banner banner banner
Легенды Соединённого Королевства. Величие Света
Легенды Соединённого Королевства. Величие Света
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Легенды Соединённого Королевства. Величие Света

скачать книгу бесплатно


Меч отколупнул часть обсидиановой физиономии, а посох довершил всё красным взрывом. Хадра возопила, дёрнулась пару раз, потом сникла и осыпалась мелким крошевом. Всё! Устало дыша, я доковылял до Горгона.

– Калеб…спасибо тебе, – мокрыми от крови губами промолвил старик.

– Подожди, сейчас я тебя вылечу!

Я повернул голову и… не обнаружил Доппельгангера. Умм, Омм, Гхомм и Хромм пропали.

– Меня не спасти… Отражатель дестабилизировался… вся энергия сейчас в Запасных Зеркалах…

Горгон Преломляющий Оттенки приподнялся на локтях.

– Многое открылось мне… Отражатель давал шанс прозревать… Твой кинжал… Он служит…

Старик обмяк и я понял, что его жизнь подошла к концу.

– Почему последние слова Горгона были про тебя? – нахмурившись, спросил я у Джейкоба. – Что значит «он служит»?

– Не знаю, парень. Может во мне ещё есть какие–то нераскрытые полезные силы, которые могли бы послужить тебе в путешествии?

– Думаешь, Горгон собирался про них поведать, да не успел? Ладно, потом это обсудим.

Встав с колен, я, вздохнув, прихватив кусок Амасты (авось, в хозяйстве пригодиться), направился к выходу.

Глава 6. Сущность Добра

Для мага мистическая сила и знания являются первоосновами жизненного уклада. Без них нельзя победить противника и додуматься, как распутать сложную загадку. Однако частенько этих двух составляющих бывает недостаточно. Удача – вот краеугольный камень, на котором зиждется любое предприятие. Ты можешь быть каким угодно могучим и знающим, но если везение не на твоей стороне, то любая оплошность может столкнуть тебя в гроб. По правде говоря, я не могу назвать себя ни великим колдуном, ни тем более всеведущим мудрецом, и всё же есть та, кем я обласкан, а именно Фортуной. Преодолевая все препятствия Отражателя, я несколько раз был на волосок от гибели, и только фарт хранил мою голову на плечах. Сейчас, после похорон Горгона Преломляющего Оттенки, находясь в Жёлтой Башне и наблюдая в окуляр Искателя, как на ночном небе ярко горит пульсар, я содрогаюсь от того, что мог стать закуской прожорливой Хадры или лишиться кожи под ножом мечтавшего воплотиться в явь Доппельгангера Импрет. Впрочем, это всё позади, а впереди новые трудности и опасные приключения.

– Куда ты теперь? Да? Куда пойдёшь? Да? Да! – пропищал Дукас, вместе со мной любуясь звёздным заревом в одну из продолговатых трубочек.

– Вернусь к своему дяде Снурфу.

– Он, наверное, заждался тебя, – кивнула Фирджи. – Такой племянник хороший вырос! Прямо загляденье!

Я чихнул, а Джейкоб пролязгал:

– Прямо от нетерпения сгорает. Небось, хочет нарезать парню новых заданий.

– В этом ты прав, – задумчиво протянул я, отстраняясь от Искателя. – Я переночую у вас, а затем тронусь в путь.

– Знай, что в Отражателе ты всегда желанный гость! Да!

– Как я сказал вам ранее, ваша работа здесь закончена. Неужели вы останетесь? Даже после того, как Горгон Преломляющий Оттенки отошёл к праотцам?

– Плоскогубцы–молоточки, а куда мы пойдём? – удивилась Фирджи. – Жёлтая Башня – наш дом, и мы её не бросим!

– Мы очень скорбим по Горгону, да, но надо как–то всё поддерживать тут в порядке! Да! Он бы так хотел!

– Я вас понимаю. Могу я рассчитывать на постель?

– Да! Как всегда, твоя лавка с того края! Да!

Ложась на ватную подстилку в блеске лимонных и золотых отсверков я вопреки удачно завершённой компании проникался страхом. Предстоящая дрёма пугала меня. Я отчаянно не хотел увидеть вновь бесстрастное, но в тоже время отвратительное лицо Укулукулуна. Как я смогу противостоять ему? Поможет мне Бракарабрад? Но как? Отныне каждый мой сон будет ввергать меня в уныние. Я буду изматывать себя до потери сознания и только потом ложиться спать. Закрывая глаза, я готовился не к отдыху, но к битве…

Впрочем, сегодня Укулукулун так и не пришёл ко мне. Я проснулся, позавтракал манкой и, попрощавшись со всеми дирижёрами–оптиками (Король Брен важно пожал мне руку, а Импрет поцеловала в щёку), отправился обратно в Первородный Соблазн. Покинув Отражатель и помахав трёхголовому стражу в малюсеньких коронах (Хромм исчез, но Доппельгангер нет, по всей вероятности при паталогическом расстройстве комплекса линз он впитал в себя чёрный кристалл и стал полностью осязаем), я извлёк из сумки Кампри и что есть силы кинул его об землю. Сапфировые створочки задрожали, и из необыкновенного ореха выпрыгнул Юнивайн. Он присел в копытах, и я легко запрыгнул в седло.

– Мой добрый друг, неси меня к монументу Ураха! Здесь я со всем разобрался!

Ветер обдал моё лицо холодной пощёчиной. Мы понеслись вниз, сквозь рябиновые заросли, обрамлённые постаментами–лампадами, и дальше, дальше, дальше. Пока я скакал, я думал: что же мне уготовил Привратник? Зеркальный пульсар горит, да, но каким образом он поспособствует пробуждению Фарганорфа? Что мне надо будет сделать теперь? Меня снедали мысли, а эфирные подковы Юнивайна – мили. За целый день мы сделали всего три небольших привала. Что знаменательно, во время стоянок мой призрачный товарищ не покидал меня. В конце концов, к самому вечеру Юнивайн притормозил у размашистого дерева, обмётанного лишайником. После того как я с него слез, он влился в Кампри. Я сел под тугую вязанку корней и задумчиво достал подобранный скол Амасты. Мне припомнилось то, что говорила лже–оболочка Импрет – раньше Амаста могла воскрешать людей из мёртвых. Надо произвести кое–какие опыты… Хадры больше нет, а вот Серэнити, я надеюсь, ещё жива. Вдруг сила, дремлющая в Амасте, может отвратить действие Живой Воды, которую та выпила под разрушенными вратами Эльпота?

Привычно почесав подбородок, я отложил радужный кристалл и воззрился на Лик Эбенового Ужаса. Раньше у меня не было времени повозиться с посохом, но сейчас, когда как–никак появилась свободная, а самое главное спокойная минутка, и я решил им заняться. Лик Эбенового Ужаса принадлежал кудеснику из Мил’Саак, Милтару Бриззу. Он был настроен на него, а я нет… Надо восполнить этот пробел. Посох для мага – что меч для воина – его святая святых, и от того, как он «лежит» в руке зависит многое! Я пользовался Ликом Эбенового Ужаса без вдумчивого подхода, словно слепец клюкой – так нельзя. Необходимо связать себя с ним, дать ему раскрыться…

Я возложил ладонь на череп и прошептал заклинание:

Служил ты ранее иному.

Сегодня будет по–другому.

Отныне я – твой властелин!

Так вверь же мне свой турмалин!

Скрытый под черепом камень зарделся красным. Из глазниц Лика Эбенового Ужаса пошёл дым – он сопротивлялся, да я другого и не ждал. Покумекав, я произнёс:

Сломаю волю я твою

И навяжу тебе свою.

Ты сильный – я в сто раз сильнее!

Ты верный – нет меня вернее!

Ладонь обожгло раскалённым металлом, однако я и не думал убирать её с черепа. Моё упорство вот–вот должно было сломать сопротивление посоха.

Упрямый ты, и то – прекрасно!

Но вот перечить мне опасно.

Сотру я древко в порошок,

Не посчитав то за грешок!

Из–под сомкнутых пальцев повалили струйки пара. Руку жгло, как будто я схватил ею горячий уголёк. Я был близок к победе, и всё же упрямство, с которым мне противостоял Лик Эбенового Ужаса, могло перечеркнуть все мои старания. По вискам потёк пот, но я не останавливался на достигнутом.

Вместе – мы – стойкость,

Вместе – мы – власть!

И не дадим мы друг–другу пропасть!

После этих коротких двух строк череп Лика Эбенового Ужаса нестерпимо зарделся красным, а затем, разродившись яркой вспышкой, потух, только во впадинах глазниц не пропали две алые точки. Я ощутил, как от запястья к плечу растекается река силы. О да, Милтар Бризз знал толк в магическом оружии. Надо его протестировать. Сосредоточившись на посохе, я создал заклинание тёмного искусства – Бесовскую Оторопь – очень мощную штуку с парализующим эффектом. Прицелившись в небо, я выстрелил. Фиолетовая, ромбовидная мембрана со свистом пульнула ввысь и там рассеялась на губительные крупицы, разлагающие своей едкой сутью сам воздух. На чародейство я не задействовал даже половины той концентрации, что мне обычно приходиться из себя выжимать на столь серьёзную волшбу – это просто чудесно! Трепещите, мои враги, Калеб Шаттибраль обзавёлся острым жалом! Мой старый посох – Ночь Всех Усопших был приспособлен к обширному кругу колдовского действия, а Лик Эбенового Ужаса узкоспециализирован – его предназначение – убивать. Мне и раньше попадали в руки подобные артефакты, но столь разрушительным я завладел впервые. Положив на колени обломок Ночи Всех Усопших, с треснувшим альмандином и затаённо румянившийся турмалином Лик Эбенового Ужаса, я подумал – какой из них мне более близок? С одной стороны мне привычна гармония, а с другой… Возможность постоять за себя имея отличное подспорье – тоже не дурна. Хотя что тут рассусоливать, что да как, ведь Ночь Всех Усопших сломан, и выбора сейчас у меня нет.

– Парень, ты спишь?

– Нет, Джейкоб, ковыряюсь в своих вещах.

– Скоро отправимся домой.

Я ухмыльнулся.

– Стосковался по Лесу Скорби? Подожди, ещё Фарганорфа починить надо.

– За этим дело у тебя не станет, я уже привык, что ты можешь разрулить любую ситуацию.

– Эй! Это комплимент! Сознавайся, зачем подлизываешься?

– Ну ладно, ладно! Мне хочется у тебя узнать: есть ли всё–таки лазеечка вернуть меня в… – Джейкоб сделал паузу, которую я заполнил:

– Дать тебе тело? Так?

– Да.

– Это интересный вопрос…

– И?

– Ты хочешь, чтобы я тебе ответил на него?

– Коротко и чётко. Без своих научных закидонов.

Я рассмеялся.

– Ну ладно. На первый взгляд, как я тебе уже однажды сказал, ты скован с кинжалом навсегда. Но вот парадоксы никто не отменял. Вспомни хотя бы то, что вопреки правилу Юджина у тебя появилась постоянная речь и ощущения. Предположим, что при феноменальном раскладе, правда, не знаю, что должно произойти, ты будешь способен разорвать мои чары, затем вновь стать призраком и вселиться в человека.

– Теоретически ты не отрицаешь данную аксиому?

– Я даю один процент из тысячи. Наверное, ещё какой–нибудь легендарный маг типа Квиля Лофирндваля или существо, наделённое божественной силой, тот же Ютвинг, могли бы прокрутить «Ритуал Освобождения», но где ты их сыщешь?

– Не так и плохо, не так и плохо,– пробубнил сам себе Джейкоб.

– Я спать, – потянувшись, сказал я. – Вверяю тебя самое ценное, что у меня есть – мой сон.

– Да, да, медведи, волки, ведьмы, фантомы, я всё помню.

– Отлично, спокойной ночи, – проговорил я, укладывая голову на сумку.

Заснуть я не мог достаточно долго. Я ворочался и мёрз, и сон никак не шёл, но потом…

Меня унесло на чёрную травяную равнину с низенькими кустарниками, опутанными толстыми белыми прядями. Вокруг них, как серые мотыльки, кружили хороводы люди в капюшонах. Они пели мерзкие песни и то и дело воздевали свои руки с белёсыми мотками к небу, да не просто к небу, а к целой паучьей сети! Вместо звёзд на ней липли разнообразные пленники, а по центру, на тугой верёвке свисал Укулукулун. Он был крошечным, но с каждой секундой все увеличивался и в конце концов его костяные сапоги упали на смрадную землю прямо напротив меня. Огненные глазницы горели такой нестерпимой злобой, что я, встретившись с ними взглядом, едва не упал в обморок. Люди выудили из своих плащей призрачные факелы и обступили нас со всех сторон. В моих перчатках проступила Путаница и торфяной, с прихотливой резьбой, ключ. Архонт медлил, он наслаждался мучениями, которые я испытывал от его лиходейских очей–воронок. Казалось, они выворачивали меня наизнанку и ввергали в безумие. Сколько я так простоял? Не знаю. Моя спина одеревенела, а мышцы при этом изводились в судорогах. Пытка была страшной, и рассудка я не терял, только потому, что пальцы мне неестественно согревала Путаница. Вдруг шкатулка слегка приоткрылась, и из неё вышел пар, который обратился очень высоким человеком в синем пластичном доспехе. Он проговорил:

– Отпусти его, архонт.

Лицо Укулукулуна подёрнулось брезгливостью.

– Бракарабрад, отшельник Серебряной Росы, как смеешь ты входить в Дом Тобольдо? Или тебе не дорога жизнь?

– Ты знаешь, что наш поединок будет тяжёлым, и раны тебе придётся зализывать долго.

– Я давно мечтал прихлопнуть самого недостойного из любимчиков нашей Госпожи!

Укулукулун сжал кулак, и меня пронзило такой болью, что я упал на колени.

– А ты, ничтожество, следи за тем, что с тобой произойдёт в скором времени.

Сама собой моя голова приподнялась, и я стал взирать на двух таких разных и таких неуловимо похожих воина. У Укулукулуна в руках возник удивительной тесьмы меч и великолепный алебастровый щит, мерцающий россыпью алмазов, а у Бракарабрада – резная булава. Хор людей возвысился настолько, что я стал глохнуть. Они извращённо чмыкали, прешепетывали и скандировали «Укулу, Архо! Укулу, Табольдо! Укулу, Рифф!»

Первым удар нанёс Бракарабрад. Он размахнулся и что есть мочи столкнул булаву со щитом. Посыпались искры. Меч взвился и едва не достал горла моего защитника, который сделал шаг назад в самый последний момент. Финт, наскок, отступ, затем блок и контратака – Бракарабрад разыгрывал «карту» осторожно, пытаясь нащупать слабые места Укулукулуна, но их не было. Архонт, по моему мнению, являлся непревзойдённым мастером меча, достойным сразиться с самим Нолдом Тёмным. Лезвие клинка скрестилось с булавой, вывинтилось и по касательной проехалось по доспехам Бракарабрада, оставив после себя глубокую полосу шрама.

– Ты ничто по сравнению со мной! Архонтом! Господином всех арахнидов! – выкрикнул Укулукулун со смешком на устах.

– Серебряная Роса не твоя челядь, иначе бы ты со мной тут не судачил, – спокойно ответил Бракарабрад, уходя в оборону.

Зарницы–глаза Укулукулуна дрогнули и он рассмеялся:

– Я вижу! Ты мёртв! Твоя дочь последняя из Серебряной Росы, значит, твоя смерть здесь будет самая настоящая!

И после этих слов натиск архонта утроился. Его невообразимый меч, сплетённый из молочных прутиков, разил Бракарабрада без пощады. Твёрдая синяя броня, вся изрезавшаяся, уже покрылась кровяной поволокой. Однако, отшельник Серебряной Росы, её обладатель не падал духом. Было видно, что он ни за что не сдастся и… в его «кармане» оказался сюрприз. Из ладони Бракарабрада вылетела сетка. Она оплела Укулукулуна и тот в короткий миг замешательства пропустил сильнейший таран булавы. Корона–паук съехала с длинноволосой головы набекрень. С черепа полилась алая струйка. По–волчьи хмыкнув, архонт, единым махом разорвав сеть, без труда блокировал следующий удар. Сделав Бракарабраду подножку, он навалился на него коленом и вогнал меч в руку, туда, где сочленялись пластины на локте. Отшельник Серебряной Росы не издал ни звука. Пинком сбросив с себя Укулукулуна, он обманно крутанул булавой и пихнул архонта плечом. Пошатнувшийся Укулукулун принял щитом молниеносную атаку зубчатого оружия. Люди выли так надсадно и фанатично (Тобольдо, Тобольдо, Тобольдо), что я, гложимый агонией их песнопения, уже мечтал, чтобы у меня лопнули барабанные перепонки. Между тем, Укулукулун закинул щит за спину и простёр на Бракарабрада отвратительную белёсую длань. С пальцев сорвался шар невообразимого цвета и вмазался отшельнику Серебряной Росы по торсу. Бракарабрад скрючился и, задыхаясь, повалился недалеко от меня. Победным, неторопливым шагом Укулукулун приближался к своей жертве.

– Червяк, тебе ли было прыгать выше своей головы, – проговорил он, занося меч над Бракарабрадом.

– Ты никогда не умел смерить свою гордыню!

В последнюю секунду отшельник Серебряной Росы воздел булаву вверх, и она успела перехватить летящий вниз клинок. Развернувшись в полуприсяде, Бракарабрад стукнул кулаком по коленной чашечке противника. Раздался противный хруст, а вместе с ним и вой Укулукулуна. На следующую секунду Бракарабрад остриём булавы разрезал, казалось бы, прочный доспех архонта. Из брюшины повалил вонючий дым.

– Чувствуешь боль? Она настоящая, и умереть ты здесь можешь точно так же, как и я.

– Довольно разговоров!

Архонт кинул в Бракарабрада щит и пока тот уклонялся, он прыгнул ко мне и приставил кончик меча к моей шее. Он давил, но магия Путаницы не давала ему причинить мне физический урон. Рифф хранила меня.

Укулукулун выругался и вновь свёл свой мистический меч с булавой Бракарабрада. Обмениваясь ратными приёмами и терпя увечья, обасоперника тяжело дышали. Прошло ещё минут десять беспрерывного боя и тут, Бракарабрад, весь израненный, после нескольких пропущенных уколов, внезапно приложил перчатку к лицу Укулукулуна. Из неё вырвался световой луч и архонт, издав дикий крик, рухнул на колени.

– Теперь! Ты! Мой! – членораздельно возвестил отшельник Серебряной Росы. – Властью, данной мне Рифф, повелеваю оставить Калеба в покое!

– Не-е-е-ет! – взвыл архонт, отсекая мечом руку Бракарабрада.

Меня и всех присутствующих закрутило по равнине со скоростью листопада. Небо–сетка разорвалось и нас выкинуло в пустоту…

Я проснулся с горечью во рту и ломотой в суставах. Моя мантия, хоть и была тёплой, не сумела спасти от ночной стужи. Весь дрожа, я ощупал пальцами своё горло – всё в порядке. Укулукулун мог пытать меня ментально, но, когда дело доходило до настоящих увечий, тут его власть заканчивалась. Тяжело вздохнув, я уставился в свинцовые тучи. Скоро должен был начаться дождь. Я люблю своенравную погоду, особенно она мне нравится, если осенняя хандра застаёт меня дома. Эх, когда–нибудь я ворочусь в Шато…