Свадебный Армагеддон

Пашка звонко хохотал, отмахивался и сквозь смех отвечал ей:

– А я тогда твоей расскажу, как ты пьяная медведя в нос целовала! А потом чуть в Монте-Карло не уехала!

После слов подростка о Монте-Карло возмутилась уже Катерина. Разговор принял бурный характер: друзья принялись обсуждать события минувшего дня, сопровождаемые смехом и шутками друг над другом. Конечно же, Пашка и Ленка вовсе не собирались закладывать друг друга родителям, не по-дружески это как-то. И уже через пару часов, по возращению домой, они мирно вышли из машины и друг за другом побрели к своему подъезду. Катерина и Ольга отправились отсыпаться домой к Ольге. Роман завез Ангелину, а сам направился в гаражный кооператив припарковать машину. После бурного пикника все прибывшие уже отдыхали в родных пенатах, а другая часть компании вернулась в Москву на электричке только к вечеру. У девчонок только и хватило сил лишь созвониться. Вылазка на природу оставила за собой кучу впечатлений, о которой будет о чём рассказать окружающим обывателям района, но пока это были только планы, которые непременно осуществятся в ближайшие дни.

Глава 7

Флюс.

Наступила осень, и день, которого так ждали Ангелина и Роман, становился всё ближе. В сентябре Ангелина начала учиться в училище, куда её устроил Сан Са́ныч. Он хотел сразу же после окончания учебного заведения устроить будущую родственницу на работу в свою внешнеторговую организацию. Уж как она была недовольна этим учебным процессом, словами трудно было передать. Однако, будучи девушкой смекалистой, тут же подружилась с преподавателем группы. Ангелина поведала ему свою историю: ей нужен только диплом, а после этого она пойдет работать во внешнеторговую организацию к своему свёкру. Преподаватель с пониманием отнесся к этой ситуации и вошёл в её положение. Он вообще не понимал, что эта девочка делает здесь. Это место было совсем не для неё. Мужчина закрывал глаза на больничные листы, которые валились на него шквалом.

Однажды он подозвал к себе Ангелину и шутливо сказал ей: «Я всё-таки мужчина. А ты мне всё от гинеколога справки носишь. Такая молодая, а такая вся больная. Как замуж-то пойдешь? А? Смени хотя бы специальность врача». Шустрая девушка прислушалась к его словам и стала разбавлять справки от гинеколога справками от терапевта. Ну что поделаешь, если хорошая знакомая у мамы была всё-таки гинеколог.

Будущему свёкру она, конечно же, об этом ничего не говорила. Для него учебный процесс шёл непрерывно и хорошо.

Ангелина забавляла преподавателя Владимира Сергеевича. Он тепло относился к этой весёлой и находчивой девчонке, не считал её бездельницей и видел в ней огромный потенциал. Просто в данной ситуации эта девочка действительно была не на своем месте. А уж каким ветром её сюда занесло, Ангелина ему объяснила.

Училась Ангелина в училище – ну как могла. Роман работал, а приготовления к свадьбе близились к завершению. Практически всё было готово, оставались лишь незначительные мелочи. Роман завершил свои визиты к стоматологу и сиял белоснежной улыбкой. История с золотыми фиксами ушла в прошлое, и парень приобрёл нормальный эстетический вид. Его больше не беспокоили уродливые золотые зубы, вставленные через один.

Время неумолимо бежало, и вот уже подходил к концу и сентябрь. В тот год, а это 1993-й, в стране царило волнение, всё стремительно менялось. Четвёртого октября того же года в Москве произошёл путч. На улице были баррикады, танки, жертвы. Объявили комендантский час. Роман постоянно был на работе в усилении. Их подразделение находилось недалеко от Белого Дома. Военнослужащим выдали бронежилеты, каски и автоматы. По Белому Дому палили из пушек. В стране происходил нешуточный «заме́с». У Романа и Ангелины шестнадцатого октября был назначен день свадебного торжества, и все были в недоумении, что ждать дальше.

Большинство волнений происходили в центре города. В обычных спальных районах жизнь не поменялась, но после девяти часов вечера на улицах не должно было быть людей. Военные патрули следили за соблюдением комендантского часа, а тех, кто не понимал ситуации, арестовывали и отправляли в местное отделение милиции. В зависимости от обстоятельств нарушителей либо штрафовали, либо арестовывали на пятнадцать суток с обязательным привлечением к принудительным работам.

В то время не было ещё мобильных телефонов, и когда Роман уходил на работу в усиление, все очень переживали. По телевизору показывали ужасные события, и никто не знал, что с Романом, до тех пор, пока его не отпустят домой на отдых. Он приходил, отсыпался и снова уходил. Так продолжалось около двух недель.

Роман был в числе тех, кто принимал активное участие в устранении беспорядков во время событий у Белого дома. Вместе с ОМОНом и другими подразделениями их группа участвовала в разгоне демонстрантов, которые устраивали беспорядки и строили баррикады. В центре города, столицы нашей родины, лежали перевернутые троллейбусы, автомобили и куча других предметов, которые использовались для строительства баррикад. За этими укрепленными сооружениями пряталось несколько десятков человек, вооруженных бутылками с зажигательной смесью. Иногда даже слышались выстрелы в сторону правоохранительных органов. Спецслужбы работали везде. Никто тогда не мог предположить, во что выльется этот беспорядок, так как с одной стороны был президент страны и армия, а с другой стороны – опальный генерал с войсками, которые перешли на его сторону. Впервые за несколько дней ситуация была эмоционально более напряженная, а физически все чуть выдохнули. Пока просто ждали и сами не знали, чем это всё закончится.

Через несколько дней ситуация с путчем была взята под контроль правительственными войсками. Волнения успокаивались. Окончательно перестал существовать СССР, теперь была Российская Федерация. Роман всё ещё находился в усилении, но волноваться уже было не о чем. На свадьбу его в любом случае отпускали.

В это время Ангелина решила последовать примеру своего будущего мужа и сходить к стоматологу. В целом ничего критического, но её беспокоил один зуб. Она записалась к врачу. Врач сказал, что требуется удалить нерв, по какой причине – ведомо одному ему. Раз нужно, значит, специалисту виднее. Он произвёл необходимые действия и запломбировал зубные каналы. Вся эта история случилась за неделю до свадьбы, «одна семья – одинаковые проблемы», и всё у ребят что-то случалось с зубами. И правда, как подмечено в народной мудрости: «Муж и жена – одна сатана!»

Что потом началось с Ангелиной – жуть. Зуб болел нестерпимо, обезболивающие практически не помогали. Однажды утром она проснулась, боль почти стихла, но верхнюю губу у неё так разнесло! Теперь она была похожа на зайчика.

Алексей Палыч, увидев это, схватил дочь и срочно повёз её к врачу. Ангелина зашла в кабинет доктора со слезами на глазах и словами: «У меня свадьба в субботу». Врач был поражён результатом лечения, но оправдывал себя встречным вопросом: «Почему ты не предупредила меня?» Интересно, что бы изменилось, если бы Ангелина сообщила о своих планах. Об этом врач не сказал.

Доктор усадил девушку в кресло и произвёл резекцию, а также установил дренаж. Пульсирующая боль утихла, однако губа всё ещё оставалась припухлой. Ангелине назначили антибиотики и пообещали, что отёк уйдёт, а дренаж можно удалить через пару дней. Расстроенная, в слезах, она вернулась домой. Татьяна Владимировна уложила её в кровать и успокоила, заверив, что всё обязательно пройдёт до свадьбы. Вечером обещали зайти Катерина и Ольга, чтобы поддержать подругу и обсудить последовательность действий торжественного мероприятия. Ангелина приняла все назначенные таблетки и уснула. Её разбудил дверной звонок. Это пришли Ольга и Катерина. Мама открыла дверь, и девчонки вошли. Ангелина накрылась одеялом с головой. Такой «красоткой» ей совершенно не хотелось предстать перед подружками.

Девочки прошли в комнату. Татьяна Владимировна ласково потрепала дочку по торчащим волосам из-под одеяла и нежно сказала: «Доча, девочки пришли». Ангелина уселась в кровати, прикрыв губу одеялом.

– Ангелинка, но не расстраивайся. Флюс пройдёт до субботы, всё будет хорошо! – пыталась успокоить подругу Катерина.

Ангелина со слезами опустила одеяло и спросила:

– Как это пройдёт?!

– Егииипетская сила! Как тебя покоробило-то, подруга! – вырвалось от неожиданности у Ольги.

– Спасибо тебе, Емельянова, за поддержку, спасибо! – плакала Ангелина.

– Не плачь! Ну, во-первых, это пройдёт, а во-вторых, можно придумать какую-нибудь вуальку и накрыть это всё. Да, тёть Тань?! – продолжала Ольга, устремив свой взгляд на маму Ангелины.

– Ага, и фотографа предупредим, чтоб снимал с нужного ракурса, – пыталась успокоить Катерина подругу снова.

– Ага, а Ро́мику глаза заклеим! – вставила Ангелина.

– Ох господи, Ромка – это самая маленькая беда. Он вообще год целый ходил с золотыми зубами. Только-только привёл себя в божеский вид! – воскликнула Ольга.

Ангелина уже не плакала, но сидела расстроенная. Однако надежда на то, что это всё рассосётся к субботе, у неё была.

Татьяна Владимировна подошла к шкафу, достала фату и направилась к Ангелине:

– Доча, давай прикинем! Сделаем модно!

Она надела на голову дочери фату, а другой край накинула ей на лицо.

– Ну смотри, как хорошо. И ничего не видно. Принцесса! – пыталась успокоить Татьяна Владимировна дочь.

– Вы серьёзно! Принцесса?! Ну так-то да! Принцесса Зайцев! Сейчас дед Маза́й мой придёт и повезёт меня топить! – нервничала Ангелина.

– Му-Му! – сказала Катерина.

– Ты чего мычишь?! – спросила Ольга.

– Му-Му возили топить, а Мазай Зайцев спасал, – с умничала Катерина.

– Ааа… Да один фиг! Я ни пить, ни есть не могу. Что мне эта ваша вуалька! – разошлась Ангелина.

Татьяна Владимировна призадумалась и сказала:

– Через соломинку можно пить. Вуальку подымешь, выпьешь и опустишь.

– Мам! Ты серьезно! – воскликнула Ангелина.

В дверь снова позвонили. Это приехала Екатерина Ивановна, бабушка Ангелины, чтобы проведать внучку. Бабушка была женщина с фантазией и большая актриса. Палыч открыл дверь, и на пороге оказались Екатерина Ивановна и Владимир Васильевич, дедушка Ангелины. Она из коридора увидела внучку с опухшей губой, да ещё и в фате, которую на неё надела Татьяна Владимировна для примерки вуальки, и как начала голосить в духе профессиональной плакальщицы:

Ой-ей-ей-ей-ей-ей-ей, изуродовали красавицу-у-у!Сглазили страшным сглазом родственники клятые-ые-ые-ые.Кровиночку обидели-и-и-и.

Ангелина и девчонки смотрели на бабушку с растопыренными глазами. Даже Татьяна Владимировна от матери не ожидала такого выступления.

– Мам, ты что? – удивленно спросила её Татьяна Владимировна.

Бабушка вбежала в комнату с каким-то пером в руках. С важным видом она подбежала к внучке и провела пером по губам, причитая:

У внучки пройди, у завистника заболи.Пусть ему будет лихо, а внучке тихо.Внучке – благодать, завистнику – бежать.Бежать от хвори триклятой, бежать, бежать, да не убежать.

Затем она выбежала на балкон и выбросила перо со словами:

Завистнику хворь и боль, Ангелине – благодать и покой.

– Бабуль… Я чего-то не поняла – это что ты сейчас исполнила?! – спросила удивлённо Ангелина.

– Мама, тебя что, в трамвае укачало, пока ехала? – не менее удивлённо спросила Татьяна Владимировна.

– Ну ты, баб Кать, даёшь! Я чуть в штаны не написала от такого представления! – сказала Ольга, всё ещё с офиге́вшими глазами.

Пока Екатерина Ивановна демонстрировала народное «фольклорное» творчество, в это время Владимир Васильевич разулся и быстро убежал на кухню и позвал с собой зятя, Алексея Павловича.

– Зятёк, налей сто грамм за здоровье внучки, – попросил Владимир Васильевич.

– Василич, мне не жалко, но тёща сейчас будет сильно недовольна, – ответил Палыч с улыбкой.

У Владимира Васильевича с его зятем были отличные отношения. Палыча он сильно умилял и забавлял, этот уже немолодой, но неугомонный человек невысокого роста и с голубыми глазами, как у младенца. И парадокс заключался в том, что чем больше выпивал Василич, тем более голубыми становились его глаза.

– Ну наливай давай, она и не заметит! – не унимался Владимир Васильевич.

Палыч налил тестю рюмку водки, дедушка выпил её, закусил колбаской. Его глаза поголубели, и он вдруг стал такой разговорчивый. Услышав «Плач Ярославны» в исполнении жены Катерины, он тут же отправился в комнату.

– Бабуль, ты меня пугаешь! Это что сейчас было-то?! – в шоке продолжала спрашивать Ангелина.

– А это же у неё родственница была в деревне, в Матвеевке, колдунья Татьяна глупа́я, – вступил в разговор Василич, а глаза уже у деда были голубые-голубые.

Екатерина Ивановна развернулась в сторону мужа и сработала как алкотестер, тут же оценив состояние супруга – то ли по голубизне его глаз, то ли по чрезмерной разговорчивости.

– Чи́та, ты Чи́та – уже остограмился! – начала она. – Приехал внучку проведать, а сам быстрей горло залить! Какая Татьяна глупа́я? Это у тебя там в Калуге все глупы́е. Татьяна была глухая!

– О, Тань, точно, у тебя колдунья в роду была! То-то я столько лет весь заколдованный живу с тобой! – шутливо воскликнул Палыч.

Татьяна Владимировна посмотрела в сторону мужа, и просто было понятно без слов по её взгляду: «Гром и молнии сверкали в глазах». Владимир Васильевич сделал вид, что никого не услышал, и направился в сторону Ангелины.

– Ой, внучка, а чтой-то у тебя с губкой? – спросил он, подошёл ближе к Ангелине и указал пальцем. – Надо зелёнкой помазать!

– Ага… Я вот тут сижу и думаю, что же мне ещё не хватает для завершения образа. Точно! Зелёнки! Какой-то шаманский обряд бабушка уже провела. Вуаль надели, а теперь зелёнкой осталось помазать. Капец! – Ангелина говорила и не знала, то ли плакать ей, то ли смеяться.

Ольга сидела, смотрела на всю эту картину и вдруг сказала:

– Трофимова! Будешь теперь Катька глупа́я!

– Сама глупа́я! – быстро ответила Катерина.

– Баб Кать, Трофимова у нас тоже колдует! – смеясь, сказала Ольга. – У меня ячмень был, а она как подлетела и как плюнула мне в глаз! Я потом минут пятнадцать глаз промывала.

– Ой, вспомнила. Это меня бабушка в детстве научила: когда ячмень вскакивал, надо неожиданно в глаз плюнуть, и он пройдёт, – оправдывалась Катерина.

Екатерина Ивановна посмотрела на девчонок и подтвердила версию Трофимовой, что это так, пояснив:

В деревнях ячмень так и лечили. А ещё надо было держать на этом месте теплое куриное яичко. Ячмень набухал и прорывался.

– Понятно, Емельянова! Я правильно тебе в глаз плюнула! – довольная произнесла Катерина.

– Ага… Вот только попробуй ещё плюнь! Я тебя медведю скормлю, дрессированному, или в Монте-Карло отправлю. На ручной дрезине поедешь с котомочкой! – огрызнулась Ольга.

Татьяна Владимировна наконец увела родителей и мужа на кухню, оставив девчонок одних и избавив их от всего этого балагана. Ангелина наконец-то сняла с головы импровизированную фату-вуаль и улеглась. Подружки сидели рядом. Ольга отчиталась, что подготовка к их выступлению в ресторане идёт полным ходом. После того как прошли прослушивания и Серго, директор ресторана, остался доволен, он подтвердил, что часть друзей со свадьбы может быть размещена в другом зале ресторана в тайне от родителей. Ребята организовывают концерт, а ресторан предоставит стол для банкета друзей.

Своё выступление друзья репетировали в ресторане под профессиональную аппаратуру в свободное время. Димка, сын журналиста, оказался талантливым музыкантом. Он хорошо играл на клавишных, и поэтому, помимо своей гитары, он будет время от времени играть в группе на синтезаторе. Катерина с восторгом рассказывала, как она поёт со сцены и ждёт момента, когда сможет выступить перед публикой. Ольга подкалывала Катерину, что та чувствует себя звездой хора «Рваные галоши».

Ещё немного пообщавшись, подружки поняли, что Ангелине сейчас ни до чего, и они засобирались домой.

– Не переживай, Ангелинка! Всё будет хорошо! Лежи и отдыхай! Мы сами разработаем сценарий выкупа невесты! Репетиция в ресторане тоже под контролем! – успокоила Ольга подругу.

Подружки попрощались и направились домой.

Дедушка Ангелины уже остограммился неоднократно и сидел, восхищался своим зятем. Бабушка была взволнована приездом родственников на свадьбу из города Тамбова, которые прибывали на следующий день рано утром. Алексей Павлович и Михаил, брат Татьяны Владимировны, должны были встречать их на вокзале. Поезд прибывал в 5:30 утра, родственникам придётся ждать на вокзале встречающих до окончания комендантского часа, который заканчивался в 6:00 часов утра.

В Тамбове у Екатерины Ивановны проживали две сестры: старшая и младшая. На торжество приезжала младшая сестра со своей семьей, Кла́вдия Ивановна. Обе сестры были очень похожи друг на друга, как две капли воды, только по возрасту разные, и разница у них была более 10 лет. Бабушка Ангелины с нетерпением ждала приезда своих близких родственников и очень переживала из-за сложившейся ситуации с комендантским часом.

– Ой, да ничего с твоей Кла́нькой не случится. Доедет! Мимо Москвы не проедет! – внезапно вставил свои комментарии дедушка Василич, закусывая колбаской.

– Да ты вообще помолчи! Вон, зе́нки уже залил! Родила вас мама семь человек и не подумала! – воскликнула Екатерина Ивановна.

– Чего ты мою маму трогаешь?! – возмутился Василич.

– А ты сестру мою не тронь! – ответила Екатерина Ивановна.

Это перебранка после выпитого дедом Василичем у них всегда была как русский фольклор. Как бы никто никого не обижал, но поговорить было о чём. В стадии «хорошо выпил», а про дедушку сказать «перепил» было невозможно, только «хорошо выпил» или «мало налили», он начинал рассказывать, как любит свою Катеньку и какая она была красавица. И хотя Екатерина Ивановна была невысокого роста, она действительно была красавицей. В молодости у неё была «осиная» талия и тёмно-русые вьющиеся волосы. Василич ни в чём не отказывал своей жене, одевал её на радость себе и, конечно же, ей самой. Сейчас они уже были в преклонном возрасте, и у Екатерины Ивановны уже не было той «осиной» талии. Но она никогда не выходила из дома, чтоб не уложить волосы в причёску и не накрасить губы, и всегда аккуратно одетая. «Страшная, никуда не пойду никуда»: всегда говорила она.

Эта пара прожила вместе всю свою жизнь, воспитала двоих детей, и все эти упрёки на публике – это у них была как игра. Дедушка кося́чит, бабушка ругает, применяя народные слова. Дедушка обычно не возражает в ответ, он просто бежит и ещё больше кося́чит. И попробуй за ним уследи.

– Тань, на свадьбе нужно следить за отцом. А то горлышко смочит и побежит приключения искать на наши головы! – сказала Екатерина Ивановна.

– Мам, ну вот тебе и следить! Мне-то когда за ним смотреть? У меня там дел невпроворот будет! – ответила Татьяна Владимировна.

– Как это мне? Ну вот ещё! Я буду гулять с Кла́нькой на свадьбе! – возразила Екатерина Ивановна.

– Не, ну ты, мать, молодец. Нет уж, дорогая, привяжи деда к себе и гуляй на здоровье. Сама замуж за него вышла, сама за ним и следишь! – ответила дочь Екатерине Ивановне.

– Понял, Чи́та! Чтоб от меня не отходил! – грозно сказала бабушка мужу.

– Катенька, какая ты у меня красавица! – с широко раскрытыми голубыми-голубыми глазами констатировал факт Владимир Василич.

– Ой, скажешь тоже! Ну есть дурак! – кокетливо ответила Екатерина Ивановна.

Алексей Павлович налил тёще чаю, а Василич подставил рюмку: «Налей ещё чуток!»

– Чи́та, хватит! Ты и так уже на обезьянку Чи́ту похож. Один домой поедешь. Сейчас разведусь с тобой! – всё так же кокетливо ругала мужа Екатерина Ивановна.

– Ну уж нет. Сейчас придёт Роман и отвезёт вас домой на Лёшкиной машине. А вот дома – как хотите. Хотите – разводитесь, хотите – сводитесь. Это как вам больше понравится! – возмущенно произнесла Татьяна Владимировна.

– Всё, допился, Чи́та! Родная дочь тебя выгоняет! – продолжала Екатерина Ивановна.

– Мам, вот что ты врёшь! Я никого не выгоняю. Я что сказала: вместе пришли, вместе ушли. А вот дома делайте, что хотите. Как дети малые, честное слово! – всё так же возмущалась Татьяна Владимировна.

Владимир Василич встал из-за стола и подошел к дочери:

– Дочка, дай я тебя поцелую!

Василич поцеловал дочь и направился к зятю с широко распростертыми объятиями:

– Вот хороший человек, дай поцелую!

В дверь снова позвонили, Палыч открыл дверь. На пороге стоял Роман, в руках у него был чемоданчик с видеокамерой. Роман уже освободился от всех своих утомительных дежурств и усилений по случаю путча в Москве и ездил по заданию будущего тестя к его друзьям, чтобы забрать видеокамеру. Этот агрегат Палыч привёз из Германии, и друзья время от времени просили у него это чудо техники, чтобы запечатлеть себя и свою семью для истории. Видеокамеры тогда были редкостью. Они были громоздкими и тяжелыми, операторы носили их на плече. Для съёмки использовали большие видеокассеты. Современная молодёжь, вероятно, не помнит, что это такое, хотя многие из них в детстве смотрели мультики на таких кассетах. Позже появились маленькие камеры с мини-кассетами, а затем – цифровые. Но это произошло гораздо позже.

И вот Роман привёз чемодан величиной с дипломат, только чуть объёмнее. Палыч тут же достал камеру и предложил всех запечатлеть на видеокассету для истории. Он вставил кассету в видеоаппарат, водрузил себе камеру на плечо, включил старт записи и проследовал на кухню.

– Ну-у-у, родственники, скажите что-нибудь для истории! – весело сказал Палыч и направил видеокамеру на Екатерину Ивановну.

– Ой-ой, ну не снимай меня, я же губы не накрасила! – кокетливо смеялась бабушка будущей невесты.

– Да перестань, тёща! Ты же красавица у меня! – похвалил её Палыч.

Уяснив, что Екатерина Ивановна не готова сниматься для истории и побежала красить губы, он навёл камеру на тестя. У Василича были такие голубые глаза, что можно было утонуть в них. Петля «Нестерова» на голове растрепалась, но он сидел приличный в белой рубашке и галстуке.

– Зятёк, налей пока она ушла! – вдруг сказал Василич.

– Пап, ну тебя же Лёшка снимает, а ты всё налей да налей! – возмутилась Татьяна Владимировна.

– Ромка, налей деду! Из холодильника достань. Чтоб речь лилась! – с хохмил Палыч.

Роман залез в холодильник и налил Василичу рюмку водки. Василич в своей манере распахнул руки в сторону Романа и сказал:

– Дай я тебя поцелую! Во какой орёл у меня, молодой зять. Уже внук!

Василич расцеловал Романа, встал, пригладил петлю «Нестерова», взял в одну руку рюмку, а в другой руке у негобыла килька, нанизанная на вилку.

– Эх! Зятьки мои дорогие! Счастливый я человек! – начал Василич. – Ну что я вам могу сказать. Служил я в армии с Курчатовым на атоме четыре года. Я знаешь какой был молодой?! 2 м 01 см . Орёл!

– Да что ты врешь-то, это когда в тебе два метра-то было?! – возвращалась Екатерина Ивановна из ванной с накрашенными губами. К съёмке, видимо, она подготовилась.

– Ну около двух! – продолжил Василич.

– Ага! А осталось 1 м. 65 см. Где же ты остальное-то растерял? – не унималась Екатерина Ивановна.

– Ну тебя! – сказал Василич, быстро опрокинул рюмку водки и закусил килечкой.

– Опять тебе налили! Точно разведусь с тобой! – возмущалась бабушка Ангелины.

– А я к дочери жить пойду! – защищался Василич от претензий жены.

– Нет уж! Раз женились, так и живите вместе. Разводятся они, понимаете! Раньше надо было разводиться, а теперь уж живите спокойно! – снова возмущенно произнесла Татьяна Владимировна. – Роман вас сейчас до дома довезёт, а там уже разводитесь, как хотите.

Палыч направил камеру на жену:

– Танюша, рыбка моя! Скажи чего-нибудь!

– Я скажу, я сейчас вам всем скажу! – недовольно начала она.

– Ну скажи вот Ромке напутственную речь, – предложил Палыч.

– Это пожалуйста! Значит, так: записывай! – сказала Татьяна Владимировна.

Палыч отошёл к окну, чтоб в кадре была жена, которая сидела на диване, и Роман, который стоял у стены. Будущая тёща начала свою напутственную речь юному зятю:

– Значит, так! Предупреждаю тебя сразу, и чтоб потом не приходил ко мне с претензией: «Роман, идёт к тебе беда в дом»! Мы другие в отличие от твоей семьи! Жена твоя не будет ни попой кверху в грядках стоять, ни готовить, ни банки консервировать. Тебе надо зарабатывать деньги, а она будет ходить по салонам, кудри крутить и ногти красить. Мы любим шмотки! Тебе надо брать отпуск и ухаживать за супругой. Сам готовишь, сам стираешь. Я тебя предупредила! Кассета имеется и, если придёшь с претензией, я сразу кассету тебе и поставлю.

Палыч засмеялся, Катерина Ивановна начала возмущаться: «Что ты на внучку наговариваешь»! Василич тут же предложил выпить за речь будущей тёщи.