Укрощая сердце

Уединение.

Сайлас Крейг, наш шеф-повар, выскочил из кухни, как только увидел меня у центрального входа:

– Привет, Чарли.

Я кивнул в ответ:

– Что сегодня в меню, шеф?

Вся еда подавалась в столовой в формате шведского стола, за исключением ужина у костра в вечер перед отъездом.

– Тушеная говядина. Кукурузный хлеб. Сморы[4] на десерт. Ну знаешь, все как любят приезжие. – Сайлас вытер татуированную руку о передник и усмехнулся. – Занести тебе домой ужин сегодня?

– Если не трудно, – ответил я. Все же были свои плюсы в собственном шефе на ранчо. Можно было забыть о готовке на целое лето.

Хорошие ребята. Все. Независимо от объема работы, каждый год наша команда неизменно справляется со всеми трудностями, возникающими на ранчо. За пять лет здесь нашли работу десять процентов жителей нашего городка: от гостевого сервиса до конюхов и животноводов.

Все еще злой на ту парочку в шлепках, я со всей силы хлопнул дверью и сбежал по ступенькам, чуть не наступив на котенка, который любил прятаться в кустах около охотничьего дома. Застыл и, глубоко дыша, залюбовался суровой природой Монтаны.

Бескрайнее голубое небо. Зубчатые горные вершины, покорить которые рискнули бы только самые отважные. Послеполуденное июньское солнце палило прямо в лицо, так что даже большая пыльная ковбойская шляпа не спасала от его яростных лучей. Летняя Монтана – поистине райское место.

Расположенное у подножия горы Мидоу, ранчо со всех сторон было окружено густым национальным лесом[5]. Вдалеке над входом висела сделанная на заказ металлическая вывеска «Ранчо беглецов». Семнадцать тысяч акров нетронутой дикой природы.

Раньше я бы назвал своим домом Джорджию, но не теперь.

Ресуррекшен[6], штат Монтана, – вот где я почувствовал себя как дома. И до чего же я любил это место.

Под хруст гравия я шагал по территории, мысленно помечая, что нужно подлатать или подновить. Один столбик забора покосился. А вон там разрослись сорняки. Я подобрал с земли кусачки и бросил их на клумбу, чтобы забрать позже.

Для меня ранчо по укладу жизни походило на церковный приход. Мы стремились сделать так, чтобы и работники, и гости чувствовали себя одной большой семьей. Регулярные обходы. Труд от рассвета до заката. Перегон скота. Объездка лошадей.

Ранчо, лошади, родео[7] – это у меня в крови. Я так вырос – у моих родителей было одно из самых успешных хозяйств по разведению лошадей и обучению верховой езде в Штатах. Десять лет назад я соревновался с младшим братом Уайеттом на родео.

В мои двадцать четыре у меня было все.

Любимая женщина, титулы, призовые выигрыши, планы на будущее.

Пока я не потерял все разом.

Смерть невесты подкосила меня, перевернула жизнь с ног на голову.

Я делал все возможное, чтобы забыть о гибели Мэгги. Пил без просыпу. Клял бога на чем свет стоял. Пытался продать каждую лошадь, вплоть до последней клячи, пока отец не остановил меня. Спустя полгода я понял, что больше не могу оставаться в Уайлдхарте. Каждый дом, каждый переулок напоминал о Мэгги. Ручей, у которого мы целовались на рассвете. Наша семейная арена для родео, где она погибла. Еще одна грустная улыбка ее матери в овощном или случайно найденная заколка в грузовике – и я бы спрыгнул с моста Джексон-стрит.

Нужны были новые воспоминания. Новое место.

Нужно было как-то дальше тащиться по этой разломанной дороге, которой стала моя жизнь, иначе я бы окончательно развалился на части.

Так я потерял себя.

А затем вернулся к жизни. В Ресуррекшене.

Спонтанно купил землю под ранчо.

Но затем понял, что это не особо помогло. Впервые за пять лет мне нужно было идти по жизни в одиночку. Без Мэгги. Я был ходячей болью, от которой несло бурбоном. Не описать, как сильно я скучал по ней. Как отчаянно мечтал вновь услышать ее голос, дотронуться до нее, ухватить копну огненно-рыжих волос, которую она считала своей изюминкой, а я – своим спасением.

В конечном счете мои братья, все с разных концов страны, переехали вслед за мной.

Первым оказался Уайетт. Спустя две недели он уже ломился ко мне в дверь.

– Сам ты не справишься, – заявил он и остался со мной.

Год спустя приехал Форд, а еще через год – Дэвис.

Именно его идеей было превратить этот заросший участок земли в действующее ранчо.

– Значит так, – начал он в своей привычной суровой манере военного. – Ты можешь ныть всю оставшуюся жизнь, но мы, черт побери, собираемся начать зарабатывать.

Что мы, собственно, и сделали.

«Ранчо беглецов», братья и Ресуррекшен спасли меня.

Но иногда все так бесило.

Шипение рации прорезало безмятежную тишину леса.

– Чарли? – донесся из динамика низкий голос Дэвиса. – Ты здесь?

– Ну а где еще мне быть, – ответил я раздраженно.

– В чем дело?

Семья из пяти человек, все в ковбойских шляпах, визжала и показывала пальцами на изумрудно-зеленое пастбище для лошадей. От этого звука у меня по коже побежали мурашки, и я стиснул зубы покрепче, чувствуя нарастающее раздражение.

– Слишком много людей.

– Но они-то нам и нужны, – отрезал брат в ответ. – Благодаря им нам есть чем платить по счетам. Или ты забыл, кого из нас угораздило купить это чертово ранчо?

Я недовольно потер лоб – и зачем он напомнил.

– Да и потом, людей здесь скоро может не остаться.

Я нахмурился:

– О чем речь?

– Поднимай зад и дуй в Кабинет. Там расскажу.

Боже. Что еще случилось?

– Уайетт. Форд, – сказал Дэвис, прежде чем рация снова затрещала – на той же волне, на которой мы говорили. – И вы тащите свои задницы сюда.

Я свернул направо, перестроив маршрут, и направился к Кабинету – крошечной постройке из гофрированного металла, которую мы используем в качестве штаб-квартиры. Кабинет находится прямо в центре ранчо, неподалеку от охотничьего дома, что очень удобно – мы можем заниматься бумажной работой и отслеживать перемещение туристов одновременно.

Зайдя через раздвижную гаражную дверь, я с порога увидел собаку Дэвиса, малинуа по кличке Кина, которая была занята тем, что рвала в клочья коробку в углу. Она вздрогнула при моем появлении и залаяла. Почесав ее за ухом, я толкнул в знак приветствия Дэвиса – тот сидел за компьютером в одной из его типичных футболок с аббревиатурой USMC[8], синих джинсах и ботинках. На экране было видео, поставленное на паузу. Судя по напряженным мощным плечам брата, он находился в режиме боевой готовности.

В свои тридцать пять Дэвис отличался от своего брата-близнеца Форда настолько, насколько это было вообще возможно. Как внешне, так и по характеру. Высокий, накачанный, ветеран морской пехоты, с решительным взглядом темно-карих глаз, Дэвис выглядел тихим и сосредоточенным – сама серьезность и ответственность.

Совладелец «Ранчо беглецов» и глава службы безопасности, а по совместительству и руководитель поисково-спасательных операций в округе Каскейд, Монтана, Дэвис отвечал за безопасность на ранчо. Любому, кто рискнул бы обмануть его, я бы посоветовал или застрелиться самому, или молиться.

Не отрывая глаз от экрана, брат сказал:

– Ты слышал, сестра родит со дня на день?

– Ты для этого меня сюда позвал? Рассказать об Эмме-Лу?

Наша младшая сестренка была беременна, и со дня на день мы ждали рождения близнецов.

Я попытался сбросить напряжение и прогнать прочь тревожные мысли. После смерти Мэгги я старался не быть чрезмерно заботливым кретином по отношению к семье. Гнал это чувство из серии «а вдруг что-то случится, и я ничем не смогу помочь».

– Да нет же. Сейчас Уай и Форд придут, и начнем. – У брата на виске пульсировала вена. – Система безопасности легла. Весь день пытаюсь ее починить. Уже заказал новую. – Он отодвинулся от стола и посмотрел на меня. – Современнее и лучше.

Я выдохнул. Ничего нового. Система безопасности ранчо всегда висла, с самого первого дня. Но мы приняли общее решение: поставим камеры только в охотничьем доме, конюшне и на воротах. Нечего пугать гостей или нарушать их личное пространство камерами в домиках. А идея оградить нас со всех сторон электрическим забором – вообще полная чушь.

Сжав челюсти, я сел на край стола и осмотрелся. Наш так называемый Кабинет выглядел как после ядерного взрыва. Неоплаченные счета, разбросанные по всей комнате. Неразборчивые каракули на бумажках с заказами на поставку, которые нужно было вбить в компьютер. Коробка с патронами, стоявшая слишком близко к обогревателю. На одной из стен висела доска с дротиками – отличный способ решения споров или распределения обязанностей.

– Кто вляпался на этот раз? – Я пристально посмотрел на Дэвиса. Мой суперправильный брат обычно был само спокойствие. Но я знал его достаточно хорошо, чтобы понять, когда он злился. У него дергалась челюсть – наш семейный тик, который выдавал его. – Форд или Уайетт?

– А почему не ты?

Прежде чем я успел подобрать слова, вместо того чтобы показать средний палец в ответ, в дверях прыжком появился Уайетт.

– Здорово, придурки, – радостно поздоровался он, в привычной манере растягивать слоги. С ног до головы в пыли, он вернулся в город прямиком с родео в Калгари.

Уайетту было тридцать два, на два года меньше, чем мне. Все мужчины в семье Монтгомери – высокие и широкоплечие, но мы с Уайеттом были похожи друг на друга больше, чем если бы родились близнецами. Такая же ухмылка, те же голубые глаза. Двукратный чемпион по езде на оседланной дикой лошади, он работал на ранчо и подрабатывал тренировками молодых ковбоев в несезон.

Дэвис внимательно оглядел брата:

– Не пострадал?

Я фыркнул. Если бы Уайетта беспокоила каждая сломанная кость или место, куда его боднули, он бы уже давно бросил это дело.

– Разве что мой рекорд.

Я закатил глаза. Самоуверенный засранец.

Уайетт глянул на меня и присвистнул:

– Боже, Чарли, ты выглядишь как загнанный конь. Ты что, совсем не отдыхал, пока меня не было?

Словно защищаясь, я скрестил руки на груди и буркнул:

– Не нужен мне никакой отдых, – с усилием пытаясь вспомнить, когда в последний раз уезжал в город не по делам, а чтобы развеяться.

Уайетт сел и закинул грязные ботинки на стол.

– Может, разделаемся со всем этим побыстрее и выпьем уже?

Младший брат ненавидел деловые разговоры. Он бы с большой радостью выбрал езду в седле или кулачные бои, в отличие от меня. Несмотря на свою ковбойскую натуру, за то время, что не выступал на родео, я успел получить образование в сфере бизнеса. И даже не думал, что оно так пригодится при обсуждении контрактов с поставщиками и управлении расходами.

– А ну быстро убрал свои гребаные ботинки со стола, – рявкнул я на Уайетта и подвинул в его сторону кипу бумажек. – И разберись с этим.

– Чарли прав, – гаркнул Дэвис.

– Засранцы. Вы оба, – заворчал Уайетт, с гулким стуком сбросил ноги на пол и без особого энтузиазма сложил бумажки в ровную стопку.

Буквально в этот момент зашел Форд по локоть в черной автомобильной смазке.

Он схватил стул, развернул его и плюхнулся рядом со столом.

– Вызывали? – обратился он к Дэвису.

Дэвис выглядел раздраженным, а я с трудом сдерживал ухмылку. Злить Дэвиса – отдельный вид удовольствия, и лучше всего это удавалось Форду, его близнецу.

Бывший профессиональный питчер бейсбольной команды «Финикс Ренегейдс», Форд был таким же стройным и поджарым, как и Уайетт. Та же страсть к адреналину. В мире не так много людей, которые любят свою работу, но Форд один из них. И когда мы давали ему выходной, он дико злился.

Не хватало только Грейди, нашего младшенького. На шесть лет младше меня, прошлым летом он решил уехать в Нэшвилл, попытать удачу в музыке с небольшой помощью нашего шурина и басиста группы «Бразерс Кинкейд» Джейса Тейлора.

– Отлично, – кивнул Дэвис. – Все здесь.

О да, где же еще.

Прошло уже десять долгих лет, а они так и не согласились уехать.

Но если бы не братья, я бы до сих пор не пришел в себя.

Один за другим, они все приехали, чтобы помочь мне как-то собрать себя в кучу. И да, черт возьми, я мучился чувством вины.

Они отказались от своих жизней, чтобы построить заново мою. И теперь мы все здесь застряли.

Иногда мне казалось, что я все испортил.

Иногда я думал, что нам было бы лучше без этого ранчо, чтобы каждый мог жить своей жизнью.

– Готовы? – Резкий голос Дэвиса разнесся по всему Кабинету. Он включил ютуб. – Держите ваши шляпы покрепче.

И громко клацнул по клавише. Спустя пару секунд началось видео; я подошел ближе к монитору. Кто-то из посетителей снимал Форда вместе с группой туристов на одной из привычных экскурсий по территории. На фоне абсолютной утренней тишины было слышно, как он лениво показывал, как нужно садиться верхом на мерина по кличке Иефус[9].

– Вот черт, – оживился Форд. – Это вчера было.

Дэвис сухо взглянул на брата-близнеца:

– Что-то не так?

Форд изменился в лице.

У меня живот скрутило узлом. Дело дрянь. Сейчас что-то будет.

Платиновая блондинка на видео, в дорогих черных шортах и белом поло, натянула на себя поводья, когда попыталась забраться на коня, но у нее ничего не вышло.

За кадром послышался смех.

Форд, демонстрируя всем ослепительно-белую улыбку, развязно подошел к даме.

– Послушайте, мэм. Вижу, у вас возникли некоторые трудности. Позвольте вам помочь.

– Я умею, спасибо. – В ее голосе сквозило высокомерие. – Я всю жизнь езжу верхом.

У Форда дернулась челюсть, но он сохранил спокойствие, молча наблюдая за тем, как женщина ставит ногу в стремя. И тогда Иефус пустился вскачь.

На секунду она повисла на коне, визжа и пытаясь ухватиться за рожок седла. После этого женщина приняла наиглупейшее решение и начала хлестать коня поводьями. Жестко.

Уайетт в ужасе вздохнул.

Я испытывал схожие чувства. Каждый, кто разбирался в лошадях и любил их так, как мы, прекрасно знал, что такие действия – верная гибель. Она не привлекала внимание коня, а только причиняла ему боль.

Женщина попыталась вскарабкаться на Иефуса – ничего не вышло – и громко упала. Конь ускакал прочь.

Форд рассмеялся.

Не только на видео, но и стоя в Кабинете. Он и Уайетт начали гоготать.

– Боже! – воскликнул Форд, ударив по колену. – Во второй раз это еще смешнее.

Я было собрался спросить Дэвиса, из-за чего он развел столько шума, когда Форд на видео крикнул несчастной, сидящей в луже грязи: «Ну что ж, дамочка. Поднимайте свою грязную задницу и давайте прокатимся».

Толпа ахнула. Женщина заплакала. А Форд стоял там, скрестив руки, и смотрел на нее со смесью нетерпения и веселья.

Дэвис поставил видео на паузу.

Я тихо выругался, прежде чем медленно повернулся к Форду и сказал:

– Ты серьезно сказал ей, чтобы она подняла свою грязную задницу?

– Это действующее ранчо, братишка. – Форд вперил в меня взгляд, так и нарываясь на ссору. Между нами был всего год разницы, но Форд и Дэвис любили пользоваться этим, чтобы вывести меня из себя. – Это не какой-то глэмпинг. И гости приезжают не за солнышком и радугой. А за ковбоями, грязью, пылью, и если им это не по вкусу, пуская валят обратно в свой Нью-Йорк, Лос-Анджелес или откуда там они.

– Но она не пострадала, – отметил Уайетт, бросив на меня тревожный взгляд. – Они все подписывают согласие, которое освобождает нас от ответственности. Они не могут засудить нас.

– Не могут, – вмешался Дэвис. – Но это видео теперь по всему ТикТоку. Оно завирусилось.

Я нахмурился:

– А что, черт возьми, такое «ТикТак»?

Уайетт прыснул:

– ТикТок. Соцсети, приятель. Медиа будущего.

Пара кликов – и Дэвис открыл на компьютере новое окно.

ТикТок.

– Вот… – Он показал аккаунт, с которого было опубликовано видео. Пользователь Lassomamav76. – Почитай чертовы комментарии.

Две тысячи четыреста восемьдесят три комментария.

Мы прильнули к монитору.

#бойкотРанчобеглецов

Вам конец.

Спасибо, что показали свое настоящее лицо. КОШМАР.

#отменаковбоев

Отвратительна даже мысль, что вы можете так обращаться с людьми!!!

От бешеного потока негативных реакций меня захлестнул гнев. Я ничего в этом не смыслил. Технологии не стоили траты моего времени, особенно когда мне нужно было следить за ранчо и ухаживать за животными. Было глубоко плевать на людей, которые раскрывали свой рот, даже не думая о том, заденут кого-то их слова или нет. Они даже не пытались посмотреть на ситуацию с разных сторон. Единственное, что их заботило, – это сплетни. Жажда мести. Тоже мне, клавиатурные борцы за справедливость, занозы в заднице.

Форд провел рукой по грязным светлым волосам, которые закручивались в кудри у ушей и на затылке.

– Кучка вздорных Карен[10], – пробормотал он.

– Вот дерьмо. – Уайетт отпрянул от экрана, как будто эти комментарии дали ему пощечину. – Призывают устроить бойкот ранчо. Вот ублюдки.

Дэвис нервно дернул головой, читая посты.

– Нам изначально не нужно было заниматься всей этой хренью с ведением соцсетей.

Я потер висок от его резкого замечания. Старший брат всегда был чем-то вроде слегка раздраженного голоса разума.

– Я говорил с Тиной. – Грубый голос Дэвиса звучал серьезно. – У нас уже четыре отмены бронирования.

Слова брата звоном отозвались у меня в ушах. Я поднял глаза к потолку.

Только этого не хватало.

Началась только первая неделя сезона. Дела шли не то чтобы блеск, но мы справлялись. Каждый год мы вкладывали в эту землю и животных свою кровь, пот и деньги, и не может быть, чтобы одна истеричная дамочка пустила все коту под хвост.

Я уже устал от страха потерять посетителей, репутацию, деньги.

В последний раз я взглянул на видео и выключил компьютер.

Гребаные соцсети.

Дэвис прищурился и посмотрел на Форда:

– Я не в восторге от твоего поведения, засранец.

Форд открыл рот, чтобы ответить, но Уайетт вскочил со стула, готовый уладить назревающую ссору. Несмотря на то что мой младший брат всегда первым провоцировал конфликты, он же первым их и прекращал.

– Да ладно вам. Давайте лучше выпьем.

Я потирал бороду, мысленно составляя список имевшихся проблем.

Уайетт поднял палец.

– Знаю я этот взгляд. Никуда ты от нас не денешься. Сегодня пятница, приятель. – Он кивнул на Форда и усмехнулся. – Нет, ну ты можешь поверить? Этот парень возится только со своими лошадьми, хотя у него есть три лучших на свете брата.

Я обреченно вздохнул, когда Форд хлопнул меня по плечу и повел на улицу. Кина преданно трусила за Дэвисом. Братья не отстанут от меня, так что пришлось просто смириться.

Я встретился с нетерпеливым взглядом Уайетта и кивнул ему:

– Идем в бар «Никуда»?

Он хохотнул:

– Именно. Идем в «Никуда».

3. Чарли

В висках стучало от раздражения, когда официантка с грохотом поставила кружки с ледяным пивом на наш стол. Из музыкального автомата доносились мелодии аутло-кантри[11] на фоне громкой толпы байкеров из мотоклуба «Хор мальчиков», бывших стражей порядка, которые хлестали шоты в углу.

Идти в бар «Никуда» было плохой идеей. Все в городе уже успели посмотреть злосчастное видео. К счастью для нас, местные были на нашей стороне. К несчастью для меня, каждый хотел высказать свое мнение или дать мудрый совет.

Скут, одержимый теорией об апокалипсисе, наклонился к столу с таким видом, будто знал все тайны этого мира:

– А я говорил, говорил, говорил тебе, Чарли, что вам нужно досматривать этих людей. Они только и хотят, что доставить вам головную боль. Отбирайте у них телефоны при заселении. Введите комендантский час. Говорю тебе, приятель, пора построить убежища.

– Чтобы что? – усмехнулся Дэвис с ледяной кружкой пива у рта. – Объясни-ка Чарли поподробнее. Мне кажется, он не понял.

Я бросил на брата свирепый взгляд и не успел предложить ему придумать свое гребаное решение проблемы, как Уайетт плюхнулся за стол с порцией шотов.

Биф, грузный бармен с бритой головой и длинной черной бородой, перегнулся через стойку. Размахивая бутылкой водки в руке, как кувалдой, он обратился к брату:

– Уайетт, видишь это? – Он показал на доску, висевшую на стене рядом с фото Клинта Иствуда с автографом. Поперек было угрожающе написано: «ДНЕЙ БЕЗ ДРАКИ – 50». Именно столько времени Уайетт был на родео. – Предупреждаю, обнулишь мой рекорд, и я лично вышибу твой зад отсюда.

Таков был местный закон каждые выходные. Разгульная и жестокая жизнь. Выпивка. Драки. И так по кругу. До конца жизни.

Здесь, в Ресуррекшене, Дикий Запад продолжал жить.

Местный бар «Никуда» находился в шумном внутри и обшарпанном снаружи здании бывшей аптеки в конце Мейн-стрит. Последняя остановка перед тем, как окончательно слететь с катушек. Если вам хочется выпить в спокойном безопасном месте, отправляйтесь в «Шпору» в историческом отеле «Баттерворт».

Посторонним здесь не рады.

Знаю по опыту. Когда мы с братьями переехали сюда, нам пришлось столкнуться с сопротивлением местных. И только десять лет спустя мы прошли проверку и стали своими.

– Чтобы никаких драк сегодня, усек? – пригрозил Уайетту Дэвис, взявший на себя роль местного вышибалы, после чего ткнул пальцем в меня: – К тебе это тоже относится.

Мы с Уайеттом обменялись ухмылками. Если Уайетт выступал в роли зачинщика драки, то я всегда был готов подставить плечо младшему братишке. Так что у Форда и Дэвиса просто не оставалось возможности остаться в стороне. Не то чтобы Дэвис дрался с большим рвением. По натуре раздражительный, он со скучающим видом махал кулаками.

– Нам и так сейчас хватает проблем из-за того видео, – вставил Форд.

Уайетт удивленно поднял бровь:

– А по-моему, проблем хватает не нам, а тебе.

Форд нахмурился при этом напоминании. Последнее, что нужно было моему брату, – еще больше негатива в прессе. Еще одно видео, которое будет преследовать его.

– Мы все по уши в дерьме из-за гребаного ранчо. – Дэвис провел рукой по темным волосам и почесал плечо, в которое словил пулю, когда служил в морской пехоте. Ранение, из-за которого ему пришлось демобилизоваться и отправиться прямиком в Ресуррекшен, чтобы стать моей нянькой.

– Болит? – спросил я, понизив голос.

– Да не особо. – Дэвис скрестил руки с совершенно беспристрастным лицом.

– Я уже говорил об этом и повторю еще, – начал Уайетт. – Толку от того, что тебя подстрелили, если ты не можешь об этом рассказывать?

Нескончаемое любопытство брата по поводу ранения напрягало Дэвиса. Он никогда не рассказывал нам, через что ему пришлось пройти в бою. Дэвис вообще не откровенничал с нами по этому поводу.

– Выпей, – настаивал Форд, его карие глаза сверлили брата. Он подвинул в сторону Дэвиса рюмку с текилой. – Лучшее лекарство.

Дэвис поворчал и выпил ее залпом.

Было ясно, что эти двое общались только на им понятном языке близнецов.

Уайетт опрокинул стопку и пожаловался:

– Я вел себя нормально целых два месяца. – Может, он и был тусовщиком, но когда дело касалось ранчо, никогда не валял дурака. Единственное место в мире, где он был готов играть по правилам. – Я не говорю, что стану паинькой. Потому что, если братья Вулфингтон снова покажут свои уродливые физиономии, я им их начищу. – В глазах Уайетта промелькнула ярость. – Я знаю, что моя лошадь на их долбаной земле.

Мы с Дэвисом вместе выдавили один и тот же страдальческий вздох.

Вулфингтоны были нашим проклятьем с тех пор, как мы приехали в город. Они пришли в бешенство, когда узнали, что Стид Макгроу продал землю пареньку из Южной Джорджии, в то время как местные из кожи вон лезли, чтобы купить ее. В отместку они украли у Уайетта чалую лошадь, стоимостью целое состояние, и так и не вернули ее. Вот мы и вступили с ними в некоторое противостояние, которое, если Уайетт продолжит гнуть свою линию, продлится дольше, чем у Хэтфилдов и Маккоев[12].

Форд проворчал с раздражением в голосе:

– Да забудь ты уже про эту лошадь, Уай.

Но тот не слушал его, потирая руки в безумном восторге:

– Это будет моя двадцатая драка в баре, приятель.

– Вы слышали? – раздался знакомый хриплый голос. – У Уайетта появилось новое прозвище – Неандерталец.

На лице брата наметилась злость, когда недалеко от стола показалась Фэллон Макгроу. Вздорная и злобная дикарка, дочь Стида Макгроу, бывшего наездника на быках.

– Уж получше твоих. – Он начал загибать пальцы. – Неуправляемый хаос. Ад на колесах. Сплетница высшей степени. Ходячая катастрофа…

Дэвис стукнул по столу кулаком, как всегда, выступая барометром нравственности:

– А ну прекрати, придурок.

Фэллон усмехнулась, явно довольная комплиментами Уайетта.

– Флиртуешь со мной, Уайетт? Уже? – Уголок ее рта приподнялся. – Продолжай в том же духе. Как ты умеешь.