Исцели мою душу

— У кого-то язык, я смотрю, сегодня длинный. — Вновь этот взгляд, злоба в котором так и сотрясала воздух между нами. Накаляла его; мне казалось, вдохни я глубже — он сожжёт всё внутри.

— Единственное, в чём мы схожи! — Я отвернулась, выказывая своё нежелание с ним разговаривать.

Спустя несколько секунд стул проделал тот же путь обратно. Тал ушел и быстро вернулся, держа в руках записную книгу. Кожаный переплёт был обмотан такими же шнурками. Дневник? “Только посмотрите на это подобие человека: он ещё свои мысли и чувства записывает, тоже мне тонкая натура! Ящерица двуногая!” — мысленно буркнула я. А он прошел и уселся за стол, не удостоив меня и взглядом; а я, конечно, не расстроилась из-за этого.

Свет от фонаря освещал ярко его лицо, сосредоточенное и серьезное. Взгляд задумчивый, он был полностью погружен в свои мысли. Пряди длинной чёлки упали на лоб и соприкоснулись со смоляными ресницами. Тал, запустив пальцы в волосы, вновь заправил их обратно, продолжая увлеченно писать.

Почему его превратили в дракона? А главное — за что? Это теперь интересовало и меня. За эти дни я уже устала думать об этом, ломала голову, пытаясь найти разгадку, но в подобном я, конечно, не сильна.

Грохот в его комнате отвлек от размышлений; Тал настороженно посмотрел в сторону звука, потом на меня. И, наверняка, заметил, что я пялилась на него.

— Сиди тихо! — буркнул он и поднялся со стула. Хотелось ослушаться, но есть ли в этом толк? В проеме показался силуэт; бесшумно ступая, он вошёл в комнату. Белые рубашка и брюки, лицо было скрыто под накидкой. Ступал он медленно, как хищник, приготовившийся к нападению.

— Ты кто такой? — гневно спросил Тал. Я напряглась: ведь напади он на меня, мне было нечем защищаться.

— Ты должен умереть, Тал Варас! — грубо бросил ночной гость, вытаскивая из-за спины два длинных изогнутых меча.

— Наши желания, к сожалению, не схожи. — ответил мужчина. “А мои с ним очень даже совпадают!” — ликовала я. Конечно, меня спасать никто не придёт, но, наверняка, есть люди, которым этот гад перешёл дорогу.

В комнате завязался бой. Загремел гром, следом в окна хлынул сильный порыв ветра вперемешку с дождём.

Гость напал на Тала, занося мечи; он ловко увернулся и выбил ногой один из них, поднял его и начал защищаться, нанося яростные удары.

— Какой радушный приём по возвращении к человеческой жизни! — бросил иронично Тал, блокируя очередной удар.

Я, затаив дыхание, наблюдала за боем. Убей он пленившего меня мужчину, была ли гарантия, что следующей целью ночного гостя не стану я? В этом случае пришлось бы переживать за моего пленителя: останусь живой хоть и в клетке!

Стёкла в окнах разбились; этот звон неприятно ударил по слуху. Множество осколков разлетелось в воздухе и отливало отблеском от света ударивших молний. Я вжалась в стену, прикрыв руками лицо.

— Вот непутевый, ещё и силой управлять не умеет, — буркнула я. Дерущихся мужчин это заставило припасть к полу, но ненадолго. Тал вскочил первым, встав в боевую стойку. И только подумать: и боевые навыки им не позабыты!

Вновь началась схватка; ураган за разбитыми окнами теперь олицетворяли они оба. Я почему-то безотрывно смотрела на Тала, сердце взволнованно билось в унисон с барабанившим дождём.

Мужчина в белом присел и пальцами прикоснулся к мокрому полу. Дождь, проникший через оконную раму, превратился в лёд и тонким ковром стелился под ногами Тала. Тот в следующем шаге поскользнулся и упал. Его соперник, не мешкая, занёс меч над ним — убивать магией почему-то не стал, а использовал оружие.

— Так будет правильнее! — выкрикнул он и устремил острие прямо в грудь Тала. Молния сверкнула вновь, и в ту же секунду замерцала в ладони Тала. Металл проткнул его грудь, и одновременно с ним покорившаяся энергия пронзила мужчину в белом одеянии. Его последний крик затерялся в природной стихии, и всё затихло.

Я тяжело дышала, хотя подобное видела не впервые. Мой хозяин лежал на полу, лишь мучительный стон нарушал мрачную тишину.

— Вейя… — простонал он, потянувшись рукою к карману брюк; красный магический ключ засветился в его руке. Он швырнул его, и ключик, тихо звякнув, ударился об пол и проскользил по нему до меня. Я подняла его и, задрав платье, вставила в отверстие таких же по цвету кандал.

Через секунду моя нога была свободна. Я была свободна! Перевела взгляд на мужчину и встретилась с его изумрудным взором. Молил ли он о помощи? Нет! Лишь молча ждал, пока его личная целительница сделает своё дело. А я пустилась прочь. Разве могла не желать сбежать, быть свободной?

Я вбежала в его комнату; в темноте путеводной звездой стал свет из приоткрытой двери в длинный коридор. Впопыхах добежала до лестницы. Там я и замерла. В воспоминаниях пробежала клятва целителей:

“Клянусь излечить всякого, кто будет нуждаться в исцелении, будь он беден или же богат, и даже если это будет мой враг…”

— Будь проклята эта присяга, а вместе с ней и совесть! — прошипела я. Внутри меня вновь проснулась девушка, бежавшая всем на помощь, и теперь я бежала обратно в его плен. К ночным кошмарам, в которых я часто видела тех своих друзей, которых не сумела спасти, не могла прибавить и этого чудовища.

Тал лежал в том же положении. Я склонилась над ним, алая жидкость, вытекая из-под оружия, создавала тонкие ручейки.

— Ты не заслуживаешь этого, но я не могу иначе! — презирающим тоном произнесла я. Концентрируясь, начала призывать свою целительскую силу. Голубые нити собрались в мерцающий шар в моей правой ладони. — Ты не достоин даже одной из этих нитей! — Я резким движением вытащила оружие из тела Тала; он дернулся, издав протяжный стон. Приложила ладони для исцеления. Я безумно нервничала, подобное проделывала где-то в двадцатый раз.

Мысленно представила, что я швея, которой нужно зашить определённый кусок ткани. Такие сравнения мне очень помогали. Через магию почувствовала, что важные органы не задеты — этому я училась очень долго. Магические нити начали прошивать рану, кровь останавливалась, порез понемногу затягивался.

И в итоге я силой воли затянула их сильнее для того, чтобы рана полностью сошлась. В такие моменты я радовалась, что в моих нитях содержится обезболивающий эффект. Небольшой, но это избавило от криков, которые мне мешали сконцентрироваться.

В доказательство этого, наполовину бывший драконом, застонал — небольшую боль он всё же испытывал. Голубой свет начал понемногу гаснуть, убеждая: первая помощь оказана. С первого раза я не могла его полностью излечить, но всё же я спасла этому чудовищу жизнь.

Такие глубокие исцеления забирали много сил, и из-за этого на меня накатила слабость. Голова закружилась, и я медленно припала к полу рядом с Талом. В его немного мутном взгляде я видела немой вопрос и прошептала еле слышно:

— Я успела...

Глава 5.

Удивление — это чувство, возможно, не оценивают столь высоко,

но когда ты лежишь на холодном мраморе, истекая кровью, и в

мертвой тишине раздаются её быстрые шаги… Быть свободной

или же спасти монстра — принятое ей решение стоило оценить

по достоинству, и не удивиться этому было невозможно.

Тал Варас.

Сейчас я презирала саму себя. Цепи сменились запертой дверью, и единственный шанс, когда я могла сбежать, я потратила на то, чтобы спасти этого гада. Проклятая совесть, а ведь потом и по ночам снился бы мне он, как и все остальные.

“Идиотка”, — ругала себя я.

После того как я вновь исцелила его рану, на теле осталась немного кровоточащая полоса. И вернулся тот же злобный взгляд, который горел, как дрова в камине его комнаты. Я перематывала его рану белыми лоскутами, уже в третий раз, и чувствовала неловкость.

С чего бы вдруг? Как будто голый торс вижу впервые, отчитывала себя. И всё же близость взволновала, его запах… Он пах лесом, молодыми иголочками сосен, липкими шишками на них, проникая в меня, становился вязкой смолой.

— Ты рану перевязываешь или считаешь, сколько впадинок на моём торсе? — Мои размышления прервал издевательский голос Тала. Щёки запылали, злоба перемешалась со смущением. Я подняла наглый взгляд.

— Было бы что там считать! — бросила я, злобно смотря на него. Хотя это была чистейшая ложь! Его тело было безупречным. Как на закатном море, свет от огня плясал на его коже. Его безупречный торс мне так и хотелось потрогать, проверить, на самом ли деле эти кубики крепки. И длинный шрам около сердца, сохранившийся, видимо, из прошлой жизни, ничуть не портил этого.

— Тогда переведи эти голубенькие бусинки вновь на то же место, только выше, туда, где начинаются бинты! — Ликующие нотки в его шепоте заставили сжать челюсть. Я смотрела с ненавистью, она, как лава, раскалила всё внутри меня.

— Ты единственный, о исцелении которого я сожалею, безумно, до самой неимоверной глубины! — Если небо могло гореть, то мои глаза, наверное, были этому прямым доказательством: ведь они сейчас пылали.

— И всё же, заметь, единственный! — Он усмехнулся. А я, опустив глаза, закончила перевязку, туго и грубо завязав узелки, и собралась уйти.

— Останься, — властно приказал Тал. Я сделала шаг, потом следующий, направляясь к своей комнате.

Мне хотелось побыстрее избавиться от его присутствия. Сидящий на кровати мужчина грубо схватил мое запястье, вынуждая остановиться.

— Отпусти! — Я попыталась вырваться, резко дернув руку на себя. Он нарушил мое равновесие, и я упала перед ним на колени. Меня так выводило из себя, что я являлась игрушкой для него, марионеткой, которой он вертел в нужную ему сторону.

— Это последний раз, когда ты ослушалась меня. В следующий будешь наказана! — Он процедил сквозь зубы, приблизившись ко мне, и схватил за подбородок. Я молчала. Дерзить вновь глупо; он применил бы силу. Подчиняться не хочется. Делать нечего, дано лишь одно — замолчать, но это удавалось не всегда!

— Видишь бумагу на столе с печатью короля Скафа? — Он бросил взгляд на письменный стол, на котором с краю лежал документ. — Так вот, Вейя, там чёрным по белому написано, что ты мой личный целитель и я имею право делать с тобой что пожелаю! — Я видела содержимое этого приказа: там явно имелось в виду, что он мог распоряжаться моими способностями, но не мной!

Но здесь, в глуши, и непонятно где, кто бы его остановил? — Можешь идти! — Он толкнул меня, повалив назад; я упала, упираясь ладонями в пол.

Поднявшись с кровати, Тал подошёл к камину. Языки огня в нём полыхали с треском — вместе с моей ненавистью. Я подскочила и, схватив медную вазу на тумбочке, быстро и резко, как учил Аль, вложив всю силу в удар, приложила ему по затылку. Тал не успел отреагировать — я его вырубила, и тело тяжёлым грузом повалилось на ковёр. Ещё несколько секунд я пялилась на него, а потом, сорвавшись, побежала к двери.

Длинный коридор сменился лестницей; изгибаясь и примыкая к стене, она шла вниз. Боги не покинули меня, и поэтому я смогла сбежать из усадьбы. Она была роскошной, но любоваться видами не было времени. Вскоре я уже бежала по лесу. Тусклый лунный свет пробивался сквозь вершины деревьев, но его едва хватало, чтобы видеть чётко путь.

Маленький каблук туфель постоянно проваливался в мягкую землю. Я надеялась сбежать как можно дальше, и, если выбрала правильное направление, то, оказавшись в радиусе нашей ментальной связи, связалась бы с Фенриром.

<Ты меня слышишь?> — Это был тридцатый призыв, хотя я знала: пока рубец у виска не запульсирует, дозваться до него не смогу. Будь я обычной девушкой, скорее всего, уже свалилась без сил, но утренние пробежки, на которые меня всегда гнал Аль, дали свои плоды.

<Сахарок?>

Когда тепло разлилось у виска на очередной призыв, мой дракон ответил. И забросал меня кучей вопросов, которые я проигнорировала, и мысленно поблагодарила всех святых.

<Наконец-то, спаси меня, Фенрир!>

<Ты где?>

<Я была в плену, не знаю, где именно нахожусь, вокруг густой лес…>

Фенрир в ответ зарычал; даже сквозь эту невидимую связь я ощущала тревогу и страх за меня.

<Найди меня быстрее, за мной, наверное, уже погоня.>

<Чувствую очень слабо, значит, ты далеко!> — Дракон был недоволен. <Тебя на цепь нужно посадить, Сахарок? Не говори, что кинулась туда спасать кого-то?>

<Опоздал с поводком, давай быстрей!>

<Жди…> — На его протяжном рыке прервалась связь.

И снова бег. Ноги перебирали ритм, как музыкант клавиши клавесина, сердце стало барабаном, страх барабанщиком гнал вперёд. Рык дракона… Чужого — заставил всё сжаться внутри. Меня нашли…

— Нет, нет, нет… — шептала я, сильнее задирая подолы этого проклятого розового платья.

<Фенрир?>

<Я близко, Сахарок, держись…>

Лес закончился, передо мной предстала огромная поляна. Я неслась по ней, как стрела, разрывающая наконечником воздух. Ноги путались в траве; ночные голубые цветы, раскрыв свои бутоны, светились под лунным светом. Слева увидела огромный водопад, скат величественно красивый, мощный, завораживающий поток. Страшное осознание того, что впереди обрыв…

— Внизу вода, прыгну — лучше так, чем в плену… — раздумывала на бегу.

Вновь рёв дракона, взмах крыльев рядом… Порывы воздуха от них растрепали мои волосы. Обернувшись, увидела дракона, и, конечно же, со своим всадником. Они приземлились слишком близко. Всадница спрыгнула; это была природница. Она наклонилась к земле, запуская пальцы в траву, и через пару секунд мои ноги обвили зелёные стебли. Я упала, зарывшись лицом в травяной ковёр; нос защекотала зелень, острыми концами упираясь в веки. Неужели мне предстоит опять вернуться в тот плен?

Глава 6.

Я вернулся, не в ту жизнь, что потерял, в новую.

Где она теперь не просто пленница в замке.

Она там, где я могу видеть ее каждый день.

И напоминать себе: Она — мой враг!

Тал…

<Рык…>

Приподняв лицо, увидела своего Фенрира. Он взлетел над обрывом, белая чешуя блестела под луной, отливая голубизной. Белоснежные клыки обнажились, и он выпустил по всему телу свои не уступающие по остроте шипы. Они протянулись по шее и выстраивали линии по четырем лапам дракона. Голубые глаза от злости стали глубокой бескрайней бездной.

Пролетев в воздухе, он приземлился передо мной — земля завибрировала. Присев, я попыталась освободиться от зелёных верёвок, но они всё сильнее вдавливались в кожу. Я больно поморщилась, скривила лицо; боль становилась невыносимее.

— Вернись по хорошему, Вейя! — крикнула девушка, и в ответ получила протяжный рык моего дракона. Убивать всадников нельзя, и поэтому Фенрир не мог ей причинить вреда. — Значит, по плохому! — констатировала она, и следом её дракон накинулся на Фенрира. Его чешуя казалась темнее, такие же шипы на туловище, но по размерам он был меньше моего.

Дальше завязался бой: под огромными лапами переминалась зелень. Фенрир укусил его за внутреннюю часть шеи, где не было шипов; тот следом не остался в долгу. В груди всё сжалось, меня окутал страх за своего дракона. Взмахи крыльев и рёв разрывали пространство вместе с ним и мою душу.

Всадница шла ко мне уверенно, а я всё так же дергала ногами, пытаясь высвободиться.

— Пойдешь либо по своей воле, либо заставлю! — предупреждение раздалось прямо у моего лица, когда она, приблизившись, склонилась надо мной. Волосы темнокожей красавицы были заплетены в косички, глаза показались мне карими.

— Лучше умру! — бросила я. Верёвки отступили, и её крепкая рука сжала мое предплечье; она попыталась поднять меня. Но я завязала бой: дернув ее на себя, другой рукой схватила и повалила на траву. И мы на земле, меняясь поочередно, пытались вырвать победу из рук друг друга.

Лежачий бой перешёл в схватку на ногах, ткань в ногах путалась, сковывая движения. Я нанесла ей несколько ударов, та, конечно, вернула следом должок, повалив меня на землю. И всё же я была не лучшим воином!

— Может, как воин ты и не так уж и плоха, но явно ничто против стихийного призывника! — Её крепкие природные верёвки обвили моё тело, она села сверху, а я теперь стала частью поляны, вдавленная в холодную землю.

— Освободи меня! — рычала я, пытаясь дёргаться. В такие моменты я сожалела, что моя магия не боевая. Она встала и совершенно равнодушно зашагала к нашим драконам.

— Что она хочет сделать с Фенриром? — испугалась я.

От беспрерывного боя он не мог даже взглянуть на меня.

<Фенрир, берегись!>

Не успела я его предупредить, как выросшие из земли растения обвили Фенрира, чёрные шипы впивались в его плоть.

— Нееетт! — Мой крик заглушил рёв Фенрира. Ядовитые лианы обвили лапы, оставаясь в теле чёрными шипами. Меня поглотила агония, а природница, вертя пальцами, сильнее вдавливала их в тело Фенрира. Он собрался броситься на неё, несмотря на запрет, возможно, желая просто свалить с ног. Но как предупреждение вокруг меня, покачиваясь, появились стебли с чернявыми шипами.

— Шаг ко мне — и я отравлю твою всадницу ядом, и в отличие от тебя последствия даже после противоядия у неё будут отвратительными. — Фенрир был готов рвать всё вокруг, но мою жизнь он на кон не поставил бы. Даже после сказанного мной, что мне они не навредят, он не стал рисковать!

— Хороший мальчик… — усмехнулась природница и быстро подбежала ко мне, освобождая от обвивающих лиан дракона. Со мной она поступила также. Осознание того, что я и мой дракон в её власти, заставляло пылать. — Ты же ведь не дура и понимаешь: противоядие для твоего дракона есть только у меня? — злорадствовала она, и, конечно, была права.

Яд каждой природницы был по-своему уникальным, и противоядие дополняла её магия и кровь. — Так вот: ты вернёшься с ним в усадьбу и только там получишь его. — Она торопливо ушла. Я, стиснув зубы, поднялась на ноги — выбора нет! Пока я мысленно размышляла о том, как её убить, она уже взобралась на своего дракона и ожидающе посмотрела.

<Нет, ты не вернёшься туда, Сахарок.> — зарычал Фенрир.

<Я не позволю тебе умереть!> — твердо решила я. Ни один всадник не позволил бы, как и дракон не допустил бы смерти своего товарища.

Я взволнованно зашагала к Фенриру, собираясь с духом, мыслями и всем тем, что понадобится по возвращению к тому чудовищу. Он опустил морду, и я погладила влажную от крови чешую; ее гладкость каждый раз поражала меня.

<Ты как, тебе плохо?> — поинтересовалась дрожащим голосом и едва выступившими на глазах слезами.

<Всё хорошо, Сахарок!> — гордо прорычал дракон.

Я начала взбираться, хватаясь за выпуклые шипы на лапах, опиралась ногами, стараясь не касаться острых концов. Седло не было снято: ведь рано утром предстоял полет с отрядом за стену, а ночью меня похитили. Фенрир тяжело и прерывисто дышал.

<Можешь лететь?>

<Да…>

Сев в седло, я крепко перевязала ноги ремнями — это предотвратило бы падение. Мы взлетели вслед за вторым драконом. Мощный размах крыльев — и мы поднялись в воздух… Каждый раз полёт волновал. В сумке, притороченной к седлу, лежали очки, которые я в спешке натянула. Что теперь сделает этот проклятый? От этих мыслей я тяжело сглотнула, боясь того, что будет дальше.

Спустя некоторое время я стояла уже в гостиной. Шикарная мягкая мебель синего цвета, стеклянный столик рядом, шторы светлее на тон, фонари повисли на креплениях своими железными держаками. Сердце не унималось, тревога меня заполнила до краёв и топила в своих безнадёжных глубинах.

Я схватилась за край деревянного стола, который был рядом. Изящная резьба рисовала красивые узоры, и маленькая её часть спряталась под хрустальной вазой с пышными красными розами, и вазочкой с фруктами, а маленький нож торчал из ярко-красного яблока.

— Какое слово из того, что «ты принадлежишь мне», тебе не понятно? — Голос Тала остановил стук моего сердца, кровь в жилах превратилась в лёд. Я обернулась: гнев в его глазах пылал. Я не могла даже вообразить зелень страшнее цвета, но сейчас видела самые ужасные оттенки среди них. Он подлетел, словно крылья, как и у дракона, были за его спиной. Я встретила его с готовностью, как на поле боя.

— Прикажи дать противоядие моему дракону! — потребовала я. В ответ он разозлился еще больше.

— Ты потеряла право издавать звуки, Вейя! Ты вещь, грязь под моими ногами! — Он был разгневан, взгляд — как у кровожадного дракона, рвущего всех подряд. И вновь зрачки стали вертикальными на несколько секунд. Я вжалась сильнее в стол сзади, хотя дальше было некуда.

— Я принадлежу тебе как целитель, а не как рабыня! — Глупая наглость вырвалась из меня. Человек в таких ситуациях подобен зверю: даже загнанным в угол продолжает рычать.

— И кто же прочертит для меня границу дозволенного? Король? Ты? Кто, Вейя? — Он приблизился и вновь непозволительно близко. Тал сейчас был бурей, а я — деревом на краю обрыва, которое неумолимо корнями держалось за землю. — Только я создаю их и буду чертить как заблагорассудится мне! — Этот взгляд пугал и раздражал одновременно. Иметь надо мной власть могли лишь боги, но никак не эта двуногая ящерица.

Одним резким движением я протянула левую руку и схватила крошечный нож. И занесла его над ним; он перехватил мое запястье как раз перед тем, как я перекинула оружие в правую руку. Когда Тал наклонился ниже, в этот момент я полоснула его по лицу — порез пришёлся вниз по виску.

— Ты чудовище! — крикнула я, когда он вырвал оружие из моей ладони и швырнул его на пол. А дальше было больно…

В безумной ярости Тал уложил меня на стол; лопатки болезненно ударились о твердую поверхность, а он навис надо мной. Ваза потерялась из виду и со звоном разбилась о пол, фрукты покатились по столу и глухо падали на мрамор. Длинные мужские пальцы сдерживали запястья над моей головой, другая ладонь крепко держала подбородок.

— Я покажу тебе, что значит быть им! — Его слова сменились властью, которую вершили его губы, грубой и жестокой, доказывая, чьи это владения. Нежности в этом поцелуе не было и капли, а если даже и была, она, как пылинка, затерялась в море. В бескрайней глади его гнева он пылал как всепоглощающей страстью огонь. Я пыталась мотать головой, крепко стискивая зубы. Тал пальцами отодвинул ниже мою челюсть, как хозяин, проникая глубже в рот.

Я начала ёрзать; в ответ он навалился телом сильнее — дыхание спёрло. В легких закончился воздух, мне хотелось жадно хватать его, но всё, что получилось, — это касаться его мокрых губ. Во мне смешались все чувства: гнев и ярость пропитали душу. Безнадёжность ситуации вогнала в отчаяние. В момент, когда я искала в себе чувство отвращения, Тал протяжно застонал мне в губы, загнав этим в ступор.

Следом часы пробили полночь и громким звуком оповестили об этом. И тут я ощутила новую боль, вместе с тошнотворным вкусом железа во рту, когда Тал прикусил внутреннюю часть моей губы. Я вскрикнула, и на глазах навернулись слёзы. Следом, отпустив мои руки, он скользнул по одной из них пальцами до шеи. Пустился по моему телу; я протестовала, пытаясь кричать.

Ладонь уже скользила по ноге под платьем. Это унижение отлило горечью, обидой, собираясь меня разбить. Я попыталась оттолкнуть его, но толку? Он был крепок, моей силы не хватало. Истерично била его по плечам, ресницы стали мокрыми от слёз. Когда он коснулся моего бедра, я ладонями уперлась в его подбородок и, слегка отодвинув, прошептала:

— Прошу, не надо! — Голос дрожал. Пристальный взгляд был отчего-то растерянным. Тал замер, даже реже дышал. Мои слёзы, обжигая глаза, покатились вниз по коже, скользя в волосы. Он проследил за ними, и зелень в его глазах стала ярче, как на утреннем рассвете листва. Я отчётливо видела в них сожаление, и на миг он мне показался другим.

— Господин… — слова природницы застряли в горле, видимо, увиденное поразило ее. Но спустя пару секунд она продолжила: — Я принесла мясо с нейтрализатором яда, его хватит на двадцать четыре часа. — Девушка замолкла, а Тал отстранился и сделал два шага назад. Но чудовище, недавно нависшее надо мной, никуда не исчезло, вернулось обратно.

— Теперь ты будешь каждую ночь прилетать ко мне, Вейя. Твоя кровь в обмен на ещё один прожитый день твоего дракона…

Глава 7.

Что именно делает человека хорошим или плохим?

Его жизненный путь, или же он рождается с этими

заложенными качествами? Сегодня я задал себе

вопрос: интересно, а каким я вообще был?

Тал Варас…

Предрассветное лётное поле встретило холодом, словно нарочно зная, что у меня внутри. Слёзы одна за другой катились по щекам, добавляя жар в пылающую от злобы кожу. Я шагала вперёд, желая уйти как можно дальше от Фенрира, туда, где никто меня не услышит.

— Лети, сегодня нет летных тренировок! — не оборачиваясь, бросила я.

Фенрир взлетел, наверняка отправляясь на гору Драккар, где были пещеры драконов. И поэтому это место находилось вдали от столицы и ближе к горе. В спину ударили потоки воздуха от мощных крыльев. А продрогшее до костей тело получило очередную порцию — ведь лёгкое платье ни в какое сравнение не шло с теплым летным костюмом.