Письма к Ромео. Книга 3

Под водой их тела были почти обнажены, и когда эта мысль промелькнула у неё в голове, пока Роман смотрел на неё, она быстро рванулась вверх. Прорвавшись на поверхность воды, она попыталась отдышаться. Вода стекала с макушки, возвращаясь обратно в водоём.

Когда Роман вынырнул следом за ней, его волосы прилипли ко лбу, и он выглядел сексуальнее, чем когда-либо прежде. Его взгляд был прикован к её глазам, и Джули чувствовала, как между ними нарастает сексуальное напряжение. До сих пор они в основном разговаривали и смотрели друг на друга, и чем дольше он смотрел, тем сильнее замирало её сердце.

Роман подплыл к ней, прямо перед ней. И на этот раз их тела сблизились, влекомые эмоциями друг к другу.

— Ты будешь занят завтра? — спросила Джули.

— Не особо. Старейшины собираются осмотреть город. Не должно быть так же загруженно, как сегодня, — ответил он на её вопрос.

Джули не заметила, как они подошли слишком близко друг к другу, но казалось невозможным отвернуться или отступить. Роман поднял холодные руки и положил их ей на щёку. Он сказал:

— Не думаю, что смогу и дальше сдерживаться.

Роман подтянул её к камню под водой и усадил на него. Разведя её ноги, он шагнул вперёд. Джули почувствовала его руки на своей талии, а его дыхание коснулось её шеи. Он лизнул точку на её шее, сообщая: — Закрой глаза.

Его клыки уже показались, и он открыл рот, не услышав слов сопротивления, он вонзил клыки в изгиб её шеи. Руки Джули вцепились в плечи Романа, чувствуя, как прокалывают её кожу. И как бы страшно это ни казалось, на деле всё было не так. Скорее, это было очень интимно. Она чувствовала, как он всасывает её кожу, хотя на самом деле он сосал её кровь.

Когда кровь Джули коснулась языка Романа, её насыщенность взорвалась у него во рту, и его глаза потемнели. Он прижал её ближе, словно, ослабь он хватку, она исчезнет из его рук и из поля зрения. С тех пор как его обратили в вампира, он пил кровь многих людей, будто завтра не наступит.

Но ничто не могло сравниться с кровью Джули.

Не в силах контролировать свою жажду, он укусил сильнее, и в этот момент ногти Джули впились в его плечи.

Роман дорожил каждой каплей крови, которую он брал у Джули, наслаждаясь её вкусом. Когда он выпил ровно столько, чтобы у неё не было слабости, он втянул клыки. В прошлом он никогда не заботился о таких вещах, как и Старейшина, обративший его в вампира.

Он облизал её шею, слизывая все возможные следы крови, которые могли вытечь из его рта или из ранки на её коже.

Обхватив её лицо ладонями, он заглянул в её слегка расширенные зрачки. От толики беспокойства её эмоции перешли к возбуждению, и она пыталась сфокусировать на нём взгляд.

— Мне кажется, я стану хуже наркомана, когда дело доходит до тебя, — прошептал Роман ей в губы.

Их губы парили в сантиметре друг от друга ещё секунду, прежде чем слиться в страстном поцелуе.

Вода, может, и была холодной, но чем дольше они целовались, сплетая языки, тем сильнее нагревалось тело Джули, словно Роман поджёг его, и оно будет гореть, пока он этого захочет.

Проведя долгое время в воде, разум Джули расслабился, и она обвила руками его шею. Она играла с кончиками волос на его затылке, прежде чем запустить пальцы в его волосы. Роман притянул её ближе, и вода позволила ей легче скользнуть к нему. Он обхватил её талию обеими руками, пока его рот занимал её.

Роман чувствовал себя не иначе как демоном, который собирался украсть её душу, что он уже сделал вместе с её сердцем. Вдали от проблем они таяли в объятиях друг друга.

Светлячки, которые раньше были на другой стороне леса, начали разлетаться повсюду, некоторые из них зависли над Джули и Романом. Их оранжево-жёлтый свет отражался в воде. Его было достаточно, чтобы осветить это место, не считая лунного света, и когда она оторвалась от поцелуя, чтобы перевести дух, так как поцелуй Романа ощущался, будто он собирается её поглотить, она заметила светлячков.

Сердце Джули потяжелело не от грусти, а оттого, что всё вокруг было идеально. В глубине души она задавалась вопросом, не сон ли это, который ей снится, пока она ждёт Романа в своей комнате. И она надеялась, что это не так.

Она никогда не думала, что её будут так любить, и от этого у неё сжималось сердце. Её карие глаза встретились с красными глазами Романа.

— Я взял у тебя слишком много крови? — поинтересовался Роман, заметив слегка потерянный взгляд в глазах Джули.

Джули покачала головой. Она сказала: — Спасибо, что привёл меня сюда.

— Это меньшее, что я мог сделать, — Роман провёл тыльной стороной ладони по её щеке. — Как ты стала такой прекрасной? — спросил он, словно не в силах поверить в это.

Не зная, как ответить на его вопрос, она сказала: — Должно быть, это из-за ведьминой крови во мне.

— Мм, — согласился Роман. Это объясняло, почему он был так ею очарован.

Проведя в воде ещё немного времени, они наконец вышли из неё и пошли обратно к тому месту, где повесили свою одежду и оставили обувь.

Джули отошла за одно из деревьев, чтобы отжать бюстгальтер и трусики, прежде чем снова надеть их, а затем и сухую одежду. Закончив одеваться и обуваться, с всё ещё мокрыми волосами, они направились обратно к припаркованному мотоциклу. На этот раз Джули не надела его шлем.

— Держись крепче, — посоветовал Роман, и Джули крепче обхватила его руками. Она почувствовала, как он завёл мотоцикл, и они поехали обратно в Ветерис.

Роман благополучно довёз Джули до её дормиториума, и, прежде чем он успел уйти от окна, Джули остановила его: — Рим.

— М? — он склонил голову набок.

Джули высунула голову из окна, словно собиралась рассказать ему секрет. Но когда Роман подошёл ближе, она положила одну руку ему на щеку, а другой щеки коснулась своими мягкими губами.

Она сказала: — Спасибо за сегодняшний вечер. Это было лучшее время в моей жизни до сих пор.

— Я же говорил, что тебе понравится. Вот почему тебе стоит чаще нарушать правила, — на губах Романа появилась лёгкая ухмылка, прежде чем он сказал: — Спокойной ночи, нарушительница спокойствия.

— Спокойной ночи, Рим, — пожелала ему Джули и вернулась в комнату.

Никто из них не заметил, что кто-то стал свидетелем их короткого прощания у женского Дормиториума. Увидев, что Роман уходит, Джули закрыла окно и задёрнула шторы.

Когда Роман начал уходить от женского Дормиториума, слабая улыбка, игравшая на его губах, исчезла, и ярость, которую он до сих пор прятал в глубине глаз, снова проступила наружу.

Глава 103. Последствия

Музыкальная рекомендация: Bevor Alles Wieder Passiert — Бен Фрост

—

Когда Роман вошёл в мужской Дормиториум, комендант здания оторвался от своего стола, чтобы посмотреть на вошедшего. И хотя комендантский час в университете уже наступил, он даже не попытался остановить Романа. Шаги Романа в тяжёлых ботинках отчётливо разносились по коридору, отдаваясь эхом.

Хотя Роман общался далеко не с каждым, он знал людей и тех, с кем они были связаны. Это было одним из преимуществ — сидеть в стороне и наблюдать за людьми, словно они были частью эксперимента. Он подошёл к одной из комнат и постучал.

Дверь открыл один из приспешников Матео Джексона. Увидев Романа, стоящего прямо перед его комнатой, парень широко распахнул глаза. Он попытался приготовиться к удару, но Роман оказался быстрее и ударил его по носу так сильно, что они оба услышали хруст кости. Из носа парня ручьём хлынула кровь.

Лицо Романа исказилось от ярости, и он шагнул в комнату, закрыв за собой дверь.

— Молтенор, ещё один удар, и у тебя будут неприятности, — предупредил упавший на пол парень.

Хотя парень перед Романом был мормом, который выполнял приказы вампиров повыше рангом, таких как Матео и Гриффин.

С губ Романа сорвался холодный смешок, и он сказал:

— Ты новенький в Ветерисе, раз думаешь, что меня волнуют такие вещи, когда вы пытались тянуть свои грязные руки к тому, что принадлежит мне?

Шагнув вперёд, Роман поднял морма, который пытался дотянуться до двери. Он вывернул ему руку, схватил за лицо и впечатал в ближайшую стену.

— Я-я ничего ей не делал! Я клянусь! Это не я, это Матео и Эдди причинили ей боль. Я-я ничего ей не делал! — запаниковал морм, потому что не ожидал визита Романа, когда в Ветерисе находились Старейшины.

Рука Романа сжимала голову парня, раз за разом ударяя её о стену, на которой медленно начали появляться кровавые следы.

Ударив голову парня ещё дважды, Роман оттащил его от стены. Одна сторона головы была залита кровью, и казалось, морм вот-вот потеряет сознание.

— Э-это был не я-я, а Эдди, кто её ударил, а Матео хотел на неё напасть. Я всего лишь б-был там...

Роман ударил парня ещё раз, прежде чем тот упал без сознания.

Сейчас глаза Романа стали тёмно-красными, и он только начинал вершить то, о чём его просили. Выйдя из комнаты, он направился к следующей.

На этот раз он не стал стучать — его терпение иссякло, и он вышиб дверь ногой. Эдди был занят игрой в карты с двумя другими младшекурсниками и, увидев Романа, презрительно хмыкнул.

— Тебя сюда никто не звал, Молтенор. Убирайся из комнаты, — Эдди махнул рукой, словно выпроваживая Романа.

Роман впился взглядом в двух вампиров-первокурсников в комнате и приказал:

— В свои комнаты. Живо.

Одного его взгляда было достаточно, чтобы оба парня вскочили и направились к двери.

— Никто никуда не пойдёт. Это не твоя комната. — Эдди посмотрел на Романа и потребовал: — Тебе трудно понять, что я сказал, ты, полувампир? — Затем его взгляд упал на руку Романа, покрытую кровью. — Как там твоя подружка? Слышал, сегодня днём её кто-то ублажил, — подлил он масла в уже пылающий гнев Романа.

Услышав эти отвратительные слова, разум Романа заполнила ярость, и меньше чем за секунду он поднял Эдди с места, схватив того за шею.

— Давай, ударь меня ещё, — рассмеялся Эдди, проводя языком по зубам. — Дай-ка я тебе кое-что скажу. У неё потрясающие ноги, я их облапал и слышал, как её сердце пропустило удар. Если не ошибаюсь, ей это определённо понравилось.

Ногти Романа глубоко вонзились в шею Эдди. Он оттолкнул его назад, а затем принялся избивать парня руками и ногами.

Два студента-первокурсника быстро выскочили из комнаты. Но не для того, чтобы вернуться к себе, а чтобы сообщить Матео. В комнате же Роман и Эдди дрались, пытаясь избить друг друга. Эдди был обращённым вампиром, и хотя он был не так силён, как Роман, он пытался дать отпор.

Шум драки привлёк других студентов, которые вышли из своих комнат, чтобы проверить, что происходит.

Эдди смеялся над гневом Романа и дразнил его:

— Разве ты не жалок? Не можешь никого защитить. Мог бы уже порвать с ней и отдать её мне, думаю, она будет великолепна в...

Роман ударил парня прямо в лицо так сильно, что Эдди потребовалось время, чтобы снова встать на ноги, оперевшись о стену.

— Может, ты и попытался прикоснуться к ней раз, но не думай, что доживёшь до второго, — низким голосом пригрозил Роман.

Роман поднял парня за воротник и сказал, прожигая того взглядом:

— Ты когда-нибудь задумывался, каково это — снова стать человеком?

Эдди попытался ударить Романа, но тот быстро врезал ему коленом в живот. Всё ещё крепко держа парня, Роман другой рукой схватил Эдди за лицо, сдавливая его с обеих сторон.

— Чёртов Молтенор! — процедил сквозь зубы Эдди, заметив, что глаза Романа стали холодными и пустыми.

Роман другой рукой вывернул руку парня, поворачивая её до тех пор, пока она не выскочила из плечевого сустава. Эдди закричал от боли. Воспользовавшись моментом, Роман вырвал клыки вампира из его рта, и комнату наполнили новые крики. К этому времени у двери собралась толпа.

Он вытащил корчащегося от боли парня из комнаты. Вовремя появился Матео, которого до этого не было в Дормиториуме. Матео пришёл на помощь своему другу и нанёс точный удар Роману в лицо.

Матео подошёл из-за угла в тот самый момент, когда Роман вышел из комнаты. Удар был неожиданным. Роман провёл языком по уголку губ, ощутив вкус крови.

Сейчас Роман был под кайфом от крови Джули, а также от гнева, что бурлил в его жилах. Ему было на всё плевать, кроме одного человека.

— Какого чёрта ты с ним сделал?! — Матео свирепо посмотрел на Романа, заметив, что у Эдди во рту не хватает клыков. Помимо студентов-вампиров, из своих комнат вышли и некоторые студенты-люди, поэтому вампиры скрывали свои вампирские черты.

С губ Романа сорвался смешок, и он сказал:

— Пытаюсь снова обратить его в человека.

Матео впился взглядом в Романа и бросился на него. Они начали драться посреди коридора. Некоторые студенты отступили к стенам, чтобы не оказаться в центре потасовки.

Гриффин, вышедший из своей комнаты, стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за дракой. Этого он и хотел. Он знал, что у Романа дурной нрав, и это был лишь вопрос времени, когда Донован отречётся от него, а Старейшина Лучиано похвалит его, Гриффина.

Роман заблокировал удар, который пытался нанести Матео, оттолкнул его руку и ударил в грудь, отчего тот пошатнулся и отступил на два шага назад. Услышав, что шум не прекращается, комендант добрался до этажа и закричал:

— Немедленно прекратите, Молтенор и Джексон!

Но ни один из парней не обратил на него внимания. Комендант сурово посмотрел на остальных студентов и сказал:

— Что вы все делаете вне своих постелей? Возвращайтесь в свои комнаты, чтобы я мог разобраться с ситуацией, пока не позвал мисс Данте.

Большинство вернулись в свои комнаты, в основном люди, в то время как некоторые вампиры задержались, желая узнать, что стало причиной драки посреди ночи.

— Вы меня не слышали? — комендант посмотрел на оставшихся вампиров, и студенты неохотно зашли в свои комнаты и закрыли двери.

Саймон и Максимус, которые уже спустились с верхнего этажа, всё ещё стояли в стороне и наблюдали за дракой.

Драка Романа и Матео продолжалась, и Матео засмеялся:

— Посмотри, какой ты слабый, ты действительно пал. Связался с человеческой девчонкой и пытаешься её защитить. Ты что, влюблён в неё, Молтенор?

Слова Матео лишь заставили Романа сжать кулак и нанести несколько ударов Матео по лицу. В углу Эдди стонал от боли из-за вывихнутой руки и вырванных клыков.

Когда комендант попытался растащить вампиров, рука Романа ударила его по лицу, и пожилой мужчина поморщился.

— Немедленно прекратите драку, иначе мне придётся позвать одного из учителей, — предупредил их комендант, но, видя, что драка продолжается, мужчина покинул этаж.

Роман схватил Матео за шею и швырнул его на пол.

— Похоже, избиение тебе на пользу не пошло, — заметил Роман сквозь стиснутые зубы. — Я предупреждал тебя держаться от неё подальше.

— У неё тонкая шея, знаешь, я почувствовал это, когда мы были на сцене, — подначивал Матео, улыбка не сходила с его губ. — Такая хрупкая, что одного щелчка хватит, чтобы сломать ей шею.

Матео вытащил что-то из кармана и попытался ударить этим Романа. Роман выставил руку вперёд, чтобы схватить предмет, и серебряный гвоздь обжёг ему ладонь. Матео пнул Романа и поднялся на ноги.

— Тебе, блядь, здесь не место, ты должен был умереть. Думаешь, ты умный, Молтенор? Ты — ничто, — выдохнул Матео, а затем добавил: — Как насчёт того, чтобы я пошёл и трахнул эту девчонку? Ей даже не придётся знать, что это я, если я ей внушу. Посмотрим, что она тогда скажет?

Слова Матео оборвали последние нити самообладания, за которые держался Роман. В одно мгновение он вскочил и поймал Матео, после чего принялся осыпать ударами лицо вампира, которое теперь было залито кровью. Держа Матео за шею, Роман впечатал его в стену.

— Немногих можно искупить, но некоторые просто гнусны и подлежат утилизации, Джексон, — прозвучали холодные слова Романа. Крепко сжимая одной рукой шею вампира, Роман поднял правую руку, пока Матео пытался отдышаться.

Хотя Матео пытался вырваться из хватки Романа, тот всегда был сильнее большинства вампиров, чтобы так просто его отпустить.

Заметив, что Роман поднял руку, Гриффин, который до этого молча наслаждался зрелищем, шагнул вперёд и предупредил:

— Что, по-твоему, ты делаешь, Молтенор? — потребовал он.

Хватка Романа на шее Матео не ослабла. Он склонил голову набок, глядя на говорившего. Это был тот, кто заставил Джули сегодня плакать. Тот, кто оставил следы на её коже. Несколько секунд он не отвечал, словно не расслышал слов Гриффина. Затем Роман спокойно сказал:

— Слышал, что дела говорят громче слов?

В коридоре оставалось не больше шести студентов, большинство ушли в свои комнаты по слову коменданта. У тех, кто видел поднятую руку Романа, глаза расширились. Потому что они не в первый раз видели, как он делает нечто подобное.

Насмешливое выражение на лице Матео, который до сих пор смотрел на Романа, застыло.

Рука Романа стремительным движением вошла в грудь Матео, туда, где находилось его сердце. Роман сжал его голыми руками, пока оно не лопнуло. Глаза Матео опустели, выражение лица стало отсутствующим, и его тело обмякло и рухнуло на пол.

В коридоре воцарилась тишина, а у Гриффина отвисла челюсть.

Он ожидал, что у Романа будут неприятности за то, что тот устроил здесь дебош, за то, что прикоснулся к его драгоценной человеческой девчонке. Но он не ожидал, что Роман убьёт кого-то, да ещё и вампира.

— Ублюдок! — выругался Гриффин и, топая, направился к Роману. Он замахнулся, готовый нанести удар Роману за убийство Матео.

Но Роман быстро отступил назад. Подняв ногу, он ударил Гриффина прямо в лицо.

Вампирская сущность Гриффина проявилась в его глазах, и черты его лица изменились. Он быстро поднялся и, используя свою скорость и силу, повалил Романа на пол. Он начал наносить удары, и когда он занёс руку в третий раз, на этаже послышались чьи-то шаги.

Гриффин стоял спиной к лестнице и был в ярости от того, что Роман убил его друга.

— Довольно! — раздался громкий и грубый голос, от которого рука Гриффина замерла в воздухе.

Он быстро встал и, обернувшись, увидел четырёх Старейшин, стоящих неподалёку от них с Романом, вместе с директрисой и комендантом.

Гриффин почувствовал, как напряжение в воздухе возросло. Хотя он, в отличие от Романа, не был замешан в убийстве, он ощущал тяжесть, повисшую вокруг них. Но, будучи застигнутым во время драки, он быстро склонил голову.

Взгляды Старейшин скользнули по двум вампирам, затем упали на третьего, лежащего мёртвым на полу в луже крови. А потом на четвёртого, сидевшего у открытой двери комнаты, держась за плечо.

— Что здесь происходит? — спросил Донован, и ни один из Старейшин не выглядел довольным представшим перед ними зрелищем.

— Я думала, правила были предельно ясны. И подумать только, это случилось в присутствии других студентов, — голос Данте был жёстким, и она пыталась говорить от имени Старейшин, прежде чем они скажут что-то, что приведёт к ещё большим смертям.

На лице Кастиэля было мрачное выражение. Он повернулся к коменданту, который когда-то был дворецким семьи Марудас, Альбертом. Он приказал:

— Унеси отсюда тело мёртвого вампира и доставь его в лес, чтобы люди не вышли и не испытали шок. И приберите здесь.

Альберт, комендант, склонил голову и быстро подошёл к телу Матео Джексона. Взвалив парня на плечо, он начал спускаться по лестнице.

Гриффин поспешил заговорить:

— Это сделал Молтенор! Это он убил моего друга Матео Джексона!

Взгляды Старейшин переместились с Гриффина на Романа, который молчал, его разум всё ещё был поглощён гневом.

Лучано нахмурился и обратился к Гриффину:

— Кто сказал тебе вмешиваться, когда ты должен был сообщить ближайшему уполномоченному лицу? И во-первых, убивать своего же? — он снова посмотрел на Романа.

Донован смотрел на Романа без всякого выражения, но его глаза были полны любопытства. Затем он посмотрел на руки Романа, покрытые кровью. Судя по дыре в груди мёртвого вампира и отсутствующему на полу сердцу, Старейшина мог лишь догадываться, как Роман его убил. Хотя лицо Романа казалось непроницаемым, в его глазах плясал яростный огонь.

— За что ты его убил, Роман? — спросил Старейшина Донован.

Холодный взгляд Романа встретился с взглядом Донована, и выражение глаз молодого вампира так возбудило Старейшину, что он понял — из него может получиться идеальный потрошитель.

Чтобы подлить масла в огонь, Гриффин сообщил:

— Матео — мой друг, а Роман пришёл на этот этаж посреди ночи и начал избивать его и его друзей. Как видите, он нанёс больше вреда, чем кто-либо мог себе представить...

— Тебя никто не просил говорить, — оборвал его слова Донован, бросив на Гриффина лёгкий испепеляющий взгляд, который заставил того немедленно замолчать. — Не нужно тут попугайничать.

Лучано выглядел недовольным, бросая сердитые взгляды и на Гриффина, и на Донована, но на последнего — более сдержанно. Он прокомментировал:

— Убийство вампира без причины противоречит законам, которые мы установили здесь, в Ветерисе. Ты ведь это знаешь, не так ли, Роман? — спросил он с видом превосходства.

— Зависит от причины, не так ли? — спросил Кастиэль, давая Роману возможность высказаться.

Роман выдержал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Он это заслужил, и больше тут нечего сказать.

Четвёртый Старейший вампир, Реми Оскар, смотрел на Романа, слегка нахмурившись. И хотя он стоял там с остальными, в разговоре он не участвовал.

— Это недостаточная причина, чтобы убивать одного из нас. Ты оскорбил нас, не следуя правилам, которые должны соблюдаться. Или ты считаешь себя лучше остальных? — усмехнулся Лучано. Затем он повернулся к Доновану и сказал: — Похоже, ты не в состоянии удержать парня в узде. Пора научить его вести себя, заключив его в подземелье. А потом мы решим, как наказать его за дурное поведение ещё строже. Вы все согласны?

Кастиэль поджал губы и сказал:

— Если ты не объяснишь, что случилось и что заставило тебя пойти на такой крайний шаг, я думаю, тебе придётся остаться в подземелье, Роман.

— Если вы этого хотите, — заметил Роман. Кастиэль нахмурился, а Лучано выглядел ещё более оскорблённым.

Роман не собирался оставлять Матео или Гриффина без расплаты за то, что они сделали с Джули, и неприятности со Старейшинами казались неизбежными.

— Парень знает, что Азазель его оттуда вытащит, и делает всё, что ему вздумается. Настанет день, когда твой ученик приставит кинжал к твоей груди, Азазель, — Лучано перевёл взгляд на Старейшину, стоявшего рядом с ним.

— Позволь, я помогу. За что ты убил этого парня? — спросил Донован Романа.

И хотя Гриффин хотел что-то сказать, он изо всех сил старался не открывать рта. Он понимал, что если перейдёт черту, то либо получит пощёчину, либо проведёт время в подземелье.

Видя нежелание Романа говорить или пытаться защищаться, Донован сказал:

— Хорошо. Если хочешь провести время в подземелье, так тому и быть.

Роман не отводил взгляда от Донована, и прежде чем комендант смог подойти к нему, он сам пошёл вперёд, а остальные последовали за ним.

— Он ведёт себя так горделиво, будто не сделал ничего плохого! — прокомментировал Лучано, его глаза сверкали. Кастиэль положил руку ему на плечо, в то время как Донован лишь смотрел в спину Роману.

Этаж, где произошло убийство, уже убрали, и все пятна крови со стен были стёрты. Парня с вывихнутой рукой отвели в лазарет, как и другого, которого Роман несколько раз ударил головой о стену.

Час спустя в запретной части леса, в подземной темнице, скрытой от глаз людей и используемой только для нужд вампиров, Романа поместили за ржавые решётки. Он стоял, скрестив руки на груди и прислонившись к двум прутьям камеры.

— Не думаешь, что его следует казнить за такое дурное поведение? — обратился Лучано к Доновану.

— Не слишком ли ты жаждешь его прикончить, Лучано? Тебе не о чем беспокоиться. Иди поспи. И ты тоже, Гриффин, — Донован изобразил лёгкую улыбку, которая не коснулась его глаз.

— Хм, — хмыкнул Лучано. — Если бы он и Гриффин не дрались, я бы не беспокоил твоего парня.

— Тогда нам следует и Гриффина посадить, раз уж он, похоже, забыл о протоколах и решил делать то, что ему вздумается, — Донован посмотрел на них обоих.

Гриффин склонил голову, глядя на Донована с мольбой в глазах, словно желая что-то сказать.