Письма к Ромео. Книга 3

— В чём дело, Гриффин? — спросил Лучано.

— Я знаю, почему Молтенор в это ввязался. Если позволите высказаться, — Гриффин не поднимал головы.

— Говори, — сказал Лучано.

— Роман всегда угрожал Матео, и это не первый раз, когда он так поступает. Всего месяц назад он избил Матео. И всё это из-за человеческой девчонки, которую он приберёг для себя, не выпив из неё ни капли крови, — объяснил Гриффин. Роман, стоявший там, даже не потрудился посмотреть на них троих.

— Так это всё из-за того, что он не поделился напитком, — цокнул языком Лучано.

— Полагаю, Матео хотел испить из неё, и Роман очень разозлился из-за этого. У Молтенора развилась эта...

— Ты сейчас звучишь как девчонка, Гриффин. Сплетничаешь, и, как бы мне это ни было интересно, — заявил Донован, глядя сверху вниз на парня другого Старейшины, — я предпочитаю получать информацию напрямую от Романа, а не от третьего лица. Мальчишки всё время дерутся, это обычное дело. Как я уже сказал, мне не нужен попугай. Иди, залечи свои раны, если только ты не настолько силён, чтобы вернуться в Дормиториум.

Лучано повернулся к Гриффину и кивнул, словно приказывая подчиниться словам Донована. Гриффин поклонился обоим старшим вампирам, и, прежде чем уйти, повернулся к Роману с усмешкой на лице.

Лучано подошёл к камере и сказал:

— Азазель думал, ты похож на него, но какое разочарование. Подумать только, всё это из-за пищи. Если только Гриффин не имел в виду, что ты создал особую связь с этой твоей пищей.

Роман лишь смотрел на Лучано, и если бы парень не был сейчас обращённым и ценным вампиром Донована, они бы уже сцепились в драке. И Старейшина непременно дал бы парню понять, кто здесь главный.

Он развернулся, готовый покинуть подземелье. Но прежде чем уйти, Старейшина остановился перед Донованом и сказал:

— Похоже, твоё сокровище нашло кое-что поинтереснее тебя, а не тебя самого. И даже тебе не отвечает, — усмехнулся Лучано, прежде чем выйти.

Когда в подземелье остались только они, Донован шагнул вперёд, заложив руки за спину, и посмотрел на Романа. Он сказал:

— Ты убил вампира, и это расстроило людей. Хотя лично я не расстроен, а, скорее, доволен, видя, что ты всё ещё можешь убивать. Что меня расстраивает, так это то, что ты не дал мне объяснений о случившемся.

— Теперь дело решено. Тебе не о чем беспокоиться, — ответил Роман, в его голосе едва ли были эмоции.

Уголки губ Старейшины дрогнули, и он сказал:

— Люди хрупки по своей природе, Рим. Они — наш источник пищи, и не более того. Обращайся с ними как с игрушками, но не привязывайся к ним. Потому что, как ты знаешь, со временем все игрушки ломаются.

— Я собственник, когда дело касается моих вещей, Азазель, — заявил Роман, глядя на Донована, в то время как тот смотрел на него с такой же силой. — И мне не нравится, когда кто-то на них даже смотрит. Не говоря уже о том, чтобы прикасаться и пытаться осквернить их.

Донован кивнул, его губы искривились, и он сказал:

— Я знаю это и понимаю. Но мне нужно, чтобы ты сосредоточился на важных делах со мной, а не на чём-то ещё. Нам есть куда пойти.

— Мне это неинтересно. Найди кого-нибудь мне на замену, не то чтобы ты не мог этого сделать, — безразлично произнёс Роман, и Донован улыбнулся.

— Дело не в том, что я не могу, а в том, что не хочу. Зачем искать медь, когда у меня есть алмаз? — спросил Донован с улыбкой. — И чтобы убедиться, что мы друг друга понимаем, — протянул он.

Глаза Романа сузились, когда он услышал эхо шагов в подземелье, и вскоре появились двое вампиров, тащивших за собой девушку.

Это была не Джули, а подруга Джули, человеческая девушка, которую тащили в подземелье. На её лице застыл ужас, она не понимала, что происходит.

— Куда вы меня тащите?! Я буду на это жаловаться, отпустите меня! — кричала девушка.

Роман стиснул челюсти, и его взгляд стал жёстким:

— Отпусти её, Азазель. Она не имеет к нам никакого отношения.

Донован покачал головой:

— Я бы так не сказал. Позволь мне показать тебе, как работают игрушки. — Увидев там Романа, глаза Риз расширились, она почувствовала облегчение и в то же время замешательство, не зная, что он там делает. Донован подошёл к Риз сзади, положил руки ей на голову и спокойно сказал: — Какой бы красивой ни была игрушка, её легко сломать. Смотри.

С этими словами Старейшина свернул девушке шею, и тело человека упало на землю с всё ещё широко раскрытыми глазами.

Глава 104. Камера заключения

Музыкальная рекомендация: «Afraid of time» — Ханс Циммер

—

Увидев на земле неподвижное тело человека, Роман едва заметно расширил глаза.

Он не был уверен, пытается ли Донован разыграть его или остальных, или же просто ведёт себя как самодовольный идиот. Но если тот хоть волосок тронет на голове Джули, чтобы причинить ей боль, Роман поклялся убить своего создателя. Его челюсти сжались, ведь он знал, что создатель хочет добиться от него реакции.

— Такие хрупкие и нежные. Думаешь, они способны выжить, но это лишь наше воображение, — беззаботным тоном вздохнул Донован, пока у его ног лежало мёртвое тело девушки.

Подняв взгляд от тела, Старейшина встретился глазами с Романом и склонил голову набок. — Похоже, ты не был с ней так близок, как могло показаться на первый взгляд, — прокомментировал Донован.

— Ты, должно быть, бредишь, если думаешь, что нечто подобное заставит меня тебя слушать, — заявил Роман, свирепо глядя на него. На месте Риз сейчас могла быть Джули, если бы она хоть мельком взглянула на него, говоря в присутствии Донована. Но говорила Риз.

— Это называется убеждение. В нашем мире это очень распространённая практика. Представь, если в будущем кто-то захочет получить рычаг давления на тебя или на меня, используя подобного человека для угроз. Никогда не стоит держать при себе возможный мёртвый груз, — Донован махнул рукой двум стражникам. И вскоре мужчины вынесли тело мёртвой девушки из подземелья.

Было ясно, что Донован никогда не смирится с тем, что Роман близок с кем-то из людей. Старейшина хотел воевать с людьми, с охотниками, и контролировать их.

— Буду откровенен, — сказал Донован. Сделав шаг вперёд, он подошёл к камере Романа. — Я был в восторге, когда увидел, как ты убил вампира. Вампира, на которого мне было наплевать, и мне всё равно, чей он лучший друг. Но давай больше не будем ввязываться в подобные мелочи.

— Интересно, ты понимаешь, что мелочный здесь как раз ты? — Роман расцепил руки и подошёл к решётке камеры, так что они оказались друг напротив друга.

Услышав это, Донован усмехнулся и сказал: — Я всего лишь защищаю тебя, Рим. В конечном счёте ты поймёшь, что это для твоего же блага, — он улыбнулся молодому вампиру.

Роман знал, что Донован безумнее большинства вампиров, хотя внешне он лишь казался устрашающим для остальных. В глубине души он понимал, что эта ситуация была неизбежной. Разница была лишь в том, что Донован ошибся с человеком, которым Роман на самом деле дорожил.

Донован пытался прочесть выражение лица Романа, желая увидеть печаль от потери своего драгоценного человека, но, не найдя её, услышал вопрос Романа: — И что дальше?

— Лучано хочет твоей казни, а я нет. Остальное зависит от двух других Старейшин и персонала, работающего на Ветерис, — ответил Донован. Он выглядел безмятежным, а на его губах играла улыбка, будто несколько минут назад он не убивал невинного человека. — Я скоро вернусь, чтобы вытащить тебя отсюда.

Как только Донован покинул подземелье, Роман упёрся руками в прутья и попытался их раздвинуть. Но металл был создан для удержания вампиров, и чрезмерное усилие лишь утомило бы вампира.

— Чёрт! — выругался Роман, в отчаянии проведя рукой по волосам.

В этот раз Донован промахнулся, но в следующий раз, когда он поймает нужного человека, удача будет не на их стороне. Роман был более чем частично ответственен и виновен в смерти Риз.

Всё потому, что он знал: рано или поздно в Ветерисе найдётся хотя бы один студент или человек, который наябедничает Доновану об отношениях Романа с Джули. И чтобы обезопасить её, когда Донован за ужином спросил его о Риз, он говорил о девушке так, будто знал её.

Вдали от подземелий, в лазарете, один из Старейшин, Реми Оскар, стоял в комнате с доктором Изольдой.

— Ай! — студент-вампир поморщился от боли, когда Изольда попыталась вправить его вывихнутую руку.

— Как оно? — спросил Реми у женщины, держа руки за спиной.

— Заживёт меньше чем за неделю. Как это случилось? У него нет клыков, — Изольда вправила руку молодого вампира на место, и парень застонал от боли. — Кто велел тебе вставать с постели, когда ты должен спать в такой час? — отчитала она Эдди.

— А-а, эт а Малтена, — с болью произнёс Эдди, и Изольде потребовалась секунда, чтобы разобрать, что сказал раненый парень.

— Роман Молтеноре? — нахмурившись, переспросила она. Ей следовало бы догадаться, что лишь немногие студенты в Ветерисе так жестоко избивали кого-либо.

— Он сейчас в подземелье, — с серьёзным лицом заявил Реми, и Изольда кивнула.

Затем женщина сказала: — Рука заживёт, но, как ты знаешь, вырванные клыки не отрастают. Что ты натворил, чтобы сюда попасть? — спросила она парня, повернувшись к нему.

Эдди покраснел не только из-за размазанной по лицу крови, но и от смущения. Один из зачинщиков был мёртв, и, оставшись без защиты, он не знал, что с ним будет, если он скажет правду.

Парень покачал головой и сказал: — Мы хатели токо атпить у чилавека.

— Уверен, что это правда? — глаза Реми сузились, он смотрел на парня сверху вниз, не опуская головы. — Лгать Старейшине — плохая идея. Если я узнаю, что ты врёшь, твоя участь будет куда хуже, чем у твоего друга.

Эдди сглотнул, и, хотя рот болел, он изо всех сил старался, чтобы его слова были понятны: — Это не мая идея! Матео сказал, что мы праста припугнём девчонку, патаму что она вечна пыталась унизить Матео. Он праста хател сквитаться.

Изольда закатила глаза: — Мисс Данте установила правила, что у одного и того же человека не должен пить кровь другой вампир, так как это может привести к снижению уровня крови в организме и смерти человека. Зачем ты заришься на чужую добычу? — Она недоверчиво вскинула брови.

Вампир пытался выговорить слова, не касаясь языком ран на челюсти. И в это время взгляд Старейшины стал отстранённым.

Ранее, после ужина, Старейшина Реми решил прогуляться по землям Ветериса и заметил парня Донована, стоявшего у одного из окон женского Дормиториума. С тех пор, как он встретил Романа, у парня всегда было безучастное выражение лица. Но сегодня он увидел, как тот улыбнулся.

Не интересуясь чужими делами, Старейшина Реми продолжил прогулку, исчезнув в гуще деревьев.

Затем Старейшина подошёл посмотреть на другого студента-вампира, который лежал без сознания, но живой, после удара по голове. Было общеизвестно, что Романа Молтеноре трудно контролировать, и Доновану нравилось держать его при себе. Но скоро всё изменится, подумал про себя Реми.

Реми покинул лазарет и, выйдя, увидел свою ученицу, бегущую к нему.

— Старейшина Реми, — Оливия склонила голову, подойдя к нему.

— Ты слышала, что случилось с твоим другом? — поинтересовался Старейшина, и Оливия кивнула.

— Его правда держат в подземелье? — спросила она. Она была в своей комнате, когда услышала новость от Саймона, и решила узнать больше, поскольку Максимус не отходил от своего дяди.

— Он убил вампира. Сомневаюсь, что остальные отнесутся к этому легкомысленно, а если мы так поступим, это станет дурным примером для других вампиров, которые здесь учатся. Что мы проявили слабость, — серьёзно объяснил Реми. — Его не казнят, если ты об этом беспокоишься.

Оливия кивнула. — Рада это слышать. Спасибо, Старейшина Реми, — она благодарно склонила голову.

— Тебе следует вернуться в свою комнату. Не время бродить по улице, — заявил он, и Оливия снова склонила голову, прежде чем быстро уйти.

Некоторое время спустя Старейшины собрались в конференц-зале главного здания, где располагался кабинет мисс Данте. В комнате сидели четверо Старейшин, директриса Ветериса, советник и ещё трое учителей, включая господина Боррелла.

Мисс Данте сидела во главе стола, сцепив руки и положив их на столешницу. Она начала:

— Как вы все уже знаете, один из студентов-вампиров убил другого. Мы собрались здесь, чтобы обсудить дисциплинарные меры, которые будут приняты в отношении студента, и срок наказания.

— Нечего тут обсуждать, когда действие необратимо, — ответил Лучано. — Полагается око за око. Он убил одного из нас и может сделать это снова.

Донован парировал слова Лучано: — Он такой же вампир, как и мы все. Ты говоришь так, будто никогда никого не убивал, Лучано. Какие у тебя добродетельные руки.

— Не насмехайся надо мной, чтобы прикрыть грязные делишки своего парня, Азазель, — глаза Лучано вспыхнули, пока он пытался сдержать гнев. — Я думал, когда мы устанавливали правила, было ясно, что если кто-то их нарушит, будут последствия.

— Умерший парень, Матео Джексон, был лучшим другом твоего ученика. Тебе не кажется, что Гриффин пытался спровоцировать всё это из-за кулис? Даже если это означало, что Роман защищал своё. Мы все знаем, что он собственник и не любит, когда трогают его вещи, — спокойным тоном объяснил Донован.

— Хмф! Защищать простого человека? — усмехнулся Лучано. — Молтеноре, должно быть, забывает, что сначала идут наши, а потом все остальные. Он принял сторону человека. У меня почти нет веры в то, что в будущем он не нападёт на следующего.

— Пытаешься защитить своего кроткого вампира, Лучано? — усмехнулся Донован, и Данте хлопнула ладонями по столу, чтобы Старейшины сосредоточились на теме собрания. Донован сказал: — Я уже решил проблему. Человек, который был первопричиной всего этого, за которого сражались вампиры, теперь мёртв.

Услышав это, некоторые уставились на Донована, а Лучано вскинул брови.

Данте рассердилась и сказала: — Вы не можете убивать здешних студентов-людей, господин Донован. Когда я согласилась на эту работу, было оговорено, что невинные будут под защитой. Это противоречит всем правилам. Особенно когда человек…

— Так много невинных умирает, Элоиза. А этот поступок лишь решает проблему. Теперь мы все можем снова стать вежливыми и уважаемыми членами общества, коими мы и являемся, — спокойно сказал Донован, взяв стоявшую перед ним на столе чашку с чаем и сделав глоток. — Как бы мы ни хотели поддерживать баланс между людьми и вампирами, следует знать, что люди для нас — не более чем источник пищи, и они не представляют никакой другой ценности, кроме попыток убить нескольких изгоев.

Господин Боррелл насторожился и спросил: — Семья девушки будет спрашивать, что с ней случилось.

— Сочините очередную ложь во благо, Боррелл. Вы все говорите так, будто до сих пор никогда не совершали убийств и не прятали тел, — улыбнулся Донован и повернулся к Кастиэлю и Реми. — Каковы ваши мысли на этот счёт? — спросил он их.

Двое Старейшин молча слушали обсуждение, проходившее в конференц-зале. Кастиэль предложил:

— Представьте всё так, будто на неё напало животное, и её утащили в лес. Так будет правдоподобнее. Роман, может, и убил вампира, но Данте установила правила не трогать чужую добычу, чтобы регулировать и отслеживать, сколько крови взято у каждого студента-человека.

— Подозрительно, что он пытался охранять человека, — указал Лучано. — Один укус большой разницы не сделает.

Данте наклонилась вперёд и сказала: — Роман не любит делиться своим, и он ясно это дал понять. Я слышала, он также объявил всем студентам, чтобы те не трогали его добычу.

— Может, у неё была вкусная кровь, — кивнул Кастиэль.

Сухой смешок сорвался с губ Лучано. — Кровь бывает либо застоявшейся, либо свежей. У неё нет вкусов, Кастиэль.

Реми, откинувшись на спинку стула, сказал: — Я считаю, Гриффин виновен не меньше Романа. Каждый должен знать свои границы, а попытка вызвать дисбаланс, косвенно пытаясь убить человека, лишь заставит спящих охотников пронюхать об этом месте.

Донован вскинул обе руки, словно именно это он и собирался сказать.

Данте спросила Донована: — Как там Роман?

Это потому, что она слышала от Пайпер, как Роман меняется из-за этой девушки. Мысль о том, что Донован убил её, оставила неприятное чувство у неё в животе.

— Прекрасно, — улыбнулся Донован.

Затем Кастиэль сказал: — Будет справедливо, если Роман проведёт неделю в подземелье без крови в качестве наказания.

Лучано лишь скрестил руки с обиженным выражением на лице.

— Звучит неплохо, — сказал Донован.

Учитывая, что жажда у Романа была сильнее, чем у других вампиров, они сочли наказание вполне уместным, и все пришли к согласию. Когда Старейшины покинули здание, вернувшись в особняк, где они остановились, к Данте пришла Пайпер, постучав в дверь кабинета.

— Войдите, — сказала Данте, и Пайпер вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Она выдохнула и сказала: — Боррелл и Эванс ушли подбросить тело девушки в лес, чтобы всё выглядело как нападение.

Пайпер поджала губы, прежде чем сказать: — Донован ошибся.

Данте нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

— Он убил другую девушку, думая, что это та самая, что связана с Романом.

— Прекрасно. Теперь мне придётся разбираться со смертью не одной, а двух девушек, — пробормотала Данте себе под нос. — Полагаю, теперь понятно, почему Роман до сих пор не разнёс камеру.

— Вы не можете позволить им узнать, мисс Данте, — попыталась умолять директрису Пайпер. — Эта девушка — надежда Романа, и если он её потеряет, я не думаю, что это хорошо кончится для него или для кого-либо ещё.

Данте потёрла лоб, словно головная боль, появившаяся вчера, так и не прошла. Хоть она и была ночным существом, она не одобряла кровопролития в Ветерисе и не хотела, чтобы невинные умирали без причины.

— Вы знаете, что стало причиной драки? — спросила Пайпер, и Данте кивнула.

— Джексон пытался напасть на девушку, — со вздохом сказала Данте. — Я не понимаю, почему здешним так трудно жить в мире, не создавая проблем. Думаю, я знаю, что делать.

Пайпер посмотрела на Данте, нахмурив брови, и спросила: — Что мне следует делать?

— Через два дня скажи девушке, чтобы она собирала вещи и отправлялась домой. Я подготовлю все документы, чтобы их можно было отправить, — заявила Данте.

Это было самое безопасное и эффективное решение, которое она могла придумать. Роман останется в подземелье на неделю, и навещать его разрешалось только Старейшинам. Хотя многие правила Ветериса можно было обойти, это было нарушить невозможно.

— Под каким предлогом? — поинтересовалась Пайпер.

— Я напишу письмо её семье. Внуши девушке, что она нарушила множество правил, и поэтому её исключают из Ветериса. Также сотри её воспоминания о Романе. Так она не станет связываться с Романом, а он не будет пытаться её искать, — слова Данте были твёрдыми.

Пайпер кивнула и уже собиралась выйти из комнаты, когда директриса сказала: — Это должно остаться только между нами.

В подземной темнице Роман стоял в камере, глядя на небо и ожидая, когда часы наказания быстро пройдут, и он сможет отсюда выбраться.

Когда утром взошло солнце, один из студентов-людей нашёл тело Риз на опушке леса. На её лице и ногах были следы, похожие на укусы. Кровь из ран засохла на коже, давая понять, что с момента её смерти прошло несколько часов.

Джули и Мелани направлялись в столовую на завтрак, когда перед ними появился Калеб. — Вам двоим стоит сходить в лес, — сказал он Джули.

— Что случилось? — недоумённо спросила Джули.

— Девушка, которая с вами общается… — он на мгновение замолчал, прежде чем сказать: — Сегодня утром её тело нашли в лесу. Похоже, на неё напали какие-то дикие животные, — сообщил Калеб, и глаза Джули расширились.

— Риз? — произнесла Джули имя девушки, и её лицо побледнело. — Ты не знаешь, где Коннер?

— Он уже там, — сообщил Калеб, и Джули с Мелани побежали к лесу. Добравшись до места, они увидели Коннера, одиноко стоявшего на коленях на лесной земле. Но, подойдя ближе, Джули заметила на земле пятна крови.

— Думаю, её тело забрали в лазарет, чтобы выяснить, нет ли в её смерти чего-то ещё, — прошептал Калеб, и Джули с Мелани подошли к своему другу. Глаза Коннера покраснели, и он, казалось, был в шоке.

Джули положила руку на плечо Коннера, присев с одной стороны, а Мелани села с другой.

Коннер сказал недоверчивым тоном: — Я не могу придумать ни одной причины, по которой она пошла бы в лес. Это так на неё не похоже. Я проводил её до комнаты прошлой ночью, и мы говорили о том, как я познакомлюсь с её родителями. Как это случилось?

Джули сжала руки в кулаки.

— Мне жаль, что с ней такое случилось, — прошептала Джули, в её голосе звучала вина, потому что подсознательно она чувствовала, что смерть Риз не была вызвана нападением животного.

Коннер покачал головой. — Я не могу поверить, что её больше нет. Не может быть, — его голос в конце дрогнул. — О-она была вся в крови, и её лицо… едва узнаваемо. — Он разрыдался, закрыв лицо руками, и Мелани обняла Коннера, чтобы утешить его. Их глаза наполнились печалью.

Джули молча сидела там со своими друзьями, пропустив завтрак, пока Коннер пытался совладать с эмоциями. Почувствовав, что кто-то коснулся её плеча, она обернулась и увидела Калеба. Она встала и увидела, как он кивнул в сторону. Она отошла на пару шагов от того места, где сидели её друзья.

— Тебе нужно знать кое-что ещё, — прошептал Калеб, оглядываясь по сторонам, хотя они были там одни. — Прошлой ночью многое случилось. Роман убил Матео и теперь в изоляции.

Глаза Джули расширились. — Что?

И Дикобраз, и Риз умерли примерно в одно и то же время.

— Слушай, я не могу раскрывать слишком много, но я подумал, что ты должна об этом знать. Никого ни о чём не спрашивай и, по возможности, старайся не высовываться, пока он не выйдет. Лучше не ходи сегодня ни на какие мероприятия и делай домашнее задание, — посоветовал Калеб и быстро добавил: — Не волнуйся, они не сдадут его полиции, но всё серьёзно.

— Ты знаешь, где его держат?

— Нет, — последовал быстрый ответ от Калеба, и Джули сузила глаза. Затем он поджал губы, прежде чем сказать: — Я не могу сказать. Не задавай мне вопросов, иначе я могу стать следующим, — либо окажусь в подземелье, либо умру от рук Старейшин, подумал про себя Калеб. — Мы оба ожидали, что нечто подобное случится. Учитывая характер Романа и тебя в этом уравнении, это должно было произойти рано или поздно. Так что…

Затем Джули спросила: — Как долго он должен быть в изоляции?

— Неделю. Да, такой срок. Ты сможешь встретиться с ним через неделю, так что сиди тихо, — посоветовал Калеб, и когда Джули кивнула, морм ушёл.

Когда Джули и её друзья вернулись из леса, Джули заметила, что немногие слышали новости о смерти Риз или Матео. Некоторые, услышав об этом, посплетничали недолго, прежде чем отмахнуться и вернуться к наслаждению последним днём Осеннего Ежегодника Ветериса.

Через некоторое время они пошли в лазарет, где находилось тело Риз. Примерно в то же время туда прибыли её родители, извещённые директрисой. Увидев тело Риз, её родители разрыдались, не в силах смотреть на свою единственную дочь в таком изувеченном состоянии, словно на неё напал волк.

Сердце Джули потяжелело, когда она услышала, как безудержно плачут и рыдают родители.

Доктор лазарета сказала: — Мы организовали транспорт, так что вы можете забрать её тело отсюда, не беспокоясь об этом.

Мать Риз продолжала плакать: — Как это могло случиться? Почему никого не было рядом, чтобы защитить её?!

Доктор Изольда пыталась утешить родителей, выражение её лица было мрачным. Она положила руку на плечо женщины и сказала: — Мы уже давали строгие указания студентам не ходить туда, но они нас не слушают. Запретная часть леса небезопасна, и директриса упоминала об этом неоднократно. Я искренне соболезную вашей потере. — Джули заметила, как доктор посмотрела прямо в глаза родителям и сказала: — Ваша дочь была хорошей девочкой, и нам будет её не хватать. Это был несчастный случай.

Джули осознала, как вампирша, нисколько не сожалея, манипулировала чувствами родителей. Ночные создания были жестоки и кровожадны. Чувство вины в её сердце с каждой секундой становилось всё тяжелее, потому что она знала, что смерть Риз связана с ней. Риз была невинной и жизнерадостной. И вот так просто её жизнь отняли, словно она ничего не значила.