Том Сойер в 21 веке

– Том вообще-то много раз говорил, – вступился Гек. – Я сам сколько раз слышал. Бекки что, забыла?

Я едва удержалась, чтобы не остановиться и не развернуться прямо к ним, но любопытство заставило идти дальше и слушать ещё внимательнее.

– Она не забыла, – весело и язвительно пояснил Джей. – Просто девушка хочет слышать это не тогда, когда вам удобно, а именно в тот момент, когда сама сказала что-то важное. Особенно, если сказала первой.

– То есть я должен был ответить сразу, как она?.. – Том пытался усвоить новую для себя мысль.

– Вот именно! – перебил его Джей. – А иначе девушка думает, что тебе на неё наплевать. Элементарно же!

Том замолчал окончательно сбитый с толку, а потом жалобно спросил:

– И что же мне теперь делать-то?

Джей равнодушно ответил:

– А вот это, Том Сойер, ты уже должен понять сам.

После этого голоса смолкли. Я продолжала идти вперёд, не оборачиваясь и не замедляя шаг. Неожиданно я почувствовала, как мою руку осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулась знакомая тёплая ладонь Тома. Я не стала сопротивляться и позволила ему идти рядом.

Так, держась за руки, мы взошли на эскалатор. Я оказалась на ступеньку выше, и теперь наши глаза были почти на одном уровне. Том чуть наклонился вперёд, приблизившись совсем близко, и тихо прошептал мне прямо на ухо:

– Бекки, я правда очень сильно тебя люблю. Пожалуйста, никогда больше в этом не сомневайся.

Эскалатор вынес нас на городскую площадь – длинную, но не очень широкую.

Высоко вверх уходили белоснежные колонны, словно рёбра какого-то огромного животного, и сходились где-то на невидимом позвоночнике. Между ними тянулось стеклянное небо, пропускающее солнечный свет. По обеим сторонам площади располагались магазины и кафе в два этажа. У второго этажа был свой собственный тротуар, и люди прогуливались по нему, разглядывая витрины и витражи.

Том с открытым ртом осматривался вокруг.

– Джей, а зачем нам в какой-то ещё молл идти? Тут, на площади, и так полно самых разных магазинов. Всё, что надо, купим прямо здесь!

Джей рассмеялся, явно наслаждаясь нашим замешательством и эффектом от увиденного.

– Том, это и есть молл! Вот эта площадь – только небольшая его часть, остальные магазины глубже в здании.

Гек замер, глядя на Джея с искренним ужасом:

– Ещё магазины? Нам бы тут за день всё обойти, не говоря уже про что-то там дальше!

Джей бодро хлопнул его по плечу и заверил:

– Да не переживайте вы так! Мы забежим в один магазинчик одежды, потом обувь подберём и продуктов купим. Всего три места – и сразу обратно.

Джей уверенно повёл нас через лабиринт витрин и сверкающих вывесок.

«Магазинчик» занимал целых три этажа, и каждый из них был размером с добротную хлопковую плантацию. Вещи висели на бесконечных железных стойках, были аккуратно разложены на полках и демонстрировались на манекенах в самых невероятных сочетаниях. Огромные экраны на стенах показывали счастливых людей, живущих в свободном, движущемся, полном блеска мире.

Мы все вместе медленно повернулась к Джею, глядя на него с немым укором. Он лишь пожал плечами и улыбнулся ещё шире:

– Ну, я же не уточнял, какого размера этот магазинчик.

Мы медленно шагали между длинными рядами одежды. Я пока не видела ничего, кроме брюк: узких и широких, длинных и коротких, с непонятными карманами, ремешками, пуговицами в самых неожиданных местах. Я не могла даже представить, зачем это всё нужно и как это носить.

– Джей, а женская одежда тут вообще продаётся?

Джей сперва растерялся, но тут же улыбнулся и мягко пояснил:

– Бек, это и есть женский отдел. Теперь и девушки, и парни – все ходят в штанах.

Тут же послышался голос Тома:

– Не знаю, зачем местным дамочками потребовалось влезать в штаны, не мое дело. Но если в мужском отделе я увижу юбки…

Однако мужская одежда не оправдала его опасений. Хоть вещи здесь и выглядели необычно, они всё же оставались вполне узнаваемыми, и почти всегда было понятно, где верх, а где низ.

Том снял со стойки серый костюм и принялся внимательно его осматривать с разных сторон.

– Выглядит… нормально, – заключил он.

Джей посмотрел на Тома, на костюм и по-деловому заметил:

– Лет через пятнадцать он будет тебе в самый раз. А пока примерь вот этот, твоего размера.

– А под него нужна рубашка или что-то такое, – Том растерянно огляделся, будто ища подсказку.

– Идём, покажу, – Джей увлёк нас в соседнюю секцию. – Вот футболки, там дальше рубашки, а вот здесь поло – для тех, кто не может определиться.

Том снял одну из футболок с вешалки и скептически провёл по ткани пальцами:

– Гек, глянь. Очень похоже на гимнастическое трико из цирка. И это правда можно надеть с пиджаком?

– Конечно, – уверенно сказал Джей. – Сейчас это самая популярная одежда.

Том с сомнением повертел футболку, быстро проверил ценник и удовлетворённо кивнул:

– Десять долларов… Ну ладно, разумно.

Он уже повернулся к примерочной, но взгляд тут же зацепился за соседнюю стойку. Там висела точно такая же футболка, только с ярким изображением богатого головного убора индейцев и надписью «CHIEF» крупными буквами.

Том тут же приложил её к себе, выпятив грудь:

– Настоящий Вождь! – торжественно объявил он, после чего глянул на бирку. Его лицо тут же изменилось: – Сто сорок девять девяносто девять?!

Гек заинтересованно заглянул ему через плечо:

– Ну, быть вождём – дело накладное, – философски заметил он.

Том фыркнул и снова повертел футболку:

– Зато перья уже включены в стоимость!

Он уже собирался вернуть её обратно, но вдруг хитро улыбнулся:

– Хотя…

Гек подозрительно прищурился:

– Том… ты серьёзно?

– А что? – Том с вызовом закинул футболку на плечо. – Раз уж я здесь, почему бы не примерить титул? Примерить, Гек, не покупать же. Настоящий вождь не платит за свою корону.

Том с самодовольной улыбкой направился к примерочной, и мы неспешно двинулись следом, поглядывая на ряды одежды. Гек замедлил шаг возле секции с плотной синей тканью и вытащил добротные штаны с металлическими заклепками и пуговицами.

– О, вот это вещь! – одобрительно заметил он, ощупывая грубоватую ткань. – Крепкие, не рвутся, грязи не боятся.

Он уже собирался прикинуть их размер, когда его внимание привлекли соседние штаны, протертые почти до дыр и в пятнах засохшей краски. Гек подошел поближе и с недоумением стал разглядывать:

– Так теперь старую рабочую одежду перепродают тем, кто победнее? Ну, правильно – ничего зря не пропадает. Молодцы, бережливые!

Довольный собственной догадливостью, он мельком глянул на ценник и замер с приоткрытым ртом.

– Двести баксов?!

Он резко обернулся к Джею:

– Джей, тут явно ошибка?

– Нет, всё правильно.

– Но это же рабочие штаны! – Гек возмущённо потряс ценником. – Они рваные и грязные! В них явно кто-то уже возил дрова и красил забор!

Джей с усмешкой покачал головой:

– Не совсем. Это новые штаны, их специально порвали и облили краской.

Гек молча посмотрел на штаны, потом снова на Джея, будто проверяя, не шутит ли тот.

– То есть кто-то добровольно хочет выглядеть как оборванец?

– Ага, сейчас это модно.

Гек покачал головой и усмехнулся с лёгкой ностальгической гордостью:

– Помню времена, когда я был главным законодателем такой моды… Но теперь побыть простым оборванцем стало неприлично дорого.

Гек притворно вздохнул, взял добротные синие штаны и направился вслед за Томом.

– Эй, Вождь, освобождай место!

В следующий миг дверь примерочной распахнулась… Сердце моё подпрыгнуло так высоко, что больно шлёпнуло по отвисшей челюсти, а потом стремительно рухнуло куда-то вниз. Пиджак на Томе был расстёгнут, открывая тонкую ткань футболки, плотно обтягивающей его грудь и живот. На фоне тёмного костюма яркая надпись CHIEF смотрелась ещё более дерзко и уверенно. Шея была открыта. Том выглядел настолько эффектно, что я на несколько мгновений даже забыла, как дышать.

Том вертелся у зеркала, удивлённо двигая плечами и явно привыкая к новым ощущениям:

– Странно. Я привык, что костюм держит форму, а этот такой лёгкий и мягкий… Будто пижама какая-то. Бекки, как тебе?

Я не сразу поняла, что он ко мне обращается, пока он не повторил с лёгкой тревогой:

– Бекки, ты чего?

– Ничего, – ответила я слишком быстро, чувствуя, как горят щёки. – Просто… тебе очень идёт.

Я тут же резко повернулась к Джею, пытаясь скрыть смущение:

– Джей, срочно! Идём искать мне платье, иначе мы до ночи отсюда не уйдём!

И, схватив его за руку, решительно повела прочь от примерочных.

Пришлось изрядно покопаться, прежде чем я нашла платье, за которое зацепился взгляд. Оно было насыщенно-голубым, с аккуратными складками и тонкими бретелями.

Я осторожно сняла его с вешалки и приподняла, разглядывая. Ткань оказалась мягкой и податливой, приятно струилась в руках и совершенно не напоминала тяжёлые, жёсткие наряды, к которым я привыкла.

Поднеся его к груди, я повернулась к зеркалу. Оно было… невесомым. Ни шнуровки, ни корсета, ни тугих лент, от которых перехватывает дыхание. Его можно было просто и быстро надеть самой.

Я бережно прижала платье к себе и с нетерпением шагнула в примерочную. Ткань приятно скользнула по коже, мягко обняв талию и свободно легла по фигуре. Я отступила на шаг, повернулась влево, вправо, слегка разгладила ткань ладонями. Это было совершенно новое чувство: платье, лёгкое и естественное, будто стало частью меня. Оно мне безумно нравилось.

С лёгкой опаской я поискала взглядом этикетку, спрятавшуюся среди складок ткани. Сердце ёкнуло, когда я увидела цифры на ярлыке.

Триста долларов?! Из чего же оно сделано, если стоит таких денег?

Я осторожно перевернула бирку. Внизу мелкими буквами значилось: «Made in China».

– Джей, – я выглянула из примерочной, растерянно держа этикетку в руках. – Тут написано, что платье сделано в Китае. Может, это какой-то особенный китайский шёлк?

Джей шагнул ближе, внимательно изучил ткань и слегка потёр её пальцами, словно проверяя моё предположение на ощупь.

– Это разве шёлк?

Я снова провела ладонью по платью, неуверенно ощупывая ткань.

– Ну… Оно же мягкое, гладкое…

– Нет, это хлопок. Просто очень хорошо обработанный, – пояснил Джей и ещё раз потрогал ткань. – Пару сезонов точно прослужит.

Я озадаченно прикусила губу.

– Тогда почему так дорого?

Джей пожал плечами, словно это было совершенно очевидно:

– Потому что в Китае сейчас самые современные текстильные фабрики. Всё, что качественное и модное, шьют именно там.

Я ещё раз посмотрела на бирку, чувствуя, что окончательно запуталась.

– А где тогда делают дешёвую одежду?

Джей кивнул в сторону соседнего ряда платьев, висевших более плотно и небрежно.

– В Мексике, Бангладеш, Индонезии…

Я растерянно огляделась по сторонам, пытаясь собрать мысли. Картина явно не складывалась.

– А у нас? – наконец спросила я. – Америка же такая большая страна, столько людей… Неужели никто здесь не шьёт одежду?

Джей тихо хмыкнул:

– Ну, если ты готова отдать за платье не триста, а три тысячи долларов, можно поискать. В Америке теперь шьют только ценники. Это называется глобализация.

Я задумчиво посмотрела на себя в зеркало. Платье всё ещё выглядело идеально. Но теперь я почему-то хотела его снять.

Я тяжело вздохнула и уже собралась вернуться в примерочную, когда услышала за спиной:

– Подожди.

Я вздрогнула и подняла глаза к зеркалу. Том стоял чуть сзади и внимательно разглядывал моё отражение.

– Том, оно дорогое, – я покачала головой.

– И что? – он пожал плечами.

– Ты правда хочешь отдать триста долларов за платье? – спросила я, стараясь сохранить ровный голос.

Он усмехнулся:

– Нет. Я хочу, чтобы ты осталась в нём. А сколько оно стоит – не имеет значения.

Я закусила губу, не зная, что ответить.

Том шагнул ближе и тихо добавил, глядя мне в глаза через отражение:

– Оно тебе… очень идёт, Бек.

Я замерла. Это были те самые слова, которые я недавно бросила ему торопливо и смущённо, стараясь скрыть своё волнение. А теперь он сказал их так просто и уверенно, что у меня внутри сразу стало легко и тепло.

Секунду мы молча смотрели друг на друга через зеркало. Потом Том прихватил свой пакет и убежал назад к Геку.

Я улыбнулась ему вслед и, ещё раз мельком взглянув на своё отражение, направилась обратно в примерочную. Внутри меня с укором встретило моё старое платье. И тут я поняла, почему в новом платье было так легко и свободно.

Я осторожно выглянула из примерочной:

– Джей… а если здесь нет корсета, что тогда поддерживает… ну… грудь?

Он на мгновение замер, слегка отвёл глаза, явно смутившись моего вопроса, но потом тихо сказал:

– Там есть кое-что… Пойдём, сама увидишь.

Джей подвёл меня к большой витрине с лаконичной надписью сверху: «БРА». На ней ровными рядами висели аккуратные, изящные… штуки из мягкой ткани с тонкими лямками и небольшими чашечками. Некоторые были украшены кружевом, другие – гладкие.

Я взяла одну из них и удивлённо покрутила перед собой.

– Как… хитро придумано… и при этом очень просто. Без проволоки, без жёстких пластин… Почему они все такие разные?

– Ну… у каждого свои предпочтения. Кому-то шире, кому-то уже, мягче, плотнее. Кому как удобнее, – пояснил Джей.

Я приподняла брови:

– Удобнее?.. Надо попробовать.

В примерочной я долго и неуклюже боролась с маленькими крючками на спине. Они никак не хотели застёгиваться, сколько бы я ни старалась.

Я вздохнула и слегка смущённо выглянула наружу:

– Джей, прости, конечно… но как вообще женщины это застёгивают?

Джей едва сдержал улыбку и уверенно посоветовал:

– Попробуй застегнуть спереди, а потом уже поверни на место.

Я кивнула, снова спряталась за занавеской и последовала его совету. Теперь всё получилось легко и быстро. Я осторожно поправила лямки на плечах, сделала глубокий вдох и…

– Боже… Я же дышу!

Я выдохнула, провела руками по рёбрам, потом немного повернулась, наклонилась вперёд. Он держит… но не сдавливает.

– Это… это же невероятно. Почему раньше до этого никто не додумался? Джей, можешь дать ещё парочку? Хочу сравнить.

Он быстро принёс ещё несколько «бра», и я начала их рассматривать и ощупывать, одну за другой. Среди них сразу выделилась модель со странными мягкими вставками внутри чашечек.

– А это что?

– Пуш-ап.

Я вопросительно подняла глаза:

– Пуш-ап?

Джей наклонил голову, будто подбирая слова.

– Ну… он делает так, чтобы казалось больше, чем есть на самом деле.

Я провела пальцами по дополнительным вставкам и вдруг фыркнула.

– Так вот оно что. Всё-таки за двести лет ничего не изменилось. Люди по-прежнему пускают пыль в глаза.

Я покачала головой, откладывая «пуш-ап» в сторону.

– Хотя… этот способ гораздо удобнее, чем корсет. Мама использует "пуш-ап" всю жизнь. Просто её вариант пробивает пол, если его уронить.

Джей коротко рассмеялся и посмотрел на меня вопросительно:

– Так какой берёшь?

– Самый обычный. Тот, в котором я могу дышать. Этого достаточно… – Я сделала короткую паузу и озорно подмигнула. – Для начала.

***

Мы выбрались из магазина, нагруженные пакетами. Том сиял той особой улыбкой человека, который пережил изматывающее испытание и теперь вправе собой гордиться.

Я перебрала в голове покупки. Платье, пара футболок, которые сперва показались странными, но на деле оказались очень удобными. Мягкая кофта, которую просто не хотелось выпускать из рук. Короткие штанишки, которые выглядели как юбка. Выйти в них на улицу я, скорее всего, вряд ли решусь, но для дома, пожалуй, сойдёт. Впрочем, на всякий случай я прихватила и обычную юбку.

Все обзавелись бельём и носками. А вот с обувью всё оказалось куда сложнее.

Среди бесконечных полок, уставленных туфлями, ботинками и сапожками сразу бросилось в глаза невероятное чудо, возвышающееся на стеклянном подиуме в середине зала. Пара изящных туфелек с тонкими лямками сверкала так, словно ей место не в магазине, а в сокровищнице. Я невольно затаила дыхание и осторожно приблизилась, почти не моргая, будто боялась спугнуть это дивное видение.

Туфельки были плотно покрыты крошечными чёрными камнями, которые переливались завораживающим, почти гипнотическим блеском. Казалось, каждая грань таила в себе собственный источник света, и в этом таинственном сиянии было что-то древнее и почти колдовское. Подобные украшения могли позволить себе лишь королевы и герцогини моего мира, из-за них вызывали на дуэли, рушили союзы и даже начинали войны. А здесь это сокровище просто стояло посреди обычного магазина – без охраны, без стеклянного купола и даже без строгих предупреждений, что трогать запрещено.

– Джей… – осторожно позвала я, не отрывая взгляда от туфель. – Сколько стоит такое великолепие?

Джей подошёл ближе и бесцеремонно взял одну туфельку, небрежно перевернув её в руках.

– Семьдесят долларов.

Я растерянно моргнула, не сразу поверив собственным ушам:

– Семьдесят долларов? За туфли, усыпанные чёрными бриллиантами? Да у Тома футболка дороже вышла…

– Это не бриллианты, —пояснил Джей, явно забавляясь моей растерянностью. – Стразы. Искусственный минерал, его русские физики ещё в прошлом веке придумали. Но да, выглядят почти как настоящие драгоценности.

Я медленно покачала головой, всё ещё не до конца веря собственным ушам.

– В наше время даже за одну такую туфельку можно было получить полгорода…

Том вдруг оживился, и в его глазах загорелся знакомый озорной огонёк:

– Знаешь, Гек, когда соберёмся домой, обязательно прихватим с собой несколько пар таких туфелек. Купим себе остров.

– Точно, – подхватил Гек, – и сами себя назначим губернаторами.

Том мечтательно улыбнулся, представив эту картину:

– А если кто-то будет спрашивать, откуда наше богатство, скажем, что распродали обувь из будущего. Никто и не поверит.

Мы рассмеялись и приступили к примерке. Каждая пара обуви оказалась испытанием: привычное не подходило, а странное – напротив, вдруг оказывалось неожиданно удобным. Пока мы спорили и переобувались, незаметно прошло почти два часа. В итоге каждый нашёл себе что-то по душе и по ноге.

Нам осталось купить еду. Джей повёл наш караван с пакетами сквозь толпу торгового центра. Я шла, ощущая странное счастье от простых покупок, и вдруг заметила, что уже несколько секунд непроизвольно киваю головой в такт музыке, звучащей откуда-то сверху.

Я прислушалась. Песенка была простая, как детская считалочка.

"A, B, C, D, E, F… you"

Моя челюсть, кажется, отвалилась до пола и, словно старая ставня, повисла в таком положении. Я помотала головой, пытаясь убедить себя, что мне это послышалось.

– Что?.. – выдохнула я и выронила из рук пакеты.

Но музыка беспечно продолжала звучать, даже не думая извиняться:

«F you and your mom and your sister and your job…»

Сердце забилось быстрее. Я судорожно схватила Гека за руку.

– Гек! Ты это слышишь?! Что это такое?

Он остановился рядом. Внезапно глаза его округлились от изумления – слова песни дошли и до него.

– Да не может быть… – растерянно пробормотал он. – Она правда это поёт?..

В этот момент Том, заметив наше замешательство, резко развернулся:

– Эй, вы там что такое обнаружили?

– Просто послушай! – взмахнула я рукой вверх.

Том поднял ухо, прислушался и замер, как человек, который заглянул в самый благопристойный колодец и обнаружил там то, чего в таком месте быть категорически не должно.

– Это… это звучит на весь молл?!

– Я про что и говорю! – я повернулась к Тому, словно ища у него подтверждения абсурдности происходящего.

– Джей, честное слово, после такого хочется уши промыть! – возмущённо воскликнул Гек и с мольбой посмотрел на него. – Скажи, почему люди это слушают?

Джей поморщился, словно невольно надкусил что-то кислое, и тяжело вздохнул, глядя вверх с плохо скрытым отвращением:

– Потому что это просто и понятно. Простая мелодия, простая эмоция. Гнев, раздражение, обида. Услышишь один раз – и уже не выбросишь из головы.

Я потрясла головой, чувствуя себя обманутой:

– Но ведь музыка должна быть красивой! Она должна возвышать, вызывать в душе что-то хорошее…

Джей ответил с мягкой иронией, словно я сказала что-то наивное:

– Музыка должна быть популярной.

– А разве это не одно и то же?

– Если бы это было одно и то же, – усмехнулся он, – ты бы сейчас слушала совсем другую песню.

Я открыла рот, но слова застряли в горле. Джей, воспользовавшись моей заминкой, продолжил:

– Теперь музыка – это продукт. Компании, как фабрики, выпускают то, что гарантированно зайдёт на массовый рынок. Чем примитивнее, навязчивее и вульгарнее, тем больше шансов на успех. Слушатели привыкают, и в следующий раз компании выпускают ещё более примитивную песню. Получается замкнутый круг: чем хуже песни, тем больше их слушают, чем больше их слушают, тем хуже становятся песни. А музыканты вынуждены встраиваться в эту систему, чтобы их вообще услышали.

– Но если у кого-то есть настоящий талант…

– То ему гораздо сложнее, чем тем, у кого его нет, – закончил за меня Джей.

– Ты хочешь сказать, что… никто не хочет настоящего искусства?

Он посмотрел на меня серьёзно, без иронии:

– Я хочу сказать, что настоящее искусство выживает вопреки этой системе, а не благодаря ей.

Том задумчиво почесал подбородок.

– Иными словами… если бы Бетховен жил сейчас, ему бы пришлось написать трек под названием «F you»?

Джей хмыкнул.

– Если бы он хотел продаться – возможно.

– А если бы не хотел?

– Тогда он бы играл в маленьком баре перед пятью людьми, которые бы его по-настоящему слушали.

Том вдруг расплылся в улыбке и хлопнул себя по лбу.

– Если все так, как ты говоришь, то Старый Джед точно стал бы здесь суперзвездой!

Гек усмехнулся.

– Точно! Он бы писал лучше них всех!

Джей удивлённо повернулся:

– Кто это?

Том картинно вздохнул.

– Старый Джед был самым талантливым сквернословом в истории Сент-Питерсберга.

Гек кивнул с важным видом:

– Он не просто ругался – он создавал произведения. Мы с другими мальчишками бегали за ним, запоминая лучшие строки!

– Однажды обозвал старого судью так, что тот покраснел до кончиков ушей, но ничего не смог ответить, потому что вышло слишком изящно.

Том глубоко вдохнул и начал цитировать:

There is a story I might tell:

Of law and wisdom straight from hell,

And all the 'virtues' our judge has:

His greed and sloth, a massive …

(Дорогой читатель. Я не Старый Джед и не настолько силен в стихах, но, как умел, постарался сделать перевод максимально близкий по духу. Патетика значительно пострадала. Очень рекомендую читать в оригинале.

Послушай мой короткий сказ:Его закон – продажный фарс.Про право, что ведёт нас в ад,Про жадность, лень… и жирный…

Прим. автора.)

– Том! Я не хочу это слышать еще и от тебя!

Мальчишки только рассмеялись. Я не знала, то ли смеяться, то ли возмущаться.

– Для города это была большая потеря, когда он утонул в канаве по пьяни, – чуть сокрушённо добавил Гек.

– Пастор потом даже упомянул его дар в надгробной речи, – подхватил Том. – Сказал, что у человека был редкий талант.

На несколько мгновений все притихли, невольно отдавая дань памяти старому Джеду.

Я снова посмотрела на динамики.

– А что, если я не хочу слушать вот это вот, а хочу настоящей талантливой музыки?

Джей повернулся ко мне и тепло улыбнулся:

– Тогда тебе придётся хорошо поискать.

Тем временем мы остановились перед входом в огромный зал, залитый ярким светом. Открывшаяся передо мной картина совершенно ошеломляла: полки уходили вдаль бесконечными рядами, а на них лежало всё, что только могла придумать самая богатая фантазия. Фрукты, овощи, ягоды со всех концов земли – яркие, спелые, такие, каких я даже на картинках не видела. Мясо и птица – сочные стейки с жиром и без, красиво упакованный фарш, целая и разделанная курица, и продукты для любого блюда, которое только можно представить. Рядом – огромные головы сыра, ряды аппетитных колбас, бесчисленные виды хлеба и воздушная, мягкая выпечка, аромат которой буквально сводил с ума.

Гек медленно оглядел это впечатляющее изобилие и заметил:

– Судя по количеству еды, голод человечество точно победило.

Он озадаченно покачал головой и с тихой благодарностью добавил:

– Слава богу, у нас есть Джей, иначе мы бы тут пропали навсегда.

Джей уверенно двинулся вперёд, ловко маневрируя между бесконечными рядами и методично наполняя тележку. Он явно заранее всё продумал и сейчас просто собирал продукты согласно какому-то своему внутреннему списку. Мы шагали за ним, пока вдруг не оказались в странном месте. Здесь вместо привычной еды стояли аккуратные баночки и коробки с яркими надписями: «Энергия», «Сила», «Здоровье», «Долголетие».