Тайная страсть. Мое искушение

Ася Мори

Тайная страсть. Мое искушение

Глава 1

Кристина

«Ты уверена, что твой муж сейчас в командировке?»

Экран телефона вспыхивает ядовитыми буквами. Сердце мгновенно леденеет. Внутри что-то обрывается и падает вниз.

Паника… это мерзкое нестерпимое чувство обреченности…

Не в силах унять дрожь, смахиваю блокировку, все еще цепляясь за хрупкую надежду, что это какая-то нелепая ошибка. Сообщение пришло с незнакомого иностранного номера. Надежда, хоть и небольшая, все-таки теплится в душе. Кто-то всего лишь ошибся номером.

Открываю прикрепленное фото и застываю, цепенея на месте. Сердце словно разлетается на тысячи осколков, как хрупкая фарфоровая статуэтка. Внутри все леденеет, тело охватывает дрожь.

На снимке – мой муж. Точнее, его рука…

Это точно он… Узнаю наше обручальное кольцо на безымянном пальце. Выполненное на заказ из трех видов золота. Я бы не перепутала его ни с каким другим изделием из драгоценного металла.

В горле пересыхает в один миг. Облизываю губы, тяжело сглатывая. Увиденное повергает меня в шок. Я отчаянно хватаю ртом воздух, провожу языком по нижней губе, прикусываю. Но боль не отрезвляет, не успокаивает.

Это не может быть правдой!

Это не может быть Андрей!

Но это он… Мои глаза не врут.

На фото отчетливо видна рука моего супруга, которую трепетно накрывает женская. Их пальцы переплетены в почти интимном жесте – тут нет места двусмысленности и сомнениям. На рукаве его рубашки небесного цвета заметно поблескивает запонка из белого золота с черными ониксовыми вставками. Те самые запонки, которые я подарила ему на годовщину свадьбы в прошлом году.

Пятнадцать лет прошло с того самого дня, как я сказала да… Хрустальная свадьба, разбившаяся вдребезги об одно единственное фото.

Вскакиваю с дивана, ноги подкашиваются, и я неуклюже ударяюсь коленкой о стеклянный столик. Боли нет. Чувства будто притупились под напором шока и страха. Вымученно опускаюсь на диван. Рука невольно тянется к телефону.

Гудок… второй… третий…

Звонок проходит, но он словно в пустоту.

Вторая попытка… Еще одна… И все мои надежды обрушиваются лавиной страха и неизвестности… или непроходимой тупости.

Битый час наворачиваю круги по квартире, не в силах даже сделать полноценный вдох.

Я не из тех жен, которые не замечают изменений в поведении своего мужа. Отношение Андрея ко мне в последнее время не вызывало ни малейших подозрений: такое же заботливое и внимательное, каким оно всегда и было.

Пару дней назад он снова улетел в Германию оперировать известного бизнесмена, которому однажды уже делали пересадку сердца. Будучи востребованным кардиохирургом, мой муж живет на две страны уже много лет. На протяжении длительного времени я сопровождала его в поездках. Но с того момента, как мы приняли решение попробовать завести ребенка, я перестала ездить в Мюнхен с прежней частотой. И, судя по красочному снимку с участием Андрея, он зря времени там не теряет. Да и оправдываться не спешит.

Выжидаю еще некоторое время, прежде чем снова взять телефон в руки, но в эту самую секунду приходит новое сообщение. На этот раз в формате аудио. С трудом прослушиваю его несколько раз, выцарапывая из памяти все знания немецкого языка, которые обрела в университете.

И тут же хрупкая убежденность в верности Андрея сгорает ярким пламенем в полыхающем костре боли и предательства.

«Ты собираешься ей рассказать?»

«Не сейчас. Позже».

«А когда? Твоя жена должна знать!»

«Я обязательно ей все расскажу, но пока не время. Не злись, Сабина, все будет хорошо».

На этом запись обрывается.

Чуть хрипловатый и нежный голос мужа пронзает мое нутро раскаленной иглой. Так больно… так неожиданно резко… Слезы катятся по щекам, обжигают.

Ее голос… голос Сабины звучит по-женски доверительно, слишком откровенно, чтобы… чтобы оставить хоть тень сомнений о его непричастности к измене.

Означает ли это, что все те годы, пока он ездил в Германию один, он проводил время с другой женщиной?

Не могу в это поверить…

Хочется свернуться коконом, ничего не знать и не слышать. Просто раствориться в забвении и исчезнуть.

Пролежав несколько часов в оглушающей тишине, я решаюсь на поступок, о котором утром не могла даже и подумать.

– Карина, твое предложение еще в силе? – мой голос неуверенно дрожит на адреналиновой волне.

В трубке раздается язвительное:

– Неужели передумала?

– Я… – начинаю неловко, но меня перебивают:

– Должно быть, случился конец света, раз ты мне позвонила?!

В динамике гремит ритмичная музыка, но ехидство в тоне моей хорошей знакомой можно различить даже сквозь громкие биты.

– Нетелефонный разговор. Так я могу приехать?..

– Крис… – Слышится цокот каблуков, и музыка стихает. – Сюда так просто не попасть… Списки гостей составляются за несколько дней. Все тщательно проверяется…

– Чееерт… – пищу, теряя остатки решительности.

Еще несколько дней назад я заливисто смеялась над предложением моего фриланс-дизайнера Карины. Закрытый клуб. Неповторимый опыт. Стопроцентная секретность. Какая чушь!

«Может быть, в другой жизни!» – в тот момент я уверенно отмахнулась от предложения, которое показалось мне глупым и абсолютно далеким от моей реальности. Где я… и где закрытый клуб?

Я – замужняя женщина из другого мира, в котором нет места различного рода экспериментам. Зачем мне посещать закрытый клуб? И вот… другая жизнь, похоже, настала, без спроса ступив грязным, неотесанным ботинком на мою территорию. Выломала с ноги входную дверь и мощным цунами ворвалась в мой устоявшийся быт. Щелчок пальцев – и в самом расцвете ночи я готова сорваться в клуб, от одного названия которого у меня по спине бегут мурашки.

Об этом месте говорят многие.

В определенных кругах. В кулуарах. Но тихо. Беззвучно. Шепчутся как о запретном плоде, который так и тянет попробовать. Это место – табу…

Там воплощаются заветные мечты – порочные желания на любой вкус…

– Дай мне минуту. Я перезвоню, – коротко отрезает Карина и скидывает звонок.

Шестьдесят секунд тянутся вечностью, но она перезванивает, не дождавшись их окончания.

– Подъезжай. «Лед и Лайм». Выйдешь из такси и подойдешь к черному входу. Скинь звонок после одного гудка, и я встречу тебя.

– Х-х-хорошо… – выдыхаю, но в ответ уже слышу тишину.

«Дресс-код – откровенность и разврат» – падает на телефон.

Судорожно выдыхаю, вчитываясь в эти два чужеродных для меня слова. Сглатываю нервный ком и направляюсь в гардеробную. Жму на клавишу выключателя, и внушительных размеров помещение наполняется мягким приглушенным светом. В моей гардеробной можно найти все, кроме кричащих и вызывающих нарядов. Подхожу к высоким рядам с вешалками и задумчиво пробегаюсь пальчиками по каждой вещи. Классические костюмы… приталенные платья… юбки и свитера… Я предпочитаю исключительно нейтральные и сдержанные цвета.

– О! – восклицаю, вцепившись пальцами в ярко-розовую ткань, попавшуюся мне на глаза. – Что ты такое?!

Срываю с вешалки тряпицу и с удивлением рассматриваю короткое и слишком вычурное мини-платье.

Откуда оно здесь?.. Явно не мое. Я такое отродясь не носила!

Перебираю в памяти последние события и вспоминаю, что самая младшая сестра Андрея – Алиска – гостила у нас несколько недель назад.

– Лиса даже и не заметит, если я надену его всего разок… – тихо бормочу себе под нос, крутя в руках вешалку с глянцевым мини и разглядывая его как пришельца из космоса.

Я в жизни не примеряла ничего настолько откровенного и вульгарного. Не говоря уж о том, чтобы выйти в таком образе в люди… Даже подумать страшно! Но какая мне разница, что обо мне подумают сегодня?!

Не теряя ни секунды, я переодеваюсь в откровенно привлекательную тряпицу и подхожу к большому зеркалу, встроенному в боковой стене гардеробной. Пестрый цвет платья выделяется на фоне небрежно скрученных в пучок на макушке каштановых волос и заплаканных глаз. Облегающее каждый сантиметр моего тела розово-малиновое чудо с пайетками выглядит – к моему удивлению! – не так пошло, как казалось. Мерцающая ткань переливается в тусклом свете, а длинные рукава и объемная форма плечиков подчеркивают вызывающе короткую длину наряда. Силуэт строгий и в то же время очень откровенный. Остается только гадать, как оно засверкает в лучах клубных софитов.

С надеждой на то, что Алиска, помимо забытого клубного платья, оставила еще и косметику, я пулей бросаюсь к макияжному столику, который уже несколько лет стоит нетронутым. Выдвигаю верхний ящик и нахожу косметичку, набитую разными штучками. Молния шуршит под моими пальцами. Я расстегиваю сумочку, не сдерживаю довольную улыбку. Алиска и правда оставила все здесь. Видимо, на следующий приезд. Будто знала, что мне понадобится!

В ход идет все, что попадается под руку: рассыпчатая пудра, бронзатор, подводка, черная тушь. Нахожу румяна в стике и аккуратно, не желая явиться в клуб в амплуа клоуна, прохожусь по скулам. Растираю кружочки кисточкой. Вместо бледнолицей страдалицы в отражении появляется почти забытая незнакомка с розовыми щеками и выразительными голубыми глазами. Пусть и опухшими.

Встаю на табуретку и достаю с самой высокой полки покрытый пылью стайлер, с помощью которого укладываю волосы в волнистые локоны. Закрепляю укладку лаком.

Кидаю в отражение оценивающий взгляд и сама себе довольно киваю.

Как же давно я не красилась! Как давно не наряжалась! С тех самых пор, как первые попытки забеременеть оказались провальными, я закрылась от мира и не находила сил вернуться к себе прежней.

Внутри вспыхивает адреналиновый огонек. Совсем крохотный, почти незаметный. И этот нездоровый, разгорающийся на углях предательства мужа огонек подстегивает меня совершить что-нибудь дикое и необдуманное. Все-таки последний раз я была в клубе лет пятнадцать назад… на собственном девичнике. Ощущение неловкости смешивается с непрошеным желанием залить в себя несколько коктейлей, заглушить голос разума и выскочить на танцпол, отдавшись на волю ритму, раствориться в безликой толпе, позабыв о том, кто я и зачем сюда пришла.

Если бы кто-нибудь меня предостерег, насколько наивными и фатальными окажутся мои предположения о клубе, я бы не приблизилась к этому месту и на пушечный выстрел. Никогда.

Но у судьбы были на меня свои планы…

Вызываю такси бизнес-класса и, бросив перед выходом последний взгляд на свое отражение в зеркале, отмечаю, насколько дерзко и непривычно я выгляжу. Мне тридцать семь лет, а в отражении на меня смотрит совсем юная девушка с нездоровым блеском в глазах.

– Будь что будет, – шепчу я себе как заклинание и покидаю квартиру.

Конечный адрес указываю на соседней улице, но мне кажется, что водитель и так понимает, куда на самом деле я направляюсь. Ловлю его оценивающую, едва заметную улыбку, словно он уже неоднократно подвозил таких же тихонь, как я, которые стыдливо предпочитают выйти за углом, а не напротив входа, и слиться с серой массой.

Покинув такси, я украдкой огибаю серое кирпичное здание. Мокрый асфальт под каблуками отзывается громким эхом. Густой влажный воздух проникает в ноздри, наполняя легкие свежестью, а меня – решительностью. Сделав еще несколько шагов, я неожиданно упираюсь в неоновую мерцающую вывеску LED I LAIM. Несколько солидных мужчин в костюмах оборачиваются на меня и, скользнув оценивающими взглядами по моей фигуре, снова переключают свое внимание друг на друга. По телу проносится незнакомая дрожь. Что это? Адреналин? Я никогда не испытывала ничего подобного. От мысли, что за стеклянными дверями скрыто что-то запретное, по коже проносится волна мурашек.

Мне почему-то всегда казалось, что заведения такого рода прячутся за неприметными серыми дверями где-нибудь в темных дворах. А тут все напоказ, будто это место бросает вызов обществу.

Мягкий голубоватый свет мигающих букв окрашивает тротуар и серые стены в призрачные оттенки льда. Как иронично и символично. Именно кусочек льда сейчас колотится в моей груди.

Помня наставления Карины про черный вход, я обхожу здание с другой стороны и замечаю неприметную серую металлическую дверь. Как она и просила, скидываю после одного гудка и перестаю дышать.

«Ты еще можешь уйти, Кристина. Просто развернись и уходи. Беги, пока не поздно», – где-то мелькает голос разума, но я намеренно его игнорирую.

Буквально через несколько мгновений раздается щелчок замка, и дверь отворяется. В проеме появляется высокая стройная девушка в коротком кроваво-красном платье и черной маске. Не говоря ни слова, она протягивает мне такую же, только перламутровую с россыпью бриллиантов.

– Надевай сейчас же, – узнаю приглушенный голос Карины.

Подчиняясь ее словам, я без промедления затягиваю шелковые лоскутки на затылке, надевая маску.

– Заходи. – Одобрительно качнув головой, она позволяет мне зайти внутрь. – Сейчас ты должна отдать мне свой телефон, – произносит она, протягивая ладонь.

Я молча подчиняюсь, предусмотрительно выключив смартфон.

– Что теперь? – шепчу, озираясь по сторонам.

– Иди за мной. Я выведу тебя в главный зал.

– А танцевать здесь можно? – спрашиваю и сразу прикусываю язык, будто сморозила какую-то чушь.

– Танцевать? – с изумлением переспрашивает Карина, чуть замедлив шаг.

Она оборачивается, внимательно вглядываясь в мое лицо, скрытое маской.

– Да… А что? Я спросила какую-то глупость?

– Ты скоро сама все увидишь.

Не задавая лишних вопросов, следую за Кариной. Мы двигаемся вдоль темного коридора. Потолок усыпан крошечными лампочками, напоминающими звезды на ночном небе. По обе стороны коридора тянутся одинаковые двери. Много дверей. Каждая из них без опознавательных знаков.

Внезапно мы оказываемся в просторном зале. Моя челюсть готова отвиснуть до пола от невероятной красоты, открывшейся передо мной. «Лед и Лайм» полностью оправдывает свое название – с точностью до ощущений под кожей. Пол залит бирюзовым светом, отражающимся в зеркалах и стеклянных поверхностях, что создает иллюзию мерцающей 3D подсветки. Стены отливают мягкой зеленью лайма. С потолка свисают нити кристаллов, похожие на сосульки.

Уютные зоны с диванами и невысокими столиками раскиданы по всему залу. Почти все они заняты посетителями. В центре – длинная барная стойка в форме айсберга, подсвеченная ледяным светом. Лица людей скрыты масками. Общение – спокойное и размеренное, будто я пришла не в закрытый клуб, а на изысканный светский раут… И лишь вызывающие и откровенные наряды девушек напоминают о том, где я на самом деле нахожусь.

– Проходи к бару. Твой вечер начинается, – шепчет Карина, наклоняясь к моему уху, и исчезает в полумраке заведения, оставляя меня одну среди теней и образов.

Сажусь на свободный барный стул и, выдавив из себя улыбку, подзываю бармена.

– Мне, пожалуйста, «Кристалл Лайм», – озвучиваю заказ.

Я продолжаю медленно осматривать зал, как вдруг мой взгляд резко натыкается на него.

Время замирает.

Дыхание сбивается, и я будто окунаюсь в ледяную воду.

Сквозь полумрак света и тумана я замечаю мужчину, выбивающегося из общей картинки этого места.

Он стоит вполоборота в простой черной футболке, облегающей его торс. Такого же цвета маска, которую почему-то нестерпимо хочется сорвать и посмотреть, что скрыто под ней. Его накаченные руки полностью покрыты татуировками.

Подушечки пальцев начинают гореть под напором томительного желания прикоснуться к его коже и ощутить живое тепло. Я не могу оторвать глаз. И в следующий миг, словно почувствовав на себе мой обжигающий взгляд, он поворачивает голову в мою сторону. Наши взгляды встречаются. Мое тело прошибает холодная дрожь.

Даже сквозь маску я ощущаю, как он смотрит. Воздух будто сжимается, накаляется до воспламенения. И где-то глубоко внутри я уже знаю, что моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Не выдержав гипнотизирующего взгляда незнакомца, я первая отвожу глаза. Щеки заливает стыдливый румянец, ведь в черных омутах, что прячутся под маской, я увидела вспыхнувшее отражение всех тайных женских желаний.

Удовольствие. Похоть. Вожделение.

Изображая холодное равнодушие, я перевожу свое внимание на бармена в пепельно-серебристой маске.

– Ваш коктейль!

Лукаво подмигнув, он протягивает мне бокал с напитком. На его губах играет привлекательная улыбка, обнажающая ряд белых зубов.

«Штат в этом клубе подобран идеально», – шепчет во мне профдеформация.

Ножка мягко скользит по барной стойке. Я обвиваю фужер пальчиками, и моя пылающая кожа постепенно остужается, соприкасаясь с прохладным стеклом.

«Вот это меня проняло от одного взгляда…» – обмахиваясь воображаемым веером, сокрушается внутренняя Кристина.

Глава 2

– Сколько с меня?.. – неловко обращаюсь к мальчику, который явно не старше двадцатидвухлетней Алиски.

Широкая маска искусно скрывает выражение его лица, но что-то мне подсказывает, брови бармена взлетают вверх от удивления. Или замешательства.

– Ты здесь первый раз? – спрашивает он, наклоняясь ближе ко мне.

– Да, – киваю, потупив взгляд.

– Все напитки для женщин за счет заведения. Просто расслабься и наслаждайся вечером…

Его мягкий голос действует успокаивающе. Я улыбаюсь ему в ответ, делаю маленький глоток. Крошечная доза алкоголя проникает в кровь, взрываясь в организме мелкими фейерверками.

– Ммм… – Чуть прикрываю глаза от удовольствия.

Кисло-сладкий вкус игристого коктейля придает немного бодрости и смелости. Нескольких минут достаточно для достижения эффекта, и вот уже легкость приятной истомой растекается по всему телу. Злость и боль ослабевают, растворяясь в густых вибрациях музыки, разливающейся по залу. Вместо чувств, тянущих на дно тяжелым грузом, появляется ощущение свободы и восхитительного опустошения.

Как бы мне хотелось остаться здесь, в моменте легкости, и не думать, что утром меня затянет беспощадная реальность, в которую меня столкнул Андрей…

– Еще коктейль? – спрашивает бармен, заметив мой пустой бокал.

– Можно… – Небрежно веду плечом, ловя себя на мысли, что я не позволяла себе отдохнуть вот так уже много лет.

Потеряв счет времени, я не замечаю, как выпиваю несколько переливающихся бирюзой коктейлей. Градус напитка едва чувствуется: он кажется безобидным, почти безалкогольным.

Несколько заинтересованных мужчин пытаются познакомиться со мной, но ни один из них не цепляет меня так, как…

И тут меня прошибает осознание, что жгучее желание снова слиться взглядами с парнем с татуировками крадется непреодолимым зудом по коже. Я снова сдаюсь и невольно поворачиваю голову туда, где он находился в компании белых воротничков.

Разочарование слегка царапает внутри острыми коготками, когда понимаю, что там его больше нет.

В той зоне, где я заметила его (к слову, самой большой и стильной во всем зале), я вижу группу солидных мужчин, одетых с иголочки. Судя по сосредоточенности друг на друге, они увлечены разговорами и обсуждением чего-то по-настоящему важного.

Один из них поднимает голову и каменеет, заметив мимо проходящую и провокационно виляющую бедрами блондинку в едва прикрывающем тело кожаном платье, перетянутом ремнями с металлическими вставками. Даже на расстоянии я замечаю, что лицо мужчины под маской искажается дикой злостью и яростью. Он рывком поднимается с дивана и делает несколько резких движений в сторону девушки. Блондинка всхлипывает от изумления, а может, от шока, и бросается прочь. Мужчина, словно избавляясь от наваждения, трясет головой. Будто сдерживая себя, он застывает на месте, но, тут же приняв какое-то решение, все же следует за девушкой.

Я с недоумением наблюдаю за развернувшейся драмой. Боковым зрением подмечаю, что за барной стойкой я уже не одна.

Карина.

Она присела совсем рядом так незаметно, но так грациозно, что мне остается только поучиться ее природной женственности и сексуальности.

От нее волнами исходит пренебрежение и отвращение – я безошибочно считываю эти эмоции в ее напряженной позе. Она провожает взглядом мужчину, который ускользает вслед за блондинкой и, скривив губы в злорадной и какой-то болезненной ухмылке, тяжело вздыхает.

– Двойная чистая.

Ее обращение к бармену кажется холодным и безжизненным, словно секунду назад произошло непоправимое и мир рухнул в бездну.

Легким кивком я подаю бармену знак повторить и мой коктейль. Гулять – так гулять. В голову закрадывается мысль, что этот мужчина в солидном костюме ей не чужой. Должно быть, она только что испытала глубокое разочарование, причинившее ей боль. Безусловно, меня это никак не касается, но я все равно почему-то лезу не в свое дело и с осторожностью спрашиваю:

– Что-то случилось?

Опрокинув в себя залпом двойную порцию дорогой водки с золотой стружкой, Карина поднимает голову к потолку с кристаллами.

– Просто я ненавижу мудаков…

– Ты знаешь того мужчину, который только что?.. – начинаю свой вопрос и резко замолкаю, почувствовав, как ее тело напрягается после моих слов.

Какое-то время она просто молчит. Возможно, размышляет, стоит ли со мной делиться чем-то личным… или не стоит… Мы ведь не такие уж хорошие подруги – просто вынужденные коллеги. Спустя несколько мгновений, вздохнув, Карина все же отвечает:

– К сожалению, да. Это муж моей близкой подруги.

Тупая боль пронзает затылок, ядом растекаясь по венам, выжигая все внутри. Глаза застилает пелена… словно не чей-то чужой муж только что совершил непоправимое, а мой…

– Мне жаль, – сбивчиво выталкиваю из себя несколько звуков.

– Ты же ведь тоже не просто так решилась сюда прийти? – наконец озвучивает вибрирующий в воздухе вопрос.

–Да… – Сейчас мне кажется, она должна знать, что сподвигло меня на спонтанное решение приехать в клуб. – Андрей мне изменяет.

Карина издает хриплый смешок и, гордо расправив плечи, разворачивается ко мне. В свете переливающихся ледяных кристаллов я могу рассмотреть ее черную матовую маску – она инкрустирована крошкой настоящих бриллиантов вдоль линии разреза глаз. Что-то мне подсказывает, Карина в этом месте частый гость. А маску носит еще чаще, просто не всегда эту…

– Именно по этой причине я предпочитаю договорные отношения. Чтобы исключить чувства.

– А как же любовь?

Я осведомлена о странных предпочтениях Карины в «отношениях» с ее мужчинами, но не могла не задать волнующий меня вопрос о чувствах.

– Ее не существует, – она отвечает сухо, но уголки ее губ чуть дергаются вверх. Не давая мне возможности опровергнуть эти слова, она резко меняет тему: – Сейчас будет великолепное шоу. Насладись им.

Изящно соскользнув с барного стула, Карина почти ленивым, но отточенным движением, в котором больше провокации, чем необходимости, поправляет подол безобразно короткого платья цвета зерен спелого граната. Оно кажется настолько узким и тонким, будто срослось с ее безупречной кожей. Платье выделяет и украшает каждый миллиметр женского умопомрачительного тела – от Карины невозможно отвести взгляд.

Находясь в зоне видимости, она магнитом приковывает взгляды всех мужчин вокруг. Но ей будто все равно: она не заинтересована ни в одном из них. Оставляя за собой шлейф морозных духов, Карина испаряется в клубящемся тумане, что украдкой расползается по залу.

Громкие биты незаметно сменяются приглушенной медитативной музыкой, предвещая волнительное и таинственное, как само ночное заведение, представление. Одну из зон клуба внезапно заливает бирюзово-лимонный свет, сквозь эту завесу проступает густой бордовый туман.

Голоса и разговоры стихают. Все гости, затаив дыхание, концентрируются на полукруглой сцене, притаившейся в самом отдаленном углу. Вокруг нас клубится лишь музыка и сладкое предвкушение, что заполняют все пространство.

Растерявшись от неожиданности, я невольно ищу глазами бармена, надеясь уловить в его взгляде поддержку или одобрение.

– Просто смотри, – шепчет он одними губами.

Я послушно перевожу взгляд на сцену. Адреналин в крови смешивается с выпитой дозой алкоголя, превращаясь в едкий коктейль, пульсирующий в каждой клеточке тела. Голова словно наполнена сахарной ватой, а улыбка сама собой расцветает на губах. В груди лихорадочно бьется сердце, будто я вот-вот преступлю некую незримую грань. Чувство боли и предательства отступает куда-то на задний план, растворяясь в небытие. Не сейчас. Не сегодня.

Я ни разу не прыгала с парашютом и понятия не имею, что чувствует человек в момент падения с высоты в несколько тысяч метров, но мне почему-то кажется, что вот оно… да… то самое неповторимое ощущение свободы и опасности, пленяющее разум и тело.

На сцене, плавно рассекая туман, появляется женская фигура. Сначала кажется, что девушка полностью обнажена, но чуть позже я различаю на ней боди телесного цвета. Она босиком. Распущенные светлые волосы оплетают ее плечи, спускаясь пышными локонами на тонкие выразительные ключицы. Белая маска украшает ее лицо, выделяя заостренный подбородок. Девушка медленно встает на колени, покорно опускает голову вниз. Изящные ладони сложены в молитвенном жесте.