Питомица молодого господина Дэмиена. Книга 3

Питомица молодого господина Дэмиена

Глава 101. Белая ведьма: Часть 2

Проснувшись утром от глубокого сна, Пенни почувствовала что-то мокрое на своих ногах. Влажное ощущение повторилось, напомнив ей о чём-то, а потом прохладный ветерок коснулся её босых ног, заставив содрогнуться. Она подумала, не затеял ли это снова Дэмиен что-то недоброе. Её глаза сонно открылись, и она увидела рядом с собой Дэмиена с закрытыми глазами. Слегка нахмурившись, она почувствовала, как её ногу снова лизнули, отчего она дёрнула ногой и подтянула её к себе.

Вытянув шею, чтобы посмотреть, что это было, она увидела его и в спешке отползла назад, но в итоге не только упала на пол, но и утащила за собой одеяло, которым был укрыт Дэмиен.

Удар от падения Пенни на пол разбудил Дэмиена. Он увидел, что она смотрит на что-то со страхом в глазах. В недоумении он перевёл взгляд туда же, куда смотрела она, и на его губах появилась улыбка.

Пенни уставилась на похожего на собаку волка, который гавкнул, заставив её сердце подпрыгнуть. Он двинулся вперёд, слегка виляя хвостом и глядя на неё. — Он твой? — спросила она, почувствовав, что Дэмиен на кровати проснулся. Когда Пенни повернулась, чтобы посмотреть на Дэмиена на кровати, а затем снова на четвероногое животное, оно уже подошло ближе и теперь стояло прямо рядом с ней.

— Знакомься, это Бакстер, — представил Дэмиен своего питомца. — Это порода волков, я подобрал его в лесу. — Когда животное снова гавкнуло, Пенни почувствовала, как остатки сна окончательно испарились.

— Я не знала, что у тебя есть питомец, — она чувствовала, как животное смотрит на неё, его умные глаза ничуть не уступали глазам хозяина. Постойте, почему у него красные глаза? Он что, тоже вампир?! — Он вампир?

— Он вампир? — Дэмиен изобразил потрясённый вздох, а затем снова улыбнулся. — Он волк. Не волнуйся, дорогая Пенни. Ты всё ещё мой питомец номер один… то есть, девушка, — закончил он фразу.

— Я не ревную, — Пенни сощурилась, глядя на него, но всё ещё с опаской поглядывая на Бакстера, который подошёл ближе, чтобы обнюхать её плечо. Она поняла, что мужчина снял рубашку, когда ложился спать прошлой ночью. Спустившись с кровати, он подошёл к тому месту, где она была.

— Люди всегда склонны говорить то, чего не имеют в виду, тебе не о чем беспокоиться. Я очень хорошо понимаю и читаю твои слова, — заверил он её. Прежде чем она успела что-либо возразить, волк смачно лизнул её в щеку. — О, ты ему понравилась. Уверен, вы с ним прекрасно поладите. Бакстер, ко мне, мальчик, — и точно по его команде волк повернулся и пошёл за Дэмиеном, виляя хвостом. Опустившись на пол, Дэмиен впервые показал ту свою сторону, которая показалась Пенни нормальной. Его руки ерошили шерсть на шее волка, тот закрыл глаза, а уши, казалось, прижались к голове. Четвероногое животное, его питомец, смогло вызвать в нём такие эмоции, что взгляд Дэмиена потеплел. Никогда прежде не видев такого выражения на его лице, Пенни уставилась на него.

Так вот как выглядел бы её хозяин, будь он обычным человеком? Она быстро отогнала эти мысли из-за опасения, что он может читать её разум. Бывали случаи, когда Пенни сомневалась в его чистокровных способностях. Что, если чистокровный вампир может читать мысли любого человека? Учитывая, как часто Дэмиен, казалось, угадывал её мысли, она задавалась вопросом, есть ли у него такая способность, или же он просто очень наблюдателен.

— Он потрясающий мальчик, сама увидишь, когда будешь выводить его на утренние прогулки, — сказал Дэмиен, словно хотел, чтобы и Пенни, и его питомец Бакстер как можно скорее поладили и подружились. — Но прежде, как тебе спалось? — рассеянно спросил он, не поднимая на неё глаз, так как всё ещё играл со своим питомцем. Дэмиен погладил волка по голове, прежде чем выпроводить его из комнаты через открытую дверь.

Прошла уже больше недели с тех пор, как она сюда попала, — неужели волк был здесь всё это время? О боже, и она его не замечала? Нет, этого не может быть, подумала она. Нужно быть слепой, чтобы не заметить такого огромного волка.

Подойдя к двери и закрыв её, Дэмиен взял со стола свечу. Отделив её от остальных, он подошёл и присел на корточки перед Пенни, протягивая ей свечу.

Пенни неуверенно взяла её. — Для чего это?

— Судя по тому, что Мурк сказал вчера вечером, ты ведьма. И, насколько я знаю, ты не можешь быть чёрной ведьмой, иначе ты бы уже проявила себя…

— Я не ведьма, — защищаясь, произнесла Пенни. Ей не нравилось, что он пытался причислить её к тем, кем она не была и кого не любила.

— Это то, что ты знаешь, не зная, кто ты есть на самом деле.

— Мои родители были людьми, а значит, я тоже человек.

— Хм-м, — протянул Дэмиен, скривив губы, прежде чем заявить: — Твоя мать была человеком и умерла от болезни, как и моя. Мои соболезнования. Но что насчёт твоего отца? Что ты о нём слышала? Откуда тебе знать о человеке, которого ты не встречала, который сбежал и так и не вернулся? — почувствовав, что Пенни с трудом переваривает правду, которую не готова была принять, он добавил: — Жидкость, созданная чёрными ведьмами, не может быть нейтрализована и обрести свойства белой ведьмы, если ты даже не касалась самой жидкости напрямую.

Пенни нечего было на это ответить. Всё, что она знала, — это то, что всё это время она была человеком, а не какой-то там ведьмой. Она не знала о белых ведьмах, но из-за общего представления о виде ей не нравилась мысль быть его частью.

Дэмиен, испытывая противоречивые чувства, сел перед ней прямо на пол. — Что ты думаешь о ведьмах?

— Что они мерзкие и жестокие.

Он мог сказать, что там, откуда родом Пенни, белые ведьмы не жили, а если и жили, то все скрывались. Ни в одной из деревень люди не хотели признавать, что белые ведьмы и чёрные ведьмы — это два разных вида существ с разными характеристиками. Люди лучше запоминают плохое, что лишь уменьшало шансы для добрых ведьм. — Те, о ком ты говоришь, — это чёрные ведьмы.

— Я знаю… — ответила Пенни. Она не была настолько необразованной, чтобы не знать, кто есть кто в мире, в котором она жила.

— Тогда ты должна знать, что белые ведьмы — добрые. Они помогают ради всеобщего блага. Что тебя беспокоит?

Пенни потребовалось некоторое время, чтобы в тишине собраться с мыслями, прежде чем она сказала: — Я не горю желанием быть сожжённой посреди деревни или города, — её зелёные глаза с тревогой посмотрели в красные.

Глава 102. Белая ведьма — Часть 3

Взгляд Пенелопы затуманился, когда на поверхность всплыло давно забытое воспоминание. Это случилось два Элета назад. Элет — так в Бонлейке называли период, когда дожди не шли две недели кряду. Из-за этого бездождного периода, который случался раз в год, она отправилась в две деревни на поиски работы, так как пришло время как следует помогать матери. Из-за неуважения и презрения, которое выказывали им односельчане, её семье было куда труднее зарабатывать деньги, чем остальным.

Добравшись до нужной деревни, где находился театр, на никли, что она сберегла на поездку в карете, Пенни сделала перерыв, чтобы поесть.

Зайдя на рынок, она всего лишь хотела купить буханку хлеба, чтобы утолить голод. Однако вместо хлеба она наткнулась на женщину и мужчину, привязанных верёвками к столбу. Один из деревенских, державший в руке факел, объявил толпе, что это брат и сестра — ведьмы.

Пенни была в замешательстве, но чем больше она слушала, тем яснее понимала, как сильно люди ненавидят ведьм.

Привязанная женщина в слезах повторяла лишь одну фразу: «Я — белая ведьма», но этого оказалось недостаточно, чтобы с них сняли путы и отпустили на свободу. Неважно, была ли это чёрная ведьма или белая ведьма, — толпа вынесла свой вердикт: сжечь. Пенни не была знатоком в этих делах, но в тот момент селяне в своих деяниях казались сущим злом.

Сжечь кого-то без веской причины, а лишь за то, кем они являлись… это показывало, насколько ограниченными и невежественными были люди.

Она видела, как их обливали керосином — той же жидкостью, что использовали в лампах для освещения пути в тёмное время суток. Пока женщина рыдала, её брат не проронил ни слова, обращаясь к толпе, но стоило ему сказать ей одно слово, как его сестра перестала плакать. Видеть, как люди так обращаются с невиновными, разбило ей сердце. Ещё одна частичка человечности была утеряна — вслед за той, что она потеряла в своей деревне.

— Я видела, как сжигали сестру и брата. Прямо у меня на глазах, но я не смогла досмотреть до конца. Это было слишком для меня, Мастер Дэмиен. Полагаю, для окружающих это было в порядке вещей, потому что там такое случалось часто. Именно тогда я поняла, что ведьмами называют не только женщин.

— Это преследует тебя? — спросил Дэмиен, и она покачала головой.

— Нет, — ответила она, глядя на белую литую свечу в своей руке. — Но от этого не появляется желания разделить ту же участь.

— А кто просит тебя идти по тому же пути? — спросил Дэмиен, заставив её поднять глаза и взглянуть в его тёмно-красные очи, что пристально смотрели на неё.

— Вы хотите сказать, что на наших землях или на других проявляют милосердие к белым ведьмам, которые не творят зла? Многих ли пощадили люди? — спросила Пенни, заставив Дэмиена улыбнуться; он кивнул. Его мышка начинала интересоваться фактами.

— Не многих. На самом деле, единицы, — честно ответил он, отчего она лишь нахмурилась. «Единицы» — должно быть, преуменьшение, ведь ведьм никогда не щадили. — Я согласен с тем, что ты сказала, но тебе не обязательно идти по пути сожжённых ведьм. Из-за их сестёр-отступниц, что часто доставляют неприятности, за белыми ведьмами всегда пристально наблюдают, в надежде, что они не принесут несчастья и не поддадутся ложным наставлениям. Ведьмы, не находящиеся под защитой совета, обычно становятся мишенью селян, которые берут дело в свои руки.

Добрую минуту Пенни ничего не отвечала.

Затем Дэмиен продолжил: — Многих белых ведьм определяют на работу в церковь, где они помогают членам совета, когда требуется помощь.

— Зачем вы дали мне свечу? — вопросительно глядя на неё, спросила она.

— Есть потомки ведьм, чья сила дремлет, и им не хватает умений. Но я не думаю, что в твоём случае это так. Если твой отец был белой ведьмой, ген должен был передаться тебе. Свечи — лучшие друзья ведьм. Взмахнёшь руками — и вот уже горит свеча.

— Правда?

— Доверчивая мышка. Нет, — безэмоционально произнёс он. — Я не знаю, как это делается. Мы могли бы обратиться за помощью в церковь, но это будет означать, что ты попадёшь в список ценнейших кадров для работы. Ты готова к этому? Или предпочтёшь пойти неортодоксальным путём?

— Это как? — спросила Пенни.

— У меня есть несколько ведьм, которые не работают на совет. И белые ведьмы, и чёрные ведьмы, — услышав это, Пенни широко распахнула глаза. — Не удивляйся. Ты должна была бы уже понять, что я не прочь общаться с разными видами. Если бы это было не так, возможно, тебе стоило бы бояться, что я отправлю тебя прямиком на смертную казнь, — «Это правда», — подумала про себя Пенни. — И вопреки распространённому мнению, не все они плохие. Есть редкие создания, которые хотят освободиться от устоявшихся предрассудков. Почему бы тебе не попробовать? — сказал Дэмиен, кивнув головой в сторону свечи.

Пенни посмотрела на свечу в своей руке, уставившись на неё, но ничего не происходило. Она всё ещё сомневалась, что является белой ведьмой, и тут услышала, как Дэмиен сказал ей: — Ты становишься тем, во что веришь. Прими это, Пенелопа.

Глава 103. Способность: Часть 1

И Пенни, и Дэмиен сидели на полу. Она держала свечу, а он смотрел на подсвечник. Дэмиен был уверен, что Пенелопа не была спящей ведьмой, иначе у неё не было бы способности превратить зелье чёрной ведьмы в нечто чистое, словно оно и не было вредоносным с самого начала. Это лишь заставило его ещё больше задуматься о её происхождении. Даже его тётя, мать Лорда Александра, не обладала подобной силой. Несколько лет назад многие считали её великой ведьмой своего времени из-за её потенциала, которого не было ни у одной другой белой ведьмы. Её смерть была трагичной и мучительной, и хотя большинство близких были опечалены этой новостью, нашлись и те, кто радовался очередному падению белой ведьмы.

— Она тёплая, — сказала Пенни, чувствуя, как свеча из холодной становится тёплой.

— Разве стакан тоже не стал тёплым перед тем, как изменился цвет? — осведомился Дэмиен, и она кивнула. — Как ты себя чувствуешь сейчас? Говори.

— Не думаю, что что-то изменилось. Она была холодной, а теперь становится… с каждой секундой всё горячее, — сообщила она ему.

— Отпусти, — приказал Дэмиен, и Пенни отпустила свечу. Сделав, как он велел, Пенни уронила свечу, словно горячую картофелину. Его рука, потянувшаяся за свечой, первой коснулась её руки. Он взял её ладонь в свою и провёл большим пальцем по её раскрытой коже. — Твоя рука тёплая, — прошептал он. Она также покраснела. — Если станет невыносимо, ты всегда можешь это прекратить.

— Что? — спросила Пенни, погрузившаяся в собственные мысли.

— Ты знаешь, что можешь выдержать, а что — нет, — нахмурился он, продолжая поглаживать её ладонь большим пальцем. Пенни надеялась, что он отпустит её руку, но он продолжал её держать. Странно, но его руки тоже были тёплыми. Разве вампиры не должны быть хладнокровными существами?

Другой рукой он подобрал свечу и сжал её, отчего та деформировалась. Похоже, ей нужен был кто-то, кто направил бы её, и он не был тем человеком. Пенни понятия не имела о своём происхождении и прожила всю жизнь, не осознавая этого. Он гадал, как ей повезло не попасться в той подозрительной деревне, где она жила.

— Мастер Дэмиен? — услышал он, как она произнесла его имя. Её голос был лёгким и свободным, как у птицы, летящей в редком летнем небе Бонлейка.

— Хм? — он поднял бровь.

— Почему вы тёплый?

— Я очень тёплый человек? — Пенни захотелось улыбнуться его самовлюблённости. Она уже привыкала к этому. Никогда не встречав никого, подобного ему, она попыталась сдержать улыбку, но Дэмиен всё равно её заметил.

— Я имею в виду ваши руки. Я думала, вампиры хладнокровные, — по крайней мере, так она слышала от окружающих, и с этим знанием она выросла.

— Твои вопросы порой вызывают у меня желание прочитать тебе лекцию о существах, что живут среди нас, — улыбнулся он, и его глаза сверкнули, словно он что-то замышлял. — Вампиры и полукровки вампиров, то есть люди, обращённые в вампиров, — вот кто холоден по своей природе. У них нет бьющегося сердца.

Значит ли это, что у чистокровных вампиров было сердце, одновременно и похожее на человеческое, и отличающееся от него? — гадала про себя Пенни.

— Чистокровные вампиры не просто так сидят на вершине пищевой цепи. Мы — древнейшие вампиры, первое поколение, породившее последующие, и так далее. Угадаешь, к какому принадлежу я? — спросил он её.

— Пятое поколение? — предположила Пенни, но он покачал головой.

— Я — второе поколение. Мой отец был первым. У чистокровных вампиров есть бьющееся сердце, — он притянул её голову к своей груди, туда, где находилось сердце. Оно билось подобно любому человеческому. — Чем древнее род и ближе к прямым потомкам, тем сильнее наша способность держаться за свои корни и свою сущность. Полагаю, с веками, когда пройдут столетия, даже чистокровные вампиры в конце концов остынут, став такими же, как любой обычный вампир.

— В чём разница между обычным вампиром и чистокровным вампиром? Кроме температуры тела и бьющегося сердца, — с неослабевающим любопытством спросила она.

— Хочешь знать? — она кивнула. И, подавшись ближе, чтобы лучше его слышать, услышала: — А что я получу, если поделюсь такой секретной информацией, о которой мало кто должен знать?

Пенни было очень любопытно узнать о той способности, о которой он говорил, и она предложила:

— Я не сбегу?

Дэмиен уставился на неё и, чуть приподняв подбородок, спросил:

— Куда это ты собралась бежать, мышка? Правда за информацию. Я хочу, чтобы ты была для меня открытой книгой, — он откинулся на кровать, на этот раз вытянув ноги.

Когда он спросил о побеге, имел ли он в виду её побег?

— Вовилль.

— И кто у тебя в Вовилле? — Голос Дэмиена не звучал сердито, напротив, при мысли о её побеге он казался расслабленным, словно это было невозможно. Впрочем, теперь он был отчасти прав. Узнав о вероятности — или, скорее, получив подтверждение, — что она ведьма, Пенни пришла к выводу: если она и впрямь обладает какой-то магией вуду, то её жизнь с гораздо большей вероятностью превратится в ад, если она уйдёт от него. Если бы Дэмиен хотел причинить ей боль и пытать её, он бы уже это сделал.

— Там никого нет.

— То есть ты хочешь сказать, что планировала сбежать туда, где у тебя никого нет, просто поддавшись порыву? Ты хоть понимаешь, насколько опасен мир за этими стенами? Глупая мышка, — он сузил глаза. — Ты бы просто снова оказалась в невольничьем заведении. Нравится тебе это или нет, но молодые девушки вроде тебя не в безопасности. Люди всегда захотят продать тебя обратно в невольничье заведение. Эта мысль должна была прийти тебе в голову.

Не то чтобы Пенни не думала об этом. Дэмиен был прав, и мысль о том, что её снова продадут, тяготила её. Но в прошлый раз её продали из-за родственников, которые заманили её в ловушку. Размышляя об этом, она гадала, как они там поживают, потратив серебряные монеты, вырученные за неё.

И хотя Пенни сказала ему правду, это была не вся правда. Она умолчала о том, что спрятала сбережения, которых должно было хватить, чтобы добраться до Вовилля и начать новую жизнь.

Но Дэмиен был проницательнее остальных.

— Что ещё? Это не может быть всё. Я бы не стал недооценивать мышку, которую купил за тысячи золотых монет.

Тихо выдохнув, Пенни призналась:

— Я спрятала немного монет в ближайшем лесу, когда начала жить с тётей и дядей.

— Зачем ты это сделала? — с любопытством спросил он. — Не доверяла им?

Пенни улыбнулась. Это была улыбка, какой Дэмиен ещё не видел — словно она ослабила свою защиту.

Глава 104. Способность, часть 2

Эти воспоминания заставили её осознать, что ей следовало раньше замечать мелкие детали. Но она не придавала им значения, ведь речь шла о её кровных родственниках. «Бывало, что из моей одежды пропадали никели и пенни».

«Воры, — глаза Дэмиена сузились. — Хочешь их навестить?»

«Встретиться с ними? — она покачала головой. Она не была уверена, что готова к этому, но у Дэмиена были другие планы.

«Будет весело, тебе точно понравится», — сказал он, в чём она усомнилась. Ему-то, может, и будет весело увидеть, как её родственники обнаружат её на своём пороге. «Не стоит из-за этого расстраиваться, мышка. Что-то меняется к худшему, а что-то — к лучшему. Мы оба прекрасно знаем, что то, что у тебя есть сегодня, гораздо лучше того, что было три недели назад».

Пенни усомнилась, так ли это на самом деле. «Вы ответите на несколько моих вопросов?»

«Мы договаривались только об информации, а не о вопросах, дорогая. Может быть, позже, когда мы поедем навестить твоих милых и любящих дядю и тётю. Справедливо? — спросил он. Она была не против и кивнула. — А теперь вернёмся к вампирам и чистокровным вампирам. Я уверен, мы уже обсуждали ядро чистокровного вампира — то, чего нет у обычного вампира. Некоторые редкие чистокровные вампиры, кто-то благодаря силе, кто-то — происхождению, обладают особыми способностями. Тебе нужно запомнить, что все особые способности исходят только от чистокровных вампиров, но не все чистокровные ими одарены. Это очень редкий дар. Одни им хвастаются, а другие держат его в секрете».

«Что это за способности?» — спросила Пенни, с каждой секундой его рассказа всё больше заинтригованная.

Дэмиен хмыкнул, слегка откинув голову. «Ну, одни могут распознавать ложь, — начал он. — Другие — видеть в темноте. Создавать огонь, лёд по своему желанию, убивать людей, не прикасаясь к ним. Да, в таком духе, — ответил он. — Некоторые способности поистине странные и бесполезные. Вещи, от которых нет никакой помощи, но должен сказать, есть и очень, очень интересные. Как тебе, например, выращивание растений и деревьев?» Для чистокровного вампира выращивать деревья — это звучало странно, подумала Пенни, и когда она посмотрела на Дэмиена, он спросил: «Интересно, какой дар у меня? Ты ведь не думаешь, что великого Дэмиена Куинна ничем не одарили».

Конечно, она так не думала. Раз мастер Дэмиен так радостно говорил об этом, она гадала, какая из упомянутых им способностей была его даром чистокровного вампира.

«Хочешь узнать? Оставайся здесь», — сказал он, вставая, и вышел за дверь, оставив Пенни в комнате. Пенни поднялась на ноги, гадая, куда ушёл Дэмиен. Через несколько минут он вернулся с платьем на вешалке. Ткань платья была одновременно мягкой и хрустящей. На нём был принт в виде маленьких бежевых цветочков. Такое платье женщина надела бы на чаепитие. «Оденься и воспользуйся этой ванной».

Хм? Дэмиен Куинн разрешает ей воспользоваться его ванной? Обычно он отправлял её в помещения для слуг, но при этом никогда не давал ей платьев. В прошлый раз, когда на ней было платье, он забрал его, чтобы отдать леди Ювейн. От этого воспоминания ей стало неловко.

Приняв ванну и одевшись, Пенни наконец вышла с собранными волосами. Дэмиен что-то перебирал в своём шкафу. Услышав, что она вернулась в комнату, он обернулся и посмотрел на неё. Он не сводил с неё глаз. Глаза Пенни так ярко выделялись на фоне платья, что казалось, ей не нужны никакие украшения, ведь они сами были драгоценностью. Длинные ресницы моргнули.

Его босые ноги бесшумно пересекли комнату, и он остановился перед Пенни, стоявшей в подаренном им платье. «Повернись, ты неправильно завязала пояс», — велел он, заставив её опустить взгляд на свою талию. Разве не так его завязывают? «Подними руки», — Пенни повернулась и подняла руки, скрестив их на груди. Развязав и снова завязав на её талии толстую, похожую на шифон ленту, он завязал бант сбоку.

«Так-то лучше. Не нужно смущаться», — сказал он, заметив румянец на её щеках. Пенни была из бедной семьи, так что её неведение было вполне понятно. «Твои волосы нужно привести в порядок. Садись к туалетному столику».

Пенни не знала, что задумал Дэмиен, но послушалась его, идя в новом платье, которое казалось лёгким, как пёрышко. После двух недель в «картофельном мешке» это платье было просто чудесным. Она села на стул, глядя на своё отражение в зеркале. Без единого слова он поднял руку к её волосам и вытащил палочку, которой она их заколола, распуская их.

Пальцы Дэмиена погрузились в её длинные локоны. Они легонько касались кожи её головы, так нежно, что можно было уснуть, и Пенни чувствовала то же самое. Тем не менее она не закрывала глаз, глядя в зеркало на отражение Дэмиена, чтобы понять, что он задумал. Взяв с туалетного столика щётку, он принялся расчёсывать её волосы, разделяя их на пряди и прочёсывая одну за другой, пока не закончил.

В какой-то момент его пальцы коснулись её затылка, и движение от шеи вверх по голове заставило её почувствовать сонное головокружение. Он что, пытается её усыпить? Потому что у него это получится!

«Эм, мастер Дэмиен? Э-э, мне кажется, я сейчас усну».

«Я почти закончил», — сказал он, отмахнувшись от её слов. Он скрутил её волосы, сплёл их сзади и уложил так, что она больше не чувствовала их ни на спине, ни на плечах. Когда его руки отстранились, она не могла не признать, что будет скучать по их прикосновению. Так делала только её мать, когда Пенни была маленькой девочкой, и казалось, что это было целую вечность назад. Глядя на себя в зеркало, она заметила, как Дэмиен убрал половину её волос, скрутив пряди с обеих сторон и закрепив их одну за другой. Наверняка он использовал шпильки, и она подумала, не принёс ли он их вместе с платьем, которое было сейчас на ней. «Ещё чуть-чуть», — он вытянул несколько прядей по бокам, чтобы они обрамляли её лицо и ложились на плечи.

Оставив её любоваться своей работой, Дэмиен взял со стойки пальто. «Можешь надеть те туфли на плоской подошве». Когда она была готова, он предложил Пенни свою руку.

«Куда мы идём, мастер Дэмиен?» — спросила она. Он не только одел её в красивое платье, но и сам сделал ей причёску, а ещё велел надеть купленные ими ботинки. Неужели она спит? «Возможно», — подумала про себя Пенни. Как Дэмиен мог быть таким милым?