
Полная версия:
Цена прощения

Авее Лав
Цена прощения
Авее Лав
Цена правды
Книга вторая
В моих книгах нет идеальных героев. Они ошибаются, падают и не всегда находят силы подняться. У них есть страхи и слабости, которые они не всегда умеют скрывать. Вы можете не соглашаться с ними, можете злиться на них или даже презирать, но они остаются людьми, хоть и вымышленными.
Я была вдохновлена творчеством моей любимой группы ЛСП. Именно в их треках я нашла образы, смыслы и ту самую атмосферу, которая легла в основу этой и последующих историй. Он никогда этого не прочитает, но я всё равно благодарна ему за ту искру, что когда-то зажгла этот сюжет.
Книги серии читаются строго по порядку, потому что каждая из них продолжает единую сюжетную линию. Переплетающиеся судьбы героев, общие события и развитие персонажей требуют последовательного прочтения.
Первая книга серии – «Цена доверия»
Вторая книга серии – «Цена прощения»
С искренней благодарностью, ваша Авее Лав.
Важное примечание: все книги автора написаны для взрослой аудитории. Произведение содержит откровенные любовные сцены, психологическое давление, сцены физического насилия, а также эпизоды употребления алкоголя и наркотических веществ. Если вам не исполнилось 18 лет или указанный контент может причинить вам психологический вред, пожалуйста, воздержитесь от чтения.
В книгах не всегда соблюдена достоверность в области медицины, юриспруденции и иных профессиональных сферах. Данное произведение является художественным вымыслом и не претендует на документальную точность. В ряде случаев автор сознательно отступает от реальности для развития сюжета
Аннотация
Между ними осталась только боль. Кая пытается бежать от воспоминаний, но каждую ночь они настигают её. Кристиан пытается заглушить вину, но она отравляет его кровь, напоминая о том, что он не может исправить.
Их пути снова пересекаются там, где всё сгорело дотла, где остались лишь шрамы и пепел. Их свела воедино цепь лжи и предательства. А тот, кого Кристиан называл другом, теперь его главная угроза.
Теперь им предстоит самое трудное: взглянуть правде в глаза. Правде о себе, друг о друге и о той цене, которую придётся заплатить за вторую попытку.
Смогут ли они собрать свою историю заново, склеив осколки прошлого? Или некоторые вещи ломаются навсегда, и единственный выход — разойтись, унося свою боль?
Чтобы начать всё сначала, нужно иметь смелость признать: твой самый
страшный враг не перед тобой, он — в твоём отражении.
Глава 1
Декабрь.
Мир сузился до огненного шара самоотвращения, пылавшего в груди Кристиана. Ему физически хотелось избить себя или врезать кулаком в зеркало, чтобы осколки впились в кожу, и он ощутил ту же боль, которую причинил ей. В первый раз это было из глупого мальчишеского высокомерия и намеренно. В этот раз по своей слабости и трусости, но результат оказался тем же. Её глаза, полные доверия и того света, что за эти недели отогревал его душу, теперь были искажены болью. Он понимал, что только что поставил финальную точку. Каждое её воспоминание о нём теперь было клеймом.
Сейчас она одна, за этим кованым забором чёртовой резиденции Гротти. Эта мысль гудела в его голове, не давая покоя. Себастьян и тот похотливый, собственнический блеск в его глазах, который Кристиан раньше замечал лишь краем сознания, теперь встал перед ним с пугающей чёткостью.
Если Себастьян тронет её, Кристиан может сделать с ним непоправимое. Это решение было холодным, однако от этого не менее жутким. Способен ли Кристиан на такое? Его внутренняя тьма подсказывала утвердительный ответ. Но тот, кто уже причинил Кае боль, был он сам. Кристиан зажмурился и медленно опустил голову на руль, чувствуя, как холодная кожа прижимается к лбу.
Ему следовало выйти из машины, ворваться в этот дом и увести её, но он лишился этого права. Теперь она вряд ли позволит ему приблизиться, даже если он выложит всю правду о Лейле и расскажет, как всё было на самом деле. Ведь все сказанное им будет звучать как жалкая попытка оправдания.
Как Кая сможет снова доверить ему своё сердце, когда он разбил его в осколки? Приблизившись к ней, он будет лишь ранить её снова, игнорируя её отказ. Ей нужно время и пространство, где не будет самого Кристиана, и он это понимал. Любое движение казалось ошибкой, любое решение новой раной. Вернуться - значило снова стать угрозой. Но и оставить её одну в этой пустоте - чувствовалось как предательство. Он не знал правильно ли это, но чувствовал, что любой выбор будет ошибкой.
Внезапная вибрация в кармане куртки вырвала его из оцепенения. Экран смартфона осветил его лицо в темноте салона, когда он всматривался в уведомление от Джулии:
«Привет! Как прошла сделка? Всё получилось?»
Кристиан зажмурился и швырнул телефон на заднее сиденье, где тот глухо стукнулся о кожу. Теперь его попытка закрыть вопрос с долгами, поступок, в который он сам вкладывал смысл, теперь и правда выглядел как сделка, обретая липкий, мерзкий привкус.
****
Приехав домой, Кристиан прошел мимо гостиной, не взглянув на родителей. Голос матери донесся до него откуда-то издалека. Дверь в его спальню захлопнулась, отделяя его от внешнего мира, который теперь казался чужим и бессмысленным.
Он прошёл к кровати в полной темноте и опустился на её край, чувствуя, как тело наливается свинцовой тяжестью. Мысль впивалась в сознание острой иглой. Он искренне считал, что строит для неё убежище от жестокости этого мира, а сам оказался главной угрозой. Кая доверила ему своё тело и открыла доступ к самым уязвимым границам своей души. Она вручила ему своё сердце со всеми его шрамами и рассказала свою историю, обнажив каждую рану. А он отплатил ей самой грязной монетой.
И самый горький осколок этой разбитой реальности звался предательством собственных принципов. Кристиана Костелло воспитали с одной незыблемой заповедью: слово, данное женщине, является законом. Да, он мог быть ветреным и беспечным и всеми силами бежал от любых обязательств именно потому, что понимал их тяжесть и последствия.
И что же он совершил в итоге? Всем своим существом, каждым жестом и взглядом дал ей понять, что принадлежит ей полностью и без остатка, что именно она является единственным светом и смыслом в его выхолощенном мире. Кристиан клялся ей поцелуями, в которых без слов звучало «я твой навсегда», и телом, которое обещало вечную верность каждым прикосновением. Он дал ей самую важную немую клятву, используя всё, что мог ей дать. И он же цинично нарушил её ещё до того, как между ними успело что-то по-настоящему расцвести и окрепнуть.
Кристиан медленно повернул голову к зеркалу. Из полумрака на него смотрел лжец и лицемер, воплощение той низости, которую он всегда с презрением распознавал в других. Теперь этот человек жил в его отражении, и спрятаться от него было некуда.
Он думал о следующей встрече с Каей. Что он сможет ей сказать после такого предательства? Простое «прости» звучало бы оскорбительно, а любые другие слова стали бы лишь новой формой издевательства над её болью.
Когда сквозь стекло пробились первые лучи рассвета, Кристиан всё так же неподвижно сидел на краю кровати. Он смотрел, как свет заполняет комнату и вытесняет последние тени, где можно было хотя бы ненадолго спрятаться от собственных мыслей.
****
Сон не принёс желанного облегчения, он был лишь кратким бегством от реальности, которая оказалась слишком жестокой, чтобы встречать её с открытыми глазами. Кая уснула, вцепившись в подушку и не разжимая пальцев даже во сне. Проснулась она с тем же грузом на душе, который никуда не исчез за время короткого забытья. Боль лишь ненадолго притихла, затаившись в глубине, чтобы теперь наброситься с удвоенной силой.
Но многолетняя привычка к выживанию заставляла ее тело двигаться на автомате, вопреки полному безволию разума. Кая механически собрала свои немногочисленные вещи в большую сумку. Картонная коробка из-под цветов стояла в углу шкафа, как насмешливый свидетель тех хрупких иллюзий, которые она позволила себе построить. Вероятно, её стоило немедленно выбросить, растоптать, сжечь дотла, чтобы не осталось даже малейшего намёка на ту наивную и глупую надежду, что когда-то теплилась внутри. Но Кая всё же протянула руку к верхней полке и достала коробку. Она провела ладонью по прохладной крышке, не заглядывая внутрь, и с необъяснимой бережностью положила её в сумку.
Выкинуть её означало бы стереть всё и сделать вид, что этих дней просто не существовало, а Кая не желала ничего стирать. Она хотела помнить каким трусом и подонком он оказался в финале этой истории. Помнить каждый его взгляд, который теперь казался ей полным лжи, и каждое слово, обернувшееся фальшью. Она намертво клеймила память, чтобы больше никогда не позволить себе сбиться с пути.
Беглый взгляд на опустевшую комнату, которая на короткое мгновение казалась подобием убежища, не вызвал в ней ни тоски, ни сожалений. Кая тихо закрыла за собой дверь, навсегда оставляя по ту сторону слабые отголоски недолгого, но такого обманчивого тепла.
Пройдя в дом, Кая нашла Нору, которая уже ждала ее. Процесс расчета и выплаты последней зарплаты прошел быстро, где четкие цифры в официальных документах подводили окончательную черту под этим этапом. Но когда сумма перешла на счет, Нора отложила документы в сторону и, нарушив собственные правила, неожиданно обняла Каю. Объятие было кратким и деловым, однако в этом мгновенном читалось молчаливое понимание.
После этого Кая отправилась на поиски Сюзанны. Она не знала, в курсе ли та о вчерашних событиях, и старалась держаться как обычно. Но Сюзанна, едва взглянув на её бледное, осунувшееся за ночь лицо и пустые глаза, раскрыла свои объятия для Каи и крепко прижала её к себе. В этом объятии было столько невысказанной заботы, что Кая едва сдержалась.
Как и обещала Нора, у главного входа Каю уже ждал автомобиль. Она молча села на заднее сиденье, и давящая тяжесть в груди постепенно сменилась острой тоской. Сейчас ей хотелось только одного: как можно скорее укрыться в четырёх стенах своей маленькой квартиры. Это было единственное место во всём огромном мире, принадлежавшее только ей.
Глава 2
Кристиан не спал всю ночь, просидев в той же позе на краю кровати. Сон казался ему недостойным бегством, и он сознательно лишал себя даже малейшего отдыха. Вместо этого он горел во внутреннем огне собственной вины, который методично выжигал в нём того легкомысленного юношу, что когда-то верил в свой контроль. Тело давно затекло от неподвижности, а мышцы сводила болезненная судорога. Но этот физический дискомфорт казался ничтожным по сравнению с той внутренней пыткой, которой он себя добровольно подвергал. Внешний мир за закрытой дверью перестал для него существовать, оставив его наедине с самим собой.
Дверь в спальню открылась с едва слышным щелчком, и Чарльз, переступив порог, замер на месте. Он смотрел на сына с той щемящей тревогой, которая смешивалась с отцовской жалостью. Их всегда разделяла пропасть взаимного непонимания и холодных принципов, но сейчас Чарльз видел перед собой не строптивого наследника, а своего мальчишку.
Чарльз уже знал о крупном банковском переводе, который ушёл на счёт некой Каи Тёрнер. Теперь, глядя на эту безмолвную картину отчаяния, он делал в уме неумолимые выводы.
— Кристиан, что с тобой?
Однако ответом ему была лишь эта тишина, Кристиан даже не пошевелился, будто преобразившись в статую.
— Это все из-за той девушки?
Чарльз подбирал слова с осторожностью, будто ступал по тонкому льду. Он не знал о ней ровным счетом ничего, ни ее лица, ни происхождения, ни того, как именно она вошла в жизнь его сына. Он знал лишь одно- само ее существование заставило Кристиана сломаться.
— Она тебя бросила?
Горькая усмешка вырвалась из груди Кристиана, и он закрыл лицо обеими руками, вдавливая ладони в веки. Это был жест поражения, отчаянная попытка спрятаться от невыносимого мира, собственного стыда и от этой ноты искреннего сочувствия в голосе отца.
Чарльз, опустился рядом и крепко обнял сына. Сдержанный вой, который Кристиан до сих пор удерживал в горле, наконец вырвался наружу. Он прижался лбом к плечу отца, и его тело сотрясали неконтролируемые спазмы. Чарльзу было невыносимо, держать в объятиях сына и понимать, что он ничем не может помочь. Сердце разрывалось от каждого всхлипа, от того, как вздрагивали плечи Кристиана, от этой боли, которую нельзя было унять.
Прагматичный ум Чарльза, привыкший видеть в чужих поступках лишь скрытую выгоду и расчёт, нарисовал единственную понятную ему картину: эта авантюристка, некая Кая Тёрнер, вскружила Кристиану голову, а потом поняла, что игра зашла слишком далеко. Она испугалась давления семьи или той ответственности, которая легла бы на её плечи. Или, что казалось ему наиболее вероятным, просто получила нужную сумму и разорвала все отношения.
Чарльз возненавидел эту призрачную фигуру всей душой, воспитанной на железном принципе защищать семью от любых внешних угроз. Но, глядя на трясущиеся плечи сына, он продолжал крепко держать его в объятиях, давая ему опору.
****
Кая продолжала держаться из последних сил, когда складывала вещи в сумку, держалась, когда прощалась с Сюзанной, Вероникой и Норой, держалась всю долгую дорогу, сидя в машине. Но как только дверь ее квартиры захлопнулась, отрезав ее от всего внешнего мира, Кая рухнула на пол в тесной прихожей, не в силах сделать ни единого шага внутрь. Её тело, наконец оставшись наедине с самим собой, сжалось в болезненный комок. Колени сами подтянулись к подбородку, а тонкие руки инстинктивно обхватили голову, пытаясь создать хоть какую-то защиту от ядовитых мыслей.
И тогда из её груди вырвался звук, который уже нельзя было назвать обычным плачем. Это был вой, идущий из самой глубины, разрывающий горло хрипотой. Она никогда никого не подпускала так близко, а он разрушил её мир, используя ключ, который она сама ему вручила. Он оставил после себя только груду обломков и звенящую пустоту. В этот миг, на холодном полу в тишине студии, ей хотелось исчезнуть. Перестать чувствовать боль, которая оказалась сильнее её самой.
Кая полностью потеряла счет времени, не осознавая, сколько именно пролежала на холодном кафеле, но необходимо было встать. Кристиан сломал что-то очень важное внутри неё, но не сломал её саму. Кая медленно села, опираясь спиной о стену, и стала дышать короткими, прерывистыми вдохами, заставляя воздух снова наполнять ее онемевшие легкие.
Тяжёлые тучи плотно закрывали солнце, и комната тонула в сером, безжизненном свете. Кая начала методично приводить квартиру в порядок, движимая потребностью хоть что-то делать. Она тщательно вытирала пыль со всех поверхностей, замочила постельное бельё в ванной и разобрала сумку, аккуратно складывая вещи по местам. Ту самую коробку она убрала на верхнюю полку шкафа, намеренно спрятав её под другими вещами. Кая наводила порядок в своём разбитом мире, возвращая себе контроль.
Когда последняя вещь встала на своё место, раздался пронзительный звук входящего звонка, отчего Кая непроизвольно вздрогнула. Она подошла к столу, увидела незнакомый номер и взяла телефон в руки с нарастающей настороженностью.
— Алло?
— Кая Тёрнер? Здравствуйте, вас беспокоит менеджер отдела клиентского обслуживания банка «Стеллар-Финанс», — послышался вежливый женский голос на другом конце. — Сообщаю вам, что на ваш кредитный счёт поступил перевод на сумму, полностью покрывающую остаток задолженности по договору номер триста семьдесят девять. Перевод выполнен анонимным плательщиком. Зачисление прошло без замечаний, обязательства перед банком считаются исполненными в полном объёме с момента поступления средств. Свободный остаток сверх суммы долга уже переведён на ваш личный расчётный счёт, указанный в договоре. В связи с досрочным погашением, прошу вас посетить любое удобное для вас отделение банка для подписания итоговых документов о закрытии кредитного договора. Спасибо, что пользуетесь услугами «Стеллар-Финанс».
Не дав ей вымолвить ни единого слова в ответ, сотрудник банка положил трубку, оставив в тишине комнаты лишь короткие гудки. Кая медленно опустила телефон на стол, совершенно не в силах осмыслить услышанное. В ушах гудел навязчивый шум, а в груди все сжалось от острой боли.
Слово «анонимный» отозвалось глубоко внутри нее едкой усмешкой, прорезавшей всю внутреннюю опустошенность. Она прекрасно знала, кто стоит за этим жестом. В горле встал тошнотворный ком от внезапного омерзения, подступившего к самому пищеводу. «Какое гадство», промелькнуло у нее в голове первой ясной мыслью после шока. Он всерьез решил, что его деньги смогут все просто стереть? Он полагал, что сможет оплатить ее боль, глубокое унижение и разбитое сердце? Он превратил все это в бездушную финансовую операцию, который, по его мнению, должен был все исправить и поставить точку?
Это стало для нее последним и самым изощренным оскорблением из всех возможных, настоящей подачкой от человека, который разбил ее сердце. И тогда ее с головой накрыла мощная волна ярости, полностью вытеснив прежнюю апатию и отчаяние. Анонимность этого перевода была для нее не только проявлением его трусости, но и очередным унижением, завершающим всю картину его предательства.
Мысль о том, чтобы прикоснуться к этим деньгам или хотя бы мысленно представить их использование, вызвала в ней физическое отвращение. Эти деньги были отравлены самой сутью произошедшего, каждый цент от этой суммы жёг бы её изнутри постоянным напоминанием том, как он оценил её доверие в конкретную сумму.
Голова тут же начала болезненно пульсировать, и Кая сжала кулаки, пытаясь справиться с приступом. Кристиан не получит ни грамма того душевного облегчения, на которое рассчитывал. Она вывернет этот его «великодушный жест» наизнанку, обнажив всю его пошлость, и швырнёт ему в лицо вместе со всей ледяной ненавистью. Эти деньги никогда не станут её топливом для новой жизни.
****
Кая неподвижно сидела в наступившей темноте на помятом диване, и внутри нее бушевала жестокая гражданская война. Она отчаянно пыталась заглушить этот внутренний разлад привычной бытовой рутиной, ведь уборка должна была отвлечь, заземлить и вернуть хотя бы призрачное ощущение контроля над этим крошечным личным миром. Однако все ее механические движения не помогли решить главную проблему. Пыль с поверхностей была тщательно стерта, а весь тот внутренний хаос и боль остались нетронутыми.
Теперь, когда вокруг воцарился почти безупречный порядок, просто не осталось ни одного внешнего дела, которое могло бы хоть как-то отвлечь ее от самой себя. И она продолжала безжалостно и методично сжирать себя изнутри, не находя выхода из этого замкнутого круга.
С одной стороны, ее накрыло почти пугающее ощущение свободы, ведь та огромная финансовая гора внезапно исчезла. Перед ней открылась та самая финансовая свобода, о которой она лишь смутно мечтала. Теперь Кая могла дышать полной грудью, строить долгосрочные планы, снова позволить себе мечтать и просто жить, а не выживать от зарплаты до зарплаты.
Но каждый раз, когда она пыталась сделать этот освобождающий вдох, ее легкие натужно цеплялись за плотный ком отвращения, встававший в горле. Она слишком хорошо знала истинный источник этого внезапного «освобождения», и от этого сама свобода становилась удушающей.
Её взгляд невольно упал на дальний угол комнаты, где стоял пакет с профессиональными материалами для рисования. Теперь эти яркие тюбики и казались ей такой же скрытой платой за ее будущую боль, частью того же холодного расчета, что лег в основу их последних дней. Но рука не поднялась от них избавится, материалы были ни при чём. Они пахли мечтой, творчеством, той частью её души, которой она жила раньше, выбросить их значило выбросить кусочек самой себя.
Сквозь ледяную ярость и отвращение к его подлому поступку пробивалось предательское чувство. Оно жило своей жизнью вопреки всем доводам разума. Кая против своей воли продолжала любить его, и от этой унизительной мысли на глаза снова накатывали слёзы стыда. Кая презирала себя за эту слабость, но всё равно тосковала по нему. Тело требовало его присутствия, тепла и близости, кожа скучала по его ладоням.
Это осознание стало для неё горькой и изощрённой пыткой. Кая не знала, какая часть победит в этой тихой битве: голос здравого смысла, требовавший ненавидеть и забыть, или тихое трепетание в глубине, тосковавшее по свету, который оказался лишь красивой иллюзией.
Боль не утихала, она стала острее от этого внутреннего конфликта, но теперь в ней не оставалось места прежнему парализующему отчаянию. Его вытеснила решительная ярость, направленная в первую очередь на саму себя за слабость.
Кая решила, что огородит себя от Кристиана всеми способами, которые сможет найти. Вернёт ему каждый цент и вычеркнет его из своей жизни, как страшную ошибку. И если воспоминания и эта неугодная любовь будут продолжать разъедать её душу, пусть так и будет. Она научится жить и с этой болью, сделав её своей частью, и больше не позволит ему отнять своё будущее.
Глава 3
На следующее утро Кристиан спустился к завтраку только для того, чтобы не расстраивать мать. Но как бы он ни старался вести себя как обычно, Элеонор не могла не замечать пустоту в его глазах. Она видела новую, прежде незнакомую ему жёсткость в уголках губ, будто сын за эту ночь научился сдерживать всё за счёт физического напряжения мышц. Кристиан поймал её взгляд и попытался улыбнуться.
— Я всё улажу, мам, — тихо сказал он после завтрака, прежде чем направиться к гаражу.
У Кристиана была только одна цель: забрать Каю и вырвать её из-под пристального взгляда Себастьяна. Он не строил иллюзий, если, встретив его, она скажет уйти и никогда не появляться, он исчезнет. Но сначала он должен был совершить последнее, что было в его силах.
Он ехал по знакомым улицам, и с каждой минутой решимость внутри него крепла, закаляясь в огне собственного стыда. Кристиан не знал, что ждёт его там: удар по лицу, который он молча примет, леденящая ненависть в её глазах или тихое безразличие. Он всё равно мчался вперёд, потому что даже плевок в лицо был бы заслуженным.
Машина замерла у въезда на территорию, и тишина вокруг имения казалась зловещей. Двое охранников в чёрной форме, едва завидев его машину, сделали чёткий отстранённый жест, запрещающий проезд. Раньше его пропускали с лёгким кивком, а иногда даже с улыбкой, теперь же ворота впервые захлопнулись перед ним.
— В чём дело?
— Проезд закрыт. Вам нельзя заезжать на территорию.
— Вот как, — усмехнулся Кристиан. — Без проблем, я не буду заезжать.
Кристиан вышел из машины и схватился за холодные прутья, пытаясь найти опору, чтобы перелезть через ограду. В этот момент двое крепких мужчин в чёрном бесшумно шагнули навстречу. Один перекрыл ему путь, а второй с силой, но без лишней грубости взял его за локоть, фиксируя руку.
— Не заставляйте нас причинить вам вред, мистер Костелло.
Но Кристиан уже не слышал этих слов, потому что адреналин окончательно заглушил его разум. Он рванулся вперёд, пытаясь вырвать руку, и его плечо с силой ударилось о холодные кованые прутья. Охранник усилил хватку, и лицо Кристиана прижалось к холодному металлу ворот. Дыхание спёрлось, в ушах зазвенело от напряжения, но он продолжал рваться вперёд. Он не замечал, что его манёвр полностью скован.
В этот момент его взгляд зацепился за горничную, которая выносила пакеты с мусором. Кристиан, всё ещё прижатый к холодной ограде, выкрикнул, задыхаясь:
— Подождите! Скажите Кае, что я здесь!
— Она здесь больше не работает.
— Как мне её найти? — в голосе Кристиана зазвучала откровенная мольба. — Вы знаете, где она сейчас?
— К сожалению, я не могу вам помочь, — сказала женщина и скрылась в дверях особняка, оставив его одного с грохотом собственного сердца в ушах.
Хватка охранников ослабла, и они отступили на шаг, чувствуя, что Кристиан больше не сопротивляется. Он неловко выпрямился и отшатнулся от ворот, возвращаясь к машине. Едва дверь закрылась, он с силой ударил рукой по рулю, и в ответ раздался резкий гудок. Кристиан замер, сгорбившись, и прижался лбом к холодной коже рулевого колеса.
Он ехал сюда с единственной целью: найти Каю и объясниться, чтобы она узнала правду, какой бы горькой та ни была. Но теперь он потерял даже эту жалкую возможность: город с его миллионами огней вдруг превратился в гигантскую бездушную ловушку. Он понятия не имел, где её искать.

