово. У меня только двоюродные сестры. И то, видимся пару раз в год, – рассказывал Илья, открывая машину брелоком.

– Как их зовут? – поинтересовалась я, садясь на переднее сиденье.

– Виолетта и Анна. Анна, кстати, была одноклассницей Сэма и Ройса. Насколько я знаю, тоже ходит на бои время от времени, но так как мы почти не общаемся, как-то неудобно навязываться.

– Я не припомню таких. На бои ходила-то раз пять-шесть от силы. Может, завтра познакомимся, – я улыбнулась Илье, который, кажется, на меня засмотрелся. – Ты собираешься садиться или нет?

– Да, точно, – опомнился он. – Подождешь пять минут?

– Конечно, что-то забыл? – не поняла я.

– Нет, все на месте. Магнитола в твоем распоряжении, – он закрыл дверь и побежал обратно в парк.

Ну, подожду. Вечер неплохой. Время достаточно быстро прошло. Да и Илью знаю далеко не первый день. Его прикосновения не доставляют обычного дискомфорта. Может, стоит попробовать. Не могу же я всю жизнь шугаться всех мужчин вне моего дома.

Ровно через пять минут я увидела подходящего к машине Илью. Пунктуальный. В руках у него было несколько пакетов среднего размера. Он положил их на заднее сиденье и сел за руль.

– Что там? – я повернулась, пытаясь рассмотреть пакеты.

– Сладости маме и подружке.

Надо же. Я сказала это вскользь, а он запомнил. Ладно, это мило.

– Спасибо, – робко проговорила я.

Это действительно было неожиданно и приятно.

– Не за что, красавица. Покатаемся по городу?

– Поехали, – улыбнулась я, прибавила громкость музыке и откинулась на кресло.

Илья припарковал машину у ворот. По традиции вылез первый и открыл для меня дверь. Не успела я вылезти до конца, как ворота приоткрылись, и выглянула голова с рыжим пучком. Начинается.

– Илья, это моя мама. Мама, это Илья, – указала я им друг на друга. – Знакомьтесь.

Мама за долю секунды оказалась возле нас, не стесняясь, оценила Илью взглядом и расплылась в широкой улыбке.

– Добрый вечер, Маргарита? – начал Илья.

– Можно просто Рита. Илья, рада знакомству, – мама крепко пожала протянутую ей руку. – А я тут цветочки поливала, слышу, машина подъехала.

Цветочки поливала. Конечно. Наверняка уже больше часа караулила под забором.

– Очень хорошо, что вы вышли, Рита, – Илья быстро открыл дверь машины и достал купленные им пакеты. – Это для вас и Милены, – он протянул ей сладости. – Алиана рассказала, что вы любите сладкое, а мы были на ярмарке.

– Ого, как интересно, – мама заглянула в каждый пакетик. – Здорово! Благодарю. Может, зайдете на чай?

– Ма, уже поздно, – я коснулась ее руки и сжала. – Тем более, сегодня мы гуляли только первый раз! – прошипела я сквозь зубы, чтобы услышала только она.

– Я бы с удовольствием, Рита. Давайте загляну в следующий раз. Не будем смущать Лию, – он приобнял меня за плечи в успокаивающем жесте.

Спасибо.

– Хорошо. Значит, в следующий. Как время провели? – не унималась мама.

– Отлично, – Илья немного сильнее сжал плечо.

Ничего не чувствую. Хорошо.

– Погуляли, выпили кофе, покатались и поболтали.

– Замечательно. Я очень рада. Вы, Илья, у нас первооткрыватель. Я уже начала думать, что Алианка так и останется старой девой, – разговорилась мама.

– МАМА! – фыркнула я. – У тебя цветы засыхают, иди поливай!

– Ох, точно. Ухожу, не мешаю.

Где взять терпения на эту женщину?

– Жду на чай!

– Обязательно приду, – пообещал Илья, и мама, оглядываясь, скрылась за воротами дома.

Я громко выдохнула и повернулась к Илюшке.

– Не нервничай. Все мамы хотят одного и того же.

Я устало улыбнулась, а Илья еще раз сжал мое плечо.

– Ты часто носишь этот браслет, – он опустил взгляд на мой браслетик с пионом из белого золота. – Он что-то значит?

– Я всегда его ношу, – я сильнее протянула руку и закатала рукав кофты, давая лучше рассмотреть. – Просто напоминает о хорошем дне и очень мне нравится. Я его люблю.

Я действительно очень любила этот браслет. Притом что у меня множество ювелирных изделий в шкатулках, этот был для меня особенным. Я случайно нашла его на улице во время прогулки. В тот день я была такой счастливой. И решила оставить в память об этом.

– Он тебе идет. Очень красивый, – Илья провел пальцем по золотому цветку, нежно обхватив мое запястье. – И ты красивая, Лия.

Его лицо приблизилось к моему. Поцелуй?

Илья убрал прядь с моего лица и большим пальцем прикоснулся к скуле. Поцелуй, значит. Ладно, попробую. В крайнем случае убегу, наору на него, укушу… разберусь. Ну, была не была!

Он переместил палец к подбородку, наклонился сильнее и коснулся своими губами моих. Я робко ему ответила и попыталась прислушаться к внутренним ощущениям. Ничего. Илья немного сильнее прижал меня к себе и углубил поцелуй. Ничего. Через пару секунд он мягко отстранился и слегка улыбнулся.

– До завтра, первооткрыватель, – прошептала я и ущипнула его за бок.

Илья взвизгнул от неожиданности, и я рассмеялась.

– Ты, Лия, хоть и красивая, но хулиганка! – посмеиваясь и потирая бок, сообщил мне Илюха.

– Ничего страшного, – я улыбнулась и направилась к дому.

– Спасибо за вечер, красавица, – наблюдая за мной, прикрикнул он. – Завтра в восемь заеду.

Я послала ему воздушный поцелуй и скрылась за воротами.

Что ты чувствуешь, Алиана? Ни-че-го.

Пусть так. Это хорошо. На большее я уже не рассчитываю. Не отталкивает – и ладно.

Сэм, судя по всему, сегодня уже не приедет. Надеюсь, ничего серьезного в зале не случилось. Я отправила ему СМС, что я дома. Он ответил спящим смайликом. Я приняла душ и легла спать. Сон пришел быстро.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.СЭМ

Я не помню, как доехал до зала. Не помню, как поднимался на второй этаж, к кабинету. Я не помню, где взял эту телку, которую около часа трахаю на столе. Не помню, как расстегивал ширинку, как задирал ей юбку, доставал презерватив, как входил в нее. Даже не помню ее лица.

Всё, что помню, – лапы белобрысого мудака на ее нежных руках. То, как она показывала ему свой любимый браслет. То, как он ее целовал. ЦЕЛОВАЛ, МАТЬ ЕГО. Как он касался ее губ, и она ему отвечала. Как он ее обнимал и прижимал к себе. СУКА.

Блондинка, стоящая раком, издала сексуальный (по ее мнению) звук, и я постарался себя сдерживать, чтобы она не потеряла сознание. Пытался сосредоточиться хоть на чем-нибудь, но мысли все равно возвращались к той картине. Его руки на ней. Его губы на ее губах. ДЕРЬМО!

Внутри все горит. Меня тошнит. Сердце сжимается. Уколы ревности пронзают насквозь один за другим. Она ему улыбалась.

После того как я выслушал охренительную историю о ее первом опыте, меня чуть в психушку не забрали. Я пил, курил и бил всех и все. Я не мог принять, что чьи-то руки ее касались. Что кто-то с ней был. ГОД. Целый год я пытался найти этого ублюдка с той вечеринки и не нашел. Никто не понимал, о ком я спрашиваю. Даже сраный интернет не понимал, кого я ищу. Даже, сука, я не понимал. Ни имени, ни фото. Ничего. Как сквозь землю провалился. Но ему же лучше, если он больше никогда не появится рядом с ней.

А что делать с этим? Лия никого к себе не подпускала, кроме членов семьи. Тем более, никому не позволяла себя касаться. ПОЧЕМУ ОН? Откуда вообще взялся?

Осознание пришло в секунду, когда я, кажется, кончил. А может, и нет. Я не понял. Вот о ком говорил этот гребаный Илья со своим дружком. Тогда они уже договорились о встрече. А я с ним еще и разговаривал. Еще и считал, что он неплохой. ПЛОХОЙ. Ублюдок. Мне срочно нужно сломать ему руку. Обе руки. И ноги можно. И мордашку его смазливую заодно.

Но почему он, цветочек?

Я вышел из своей подруги, выкинул презерватив, натянул штаны и сел на кресло. Где долбаные сигареты?!

– Сэм, – промурлыкала незнакомая мне блондинка. – Может, мы…

– Ты кончила? – я перебил ее приторный голос.

– Д-да, – смотря на меня щенячьими глазами, в которых плескался восторг, ответила та.

– Тогда вали отсюда.

– Но, может, мы… – начала она снова.

– Я сказал: «Вали на хрен!» – крикнул я в момент, когда в кабинет зашел Ройс.

Он перевел взгляд с блондинки на меня, что-то сказал ей, и она тихо вышла.

– Эй, у тебя месячные, что ли? – Ройс улегся на черный диванчик справа от стола.

Ничего хорошего я ответить сейчас не смогу, поэтому решил проигнорировать.

– Сэм? – Он перестал копошиться и наблюдал за мной.

Не удостоив брата ответом, я встал и вышел из кабинета. Не хочу. Ничего не хочу. Я спустился и свернул в зал, проигнорировав Рому и Костю, которые тренировались на ринге. Картина, стоящая перед глазами, ни капли не померкла за последние три часа, и я нанес серию ударов по груше.

Я освободился и ехал к ней. Заехал в сырную лавку, чтобы набрать сыра и меда для нее.

Приехал, твою мать!

Я колотил грушу до боли в костяшках. Бил, бил и еще раз бил. Не знаю, сколько времени я издевался над бедным мешком, но опомнился, когда меня оттащили к стене. Я снял футболку и вытер лицо от пота. Ройс и Ромка смотрели на меня сверху вниз, все еще держа за руки.