Драконье сердце

И в этой песне я начала различать образы: вспышку света над водой, силуэт человека, стоящего на скале, руны, выгравированные на камне, поток энергии, уходящий вглубь земли.

Когда я открыла глаза, Велирий кивнул.

— Это место было создано как хранилище. Не сокровищ, не оружия — знаний. Древних знаний, которые нельзя позволить попасть в чужие руки.

— И что это за знания? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

— То, что может изменить баланс сил в мире. То, что однажды уже едва не уничтожило его.

В комнате стало холоднее. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Если я откажусь?

— Река уйдёт. Дом разрушится. А знания… они найдут другого хранителя. Но не факт, что столь же осторожного.

Тишина повисла между нами, тяжёлая, как вода за стенами. Я знала: это не просто выбор. Это точка невозврата.

— А если я соглашусь? Что тогда?

Велирий поднялся — уже твёрдо, без прежней слабости.

— Тогда ты станешь стражем. Ты научишься слышать реку, читать знаки, управлять потоками силы. Но это потребует жертв.

— Каких?

— Откажешься от пути, которым шла до сих пор. Забудешь, что значит быть просто охотницей. Станешь… чем-то большим.

Я закрыла глаза, снова прислушиваясь к песне реки. На этот раз она звучала иначе — не как предупреждение, а как приглашение. Как будто сама стихия говорила: «Ты готова».

Когда я снова посмотрела на Велирия, мой голос был твёрдым:

— Я согласна.

Он кивнул — не с облегчением, а с уважением.

— Тогда начнём. Первое, что ты должна узнать, — как открыть хранилище.

Он подошёл к камину и провёл рукой по камням. Один из них слегка засветился, и в стене появилась узкая щель.

— Ключ — не предмет. Ключ — это ты.

Я шагнула вперёд. В тот момент, когда моя ладонь коснулась светящегося камня, река за стенами взревела, а барьер вокруг дома засиял ослепительным светом.

Путь начался.

* * *

Дни потекли один за другим, и жизнь в доме у реки обрела неспешный ритм. Велирий восстанавливался — медленно, но верно. Я училась слышать реку: закрывала глаза и прислушивалась к её голосу, к низкому гулу, что шёл из-под воды. Образы приходили сами — руны, силуэты, потоки силы. Я не понимала их до конца, но запоминала.

Однажды вечером Велирий предложил прогуляться к озеру — туда, где река, вырвавшись из объятий водопада, устремлялась дальше, в бурное русло. Я согласилась не раздумывая. С тех пор как мы оказались в этом доме, между нами поселилась лёгкость, которой раньше не было — будто невидимая стена, выстраиваемая годами, начала рушиться.

Озеро поразило меня кристальной чистотой: дно просматривалось до мельчайших деталей — гладкие камни, водоросли, стайки мелких рыб. Воздух был насыщен мельчайшими брызгами, создавая мерцающую дымку.

Велирий шёл рядом, тепло улыбаясь. Его рука мягко обнимала мою талию, но я чувствовала: он настороже. Привычка — не отпускать тревогу даже в минуты покоя.

Увидев, что он уже в воде, я мягко улыбнулась. Его мираж на мне не сработал — фигура оставалась отчётливой.

Сняв одежду, я вошла в воду. Шрамы на спине тонкими серебристыми линиями рассказывали молчаливую историю битв. На ноге по-прежнему оставался пояс с кинжалом — я никогда с ним не расставалась.

Погрузилась с головой, ощущая, как прохладные струи обволакивают тело, смывая напряжение. Вынырнула рядом с Велирием. Вода струилась по волосам, превращая их в поток серебра.

— Ты что-то хотел сказать ещё, когда мы были в доме? — спросила я, глядя ему в глаза. — Что ещё вы хотели мне сообщить?

Он молчал. Потом тихо произнёс:

— Ты мне очень нравишься, Эми.

Его голос дрожал — выдавая внутреннюю борьбу между вампирской сущностью и человеческими чувствами. Он поцеловал меня, доверчиво закрыв глаза.

Это было искренне — без внушения, без магии. В его поцелуе не было жадности — лишь трепетное восхищение, будто он прикасался к чему-то невероятно хрупкому.

Я не противилась. Скрестив руки за его шеей, прикрыла глаза, отдаваясь мгновению. В животе разлилось незнакомое тепло. Меня неудержимо влекло к нему — хотелось завладеть им целиком, испытать запретное удовольствие. У меня бывали мужчины, но ни один не вызывал во мне такой бури чувств. Их прикосновения казались обыденными, почти механическими. Здесь всё было иначе. Каждое движение Велирия отзывалось сладкой дрожью, пробуждая что-то давно забытое.

* * *

Ночь мы провели вместе. Я заснула у него на груди, слушая ровное биение его сердца.

Под утро вернулся кошмар — густой и липкий, как ночной туман. Я металась во сне, шептала что-то бессвязное, сжимала простыни до побелевших пальцев. Но инстинктивно прижалась к Велирию, ища защиты в его тепле. Его руки медленно скользнули по моей спине — вверх-вниз, снова и снова, как маятник, возвращающий меня в реальность.

Я открыла глаза, задыхаясь. Грудь сжимало невидимой рукой. Слёзы катились по щекам. Рядом тихо дышал Велирий.

— Всё хорошо, Эми… — прошептал он.

Я прижалась к нему, вдыхая знакомый запах кожи и древесины, пытаясь унять внутреннюю дрожь. В голове замелькали обрывки воспоминаний — рваные, хаотичные. Но его прикосновения возвращали в реальность, и понемногу дрожь утихала.

Рассвет пробивался сквозь занавески робкими золотистыми лучами. Велирий игриво куснул меня за кончик носа — его тёплое дыхание, похожее на кошачье, коснулось лица. В тот же миг он ловко скатился с кровати, изящно подставив руку, чтобы не удариться. В глазах сверкала озорная искорка.

Я нахмурилась, непонимающе глядя на вампира, который уже стоял на полу и натягивал одежду. Обняв подушку, зевнула. Лёгкое прикосновение к щеке и тихий смех окончательно вернули меня в реальность.

— Надо вставать, — тихо произнесла я. — Нам ещё немного обойти лес, а потом можно поохотиться…

Велирий приобнял меня пониже талии, словно намекая, что готов пролежать со мной ещё сколько угодно. Но уже без намёка на близость — в его прикосновении читалась нежность, почти благоговейная, будто я была чем-то хрупким, что можно нечаянно сломать.

Он заметил серебристые дорожки слёз на моём лице, нежно смахнул их большим пальцем и поцеловал в лоб. Я закрыла глаза, и на мгновение всё отступило — и кошмар, и тревога, и грядущая война. Только его тёплое дыхание на коже.

* * *

Утро встретило меня прохладой. Я подошла к реке, зачерпнула воду ладонью и брызнула себе на лицо.

— Так хорошо… Сон как рукой сняло, — выдохнула я с облегчением.

Тем временем Велирий отправился на кухню готовить завтрак. Нашёл хлеб, мясо и крупу, решил сварить кашу на магическом огне. Движения были размеренными, почти медитативными: он помешивал кашу деревянной ложкой, добавлял специи, следил, чтобы ничего не подгорело. Вскоре аромат заполнил домик, мягко перетекая наружу.

Я посидела у воды, наслаждаясь тишиной. Журчание ручья и щебет птиц сливались в естественную симфонию. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на поверхности воды золотые блики.

За завтраком я спросила:

— И всё же интересно, почему этот лес никто не исследовал? Многие могли перейти через горы и спуститься сюда, но о нём лишь слухи и сказки.

Велирий благодарно кивнул и продолжил есть — теперь уже неторопливо и с явным наслаждением. Первый голод отступил, и он мог по-настоящему распробовать еду.

Я смотрела на него и думала: от той воительницы, что несколько дней назад готова была перебить всех на своём пути, сейчас не осталось и следа. Не было ни леденящего света в глазах, ни морозного ужаса. Теперь мой взгляд был тёплым, почти мечтательным, а плечи расслабились, освободившись от груза прошлых сражений. Я научилась находить покой даже в самых неожиданных местах.

— Эми, — сказал Велирий, отложив ложку. — Нам нужно поговорить о будущем. О том, что ждёт нас за горами.

Я подняла на него глаза.

— Я знаю, — ответила я. — Война не кончилась. Она только началась.

Он кивнул. Тени в углах комнаты стали гуще, словно прислушивались к нашему разговору.

— Но пока мы здесь, — добавил он, — нам нужно подготовиться. Ты должна научиться управлять потоками силы. А я… я должен восстановить свои.

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

Велирий медленно провёл рукой по лицу. Когда он снова поднял глаза, в них горел холодный, сосредоточенный свет.

— Река выбрала тебя, Эми. Не меня. Тебя. И теперь всё зависит от того, готова ли ты принять это.

Я встала, подошла к окну. За стеклом бушевала река — но барьер держался. Дом стоял. И я стояла.

— Я уже ответила, — сказала я, не оборачиваясь. — Я согласна.

Путь начался. И обратной дороги не было.

Глава 3 Начало

Я проснулась лишь на четвёртый день — тело наконец-то восстановилось, силы вернулись, будто кто-то невидимый заново наполнил меня энергией. Первое, что я ощутила, — приятное тепло и мягкость постели. Несколько секунд лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к себе: ни ломоты в мышцах, ни той опустошающей слабости, что сковывала меня прежде. Каждая клеточка ожила, наполнилась свежестью и готовностью действовать.

«Неужели всё позади?» — пронеслось в мыслях. В голове царила удивительная ясность, словно за время сна разум очистился от тревог и сомнений.

Резко распахнув глаза, я села. Комната плыла перед взглядом, очертания предметов размывались, будто я смотрела сквозь лёгкую дымку. Но уже через пару мгновений мир обрёл чёткость: цвета стали насыщенными, тени — глубокими. Солнечный свет пробивался сквозь плотные шторы, рисуя на полу прихотливую мозаику из света и тени, напоминающую карту неведомых земель. Я потянулась, чувствуя, как каждая мышца отзывается лёгкой приятной дрожью — точно струны настроенного инструмента.

* * *

Первым делом отправилась в душ. Тёплые струи воды смывали последние остатки сонливости, пробуждая аппетит. Живот громко заурчал, напоминая, что мы давно не ели, — звук получился настолько громким, что я невольно рассмеялась.

Осмотрев жилище, я направилась в подвал — и там меня ждал сюрприз. В глубине помещения, где царил почти арктический холод, обнаружился внушительный запас мяса. Оно не просто не замёрзло — выглядело так, будто его только что принесли: сочное, с лёгким розоватым отливом, источающее свежий аромат, от которого сразу заурчало в животе. На полках стояли стеклянные банки с маринованными овощами, а в углу притаилась корзина с золотистыми клубнями картофеля.

Не теряя времени, я принялась готовить. Раннее утро. Барьер вокруг дома уже спал, река постепенно возвращалась в привычное русло, её шум стал тише. Я включила старую чугунную плиту — она отозвалась тихим гудением, а её бока засияли тёплым красноватым светом.

Вскоре аромат жареного мяса и тушёных овощей наполнил кухню, окутывая пространство тёплым, уютным облаком. Я расставила тарелки на столе, плюхнулась на стул и потянулась, с наслаждением выдохнув:

— Наконец-то поем спокойно.

Пока я возилась с готовкой, краем уха уловила негромкие звуки из соседней комнаты. Велирий. Всё это время он пытался восстановить магический запас — я чувствовала лёгкое колебание энергии, будто невидимые волны расходились по дому, заставляя дрожать пламя в лампе и едва заметно мерцать хрустальные подвески на люстре. Воздух наэлектризовался, наполнился едва уловимым запахом озона.

Когда я уже закончила — сочное мясо средней прожарки с аппетитной корочкой, овощи, тушёные на пару с душистыми травами, — вампир нехотя прервал свою медитацию. Я услышала хриплый вздох, неловкий шаг… и едва уловимый звук, будто кто-то едва удержался от падения.

«Хорошо, что никто не видел», — донеслось из-за двери, и я невольно улыбнулась, представив, как Велирий пытается сохранить достоинство, едва держась на ногах.

Он появился на кухне с нарочито бодрым видом, будто просто решил заглянуть «по пути». Дружелюбно улыбнулся и махнул рукой:

— Могу помочь с приготовлением?

Я отмахнулась, но, раз уж он сам заглянул, решила задать вопрос, который давно вертелся на языке:

— А вампиры едят обычную еду? Было бы здорово, если так.

Он кивнул, с явным удовольствием вдыхая аппетитные ароматы. Его ноздри слегка подрагивали, а глаза на мгновение потемнели, будто зрачки расширились от предвкушения.

— Конечно, едим. Увы, это всего лишь миф, что мы питаемся исключительно сырым мясом или, того хуже, человечиной. Хотя… — он на мгновение замолчал, и в его взгляде промелькнула тень далёкого воспоминания, — среди моих соплеменников встречаются те, кто не гнушается пробовать человеческое мясо. Но, поверь, такие долго не живут. Их либо изгоняют, либо… — он сделал паузу, — они становятся добычей охотников.

Заметив, что его слова могли прозвучать слишком резко, он тепло улыбнулся и принялся раскладывать на столе столовые приборы и посуду. Движения его были немного скованными, будто каждое требовало усилий, а пальцы слегка дрожали, когда он брал в руки тяжёлые серебряные вилки.

Я внимательно смотрела на него. Несмотря на ощущение относительной безопасности, я оставалась настороже. На ноге, под одеждой, был припрятан кинжал — на всякий случай. Пальцы невольно сжались, проверяя, на месте ли он, ощущая прохладу металла сквозь ткань.

— Здесь мы в безопасности, — сказала я, усаживаясь за стол. — В эти края никто из тех земель не забредает. Этот дом — всего лишь легенда. Я и сама не верила, что он существует. Но… — я оглядела уютное помещение, вдохнула аромат еды, ощутила тепло дерева под ладонями, — рада, что он всё-таки есть. Правда, в этих местах может поджидать другая опасность. Я знаю о них лишь из глупых сказок. В этом лесу может быть что угодно — древние духи, забытые божества, существа, о которых даже легенды молчат. Иногда мне кажется, что деревья здесь наблюдают за нами, а ветер шепчет предупреждения на языке, которого мы не понимаем.

Велирий сел напротив, осторожно положив ладони на столешницу. Его взгляд на мгновение задержался на моём едва заметном движении — он тоже заметил, что я проверяю кинжал. Но виду не подал.

— Сказки часто рождаются из правды, — произнёс он, глядя на пар, поднимающийся от тарелки. — В этом лесу действительно есть то, чего стоит опасаться. Но не меньше опасностей таит и мир за его пределами.

Я хмыкнула, накалывая кусок мяса на вилку:

— Значит, мы в ловушке между двумя видами угроз.

— Скорее в точке равновесия, — поправил он. — Этот дом… он не просто убежище. Он — граница. Между мирами, между силами. И пока мы здесь, у нас есть время понять, как действовать дальше.

Я задумалась, прожёвывая сочный кусок. Вкус был невероятным — словно каждый ингредиент раскрылся по-новому, будто сама земля подарила нам эту пищу.

— Надо будет исследовать лес. По одному опасно ходить — значит, пойдём вдвоём. Мы ведь не знаем, что тут может нас ожидать, — задумчиво проговорила я, глядя в окно.

За стеклом раскинулся лес — густой, таинственный. Предвечерняя дымка окутывала деревья полупрозрачным сиреневым покрывалом, размывая очертания ветвей. В воздухе витал терпкий запах хвои и влажной земли, а где-то вдали, едва уловимо, слышалось журчание ручья. Казалось, лес дышал — медленно, размеренно, будто огромное спящее существо, хранящее тысячи секретов.

Вздохнув, я с аппетитом приступила к еде. Голод был такой сильный, что даже руки слегка дрожали от нетерпения. Аромат жареного мяса с пряными травами заполнил комнату. Я вонзила нож в сочный кусок, и тот послушно разделился на части, источая душистый сок. Каждый кусочек таял во рту, даря долгожданное насыщение.

— Рад, что ты не чураешься моего общества, — тепло улыбнулся Велирий и сел за стол.

Он нерешительно положил себе порцию — чуть больше, чем, кажется, планировал. Я заметила внутреннюю борьбу в его взгляде: с одной стороны, он явно изголодался и едва сдерживал порыв наброситься на еду, с другой — старался сохранить облик воспитанного существа с безупречными манерами. Его тонкие пальцы с чуть удлинёнными ногтями нерешительно сжали столовый прибор, а в глубине тёмных глаз мелькнуло что-то звериное, почти голодное.

С трудом подавив желание начать есть руками, Велирий аккуратно нарезал мясо на небольшие кусочки. Он ел неторопливо, явно стараясь унять голодное урчание желудка. Первый кусок встретил благосклонный отклик оголодавшего организма — и вампир позволил себе немного растянуть удовольствие. На его лице расцвела искренняя, почти детская улыбка, полная благодарности. В этот момент он выглядел совсем юным, почти беззащитным, словно забыл о своей вампирской сущности.

— Да, согласен. Лес стоит изучить вдвоём — так будет больше шансов справиться с опасностью или прийти друг другу на помощь, — произнёс он, ненадолго прервавшись от трапезы. Его голос звучал мягко, с лёгкой хрипотцой, будто он давно не разговаривал.

Велирий пожелал мне приятного аппетита, и я уловила едва заметный порыв в его движениях — будто он хотел погладить мою руку, но вовремя сдержался. Было видно: ему непросто ориентироваться в человеческих обычаях. Его сородичи многое переняли из людских традиций, но переосмыслили их по-своему, придав иные оттенки и значения. В его жестах сквозила странная смесь учтивости и настороженности.

Я усмехнулась, заметив его смущение. Не было смысла вести себя так, словно мы присутствуем на королевском банкете. Деревянный стол перед нами был прост, без изысков, а посуда — скромная, но добротная. Сквозь приоткрытое окно доносились звуки вечернего леса: стрекотание насекомых, далёкий крик ночной птицы, шелест листвы.

— Ешь спокойно, так, как тебе удобно. Не стоит передо мной стараться выглядеть безупречно, — мягко сказала я.

Я и сама не стеснялась: резала мясо крупными кусками, ловко подхватывала их вилкой и с аппетитом отправляла в рот. Овощи попробовала, но быстро от них отказалась — получилось неидеально, и вкус меня не впечатлил. Они казались пресными на фоне насыщенного аромата мяса.

— И всё же интересно, почему этот лес никто не исследовал? Многие могли перейти через горы и спуститься сюда, но о нём лишь слухи и сказки, — задумчиво произнесла я, проводя пальцем по краю деревянной тарелки. Её поверхность была слегка шершавой, с едва заметными царапинами от многолетнего использования.

От той воительницы, что несколько дней назад готова была перебить всех на своём пути, сейчас не осталось и следа. Не было ни леденящего света в глазах, ни морозного ужаса, оставлявшего за собой иней. Теперь мой взгляд был тёплым, почти мечтательным, а плечи расслабились, освободившись от груза прошлых сражений.

Велирий благодарно кивнул и продолжил есть — теперь уже неторопливо и с явным наслаждением. Первый голод отступил, и он мог по-настоящему оценить еду. Каждый кусочек мяса сопровождался довольной улыбкой, а глаза его блаженно щурились. В свете масляной лампы его бледная кожа отливала перламутром, а тени подчёркивали аристократические черты лица.

Когда тарелка опустела, вампир с удовольствием потянулся, ощущая приятную тяжесть в желудке и лёгкую сонливость. Его движения стали плавными, почти ленивыми, а в голосе появилась расслабленная нота:

— Полагаю, то место, откуда мы бежали, слабо заселено людьми и прочими разумными расами. Потому здесь так спокойно и мирно, — наконец ответил он на мой вопрос. — Хотя, признаю, остаётся загадка: кто и когда построил этот дом? Он выглядит так, будто его возвели не век назад, а совсем недавно. Стены ещё хранят запах свежей древесины, а петли дверей не успели покрыться ржавчиной.

Вдруг он спохватился, будто вспомнив о чём-то важном, и с лёгкой виноватой улыбкой произнёс:

— Совсем забыл… Где же мои манеры! Велирий. Вампир, один из тех, кто дружелюбно относится к людям, несмотря на предрассудки остальных сородичей. А вас, если не ошибаюсь, зовут Эми?

Его голос дрогнул на последнем слове, словно он боялся ошибиться и нарушить хрупкое доверие, только-только начавшее зарождаться между нами.

— И как насчёт прогулки?

* * *

Закончив с едой, я не спешила вставать и убирать посуду. Взгляд невольно скользил по уютным очертаниям дома, впитывая его необъяснимое великолепие. Да, Велирий был прав: по этому дому никак не скажешь, что он построен давно. Всё здесь выглядело настолько цельным, продуманным, будто возвели его лишь вчера.

Особенно поражала магия, пронизывающая каждый уголок. Вода и огонь — две своенравные стихии — жили в этих стенах, покорно служа обитателям. Обычно они капризны, требовательны к тем, кто желает ими управлять. Но здесь они будто заключили союз с домом, стали его неотъемлемой частью. Из крана лилась кристально чистая вода, тёплая, словно набранная из горного источника, а в очаге без дров и угля мерцало ровное, бездымное пламя — не обжигающее, но дарящее уют.

— Прогулка? Хм, я не против. Исследовать лес всё равно рано или поздно придётся, а так мы сможем каждый день понемногу продвигаться вглубь.

Когда Велирий представился, я слегка наклонила голову и улыбнулась. В его глазах мелькнуло облегчение — видимо, он боялся, что я не отвечу на приветствие.

— Твоё имя мне известно. Ты довольно популярен среди моих знакомых — самый добрый вампир, который живёт отдельно от всех и ни разу никого не убил из-за жажды крови. А моё имя ты верно назвал — Эми Хард. Дочь предательницы, которая предала своего короля и вернулась из-за гор беременной «отродьем», у которого нет даже отца. Дочь женщины, занимавшейся алхимией и однажды взорвавшей королевский дворец. После этого её изгнали, и она родила меня. Ещё она печально известна историей, когда оборотень в человеческом обличье утащил её в лес и убил.

Эти истории о моей матери действительно были на слуху. Единственная, кто вернулся из-за гор живой — и беременная. Великий алхимик при дворце. Та, что приютила оборотня высшего класса.

Но я совсем на неё не похожа. Полная противоположность. Она была смуглой, кареглазой, с чёрными как смоль волосами. А я — со светлой кожей, яркими голубыми глазами и волосами цвета первого снега.

— Сожалею о твоих потерях, — с печальной ноткой в голосе произнёс Велирий.

Он подошёл ко мне и, явно подсмотрев этот жест у людей, успокаивающе погладил по плечам и спине. Его пальцы были прохладными, но прикосновение несло в себе странное тепло — не физическое, а почти душевное.

— Увы, но как бы мы ни хотели остаться в прошлом, оно должно остаться позади, а мы должны идти вперёд. Я составлю тебе компанию на этом пути, если пожелаешь, — продолжил он, убирая руки и слегка отступая. Видимо, запоздало осознал, что, возможно, нарушил некие негласные правила. В его движениях промелькнула неловкость, будто он впервые попробовал танцевать незнакомый танец.

— О-о-о… — я рассмеялась, слегка прикрыв губы рукой.

Когда я снова открыла глаза, по комнате будто пробежал ледяной вихрь. На мгновение во взгляде вспыхнул тот самый леденящий ужас, который я так тщательно скрывала. Он промелькнул, как молния в тёмном небе, и тут же исчез.

— Остаться в прошлом? Не смеши. Моя мать была сумасшедшей. Я не жалею, что тогда её убил оборотень. Я была желанным ребёнком… но только отчасти. Она ставила на мне опыты, желая чего-то добиться. Но добилась она этого или нет — я не знаю.

Повисла недолгая пауза. В комнате царила удивительная тишина — лишь тиканье старинных часов да отдалённый шелест листвы за окном нарушали её.

Наконец, набрав воздуха, он предложил:

— Может, помимо прогулки, посмотрим на озеро? Вода в реку определённо идёт из водоёма. Заодно… — он осёкся, прервав мысль на полуслове, и виновато посмотрел на меня.

Несмотря на его безупречный контроль эмоций, в глазах промелькнуло нечто человеческое — желание тепла, близости. Я почувствовала это, но не стала заострять внимание. В его взгляде читалась надежда — хрупкая, почти детская.

— Прогулка до озера? Я, конечно, планировала сходить туда, но не думала, что ты захочешь со мной. Что ж, я не против.

Моё лицо оставалось бесстрастным. Лишь в глубине глаз таилась тень — не гнева, не печали, а чего-то неуловимого, почти забытого.

Велирий явно был потрясён моими словами. Я видела, как он пытается осмыслить услышанное — как родная мать могла так поступить со своим ребёнком? В его взгляде мелькнуло сострадание, смешанное с ужасом.