Жулик. Часть 2. СВ

– Нашли?

– Там, где сказала! К вечеру исправили. Мой подопечный из гостиницы вернулся, где холод пережидал. Довольный, что до лета в ней жить не надо, премию выдал. Деньги – хорошо, однако восторг я испытала от веры в свои возможности. Годы познания себя не прошли даром, и меня ведут куда надо.

– Верной дорогой идете, товарищи!

– Снова иронизируете, – она открыла сумку и, порывшись, вынула блокнот. – Напишите mail, я скину вам ссылку. Почитаете на досуге, и, может быть, вопросов станет меньше. Или больше, как повезет!

Она замолчала. Я тоже не знал, что ответить. Это не укладывалось в голове и вызывало недоверие, но факт оставался фактом: мальчика она нашла!

– Овладев методом учителя, вы до сих пор вместе? – я прервал затянувшуюся паузу.

– Давно нет.

– Постигнув праджню, потеряли к гуру интерес?

– Ему тогда исполнилось шестьдесят, а мне только тридцать два. Слишком большая разница.

– Пик мудрости, если пророка не распяли!

– Встретила молодого, хорошего любовника.

– Вот в чем дело! – я уцепился за новый аргумент: – Духовно развиваясь, вы так и не утратили примитивные половые инстинкты!

– Здесь нет противоречия. Я человек, белковая структура с заложенной программой. Вы, к примеру, мне тоже нравитесь, и что в этом необычного?

Разговор под действием алкоголя плавно перешел с потусторонних на житейские темы. Бледность Елены Альбертовны сменилась румянцем, в глазах запрыгали шкодливые бесята. Неожиданно я почувствовал, как горячие бедра женщины сжали под столом мою ногу.

– Беседа с вами раскрыла и во мне паранормальный дар. Я знаю наверняка ваше желание!

– Сказала же вам: способный ученик, – улыбнулась Лена. – Попросите счет и пойдемте отсюда.

В постель журналист легла без эзотерических предрассудков. Выполнив мужской долг, я попытался заснуть, но, изголодавшись по сексу, она хотела меня вновь и вновь. Прощаясь, сказала:

– Спасибо тебе! Жаль, больше не увидимся.

– Почему? Буду рад видеть снова.

– Ты скоро в Европу уедешь. Навсегда.

– Я никуда не собираюсь.

– Окажешься там – вспомни мои слова.

Пароходик компании «La Suisse» большими колесами неторопливо молотил Женевское озеро. Я стоял на палубе с холодным «Asti» и смотрел на проплывающую за бортом Лозанну. От пейзажей на берегу тянуло вечностью и покоем. Старинные дома, шпиль собора и сверкающие вдалеке Альпы вызывали прострацию и умиротворение. С каждым днем Швейцария нравилась мне все больше.

Я сделал небольшой глоток, и пузырьки приятно защекотали в горле. Выполняя обещание, я вспомнил Елену Альбертовну. Тогда, в Сочи, предрекая то ли эмиграцию, то ли затянувшийся туризм, она ошиблась, но ошиблась всего на пару лет.

Мямля

Выскочив из метро «Ленинский проспект», я бодро направился к площади Гагарина.

Грязный от копоти Терминатор нехотя отражал закат и азартно стремился к звездам. Над крышами домов, вдалеке, маячила коробка «Спутника».

Подойдя к отелю, я посмотрел на окна и, увидав свет в кабинете Циркуля, вошел в гостиницу.

В приемной секретарь дежурно улыбнулась:

– От куда в этот раз, Алексей Валентинович? С каких морей? Загорели-то как! – Любовь Ивановна спрашивала всегда одно и то же.

– Море у меня только Черное! – отшутился я и, указав на дверь, спросил: – Как он, не в «отдыхе»?»

Если шеф трезв, с ним можно обсуждать дела и закончить их быстро, в противном случае придется слушать его ахинею и приезжать снова.

– Работает! Начал! – успокоила секретарь и тихо добавила: – А до этого всю неделю, ну, вы поняли.

Запои Циркуля сотрудники толерантно считали «отдыхом» и в эти дни директора не тревожили.

– С Богом! – пожелала мне Любовь Ивановна. Опасаясь пьяного начальника, она еще больше пугалась его не опохмеленного.

Помятый Циркуль пялился в ноут, и мерцающий свет зловеще отражался в его очках. Небритое лицо выражало злость и страдание одновременно.

На столе, поверх бумаг, валялись то ли сушки, то ли баранки, а на полу пустые бутылки из-под Evian. Прекращая пить, он накладывал на себя епитимью и жрал только сухари, запивая их минералкой.

Циркуль без обиняков выложил суть дела:

– Нам в Сочи на «Москву» директор нужен. Срочно. Планируем тебя, – и, заметив мою гримасу, добавил: – Больше некого! Даже не спорь!

– Там же Петька! – я начал лихорадочно соображать, как вновь от этого отвертеться. В тот раз они нашли Кольку, теперь я знал точно: скамейка запасных пуста и просто сказать «нет» уже не получится.

– Его выгнали! Ты не в курсе? – отрезал шеф.

Конечно, я знал об этом. Новости о том, кто и как в Фонде украл распространялись мгновенно, становясь предметом зависти, и подстрекали остальных.

Сочинской «Москве» хронически не везло с менеджментом. Сначала ей руководила Петровна, властная грубая тетка. Она творила, что хотела и этого ей показалось мало. Задумав отжать санаторий, она наняла рейдеров, и те размыли долю Фонда. Эта метаморфоза случилась не без участия Якушева, нашего полпреда. Коренной сочинец «не нашел» место собрания, и акции распределили без него.

В Фонде ничего не знали, пока ловкачи не завели кредит. Судились, что-то доказали, кому-то заплатили. Объект вернули, правда, два миллиона бак

сов отбить не смогли. Петровну сменил Петька Берлизов, а через год уже сам продал какой-то сарай. На произвол не обратили внимание, пока покупателю не отошли десять соток драгоценной сочинской земли. Снова судились, теперь с Петькой, однако местная Фемида признала аферу сделкой, и Петька выкрутился. Тут также угадывалась «рука» Игоря Якушева.

Теперь по замыслу руководства директором злополучного санатория должен стать я, что в планы мои совсем не входило. Я заныл:

– А как же «Анапакурортхолдинг»?

– Там все отлажено, а возникнет необходимость, съездишь из Сочи. Это рядом.

«Вот урод! – зло подумал я. – Там и сижу только по тому что “все отлажено”. Не дождетесь!»

В Анапе я вел беспечную жизнь вечного курортника, правда, с одним условием: всегда иметь телефон под рукой, будь то пляж, или постель с дамой. В Сочи же все будет иначе.

Боссы ФРНП любили море, и развлекать их входило бы в мои обязанности, как и нянчить их «дорогих» гостей. Видеть круглый год рожи Михалыча и его присных казалось мне too much.

Циркуль смотрел в упор и ждал согласия.

– Дома посоветуюсь! – сделал вид, что смирился, я, как мог, тянул время.

– Хорошо, но Михалыч уже приказ подписал.

Мысленно пожелав Циркулю вечного похмелья, я покинул кабинет, спустился вниз и вышел на улицу.

Как поступить, уже придумал, однако рабочий день заканчивался и надо поторопиться.

Миновав переулок, быстро дошел до Фонда.

Когда, запыхавшись, я открыл дверь Департамента имущественных отношений, Лелик-юрист прятал в портфель банку с недоеденным обедом.

– Чуть задержись. Дело есть.

– Слушаю! – юрист улыбнулся: – Чай будешь?

– Ставь, – кивнул я, ожидая долгий разговор.

Лелик, малый тридцати с лишним лет, пришел в Фонд год назад и в Департамент попал не случайно.

В Саратове он закончил мед, потом юрфак и перебрался в Подмосковье. Начальница его, Ирка, привезенная Костиком «в обозе» из Бронниц, провела юность там же и давно знала Лелика.

Работа юриста в Фонде сводилась к его бесконечным командировкам. Как член совета директоров он ездил на собрания, голосовал, как нужно, получая за это небольшие гешефты. Правда, скупердяи часто предлагали вместо денег баню с девками.

Шлюхами медик брезговал, а парился охотно, особенно с дубовым веником.

Общаться мы стали случайно. Лелик сидел один, и я частенько заходил к нему в кабинет набрать по межгороду или заграницу. Конечно же, на халяву.

Звоня в Приэльбрусье, я спрашивал о снеге, трассах и, слушая мои переговоры, хозяин телефона однажды не выдержал:

– А горные лыжи – это сложно? Я не пробовал.

– Хочешь рискнуть? Отвезешь в Сорочаны, дам экип, и кое-что расскажу для первого раза.

Поездка показала: лыжи и юрист совместимы плохо. Слушая меня, он кивал, а сам повторить ничего не мог. Проблемы с координацией сомнений не вызывали, а парень еще и явно «тормозил».

Лелик было отчаялся, но я подсунул ему сноуборд и на нем у него хоть что-то получилось. Довольный и, гордясь собой, он заявил, что купит доску.

Весной 2007 года я обсуждал при Лелике поездку на Чегет, и он неожиданно напросился со мной.

В тот год Первомай в Приэльбрусье встретил нас зимним холодом и мощными снегопадами.

По пояс в снегу, борясь с пургой, Лелик отчаянно пахал склон, подтверждая, что он тоже с «яйцами», и я решил, что ошибся в оценке парня.

Знакомство с горами оказалось для юриста фатальным. Его организм, не выдержав стойкости его духа, дал сбой, и он сорвал спину. Испытание не прошла, также, и нежная психика неофита.

Пятого мая в я попал в лавину и чудом остался жив. Выслушав мой рассказ, Лелик понял, что смерть здесь ходит по пятам за каждым и Чегет не его гора.

Отмечая мое спасение, он набрался храбрости:

– Скажи честно: я смогу хорошо кататься? Пусть не как ты, но все-таки прилично…

– Сможешь, если просидишь тут хотя бы сезон.

– А ты сколько проводишь?

– Дней пятьдесят. Бывает и больше.

– А работа? Ира и теперь меня еле отпустила!

– Будь сам «Ирой»!

– Не понял… Про что ты?

– Становись руководителем и чем дальше от Москвы и Фонда, тем лучше. Свободы больше.

Лелик выпил, пошевелил губами и, осмыслив сказанное, начал что-то соображать.

Вот на это «что-то» я сейчас очень надеялся!

– Знаешь почему, сотворив людей равными, Боженька дал шанс каждому, а лузеров полно?

– Не всякий может им воспользоваться…

– Правильно, хотя многие даже не видят его, – и перешел к главному: – Я здесь для того, чтобы ты не упустил свой шанс. Другого может не быть!

По-детски улыбаясь, Лелик ничего не понимал.

– Меня переводят в Сочи – я не хочу и предлагаю тебе стать директором «Москвы». Поедешь?

–– Сочи же круче! – юрист заподозрил подвох.

– Есть причины, – объяснять Лелику свои рефлексии я не собирался. – А ты испугался? Чего?

– Не руководил никем, да и вряд ли отпустят!

– Ты же капитан! – Лелик служил врачом в тюремной больнице, пока учился на юриста.

– Командовать там незачем. Приказал – сделали, а нет – рапорт и в ШИЗО!

«Вот сука!» – подумал я, вспомнив капитана Балуду, своего лагерного начальника, и продолжил:

– Ирке скажут – пустит, и я помогу, не брошу. К тому же Олимпиада скоро, посмотришь. Лет десять попашешь и на покой. Бабла даже внукам хватит.

– Олимпиада – это здорово! – чтобы не молчать протянул юрист, пропустив мимо ушей главное.

– Ну как, согласен? – я добивался ясности.

– Можно попробовать, – неуверенно сказал он.

«Пробуй, ссыкун!» – радостно подумал я и, быстро закруглив встречу, пошел звонить Циркулю.

– Что-то еще? – буркнул недовольно тот.

– Не поеду в Сочи! – я говорил так резко, потому что знал: в Богом забытую Анапу вообще никого не найдут и положение мое там прочно. – В «Москву» директор есть. У Ирки работает. Толковый парень.

– А кто это?

– Лелик зовут. Фамилию не знаю Один такой.

– Ладно, позвоню ей, а ты в конец оборзел!

Циркуль отключился, и я тут же набрал юристу:

– Поговорил. Готовься. Фамилия твоя как?

– Ягер.

– Это же ликер! Помнишь, в горах пили?

– Не только. Переводится как охотник, егерь.

– Ты что, немец?

– По родословной, да. Этнический.

«Ликерная» фамилия Лелика развеселила меня и надеясь, что вопрос решен, я нырнул в ближайшую забегаловку глотнуть пивка.

Запущенный мной рекрутинг дал плоды.

Отсобеседовав Лелика, Циркуль недоуменно посмотрел на Костика.

– Что это было? – скорее сам себя спросил он.

– Тебя что-то смущает? – возразил тот. – Смотри, сколько дипломов приволок. Даже Эм-Би-Эй.

– Да он мямля какая-то!

– Это же плюс для нас! – Костик всегда думал на шаг вперед. – Деньги выводить Пушкин будет? То-то. А этот сделает что скажем. По нему видно.

– Он же не в зуб ногой, без опыта и завалит все! – вяло сопротивлялся Циркуль.

– Решим! – улыбнулся Костик. Сомневаться долго он не мог и начинал скучать. – А этого берем!

Вечером мне предсказуемо позвонила Ирка.

– Зачем мальчика переманиваешь? – опустив политес, закричала она в трубку. – Работать не хочешь – сам вали, а другим не мешай!

Резон в ее воплях все же был. Лелик единственный в отделе, кто мог поехать хоть к черту на рога, не прикрываясь семьей, детьми и месячными.

«А может они любовники? – подумал я. – Вот и бьется за милого!»

Ирка и ее нравственность жили сами по себе. Муж ее по прозвищу Оливье предпочитал жене компанию мужчин, пиво и одноименный салат, куда в конце застолья и падала его пьяная физиономия. Все это развязывало Ирке руки, и она этим пользовалась.

В результате, преодолев саботаж начальницы, юрист купил новый костюм и улетел в нем в Сочи.

Позвонил он мне уже в Анапу:

– На выходные хочу приехать. Не возражаешь?

– Валяй! – приняв неизбежное, я подумал: – «Теперь будет выносит мозг из-за каждой мелочи!»

Юрист приплыл на утреннем «Метеоре», и я провел его по своим пенатам.

Рассмотрев картины, камин и фризы, Лелик оценил интерьер и, не скрывая зависти, выдал:

– Красиво у тебя, компактно. А у меня разруха.

– Зато масштаб! – улыбнулся я, хотя уже знал: «Москва» обречена, ее вот-вот продадут и снесут.

Мы съели ланч, стало жарко, и я предложил искупаться. Юрист поддержал, но, бурча мне на ухо, так и не дал как следует рассмотреть баб на пляже. Впрочем, солнце быстро сожгло его, и мы вернулись.

Надеясь, что вино развеет гостя, я заказал обед, и мы расположились в тени на улице. Холодный Рислинг приятно кислил и охлаждал горло, шашлык источал сок и аромат, и радость жизни наполняла меня с каждыми бокалом.

Лелик также ел, пил, и продолжал нудить. Выпитый алкоголь никак не влиял на его флегматизм.

На кофе пошли ко мне. Я жил в комнатах при spa, и личный бассейн часто вызывал восторг гостей.

Как и другие, юрист с любопытством разглядывал стены, сплошь увешанные фривольными фото, приколами из сети и цитатами Шопенгауэра.

– Это же видят горничные! – испугался он.

– Мою репутацию уже ни что не спасет! – рассмеялся я. – В 90-е, у «Олимпа», промышлял спекулянт по кличке Чума. Приезжая на Чегет, он каждый раз рисовал в номере Ленина. Ездил он часто и в половине домов Терскола со стен на тебя смотрел Ильич. Повесь и ты в своем кабинете что-то веселое. Сидеть будет не так противно, пока другие на море.

– Это тебе! – Лелик достал бутылку Ballantine's.

«Благодарить не ты должен!» – подумал я, и сказал, наконец, долгожданное: – Давай, показывай!

Разложив документы, юрист достал и свой блокнот. Полистав сальдовки, я охренел, в какую жопу втянул его, и как удачно сам избежал этого. Слушая меня, Лелик хмурился и молча записывал.

Утром подул легкий бриз и, решив как-то развлечь бедолагу, я повез его в Малую бухту.

Здесь, на серфстанции, царил аншлаг.

«Чайники», как льдинки, дрейфовали по акватории, райдеры ждали ветер, и я предложил юристу:

– Рискнешь? Я договорюсь.

– Очкую что-то. Когда дно не чувствую, психую.

– Жилет дам, не ссы!

Лелик напялил жилет, зашел в воду и, поболтавшись как поплавок, немного успокоился.

Выслушав инструктаж, юрист встал на доску, чуть отплыл, упал и, накрытый парусом, ушел под воду, но, выбравшись, полез на серф снова.

Спустя час, без сил, он выполз на берег и, заявив, что рад, пообещал найти прокат в Сочи.

– Смотри! – он радостно указал на баннер: «Виндсерфинг круче чем sex!» Верно написано! – и я понял, что с сексом у него также плохо.

В следующий раз мы встретились уже осенью.

Лето из Анапы ушло окончательно, задул норд-ост, и я гадал, где перекантоваться до Хургады.

Юрист часто звонил, приглашал в Сочи, обещая люкс, ресторан, и водителя, если нужно.

Понимая, что вопросов у него накопилось много и спокойно отдохнуть вряд ли получится, я все-таки собрался и поехал в «Москву».

Довоенный санаторий выглядел стремно и, зажатый городом, напоминал терренкур с лестницами.

Бывший обкомовский люкс хранил на себе печать времени. Сервант с остатком недобитого хрусталя, телик «Рекорд», ковры, розочки из пластмассы. В спальне – кровать а-ля Людовик XVI конца 80-х.

Переодевшись в шорты и майку, я отправился к Лелику. В приемной бабка-секретарь, тыча пальцем в клавиатуру, оценив мой вид, насупилась.

– По какому вопросу? – я ей точно не нравился.

– Спрашивать меня будут! – отбрехался я, и тут из кабинета выглянул сам Лелик. В костюме, несмотря на жару, при галстуке и в часах, шеф являл собой классический архетип современного руководителя.

«Нашел себя!» – решил я и прошел внутрь.

Посреди комнаты стоял т-образный стол, заваленный бумагами, а на дальней стенке, над креслом, темнело пятно не выцветших обоев. Здесь при совке висел большой портрет Ленина, сейчас же из хилых рамочек скалились «карлики».

Отдых мой зависел от Лелика. Пока он занят – я болтался на пляже, а дальше с ним до вечера.

Однажды в кабинет зашла арендатор, хозяйка турфирмы и протянула на подпись новый договор.

Лелик, сопя, подмахнул, хлопнул печатью, и та в благодарность сунула традиционный пакет: ежедневник, календари, ручки.

Юрист нетактично залез в него и вытащил, помимо прочего, еще и конверт. Там лежали ваучер и баксы. Примерно тысяча. Он удивился. «Возьмет или нет? – загадал я. – Должен взять!» В парне боролись страх и алчность, и первый тут же одолел промелькнувшую решимость. Заерзав на стуле, он побледнел и, покосившись на меня, отложил деньги.

– Это лишнее. Уберите!

Тетка, хмыкнув, спрятала взятку, и, пожав плечами, ушла, а я выразительно посмотрел на юриста.

Тот нервно теребил край галстука.

– Соглашаясь на переезд, ты спрашивал себя зачем едешь? – съязвил я.

– Тут перспективы, должность, – все еще под впечатлением, промычал директор.

– Перспективы?! Один ты не знаешь: через год на этом месте жилой дом будет!

– А я куда? – в шоке от новости, Лелик скорчил болезненную гримасу и часто заморгал.

– Не бзди, работу найдут! А вот когда они все продадут, ты будешь точно никому не нужен.

– Намекаешь на «золотой парашют»?

– Тебе, наивный, никакой не дадут! С этого «паровоза» придется прыгать на полном ходу и лучше с деньгами. А доллары те ты зря не взял!

Месяц пролетел быстро, Лелик надоел, пошли дожди, и я без сожаления покидал Сочи.

Прощаясь, я ткнул в темное пятно на стенке.

– Этих сними: не модно! Напиши лучше: «Наши цели ясны, задачи поставлены. За работу, товарищи!» И секретаршу смени. Не приемная, а собес!

В следующий раз я приехал к Лелику уже зимой: кататься на лыжах.

Шурша листвой и никого не встретив, я прошел в дирекцию. Дух запустения витал повсюду. Неубранный, грязный холл вторил моим шагам приглушенным эхом. Мрак и безнадега воцарились здесь.

В кабинете раскаленный обогреватель пыхтел вовсю, а Лелик все равно сидел пальто.

– Не жарко! – пожав ему руку, я поежился.

– В номере также, – ответил он. – Будешь жить один в корпусе. – и добавил: – Выезд рано. Если проспишь – простоишь в пробке вместо Поляны.

– Вот, блин, попал! – сказал я, выйдя в пустоту.

Не заладившись сразу, отдых и дальше пошел кое-как. Чтобы добраться в горы, я вставал в шесть, и злой и сонный, грузил в темноте лыжи в машину.

В горах моросило и, возвращаясь в промозглый номер, я вешал куртку на люстру, надеясь, что там подсохнет, а утром все равно одевал сырую.

Вид перекопанной Поляны не радовал: грязь по колено, вонь тракторов, шум и грохот. О будущей зимней сказке напоминали лишь рекламные щиты и баннеры. И в этот сомнительный снежный рай попасть получалось не всегда. Однажды в выходные я поехал туда вместе с Леликом. На середине пути скопилась километровая очередь, и я пошел узнать, в чем дело. Один из водителей зло пояснил:

– Шмон впереди. «Лилипуты» здесь.

Промаявшись в пробке, мы доползли до поста.

Краснорожий мент заученно прохрипел:

– Документы! Двери, багажник открыть!

Обойдя вокруг, «не замечая» лыж, он буркнул:

– Цель поездки? Куда направляетесь?

– За грибами! – не выдержав, съязвил я.

– Выходи! – зыркнув, приказал мусор. – В ДПС!

– Допиздился! – обреченно вздохнул юрист.

Пробив по базе паспорт, «краснорожий» отпустил меня, и, сев в машину, я показал fuck пикету.

В Поляну мы так и не попали: у следующего тоннеля нас ждала та же пробка и, матеря недоростков, злые и недовольные, мы развернулись.

Мелкие неприятности в конец достали. и, выдержав неделю такого отдыха, я улетел в Краснодар,

встретился в отеле с Крис, а вечером потащился в Анапу. Впереди меня ждало нешуточное испытание.

Грязный автобус, натолкавшись в пробках, выехал из города. Окраина тонула в сумерках, за окном бежала унылая степь, разделенная жидкими посадками. Настроение и вид за бортом соответствовали друг другу. Радостное событие последних дней закончилось для меня час назад.

Этого свидания мы ждали оба. Я с желанием и тревогой (прошедшие месяцы могли многое изменить), Кристина с детской непосредственностью.

Встречаясь со мной летом, хоть и третий год, девушка гадала, как это случится здесь, в городе.

В отель Крис пришла впервые и, чувствуя неловкость, скрывала ее показной веселостью.

– Клево тут! – оглядевшись, засмеялась она.

Я хотел было помочь ей, но, девочка, скинув шубку, сама бросилась мне на шею:

– Соскучилась по вам, дядя Леша! Ночь не спала – все думала, как увижу!

Ее мягкие губки нашли мои, и долгий поцелуй тут же перехватил мое дыхание.

Время летело незаметно. Крис добросовестно удовлетворяла на мне свои молодые амбиции, а я на ней похоть. Насытившись и потеряв взаимный интерес, мы наговорили друг другу нежные глупости и расстались без сожаления. Но лучше бы я остался!

Выходя из автобуса в Анапе, услышал:

– Документы! – двое топтал ждали меня.

«Блядь, опять менты!» ‒ я протянул паспорт.

Даже не открыв его, старший приказал:

‒ Следуй за мной!

‒ А в чем дело?

‒ Пошел! – другой пристроился сзади.

Меня отвели в автовокзал. Туда подоспел и мой Жора-завхоз, приехавший встречать. Капитан, полистав паспорт, спросил, откуда приехал. Я ткнул в багажные бирки и поинтересовался:

‒ За что задержали?

– Что в сумке? ‒ тот игнорировал вопрос.

Я открыл. Комната наполнилась тяжелым запахом давно не стиранных вещей. Менты поморщились. «Воняет, чушки?» ‒ злорадно подумал я.

‒ Альпинистское снаряжение, веревки есть?

‒ Какой альпинизм? Здесь лыжи! – обалдел я.

‒ В конторе разберутся. Машину ждем.

Мусора болтали о своем, и я подошел к Жоре:

‒ В отдел повезут. За мной поедешь. А это спрячь, ‒ и чтобы никто не видел, я отдал ему всю наличность, – ограбят, суки, концов не найдешь!

Приехавший наряд выглядел браво: в касках, броне и с АКМ. Запихав меня в «Бобик», менты понеслись по пустой Анапе. В тесноте клетки я надеялся, что в отделе найдется хотя бы один не идиот.

Приехали. В дежурку посмотреть на меня сбежалось все ночное УВД. Пара бомжей, дремавших в «обезьяннике», оживились и вскочили с нар.

‒ Откуда спортсмен? – радуясь неожиданному развлечению, захихикали дежурные.

‒ Террориста поймали! – ответил старший.

«Ни хрена! – пронеслось в голове. – Дебилы!», а те, не церемонясь, начали шмонать по новой.

Глядя на кучу разбросанных по полу вещей, жирный, как бегемот, майор спросил:

‒ Есть что?

‒ Одни тряпки и лыжи с палками.

Посыпались вопросы: кто, откуда, зачем приехал? Я повторил все по десятому разу. Жора подтвердил, однако ментов это не убедило, и мне светила до утра компания бомжей. А там, как повезет: прицепятся и вообще не отпустят.

Неожиданно вошел штатский, при виде которого все затихли. Заметив Жору, он удивленно спросил:

– А ты откуда?

‒ Директора моего забрали, отбить не могу.

‒ Пойдем, объяснишь и ты, майор тоже!

Наконец позвали меня, и на двери я прочел: «Начальник УВД Беломорский А.Г.»

«Пиджак» поднялся мне навстречу:

– Алексей Валентинович! Прошу извинить за глупость моих сотрудников. Поступила ориентировка

на террориста вашего возраста с горной экипировкой. Полицейские не разобрались и будут наказаны!

Поблагодарив за избавление, я и завхоз вышли на улицу. Рядом с «Бобиком» курил старший наряда.

– Мечтаешь, герой, о новой звездочке? – не сдержался я. – Губки раскатал? Закатывай!

По дороге домой Жора спросил:

‒ Ты с ними там в Сочи не ругался?

‒ Вроде нет, ‒ сказал я и тут же вспомнил взгляд «краснорожего» полный злобы: «Совпадение, быть не может! Хотя, чем черт не шутит!»