За горизонтом правды

– Во сколько встреча? – стараясь не выдать свое неудовольствие, спросила она Прохорова.

– В одиннадцать.

Анатолий Семенович закурил. Выпустив струю голубоватого дыма в сторону Жени, он прищурил глаз, словно старался рассмотреть ее реакцию через это облако дыма.

– Ты чем-то недовольна? – поинтересовался он у нее. – Ты знаешь, он тоже мне неприятен, но что поделаешь, приходиться работать даже с такими личностями.

– Ты знаешь, Анатолий, – она впервые назвала его по имени,– мне кажется, что именно он тогда и подломил склад с шоколадом.

– Почему ты так решила, Женя?

– Не знаю, но мне так кажется.

Она не догадывалась, что никто не взламывал склад и не похищал шоколада. Что майор Прохоров специально договорился с сотрудником Особого отдела Максимовым, чтобы проверить ее надежность как участника организованной им группы по хищению и реализации продуктов с воинских складов. Поэтому, слушая сейчас Рябову, он мысленно потирал ладони, убедившись, что он полностью может доверять этой женщине.

***

Рябов вышел из кабинета после перевязки и, разглядывая лица бойцов, сидящих в очереди, направился по коридору в сторону своей палаты. Он был бодр и весел после слов хирурга о том, что ему нужно готовиться к выписке из госпиталя.

– Рябов! – окликнула его медсестра. – Вам письмо.

Евгений на миг замер. Он медленно повернулся в ее сторону и увидел в ее руке конверт,

– Да берите же, что вы застыли, – произнесла девушка и сунула ему в руки конверт.

Евгений вошел в палату и сел на койку. Он вынул конверт из кармана больничного халата и прочитал обратный адрес. Он был ему знаком, но фамилия и имя отправителя были ему неизвестны.

«Уважаемый Евгений! – прочитал он. – Пишет вам совсем незнакомая девушка. Меня зовут Зоя, я родственница тети Кати, у которой ваша жена когда-то снимала комнату. Женя съехала от нас чуть больше четырех месяцев тому назад. За все это время она лишь раз заходила к нам узнать, есть ли какие-нибудь вести от вас. Это было сразу вскоре после ее отъезда. С ее слов, она на тот момент служила на продовольственном складе. Получив письмо, я попыталась разыскать ее, чтобы передать ей ваше письмо, однако найти ее мне не удалось. Как мне сказали, она уже месяц как оставила место службы, и где сейчас она работает или служит, никто мне не ответил. Однажды мне удалось ее встретить на улице Володарского. Она была не одна, ее сопровождал мужчина в звании майора. Совсем недавно я вновь встретила этого командира и передала ваше письмо ему в надежде, что он вручит его вашей супруге. Так что не теряйте надежды, письмо всегда найдет своего адресата.С уважением, Зоя».

Рябов почему-то сразу вспомнил тот сон, убегающую вдаль Женю. Сердце сжалось от боли.

«Не может быть! Женя не могла предать меня! Она любит меня! Вы слышите все, любит!» – хотелось закричать ему.

– Что с тобой, браток? Тебе плохо? Вести плохие? – услышал он голос своего соседа по койке.

Его тяжелая рука легла на плечо Евгения.

– Нет, Сергеев, тебепоказалось, – ответил Рябов, поднимаясь с койки.

Он вышел из здания госпиталя и встал около двери. На улице шел мелкий осенний дождь. Порывы северного холодного ветра, словно иглы, прошивали тонкую ткань больничного халата, но Евгений не ощущал холода.

«За что она меня так? – спрашивал он себя. – За что?»

Дверь за его спиной внезапно открылась, и в проеме показалась хрупкая фигура медсестры.

– Рябов! Вы что здесь делаете? Вас главврач вызывает!

– Зачем я ему? – отрешенно спросил он ее.

– Я не знаю. Мне приказали вас найти, вот я вам и передаю.

Она развернулась и скрылась за дверью. Евгений еще раз посмотрел на серое свинцовое небо и, поежившись от холода, вошел в помещение. Он поднялся по лестнице на второй этаж и оказался в небольшом коридоре, в конце которого находился кабинет главного врача госпиталя.

– Приглашали, товарищ майор медицинской службы? – обратился к нему Рябов.

– Присаживайся, старший лейтенант. Я посмотрел историю твоей болезни. Вижу, что дело у тебя идет на поправку.

Он сделал паузу и посмотрел на сосредоточенное лицо Евгения. Не отрываясь,он смотрел на майора, ожидая от него дальнейших вопросов.

– Насколько я знаю, вы раньше служили в Белоруссии?

– Да. Я служил и принял свой первый бой именно там.

– Сегодня у меня с утра был один мой приятель. Он служит в системе госбезопасности.

Лицо Рябова напряглось. Сейчас, он понял, что вызов его в кабинет главного врача был неслучайным.

***

Она сразу увидела лейтенанта. Он нервно курил, стоя у газетного киоска, и то и дело бросал свой взгляд на дверь здания вокзала, через которую входили и выходили люди.

– Здравствуйте, Закиров, – произнесла Женя.

Он вздрогнул и втянул голову в плечи, словно кто-то невидимый ударил его по ней.

– А, это вы? – облегченно спросил он Рябову.

Он посмотрел на Женю. Бросив папиросу в урну, он произнес:

– Вот, возьмите…

Он снял вещевой мешок и быстро достал из него сверток, перетянутый бечевкой.

– Что здесь?

– Много будешь знать, плохо будешь спать. Просто передай Прохорову, и все.

Это было сказано в таком тоне, что Евгения невольно покраснела. Заметив это, Закиров, повернулсяи собрался уходить, но она крепко схватила его за рукав шинели.

– Слушай, ты! – громко произнесла она. – Ты с женой можешь говорить в таком тоне, а не со мной. Возьми свой сверток и делай с нимчто хочешь!

Рябова развернулась и направилась к двери.

– Постойте! – выкрикнул лейтенант ей вслед. – Погодите же!

Он бросился вслед за ней, расталкивая людей руками. Догнав ее около двери, он прижал ее к стенке.

– Простите меня, – тихо произнес он. – Нервы.

Он отпустил ее и отошел на полшага. Люди, проходящие мимо них, с интересом смотрели на них. Многие считали, что это размолвка супружеской пары.

– Я же извинился, что вы еще хотите от меня?

– Хочу одного —больше вас не видеть!

Закиров усмехнулся.

–Наверное, ваше желание исполнимо. Вы больше не увидите меня, я вам это обещаю.

Она снова взяла у него сверток и, развернувшись, вышла из здания вокзала. На улице шел мелкий осенний дождь. Она подняла воротник демисезонного пальто и направилась в сторону остановки трамвая. Дорога до дома заняла минут тридцать. Она сняла в прихожей пальто, обувь и прошла в комнату. Не раздеваясь, легла на диван. Дождь настойчиво стучал в ее окно, и от этого мерного стука она задремала. Ее разбудил телефонный звонок.

– Алло, я слушаю, – ответила она, подняв трубку.

В трубке раздавалась какая-то музыка.

– Говорите же!

Ответа не последовало. Абонент повесил трубку.

«Кто бы это мог быть?– подумала Евгения. – Кроме Прохорова, никто не знает, что у меня есть телефон. Выходит, кто-то знает, если звонит».

Она положила трубку на рычаг телефона и подошла к окну. На улице по-прежнему шел дождь. Струйки воды стекали по стеклу и, сорвавшись с металлического карниза падали куда-то вниз, где растекались в большие лужи.

«Интересно, что в свертке?», – подумала она.

Она прошла в прихожую и, взяв сверток, вернулась в комнату. Положив его на стол, она стала его внимательно рассматривать.Потом с трудом развязала узел и развернула сверток. Это были пачки денег в банковской упаковке.

«Надо же, – подумала Евгения, прикидывая про себя сумму. – Откуда столько?»

Она снова завернула их и перетянула сверток бечевкой. Евгения вздрогнула от звонка. Это был телефонный звонок.

– Алло! Я слушаю вас…

– Это Прохоров. Ты забрала сверток у Закирова?

– Да, он у меня.

– Спрячь его. Я заберу у тебя его позже.

В трубке раздались гудки отбоя.

***

Рябов сидел за столом и внимательно разглядывал лежавшую перед ним топографическую карту. Его выписали из госпиталя два дня назад, и он в сопровождении лейтенанта сразу же направился в распоряжение Особого отдела армии. Дорога была вся в воронках и в сгоревших автомашинах и танках. Шел дождь, и авиация противника в этот день, похоже, отдыхала. Особый отдел армии располагался в небольшом двухэтажном доме, стоявшем на окраине небольшого рабочего поселка. Лейтенант вошел в кабинет, оставив за дверью Евгения.

– Заходите, товарищ старший лейтенант, – сказал он, выходя из кабинета. – Вас ждут.

Он вошел в кабинет и, вскинув руку к фуражке, привычно доложил о прибытии. За небольшим столом сидел майор госбезопасности и, не скрывая любопытства, внимательно разглядывал его.

– Как самочувствие, Рябов? – поинтересовался он у Евгения.

– Готов к выполнению любого приказа, товарищ майор, – произнес он.

– Ну, ну…

Лицо майора было усталым и каким-то серым. Подглазами отчетливо выделялись темные мешки.

– Присаживайся, Рябов, – предложил ему майор. – Насколько я знаю, ты служил под Бобруйском. Это правда?

– Так точно, товарищ майор.

– Выходит, ты хорошо знаешь эти места, я так понимаю?

– Бывал там.

Майор посмотрел на него. Взгляд его был таким жестким, что он невольно поежился.

– Я что-то не так сказал, товарищ майор? – спросил его Рябов.

– Слушай меня внимательно, старший лейтенант. Твоей группе предстоит найти архив НКВД, оставленный нашими товарищами при отступлении. Предположительное место его нахождения – вот в этом районе, – произнес майор и ткнул остро отточенным карандашом на покрытой зеленью топографической карте. – Архив должен быть уничтожен. Если его найдут немцы, то погибнут сотни наших товарищей.

Он оторвал свой взгляд от карты и снова посмотрел на Евгения.

– Можно вопрос, товарищ майор? – спросил его Рябов. – Не проще направить туда тех лиц, которые его…

Майор не дал ему закончить:

– Эти люди, по всей вероятности, погибли. Вопросы еще есть?

– Есть. Как же мы туда доберемся, товарищ майор. Это километров двести пятьдесят, если не больше?

– Придется прыгать с самолета. Вам приходилось прыгать, старший лейтенант?

– Нет.

– Ничего, научитесь, дело нехитрое. И еще, это главное, Рябов. Немцы тоже ищут этот архив, имей это в виду.

– Последний вопрос, товарищ майор. Почему вы выбрали меня? Разве у вас нет людей намного опытнее меня?

На лице майора моментально возникла и тут же исчезла гримаса недовольства.

– Хорошо, Рябов. Я отвечу на твой вопрос. Во-первых, ты служил в этих местах и,следовательно, лучше других знаешь там местность. Во-вторых, ты прошел по немецким тылам более двухсот километров и остался живым, не считая ранения. Разве этого мало? Пойдешь не один, пойдешь в составе группы из пяти человек. Завтра представлю тебя, а сейчас отдыхай.

– Разрешите идти?

– Иди. Тебя проводит лейтенант.

Рябов вышел из кабинета. В коридоре около окна стоял лейтенант.

– Товарищ старший лейтенант! Следуйте за мной.

Они вышли из здания и направились по дороге в сторону небольшого двухэтажного здания. Евгений задал ему несколько вопросов, на которые лейтенант не ответил. Онимолча дошли до дома и вошли в дом.

– Вот ваша комната. Отдыхайте.

Он развернулся и, оставив его одного в комнате, вышел.

***

Неделя пролетела незаметно. Сейчас Рябов сидел в самолете и внимательно всматривался в лица своих бойцов, с которыми должен был выполнить задание. Рядом с ним, слева, закрыв глаза, сидел Николай Невзоров, он был самым взрослым в их группе. У него были грубые черты лица, и это придавало его лицу неподдельную суровость. Он обладал небывалой силой и легко вязал в узел стальную кочергу. Словно почувствовав на себе взгляд Евгения, он открыл глаза и посмотрел на него, а затем снова закрыл их. Рядом с Невзоровым сидел Грошев. Он был худым, узколицым, с серыми маленькими глазами. Его пальцырук были тонкими и длинными, такие обычно бывают у музыкантов. Он единственный в их группе владел немецким языком.

Справа от Рябова сидела молоденькая девушка – Елена Васильева. У нее было красивое лицо, большие зеленые глаза, светлые, коротко остриженные волосы. Каждый раз, когда самолет попадал в воздушную яму, она ойкала и хватала Евгения за руку. Около ее ног стояла упакованная в зеленый брезентовый мешок радиостанция. Отдельно от их группы сидел мужчина средних лет, введенный в состав группы за день до вылета. Единственное, что знал о нем Рябов, было то, что его звали Геннадий Алексеев. Судя по его выправке, он был кадровым военным.

Евгений закрыл глаза, стараясь хоть немного расслабиться. Перед самым вылетом он написал письмо незнакомой ему девушке по имени Зоя и попросил ее попытаться найти его супругу и передать ей его послание и продовольственный аттестат. Послание было коротким. Рябов сообщал жене о том, что он жив и здоров, а не писал лишь по той причине, что их часть сражалась в полном окружении.

Неожиданно самолет дернулся и, свалившись на крыло, устремился к земле. Приступ тошноты возник где-то внутри его живота и устремился по пищеводу вверх, стараясь вырваться наружу.

– Ах! – громко вскрикнула Васильева и схватилась за руку Рябова, словно он мог ее спасти в случае падения самолета.

Громко и надрывно взвыв моторами, «Дуглас» снова стал подниматься вверх. Рядом с самолетом грохнул разорвавшийся снаряд. Евгений посмотрел в иллюминатор. С земли, словно щупальца сказочного чудовища, тянулись огненные трассы трассирующих пуль. Рядом снова взорвался снаряд. Осколки легко прошивали дюралевые стенки самолета и, не найдя жертв, в очередной раз пробив обшивку, улетали куда-то в темноту ночи.

«Линия фронта», – решил Рябов.

Из кабины вышел штурман и, покачиваясь из стороны в сторону, направился Евгению.

– Через тридцать минут будем на месте, – сказал он.

Рябов, молча кивнул и посмотрел на ручные часы.

– Всем проверить снаряжение! – стараясь перекричать шум двигателя, прокричал он.

Все стали проверять: кто оружие, кто лямки парашюта. Чем ближе подходило время выброски, тем серьезнее были их лица. Над кабиной пилота замигала зеленая лампочка. Штурман открыл дверь, и поток ворвавшегося воздуха моментально прижал их к фюзеляжу самолета.

– Пошел! – громко выкрикнул штурман.

Невзоров, взглянув на Рябова, исчез в темноте. Евгений прыгал последним. Сбросив грузовой мешок, он шагнул в проем двери. Сильный поток воздуха подхватил его тело. Он раскинул руки в разные стороны и полетел камнем вниз.

– Раз, два, три, – отсчитывал он вслух.

Он резко дернул кольцо, его подбросило в воздухе. Подняв вверх голову, Евгений увидел белый купол парашюта. Кругом было темно, и трудно было понять, как далеко под ногами земля.Неожиданно купол парашюта закрутило. Рябов вцепился в стропы, и это помогло ему удержать купол. Земля, а вернее, что-то темное, возникло неожиданно и стало расти в размерах буквально на глазах.

«Земля!», – успел подумать он, прежде чем ударился о нее ногами.

Он почувствовал сильную больв еще не окончательно зажившем плече. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и он потерял сознание.

***

Было около десяти вечера, когда в дверь Евгении Рябовой позвонили. Звонок был настойчивым и требовательным, и она, набросив на себя халатик, направилась в прихожую. Взглянув в глазок, она увидела, что на площадке стоит майор Прохоров. У него была расстегнута шинель, и, как всегда, в руках он держал портфель. Скинув цепочку, Женя открыла дверь. Анатолий Семенович отодвинул ее в сторону и вошел в прихожую.

– Что случилось? – спросила она его. – На вас нет лица.

– Беда, Женечка, беда, – ответил майор. – Трясут меня, как грушу…

Она с удивлением посмотрела на его растерянное лицо. Таким она никогда его не видела. Она помогла ему снять шинель и направилась на кухню.

–Чай будете? – спросила она.

– Нет, – ответил Прохоров. – Водка есть?

Она открыла створку буфета и достала из него стакан и бутылку с водкой. Поставив все это на стол, она села напротив майора и посмотрела на него. Он молча открыл бутылку и налил полный стакан водки, а затемвылил в себя содержимое стакана. Достав папиросу, Прохоров закурил.

– Короче! Приехала комиссия из штаба армии. Хотят провести полную ревизию. Ты понимаешь, чем это все нам грозит?

– Не нам, а вам, Анатолий Семенович, – ответила Женя и улыбнулась. – У вас все уже есть, неужели так трудно остановиться?

Прохоров пристально посмотрел на Рябову, словно впервые увидел ее так близко.

– Я что, для себя все это брал? – сделав театральную паузу, ответил майор. – Разве я тебе не приносил эти побрякушки?

– Я вас об этом не просила.

– Ах, вон ты как заговорила? Я вас не просила,но и не отказывалась их принимать!

Прохоров поймал себя на мысли, что начинает психовать от ледяного спокойствия, исходящего от Жени.

– Прекратите истерику, – тихо произнесла она. – Возьмите себя в руки. Что вы, как баба, раскудахтались? Что вы хотите от меня?

Майор загасил папиросу.

– Возглавляет эту комиссию полковник Маркелов Иван Петрович. Насколько я слышал, он любитель молоденьких женщин.

Лицо Евгении сначала окаменело, а затем его залила яркая краска.

– Если я вас правильно поняла, вы мне предлагаете переспать с ним. Я правильно вас поняла, Анатолий Семенович?

В комнате повисла пауза. И сейчас было очень важно, кто решится нарушить ее первым.

– Да, – тихо выдавил из себя Прохоров. – Другого выхода из этой ситуации я не вижу.

Рябова ухмыльнулась.

«Вот она, настоящая жизнь продажной женщины, – промелькнуло у нее в голове. – Стоило лишь раз изменить своим принципам, и ты уже становишься разменной монетой в играх мужчин».

– Что же, голубчик, не решились подложить под него свою супругу? Может, она и сделала бы это намного лучше, чем я?

– Бог с тобой, Женечка. Она же старая.

– Я все поняла, Анатолий Семенович. Свое всегда жалко.

Майор снова достал из пачки папиросу и закурил.

– Ты знаешь, Женечка, я все понимаю. Это, конечно, будет не бесплатно с моей стороны… Чего ты молчишь?

– Сколько?

Прохоров назвал сумму и снова посмотрел на нее. Он ждал ответа, но Женя молчала.

«Дешевка! – подумал он про нее. – Сейчас начнет торговаться».

Евгения продолжала молчать, хотя решение она уже приняла.

– Ты меня за кого принимаешь?За проститутку?

– Почему ты так решила?

– Потому что ты предлагаешь мне переспать за деньги. Ты что, решил, если я с тобой сплю, то можно мне подогнать любого кобеля?

Это прозвучало так неожиданно для Прохорова, что он растерялся.

– Дешево ты меня ценишь, дешево. Здесь твоя жизнь, а ты все жмешься.

– Хорошо. Я удваиваю сумму, – хриплым голосом произнес Анатолий Семенович. – Ты согласна?

Она кивнула. Майор поднялся из-за стола и направился в прихожую.

***

Старший лейтенант Рябов открыл глаза и не сразу понял, где он находится. Перед глазами медленно проплыла картина его приземления, за которым последовал удар. Он повернул голову, услышав знакомый голос.

– Очнулся? – спросил его Николай Невзоров. – Долго же ты был без памяти. Я уж подумал, что все, конец.

Евгений окинул взглядом стены, а затем перевел взгляд на потолок. Старая побелка была вся в трещинах, а кое-где отчетливо проступали желтые пятна бывших протечек.

– Где я? – спросил Невзорова Рябов.

– Это заброшенный дом лесника, – ответил Николай.

– Что со мной произошло?

– Похоже, вы ударились головой о пенек и потеряли сознание. Мы нашли вас через два часа после приземления. Когда вас несли, то встретились со старушкой, которая и показала нам этот дом. Когда-то он принадлежал, с ее слов, ее брату.

– Где остальные?

– Лена ушла в деревню за продуктами, а Грошев и Алексеев во дворе, дрова колют.

– Помоги мне, – обратился Рябов к Николаю.

Тот помог ему подняться и сесть на лавку, которая стояла около большой русской печи. Приступ слабости и последующаятошнота заставили Евгения закрыть глаза и усилием воли подавить приступ рвоты.

– Тошнит, – тихо произнес Рябов.

– Это пройдет. Это все от головы.

– Какое сегодня число? – спросил он Невзорова.

Тот ответил.

«Неужели я три дня здесь провалялся?» – подумал Евгений.

Дверь открылась, и в комнату вошли Грошев и Алексеев. Заметив сидящего на лавке командира, они радостно заулыбались. Пройдя к столу, они сели и посмотрели на Рябова, ожидая указаний.

– Кто из вас может доложить, как далеко мы находимся от Бобруйска? – спросил он их.

Алексеев поднялся из-за стола и достал из вещевого мешка карту. Он разложил ее на столе и ткнул ножом на зеленое пятно.

– Сейчас мы находимся здесь, товарищ старший лейтенант – сказал он. – Попрямой до Бобруйска около ста двадцати километров. В лесу, как вы знаете, прямых дорог нет. Думаю, что нужно накинуть еще километров семьдесят. До ближайшего крупного населенного пункта – тридцать километров. Там у немцев стоит гарнизон чуть больше роты, во всех деревнях хозяйничают полицаи. Обычно их не так много, человек пятнадцать-двадцать.

«До района, где, возможно, находится нужный нам архив, чуть больше ста километров. Это переход суток на пять-шесть в лучшем случае», – подумал он.

– Как у нас с продуктами? – поинтересовался у них Евгений.

– Плохо, товарищ командир, – ответил Невзоров. – Грузовой парашют мы не нашли. Питаемся за счеттого, что передает нам женщина из деревни.

– Вот что! Нужно найти грузовой парашют. Там продукты, боеприпасы, батареи для радиостанции. Поэтому давайте завтра обшарим весь район выброски.

– А если его уже нашли немцы или полицаи? – произнес Грошев.

– Если бы они его нашли, то наверняка бы зачистили здесь все.

В комнате стало тихо. Невзоров достал кисет и, оторвав листочек газеты, стал сворачивать цигарку.

– Когда ушла Елена? – поинтересовался он у Невзорова.

– Да уж прийти должна была. Неужели что-то случилось?

Похоже, тревога передалась всем находившимся в комнате мужчинам.

– Алексеев и Грошев, сходите, посмотрите, что там. Не забывайте, она радистка! Пока связь есть, мы живы.

Мужчины встали из-за стола и, взяв оружие, вышли из избы.

***

Женя остановилась напротив кабинета майора Прохорова. Глубоко вздохнув, она слегка постучала в дверь. Не услышав ответа, она толкнула дверь ладошкой и вошла в помещение. За столом сидел мужчина, на петлицах гимнастерки которого поблескивали четыре шпалы. Мужчина оторвался от лежащих перед ним бумаг и с нескрываемым интересом посмотрел на женщину.

– Вам кого? – спросил военный.

– Мне нужен майор Прохоров, – ответила Рябова, слегка краснея под пристальным взглядом полковника.

–Зачем он вам? – спросил он ее.

– Он мне нужен по личному делу. Я его дальняя родственница и хотела с ним переговорить.

Полковник продолжал внимательно рассматривать стоявшую перед ним женщину. Молодаяи привлекательная ее внешность не могла быть не оценена им, мужчиной, у которого было множество женщин.

– Вы присаживайтесь, он скоро подойдет, – произнес Иван Петрович, чувствуя, что его голос начинает терять прежнюю уверенность.

Евгения присела на стул и закинула ногу на ногу. Полковник Маркелов снова взглянул на нее, отметив про себя ее крутое бедро, обтянутое шелковым чулком.

– А у вас красивые ноги, – неожиданно для нее произнес Иван Петрович. – Вам кто-нибудь об этом говорил?

Рябова улыбнулась. Улыбка придала ее лицу шарм.

– У меня не только ноги красивые, – ответила она. – Только кто ими будет любоваться? Муж погиб, других мужчин у меня нет.

«Для чего она мне это сказала? – подумал Маркелов. – Определенно она знает себе цену, и по внешнему виду не скажешь, что она одинокая женщина. Ты посмотри, какая ухоженная».

В кабинет вошел Прохоров и, сняв фуражку, повесил ее на крючок. Взглянув на полковника, он поинтересовался у Рябовой причиной ее прихода.

– Анатолий Семенович! Вы же знаете, что я к вам прихожу лишь в исключительных случаях. У меня большая проблема, – она не договорила, так как Прохоров ее оборвал.

– У меня тоже проблем выше крыши! Вот сидит полковник Маркелов и проверяет меня. Если найдет недостатки, то это в лучшем случае маршевая рота, а в худшем – бесплатная путевка в Сибирь!

– Я думала, что вы мне поможете, а вы…

Она не договорила. Из ее красивых глаз брызнули слезы. Наблюдавший за всем этим полковник поднялся из-за стола и подошел к Евгении.

– Не плачьте, – тихо произнес он, положив ей плечо свою тяжелую руку.

Она с благодарностью посмотрела на него и прижалась щекой к его руке.

– Простите меня. Анатолий Семенович, наверное, прав. Здесь не место решать семейные проблемы.

– Принесите воды для женщины, – приказал Маркелов Прохорову.

Прохоров посмотрел на Евгению и вышел из кабинета.

– А я могу вам чем-то помочь? – спросил ее Маркелов.

– У вас, наверное, и без меня море своих проблем.

– Не лишайте меня такой возможности, – произнес полковник и коснулся рукой ее головы.