Питомица молодого господина Дэмиена. Книга 3

— Ай, больно! — вскрикнул дядя Пенни.

— Ты добровольно расскажешь им, был ли ты замешан в продаже своей племянницы в невольничье заведение, или тебя для этого нужно подтолкнуть? — спросил его Дэмиен.

Люди, до этого смотревшие на Дэмиена и её дядю как на главное зрелище, перевели взгляды на Пенелопу, стоявшую у двери. Девушка отсутствовала много дней, так что тут и гадать не стоило, но вопрос был в том, насколько всё это правда.

Увидев, что мужчина молчит, корчась от жуткой боли из-за сломанного пальца, он повернулся к женщине, которая со страхом смотрела на него в ответ. Женщина боялась того, что сейчас произойдёт. Они никогда не думали, что их разоблачат, по крайней мере, не так. Когда они с мужем говорили с человеком, который должен был забрать Пенни, им сказали, что им не о чем беспокоиться, и нужно будет просто забрать деньги, как только девушка окажется в их руках.

Стыд от того, что её поймали и разоблачили на глазах у стольких людей, причём знакомых, заставил её содрогнуться от страха. Поглаживая по спине мужа, который стонал от боли, она с ненавистью посмотрела на чистокровного вампира.

Магистрат, не желая злить вампира, решил принять его сторону и, обратившись к женщине, сказал: — Говори, если не хочешь худших последствий, — приказал он паре начать говорить.

Продажа людей в невольничье заведение не считалась преступлением в высших кругах — иначе как бы они доставали себе рабов? Высший совет не занимался этой стороной вопроса, если только дело не касалось близких им людей. Вместо этого низшее общество брало подобные дела в свои руки. Они вершили правосудие так же, как сжигали белых и черных ведьм, когда им в руки попадались иные существа.

— Да, мы… — голос женщины затих, и собравшаяся толпа напряглась, вслушиваясь в её слова.

— Что? — переспросил магистрат. Женщина закрыла глаза и, склонив голову от стыда, ответила: — Да, мы продали нашу племянницу… Пенелопу в невольничье заведение. — По толпе пронеслись потрясённые вздохи. Люди не могли поверить, что их односельчане способны так поступить с собственной роднёй.

Услышав это, Дэмиен сломал оставшиеся четыре пальца и отпустил руку мужчины, который завыл от боли,

— А-А-А! Мои пальцы! — закричал тот. Вампир достал из кармана платок, вытер обе руки, а затем бросил его прямо на грязную, раскисшую землю.

— Надеюсь, это послужит хорошим примером, чтобы произошедшее не только не повторилось, но и чтобы селяне проявили немного уважения, — «…или, в данном случае, страха», — подумал про себя Дэмиен. Неважно, что именно, — подойдёт любое. Иногда страх был необходим. Ребёнок без страха может вырасти, думая, что весь мир принадлежит ему, и не считаясь с людьми и их чувствами. В глазах Дэмиена исправлять подобное было необходимо. — Моя работа здесь закончена. Пенелопа, — позвал Дэмиен. Она была в шоке.

Пенни посмотрела на своего дядю, кричавшего от боли. Его пальцы были без сомнения сломаны, и она не знала, можно ли их вылечить, или они останутся такими навсегда. Судя по тому, как неестественно они были вывернуты, она сомневалась, что тут можно что-то сделать.

Ей стало интересно, понимали ли её родственники всю глубину своего поступка. Осознавали ли, какой несчастной могла стать её жизнь, если бы её купил не Дэмиен, а один из тех вампиров или людей, с которыми, как она видела, жестоко обращались. Даже после всего, что случилось, полный отвращения и ненависти взгляд, который бросила на неё тётя, ранил её сердце. Она почувствовала, как защипало глаза, и быстро заморгала, сдерживая слёзы. Сделав глубокий вдох, она подошла и встала рядом с Дэмиеном.

Дэмиен спросил её: — Хочешь что-нибудь сказать? — она покачала головой.

— Ничего. Мы можем уйти? — спросила она, на что он слегка кивнул.

— Магистрат, это был чудесный день. Надеюсь, вы поступите правильно. Уверен, другие семьи не захотят, чтобы вы так легко их отпустили, — Дэмиен похлопал магистрата по спине, отчего тот пошатнулся. Когда они двинулись прочь, Дэмиен на миг остановился, чтобы сказать магистрату: — Исправьте своё поведение, пока я лично не пришёл и не исправил вас, — он улыбнулся мужчине и пошёл прочь, а Пенни последовала за ним.

Как только они отошли достаточно далеко, чтобы скрыться от глаз селян, Дэмиен взял Пенни за руку. Он сжал её так крепко, что не успела Пенни и моргнуть, как они оказались в особняке Куинна — в спальне Дэмиена.

— Ты в порядке? — спросил он и добавил: — Лить слёзы по тем, кто этого не заслуживает… я бы назвал тебя глупой.

— Они были моей семьёй. — И всё ещё оставались, если уж на то пошло.

— Кто семья, а кто нет, — это не определяется кровью. Наивно полагать, что они тебя не предадут. Я могу привести множество примеров, самый обычный — тот труп, что мы встретили в лаборатории совета. Брат убьёт брата. Муж предаст жену ради тайного романа.

— Хочешь сказать, я не должна никому доверять?

— Когда я это говорил? Не на всех, кого ты, как тебе кажется, знаешь, можно положиться. Тебе нужно побыть одной? — спросил Дэмиен.

— Зачем?

Дэмиен усмехнулся: — На тот случай, если ты вдруг решишь поплакать по этим жалким людям.

Глава 110. Золушка-рабыня — Часть 1

Пенни подошла к кровати и села на её край, вспоминая, что сказали ей дядя и тётя. Мысль о том, что у неё не осталось родственников, которым она могла бы доверять, делала её жизнь ещё более одинокой и печальной. Отец исчез, мать умерла — в её жизни больше никого не было. Дэмиен, не сводивший с Пенни глаз с самого их прибытия, заметил, что она смотрит перед собой каким-то отсутствующим взглядом. Её глаза не были сфокусированы на чём-то конкретном — казалось, она просто потерялась.

Её нос покраснел, и он спросил:

— С тобой всё в порядке? — Дэмиен знал, что, кроме тех родственников, с которыми она только что познакомилась, у Пенни не было никого, кого можно было бы назвать родными. Она была одна, и Дэмиен задался вопросом, сочувствовать ей или радоваться этому.

— Со мной всё будет в порядке, — ответила Пенни, глубоко вдохнув и выдохнув.

— Таких людей не стоит держать рядом с собой. Многие совершают ошибку, прощая, но следует помнить, почему была совершена ошибка. Разве они не думали, прежде чем сделать то, чего им делать не следовало? Именно поэтому мы сейчас здесь, — он снял пальто и повесил его на вешалку.

— Легко сказать.

— Верно, — кивнул он. — Просто самые важные решения принимать труднее всего. Нужно проводить черту, когда это необходимо, иначе тобой будут только пользоваться. Хотя, должен признаться, я не упустил тот удовлетворённый блеск в твоих глазах, когда ты увидела руку своего дяди. Хотела бы ты, чтобы я сделал что-то ещё? — спросил он, на что она покачала головой.

— Я злюсь из-за того, что они сделали.

«А я рад тому, что они сделали», — подумал про себя Дэмиен, наблюдая за каждым её движением: как приоткрывались и снова смыкались её губы, как её взгляд переместился с точки прямо перед собой направо, где стоял он, как трепетали её ресницы и как она тихо вдыхала, чтобы тут же выдохнуть.

— Наверное, мне понадобится ещё немного времени, чтобы всё осознать, прежде чем я пойду и отхожу их старой сковородкой, — после этих слов Пенни Дэмиен усмехнулся, а затем, прикрыв рот рукой, рассмеялся.

— Ох, мышка. И каким бы лакомым кусочком ты ни была, к сожалению, я пока не могу тебя отведать, — от его слов щёки Пенни залились румянцем.

— Ч-что?..

— Ты же не думала, что я куплю рабыню и не сделаю из неё хотя бы глоток, не так ли? — Дэмиен вздернул подбородок, а его тёмно-красные глаза с любопытством следили за тем, как она не может найтись с ответом на его внезапный выпад. Прежде чем она успела что-либо сказать, он продолжил: — Иди, попроси Фалкона принести мне чашку кровавого чая. А лучше две.

Пенни вспомнила, как Дэмиен ранее упоминал, что использование его способностей требует восполнения запаса крови в организме.

— Давай, живее. Твой господин будет сидеть прямо здесь и ждать тебя, — Дэмиен сел рядом с ней, и она тут же встала. Он махнул рукой, поторапливая её, и прикрыл глаза, словно утомился от быстрой поездки. Услышав, как её шаги затихли за дверью комнаты, он наконец открыл глаза, и взгляд его стал серьёзным.

Хотя в глазах общественности Дэмиен Куинн и считался эксцентриком, который всё делал по-своему, он был человеком, понимавшим глубину эмоций как людей, так и вампиров. Члены совета обычно старались держаться от него подальше из-за его проницательного взгляда, резких слов, которые он не стеснялся высказывать, а также из-за его происхождения.

Немногие люди знали о разнице между вампирами и чистокровными вампирами. И уж совсем единицы знали о существовании поколений, но это, как правило, были представители высшего общества, которые часто сталкивались с чистокровными вампирами.

Были вещи, которые Дэмиен мог стерпеть — то, что не касалось его напрямую, — но когда кто-то намеренно пытался причинить боль, навредить или очернить то, что или тех, кто был ему дорог, он не спеша уничтожал их.

Он увидел Пенни давным-давно, когда сопровождал в театр одну из элитных дам, и его взгляд упал на зеленоглазую девушку. В самой пьесе, впрочем, в ней не было ничего зелёного. Роль у неё была небольшая, но этого оказалось достаточно, чтобы его заворожить. Её элегантные движения, чёткая речь и голос, который, казалось, звал его из глубин подсознания. Когда на следующей неделе он пришёл посмотреть на неё снова, то заметил, что на сцене её нет. Наведя справки, он выяснил, что она перестала приходить, не сказав ни слова работникам театра.

Никто не знал, откуда она, так как адрес, который она оставила, оказался ложным. Она солгала, и это заставило его задуматься, какую тайну хранит эта девушка в плаще, раз уж она скрыла информацию о себе. Если бы не люди из театра, которые с ней работали, Дэмиен был бы уверен, что девушка — лишь призрак, плод его воображения.

Но Дэмиен не верил в любовь с первого взгляда. Это было что-то человеческое, и в его глазах люди выглядели довольно нелепо. По крайней мере, большинство из них. Люди тратили время, гоняясь друг за другом, только чтобы в итоге разочаровать или разочароваться в этой жалкой концепции. Но, всегда есть «но», в любом мнении бывают исключения, подумал про себя Дэмиен.

И этим исключением стала Пенелопа, которую он нашёл со связанными руками на чёрном рынке.

Глава 111. Золушка-рабыня, часть 2

Пенни спускалась по лестнице, ловя на себе неприкрытые взгляды каждой проходящей мимо служанки и слуги, пока искала Фалкона, дворецкого. Приказы Дэмиена были предельно точны: какой-то там кровавый чай должен приготовить именно дворецкий. Она впервые слышала о чём-то подобном. Кровавый чай.

«Как странно», — подумала про себя Пенни.

Пока она искала дворецкого, служанки продолжали таращиться на неё так, словно видели её здесь впервые. Пенни понадобилось некоторое время, чтобы понять, почему прохожие в особняке бросали на неё такие странные взгляды.

На ней было не обычное платье-мешок, а наряд, который обычно носили леди этого особняка или свободные женщины, не служанки и не горничные. С красиво уложенными волосами Пенни, без сомнения, выглядела так, будто принадлежала к другой семье. Будто она никогда и не была девушкой из низшего общества.

Служанки, стоявшие там и наблюдавшие, как она проходит мимо, прервав работу, чтобы поглазеть на неё, переглянулись. Одна из них сказала:

— Разве она не…

— Рабыня Мастера Дэмиена, — закончила стоявшая рядом с ней служанка. В глазах обеих читалась зависть, когда они смотрели на неё и на её платье, казалось, скользившее по полу. — Даже горничным не выпадает такой привилегии — носить подобную одежду.

Первая служанка кивнула.

— Как думаешь, зачем господин её так разодел? Может, он собирается отправить её к другому мужчине?

— С чего ты это взяла? — с любопытством прошептала вторая служанка. Когда Пенни скрылась за поворотом, девушка повернулась к другой служанке.

Первая служанка посмотрела налево и направо, убеждаясь, что их никто не слышит. — Разве ты не слышала? Господа нередко обмениваются своими рабами. Такое случается во всех знатных семьях, хотя об этом и не говорят в открытую. Возможно, она одна из них, — хихикнув, сказала девушка. Её глаза смеялись, а зависть в них улетучилась при мысли о том, что ждёт рабыню.

— А ещё у неё хватило наглости разговаривать с нами тогда на кухне. Она до сих пор не понимает, во что ввязалась, — сказала другая служанка, прежде чем они вернулись к работе.

Чего служанки не знали, так это того, что прямо за стеной кто-то стоял, попивая чай.

Фалкон был на кухне, занимаясь подготовкой еды на день, когда увидел, как в дверном проёме появилась леди. При одном только виде яркого платья первой мыслью дворецкого было, что это Леди Грейс пришла с очередной жалобой, поскольку Леди Мэгги была намного выше. Но когда его взгляд упал на лицо вошедшей, глаза дворецкого слегка расширились при виде рабыни своего господина, однако он тут же вновь обрёл самообладание.

Светлые волосы девушки были элегантно уложены, а платье было таким, что она выглядела ничуть не хуже настоящей леди. Неудивительно, что его господин потратил пять тысяч золотых монет, чтобы просто купить её. Из рабыни его господин превратил её в такую красавицу, что, увидев её, нельзя было не остановиться. Хотя он и задавался вопросом, как Мастер Дэмиен узнал, где находится алмаз. Возможно, у этого человека действительно был намётанный глаз, как и на многое другое.

— Мастер Дэмиен просил кровавый чай, — сказала девушка.

Пенни никогда не чувствовала себя так не в своей тарелке, как сейчас. Насколько платье-мешок делало её незаметной, так что никто и взгляда на неё не бросал, настолько сейчас она заставляла каждого на кухне оборачиваться.

Они что, никогда не видели, чтобы женщина носила платье? Или для них было слишком большим потрясением осознать, что та, кто стоит ниже их по положению, одета лучше, чем они? Не зная, в чём именно дело, Пенни встала неподалёку от Фалкона, наблюдая, как тот наливает молоко, а затем и кровь, которую лишь слегка подогрели, чтобы сделать её жиже. Поочерёдно смешав их, он перелил содержимое в чистую чайную чашку и протянул её Пенни.

Когда Пенни пошла обратно из кухни, её босые ступни коснулись мраморного пола, так как она сняла сапоги, что носила ранее. Свернув в другой коридор, она столкнулась с Грейс и её матерью Флёранс, которые как раз собрались куда-то выходить.

Пенни надеялась, что они её не заметят, поскольку стояли по другую сторону лестницы — той самой, что вела в комнату Дэмиена. Дуэт матери и дочери был поглощён собственным разговором, но это не означало, что они были слепы.

Мать Грейс первой заметила разодетую Пенни. Женщина произнесла: — До чего мы дожили? Видеть, как рабыня наряжается, словно одна из нас. Такими темпами, боюсь, твой брат Дэмиен опозорит имя нашей семьи. — И хотя слова были адресованы Грейс, взгляд старшей вампирши был устремлён на Пенни сверху вниз.

— Он, должно быть, сошёл с ума, — ответила Грейс. — Уродливое создание. У меня глаза кровью изойдут, если я продолжу на неё смотреть. — От слов молодой вампирши у Пенни на лбу вздулась вена.

«Может, и пусть изойдут, тогда можно будет добавить эту кровь в чай», — подумала про себя Пенни. Но, поразмыслив, она решила, что Мастер Дэмиен не стал бы пить такой чай, а вылил бы его, узнай он, что это кровь Грейс. Пенни не понимала, в чём проблема, если Дэмиен дал ей одежду, и считала, что здешние женщины слишком драматизируют. Может, если она как-нибудь заглянет в театр и там будет нехватка актёров, она сможет порекомендовать этих двоих. Особенно Грейс.

Пенни сделала лучшее, что могла в этой ситуации: склонила голову перед двумя леди, чтобы не разжигать ненужный огонь, ведь одному Богу известно, как ей предстояло здесь жить. Раньше она планировала сбежать отсюда, поэтому ей всё было безразлично, но теперь, когда выяснилось, что она ведьма, безопаснее всего было оставаться рядом с Дэмиеном.

Грейс остановила её и спросила: — Что у тебя там? — Вампирша даже не взглянула на чашку, уставившись прямо на Пенни.

Пенни была не настолько глупа, чтобы не понимать: вампирша способна унюхать содержимое чашки с другого конца комнаты. Даже она сама чувствовала странный запах крови, доносившийся до её носа.

— Это кровавый чай.

— Должно быть, для Дэмиена, — Грейс улыбнулась Пенни, и от этой улыбки ей стало не по себе. Эта младшая сестра казалась не иначе как сумасшедшей, потерявшей рассудок. Затем Грейс сказала: — Выпей.

«Что?» — пронеслось в мыслях у Пенни. — Но это же… кровь, — пришлось ей напомнить вампирше, которая лишь продолжала улыбаться.

— Я тебя знаю. Разве ты не слышала о недавних случаях, когда рабы и слуги травили еду своих господ и госпож? Кто знает, может, ты пытаешься убить Дэмиена, в конце концов, с его-то поведением.

«Вот же мелкая избалованная дрянь», — мысленно выругалась Пенни. Это не имело никакого отношения к Дэмиену. Всё, чего хотела Грейс, — это заставить человека выпить кровавый чай, а Пенни ни за что не собиралась этого делать.

Глава 112. Золушка-рабыня - Часть 3

Пенни уставилась на свою руку, в которой держала белую фарфоровую чашку; красная жидкость в ней, после многократного помешивания ложечкой и смешивания с молоком, казалась розоватой. Она была уверена, что не станет это пить, но Грейс, стоявшая рядом в ожидании, была настроена не менее решительно.

«У нас не весь день впереди. Пей быстрее, девчонка. Не то чтобы ты этого никогда не видела», — сказала старшая вампирша. Если бы Пенни было позволено испепелить её взглядом, она бы уже это сделала, а будь у неё больше прав, она бы заставила вампиршу саму выпить эту кровь. Затем она вспомнила, как Грейс болезненно выкрутила ей руку. Думая об этом, она гадала, как ей из этого выпутаться.

Она сомневалась, что хоть один человек добровольно пил кровь, разве что когда у него самого шла кровь изо рта. Не говоря уже о крови, смешанной с молоком, — от одной мысли об этом у неё скручивало живот. И хотя она не возражала против того, что вампиры пьют кровь, чтобы выжить, сама Пенни пить кровь не горела желанием. Если Грейс думала, что заставит её выпить, то она сильно ошибалась.