Свадебный Армагеддон

– Бо́ча, ты что, дебил?! Ты на хрен ленту привязал к лапе голубя? А если бы голубке лапу оторвало? – прибежал возмущенный голубятник и забрал из рук Димки голубку.

– Да я аккуратно, за кольцо привязал, – ответил Димка.

– Да иди ты! – сказал голубятник, забрал птицу и отнёс невесте.

– Я не поняла, меня что, голубь обгадил? – спросила Катерина.

– Да, ну сейчас я принесу салфетки, и мы всё ототрём, – ответил Димка и побежал искать салфетки.

В это время Клочков услышал разговор Димки Бочаро́ва и Катерины и громко крикнул:

– У кого салфетки есть? Трофимову голубь обосрал!

– А нечего их трогать! – обиженно выкрикнул голубятник.

– Куда попал? – спросила Ольга Емельянова из толпы.

– Пиджак! На плечо обделался! – в ответ крикнул Клочков.

– А надо было на голову, чтоб чужих голубей не трогала! – ехидно снова выкрикнула Ольга Емельянова.

– Да чего вы орёте! Уже весь Нахим знает, что меня голубь обосрал! – обиженно буркнула Катерина.

Наконец голубя и голубку передали жениху и невесте. По команде они выпустили пару голубей в небо. Получились шикарные фото и видео. Да и сам процесс был очень романтичный и доставил массу удовольствия молодым супругам. После этого подружки пошли помогать Катерине оттирать пиджак от голубиных экскрементов. Пара голубей немного полетала в небе на радость молодожёнам и скрылась из виду. Как потом объяснил голубятник, что птицы знают, где их дом, и полетели в голубятню.

Пиджак Катерине благополучно оттёрли, но сопровождался этот процесс едкими комментариями Ольги:

– Вот ты, Трофимова, везучая! Люди на свадьбах ловят букет невесты, а ты – говно голубиное!

– Это к деньгам! – поддержала расстроенную подругу Ленка Веденько́ва.

– Ага… Если бы ей столько денег платили, сколько на неё голуби насрали, она бы давно в Монте-Карло загорала! – продолжила Ольга.

– Ну хватит, Емельянова! Оттирай давай быстрее! – обиженно ворчала Катерина.

– Не, как денежное говно ловить, так Емельянова не нужна! А как оттирать – это давай быстрее, Емельянова! – смеясь, говорила Ольга и оттирала пиджак подруги.

Процесс нравоучений Катерины Ольга закончила, и пиджак так же отчистили. Подружки снова присоединились к гостям, выпили шампанского и крикнули «Горько» молодым. Жених с невестой поцеловались. Через пять минут Палыч скомандовал:

– Ну всё! Погнали на Воробьёвы горы!

Жених с невестой сели в «Мерседес-600». Теперь молодые супруги ехали вместе. Гости погрузились в автобусы. Палыч в том же составе с родственниками сели в «БМВ-740», которую вёл Михаил, дядя Ангелины. Свидетели, Катерина и Ленка Веденько́ва, разместились в «Вольво». Свадебный кортеж, сигналя клаксонами машин на разные тона, вырулил из ворот ЗАГСа и направился на Воробьёвы горы. Настроение у всех было приподнятое: игристое шампанское, выпитое у ЗАГСа, повысило градус веселья. Роман и Ангелина счастливые сидели в машине, рассматривали свои кольца. Тут Ангелина вспомнила про причёску Романа:

– Что у тебя на голове, Ро́мик?

– Как что? Сказали, сейчас модно. «Авангард» называется, – ответил он.

– Понятно, – недовольно буркнула Ангелина.

– Да ладно тебе, причёска как причёска, – не сдавался парень.

– Ну да! Как у девственника-провинциала! – воскликнула Ангелина.

– Ну и что! Зато у меня красивая жена, и я еду с ней в «шестисотом «Мерседесе»! – улыбнулся Роман и налил жене в фужер шампанского.

В машине свидетелей играла музыка, и ребята вовсю веселились, разливая шампанское и подкалывая Катерину.

– Трофимова, как же так? Твой концертный костюм голуби обделали? – поддела Ольга Катерину.

– Ой, Емельянова, очень смешно. Прям сейчас обсикаюсь от смеха, – обиженно сказала Катерина.

– Офигеть, это тогда будет настоящий шок-концерт сегодня в ресторане у Серго. Единственный концерт певицы «Катюхи-Обсикухи»! – не унималась Ольга.

– Овца ты, Емельянова! – бросила в ответ ей Катерина.

– Сама овца! – быстро ответила Ольга.

Девчонки обменялись любезностями и принялись пить шампанское за здоровье молодых. Шутки Ольги, иногда плоские, звучали не обидно. А её афоризмы, свойственны только ей, забавляли друзей. И назвать друг друга «овцой», особенно между Ольгой и Катериной, было как пожелать доброе утро друг другу. Но такие разговоры были позволительны только между близкими подружками. Если такая фраза прилетела бы со стороны, от незнакомых, за это можно было и получить, возможно, и в глаз.

В микроавтобусах гости также ехали весело. Они пили шампанское, смеялись и веселились. Там, где ехали друзья жениха и невесты, царила атмосфера смеха и звона бокалов. Петька Ивано́в шутил над Сергеем Клочковым, Димке Бочаро́ву вспоминали голубя на ленточке и испачканный пиджак Катерины, Рафика «разминали» по теме потерянной любви Ангелины. Не обошли вниманием и Димку, чей отец был журналист. Он тоже тихонько страдал по Ангелине.

– Ну что! Невезучие! – обратился Петька к Рафику и Димке, сыну журналиста.

– Промумукали вы свое счастье! Едет ваша «Спящая красавица» с королевичем «Романом-Хулиганом» в шестисотом «Мерседесе»! Пришёл, увидел, победил! А вы всё сидели на лавочке у подъезда Ангелинки, сопли жевали! – сделал умозаключение Петька.

– Пацаны, надо было вовремя выкупа первыми бежать целовать «Спящую Красавицу». Кто первый поцеловал, того и невеста! – вступил в разговор Димка Бочаро́в.

– Это не по-пацански у друзей девчонок уводить, – грустно сказал Рафик.

Димка поддержал слова друга:

– Ну да, неожиданно вышло, что Ро́мик вернулся из армии. Пока мы, как два дурака, сидели на лавочке и ждали, кого она выберет из нас. А вот он молодец, как-то и лавочку обогнул, и напрямик прошёл. Ангелинка выбрала его, я это уважаю.

– Ладно, пацаны, чего слюни распустили! Наливай, Димон, и девчонок не забудь! – сказал Петька и заглянул в бокал Светке Ивано́вой и Лене Быстрико́вой.

Палыч сидел в «БМВ» и держал себя в руках, ведь ему ещё предстояло весь вечер снимать на видеокамеру самый памятный день дочери. Он решил, что пить ему пока не следует, особенно учитывая, что Михаил был за рулём. И в знак солидарности с ним Палыч решил воздержаться от алкоголя до самого ресторана. Свадебный кортеж подъехал к Воробьёвым горам. Здесь жених и невеста вместе с гостями вышли из машин и направились на смотровую площадку, а кортеж отъехал в зону парковки.

Воробьёвы горы всегда были особенным местом в Москве. Со смотровой площадки открывался прекрасный вид на город. Уже стало традицией, что молодожёны после регистрации брака приезжают сюда, чтобы сделать памятные фотографии на фоне красивых пейзажей и просто погулять. В выходные дни от свадебных мероприятий здесь было не протолкнуться. Смотровая площадка превращалась в «холм невест». Огромное количество невест в пышных белых платьях делали это место ещё более привлекательным. Тут же располагались художники с холстами, которые предлагали быстро нарисовать портрет невесты и жениха, сувенирные лавки, артисты в костюмах цыган или скоморохов, готовые развлекать публику. Конечно, все эти услуги были платными. В то время каждый зарабатывал деньги, как мог.

Роман и Ангелина стояли в окружении гостей и друзей, любовались видами Москвы. Друзья открывали шампанское с брызгами и бабаханьем, разливали напиток гостям. Фотограф делал снимки молодых супругов на фоне московских пейзажей, не забывая и о гостях. Палыч производил видеосъемку этого мероприятия. Время от времени молодые пары и их гости, собравшиеся по соседству, поздравляли друг друга и кричали «Горько!». Женихи целовали своих невест. И всё это выглядело так мило, согревая изнутри положительными эмоциями – любовью, счастьем, юностью и уверенностью молодых пар в светлом будущем.

В доме невесты оставшиеся гости помогали загружать машины, которые должны были отвезти алкогольные напитки, соки, воду и другие мелочи в ресторан. По договоренности с директором ресторана напитки можно было купить самостоятельно, а кухня должна была быть исключительно ресторанная. Сан Са́ныч приехал, чтобы руководить погрузкой и отправкой машин в ресторан. Все присутствующие мужчины бегали туда-сюда, выносили провизию к лифту, затем спускали вниз и загружали в машины. Вместе с Сан Са́нычем приехала и Раиса Григорьевна. Теперь уже на правах законной родственницы – «свахи». Мать жениха пообщалась с Татьяной Владимировной, которая была вся на нервах из-за этой суеты и боялась, как бы что-нибудь не забыть. Ей явно было не до светских бесед с новой родственницей. Однако Раиса Григорьевна всё же нашла себе подружку по сплетням – Екатерину Ивановну. Та сидела и контролировала своего мужа Владимира Васильевича, и она явно уже заскучала. Её сестра Клавдия Ивановна уехала с молодыми в ЗАГС, а Екатерину Ивановну не взяли, оставили приглядывать за мужем-непоседой. Раиса Григорьевна тоже рвалась в ЗАГС с молодыми, но в её случае жену не отпустил Сан Са́ныч. Зная сильно общительный характер своей жены, он боялся, что она сильно наобщается раньше времени и наговорит того, что сама не ведает. Так и нашли друг друга два одиночества: Екатерина Ивановна и Раиса Григорьевна.

– Ой, а вы, наверное, сваха? Мама Ромы? – с улыбкой спросила Екатерина Ивановна, изображая большую радость от встречи.

– Ой, здравствуйте! Да, я Рая, мама Ромы. А вы, наверное, бабушка Ангелины? – задала встречный вопрос мама жениха.

– Ой, бабушка! Меня зовут Екатерина Ивановна, – ответила бабушка невесты.

– О! Сваха! Какая ты красавица! Дай я тебя поцелую! – сказал Владимир Васильевич, распахнул объятия и направился целовать новую родственницу.

– Ой, ну скажите тоже, красавица! – кокетничала Раиса Григорьевна.

– Это муж мой, Владимир Васильевич, дедушка Ангелины, – представила Екатерина Ивановна своего супруга Раисе Григорьевне.

Василич галантно предложил даме присесть рядом со своей женой. А сам уже строил планы. Он знал, что усыпил бдительность жены, и теперь она полностью погрузится в общение с новой родственницей. Владимир Василич ещё немного помаячил на глазах женщин, осыпая дам комплиментами, а затем нашёл удачный момент, когда Екатерина Ивановна вовсе отвлеклась на общение с Раисой Григорьевной, и «слился», как дождевая вода после ливня в водосток.

Он прибежал на кухню и осмотрелся. К счастью, там никого не было. Однако и весь алкоголь уже увезли в ресторан. Василич в расстроенных чувствах присел на диван, подумал несколько секунд и полез в холодильник. «Хоть кильки поем», – подумал он. Василич открыл холодильник и нашёл там жестяную банку с солёной килькой, которую он очень любил. Он уже почти закрыл холодильник, когда заметил в дверце бутылку водки. В ней оставалось около трехсот грамм чудодейственного напитка.

– Ай, зятёк, молодец, подумал о дедушке! – обрадовался Василич и произнёс свою радость вслух, но тихо.

Василич взял рюмочку, достал бутылку с водкой, поставил её на стол. Затем он достал банку с килькой, выложил несколько рыбок на блюдце, отрезал кусок чёрного хлеба и разделил его на четыре части, которые тоже положил на блюдце рядом с килькой. Накрыл себе «поля́ну» и присел за стол, как культурный человек, чтобы выпить за счастье молодых.

– Вот ещё что удумали, нельзя, говорят! Жди, говорят! Чего ждать-то? Внучку замуж выдаю, единственную! – пробормотал вслух Василич, наливая себе в рюмку водки.

И он выпил, закусив хлебом, на который положил килечку. Глаза у Василича наполнились голубым оттенком неба, он пригладил свой чуб, так чтоб он закрывал лысеющую макушку, и направился в комнату к дамам.

– Сваха, ну какая ты красавица! Дай я тебя поцелую! – вошёл Василич в комнату и направился к Раисе Григорьевне.

– Ой… Ну, Владимир Василич, тоже скажите! – хохота́ла Раиса Григорьевна.

– Счастливый я человек! Такая у меня семья – все красивые какие! – добавил Василич и отправился курить на лестничную клетку.

Екатерина Ивановна сидела и мирно беседовала с Раисой Григорьевной. Она аккуратно прощупывала её настрой к своей внучке и ко всей родне. Бабушка Ангелины была не так-то и проста. Хитрушка знатная. Бывало, она накрутит, намутит, тень на плетень наведёт и на хвосте, как соро́ка, затем принесёт на обсуждение семье.

– Такая молодая замуж выходит! Как быстро время пролетело. Ещё недавно нянчила её вот на этих руках! – говорила Екатерина Ивановна, поднимая руки перед собой, будто показывая, что именно на этих руках она нянчила Ангелину.

– Ой, мы вообще не ожидали, что наш Ромка так рано женится. И Маринка моя в шоке. Говорит, не пара Ангелинка ему, – понесло Раису Григорьевну без присмотра Сан Са́ныча.

– Как это она ему не пара? И кто такая Маринка? – вскипятилась бабушка Ангелины.

– Это моя старшая дочка, Маринка, – ответила Раиса Григорьевна. – Не подходит, говорит, она ему!

– Это как так – не подходит? Моя внучка – красавица, умница! Что ты, Рая, такое говоришь? – закипала бабушка невесты.

– Ой, Екатерина Ивановна, ну это не я так сказала. Это моя дочь с зятем воду мутят, – пошла на попятную Раиса Григорьевна, будто включила инстинкт самосохранения. – У зятя там сестра есть младшая в деревне, вот они и хотели Ромку с ней познакомить и поженить.

– А у вас что, зять-то из деревни? – спросила Екатерина Ивановна.

– Да, деревенского взяли! – ответила Раиса Григорьевна. – У нас дача под Можайском, а недалеко деревня, в которой жил зять. Вот там Маринка со Стасиком и познакомились.

Потом немного помолчала и добавила:

– Сильно познакомились!

– Что? Забеременела?! – воскликнула Екатерина Ивановна.

– Нет, что ты… Внук после свадьбы родился! В марте, – продолжала свой рассказ мама жениха.

– А свадьба когда была? – с интересом спросила Екатерина Ивановна, явно подозревая, что в этой истории любви дочери дипломатического работника с парнем из деревни явно какие-то подвохи.

– В июле у них свадьба была. Ух, жара такая была. Свадьбу и праздновали под Можайском, на даче, – без тени хитрости ответила Раиса Григорьевна.

Новая родственница, мама жениха, была абсолютно бесхитростным, добрым человеком, и не умела она юлить и выкручивать темы разговора в выгодном для себя свете. А вот бабушка невесты, напротив, умела ловко управлять беседой, и всегда она пыталась узнать всё, что её интересовало. Вот и сейчас призадумалась она, видимо, что-то посчитала в уме и сказала:

– Рая, а как же так? В июле они расписались, а в марте уже внук родился у тебя? Так она же беременная была у вас, поэтому вы и выдали дочку за деревенского?

Раиса Григорьевна поняла, что-то в её рассказе не сошлось, и ответила:

– Так внук у нас недоношенный родился! Еле выходили!

– Дааааа уж, видимо, сильно недоношенный! – сделала умозаключение Екатерина Ивановна. – Сильно, говорю, она его не доносила-то у вас?! – с прямым намёком снова переспросила она.

– Очень слабенький родился, – снова ответила, не лазая в карман за словами, сваха.

В это время Владимир Василич вышел покурить на лестничную клетку. Там он встретил Сан Са́ныча и родственников, которые грузили ящики с алкоголем для отправки в ресторан. Со всеми он недолго пообщался. Внезапно он наткнулся на Валентину Геннадьевну, жену двоюродного брата Татьяны Владимировны. Она в этот момент подметала возле лифта мусор, который остался после выкупа невесты.

– Василич, а ты что такой разговорчивый? Или нашёл где-то водку у зятя в заначке? – поинтересовалась родственница.

– Что ты ерунду городишь! Уж теперь и поговорить нельзя? – махнул рукой Василич и быстро побежал на кухню, пока «не накрыли его поляну медным тазом».

Дедушка Василич вошёл в коридор и завернул на кухню. Екатерина Ивановна тут же окликнула его:

– Володь, ты куда?

– В туалет я, Катенька! Ух, красавица моя! – ответил Василич и ускорил движение в сторону кухни, пока не рассекретили место его предпраздничного застолья.

Он снова сел за стол, как культурный человек. Снова налил себе рюмку водки, положил килечку на хлебушек, выпил и закусил.

– Всё следят они за мной. Водки им жалко. Свадьба же! Внучку замуж выдаю! Фиг вам, не уследите! – пробормотал Василич себе под нос.

Но всё-таки он подумал, что его частые визиты на кухню были замечены и «поляна» явно уже под угрозой. Поэтому он предусмотрительно убрал водку в холодильник, рюмку поставил на холодильник и сидел за столом с одной килькой. В этот момент с веником в руках влетела Валентина Геннадьевна.

– Василич, что ты тут сидишь? – спросила она.

– Кильку кушаю, раз не наливают! – ответил дедушка Василич.

Но этот ответ Валентину Геннадьевну не устроил. Так как она заметила, что глаза у Василича явно стали голубее, язык болтливее. И кильку он ест явно не просто так.

– Куда спрятал? – снова спросила она.

– Да ничего я не прятал! Уже и кильку поесть нельзя, – возмутился дедушка Василич.

– Ма-а-ать! – крикнула Валентина Геннадьевна, обращаясь к Екатерине Ивановне.

– Валь, ты меня? – откликнулась она.

– Тебя-тебя, иди сюда! Твой дедо́к явно не раз остогра́мился, пока ты там языком чешешь! – сказала Валентина Геннадьевна.

– Как? – воскликнула Екатерина Ивановна и быстрым шагом направилась на кухню.

Пока она шла, Валентина Геннадьевна увидела рюмку на холодильнике, достала и понюхала её:

– Ах ты, Василич! Ах ты, Дед-Бароде́д! Ну, видимо, устроишь ты нам сегодня свадьбу весёлую!

Екатерина Ивановна прибежала на кухню.

– Ах ты паразит! Где же ты уже нашёл? – сказала она и полезла в холодильник, где увидела бутылку водки, в которой оставалось напитка на одну рюмку.

– Ну вот её он и выпил! – констатировала факт Валентина Геннадьевна.

– Ну вот что ты врёшь! Всего две рюмочки и выпил. Бутылка не была полной, – оправдывался Василич.

На кухню вошла Татьяна Владимировна в момент, когда женщины ругали бедного деда, и сказала:

– Собираемся! Отъезжаем в ресторан! Такси уже ждут у подъезда.

Она увидела голубоглазого дедушку Василича и сказала:

– Мам, ну я же просила. Следи за ним!

– Доча, какая ты у меня красавица! Дай я тебя поцелую! – Василич встал и распростёр руки в сторону дочери.

Целоваться с ним она не стала, а взяла отца за руку, будто маленького ребёнка, вывела его в коридор. Там она надела на него шляпу, пиджак, плащ и скомандовала:

– Пап, обувайся, а то сейчас тут и оставлю тебя!

Василич послушно обулся, и Татьяна Владимировна передала его в руки двоюродного брата Александра:

– Саш, выводи его, сейчас и мы выходим!

– Пойдём, дедо́к! Отъезжаем в «рестора́ну»! – схохмил Александр и повёл дедушку Василича к лифту.

Татьяна Владимировна проводила всех гостей и родственников на улицу, где всех ждали машины такси для массового отъезда в ресторан. Она проверила всё в квартире, посмотрелась в зеркало, поправила причёску, накинула плащ и вышла на улицу. Все машины уже отъехали в сторону ресторана, кроме одной, которая ждала маму невесты. В этом автомобиле на заднем сиденье разместились Владимир Васильевич и Екатерина Ивановна. Татьяна Владимировна села на переднее сиденье рядом с водителем, и такси двинулось вслед за остальными машинами. Всю дорогу Екатерина Ивановна воспитывала Владимира Васильевича. Она рассказывала ему, что с ним непременно разведётся, потому что он её так сильно позо́рит. Владимир Васильевич не перечил жене, да и, в принципе, зачем. Он ехал довольный, неоднократно остогра́мленный волшебным напитком под названием водка «Урожай», которую он культурно употребил под килечку. Василича везли на банкет! На главный праздник в жизни его внучки! Он был в предвкушении весёлого застолья! А его глаза были уже голубые-голубые, как у младенца!

Глава 11

Фуршет

В ресторане собрались гости, которые не присутствовали на выкупе невесты и приехали сразу к ресторану. Они стояли в холле перед входом в банкетный зал и ожидали приезда свадебного кортежа. Пока все наслаждались аперитивом, предложенным в холле, приглашенные люди разбились на небольшие группы и общались со своими знакомыми и родственниками. Гости жениха с любопытством разглядывали приглашенных гостей со стороны невесты, а гости невесты, в свою очередь, и