Банды Дзержинска. Уличные войны

А я шёл и думал о том, что законы улицы просты и жестоки. «Старик» знал, на что шёл. И да — возможно, это было слишком. Но по-другому — нельзя. Потому что, если дать слабину один раз, завтра «общак» опустеет окончательно.

Я плюнул на асфальт, закурил сигарету и зашагал домой.

Глава 15. Место под солнцем

Лето ворвалось внезапно, как долгожданный глоток воздуха после душных классов техникума. Экзамены остались позади, а вместе с ними — и обязательные сборы группировки. Теперь не нужно было сдавать деньги в «общак», не нужно было отчитываться перед «Старшими». Только я, жаркое солнце и целое море времени.

Но главное — у меня теперь есть гитара.

Её мне отдал Алексей Михайлович, отец отчима. Старая «семиструнка», вся в царапинах, с потрёпанным грифом.

— Бери, парень, — сказал он, протягивая мне инструмент. — Всё равно лежит без дела.

Я притащил её во двор, где пацаны сразу окружили меня.

— О, гитара! — оживился Толстый. — Да это же раритет!

— Семиструнная, — пробормотал Андриан, пробуя струны. — Надо переделывать.

Весь вечер мы колдовали над ней. Сняли седьмую струну, подпилили порожки, натянули новые струны. Гитара, конечно, дребезжала, где-то фальшивила, но когда я впервые провёл пальцами по струнам — сердце ёкнуло.

Первые дни оказались пыткой. Пальцы не слушались, струны резали кожу. Каждый аккорд давался с трудом. Но через две недели случилось чудо: проснувшись утром, я взял гитару — и пальцы сами нашли нужные струны. Неуверенно, сбивчиво, но узнаваемо зазвучал «Маленький домик в Италии».

— Ура! Теперь я буду играть на гитаре и петь песни для девчонок в садике, — обрадовался я. Мне казалось, что это так романтично — играть на гитаре ночью под луной!

По плану, завтра я решил отправиться в деревню — помогать бабушке по хозяйству. Но сегодня, перед отъездом, мне захотелось заглянуть в «наш» садик, где мы с пацанами обычно собирались: пели под гитару, болтали о всякой ерунде.

Однако привычная идиллия рухнула, едва я подошёл к знакомым ржавым воротам. Из-за забора доносились крики, топот, сдавленные ругательства. Воздух был наполнен напряжением, будто перед грозой.

Я протиснулся в привычную дыру в заборе и замер на мгновение, впитывая картину: по двору, как разъяренный бык, носился коренастый парень со стрижкой «под ноль». Двое других, помоложе, стояли в стороне, наблюдая с каменными лицами. Наши ребята метались, уворачиваясь от ударов, но иногда всё же его удары достигали цели. Никто из них даже не осмелился дать сдачи.

— Чтобы я больше вас здесь не видел! — рычал он, и слюна брызгала изо рта.

Двое его подпевал стояли сбоку, хихикали. Видно было — этот главный, а они просто мясо. Я остановился лишь на мгновение. Но он уже заметил меня. Развернулся резко, будто на шарнирах. Глаза — узкие, колючие, как проволока. Впились в меня.

— Ты кто такой? Откуда? — бросился он ко мне, сжимая кулаки.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но виду не подал.

— Злой. Из «СУПовских». А в чём, собственно, дело?

Он фыркнул, будто услышал что-то смешное.

— Дело? Дело в том, что это наша территория. И чтобы вас тут больше не было.

— Мы никому не мешаем, — парировал я, стараясь говорить спокойно. — Просто гуляем.

Его лицо перекосило.

— Последний раз говорю — сматывайся, — он сплюнул под ноги.

— Или что? — я сделал шаг вперёд. Голос не дрогнул — только злость. — Ты кто вообще, чтоб мне указывать?

Секундная пауза..

Он рванулся вперёд, и мы схлестнулись в грубой схватке. Силы были приблизительно равны, хотя он и был старше. Мы сцепились, переплелись, и после нескольких резких рывков повалились на землю. Пыль взметнулась в воздух, мы перекатились, локти, колени, хриплое дыхание — потом резкий рывок, и оба вскочили на ноги.

Он тяжело дышал, глаза бешено блестели. Вдруг его взгляд метнулся вниз, к груди, потом к земле. Я сразу понял — во время борьбы моя рука зацепила и порвала его цепочку. Тонкая золотая нить валялась в пыли. Он наклонился, поднял её, сжал в кулаке.

— Я тебя убью сука...

Голос был тихим, но в нём дрожала ненависть. Он резко развернулся и рванул прочь, его кореша — двое парней помоложе — бросили на нас колкие взгляды и кинулись следом.

— Злой! Ты цел?

Ко мне уже бежали свои: Иван, Толстый, Андриан. А с ними — ещё двое: Солдат и Змей.

Солдат — высокий, жилистый, с каменным лицом. Змей — гибкий, быстрый, с холодными глазами. Оба из «НАТО» — группировки, с которой у «СУПа» были сложные отношения. Но сейчас был мир. Сегодня мы просто тусовались, и даже старые счёты не всплывали.

— Норм, — отряхнулся я, сплёвывая пыль.

— Кто это? — спросил я, всё ещё чувствуя на губах привкус пыли от недавней схватки.

Иван нервно дёрнул плечом, глаза бегали. Голос дрожал:

— Э-это Кирпич... с «Маркошки». «Малолетка» у них. «Старшие» им велели очистить садик. Тут их бабы с колясками гуляют... Он просто исполняет их приказ.

— Ну так пояснил бы сразу! Зачем набросился? — мой вопрос повис в воздухе.

Толстый, обычно невозмутимый, сейчас покрылся испариной. Он озирался, будто тени между деревьями уже шевелились:

— Надо валить. Сейчас он вернётся с подмогой. У них точка в двух шагах — там у них всегда народ.

Я не понимал:

— Зачем ему подмога? Мы же один на один бились.

Андриан резко дёрнул меня за рукав:

— Да ты что, не знаешь его? Он псих! С топором ходит, блять! Давай свалим, пока целы!

Девчонки, до этого молчавшие, зашептались.

Мы двинулись прочь — всей ватагой, быстро, но не бегом. Вышли на проспект Гайдара, прошли полквартала...

БАХ-БАХ!

Глухие хлопки эхом прокатились за спиной. Все вздрогнули.

— О… — Толстый обернулся, губы растянулись в безрадостной ухмылке. — Кирпич вернулся. Палят «Вставки». Воздух содрогнулся ещё раз — и мы ускорили шаг, не оглядываясь.

«Хорошо, что ушли… Иначе мне бы несдобровать. Вряд ли кто из этих пацанов вступился бы — разве что потом «наши» отомстили. Начался бы базар между «СУПовскими» и «Маркошатами» … Но мне-то что с того?» — мелькнуло в голове. Эта перепалка могла разжечь полноценную войну между двумя группировками. Нужно было предупредить «Старших».

Мы потоптались ещё немного на проспекте, но нервы были натянуты, и вскоре разошлись. Я добрался до дома без происшествий, выдохнул и набрал Зелёного.

— Алё, это Злой, — бросил я в трубку, приглушая голос.

— Ё, привет! — в ответ раздался его привычный, чуть хрипловатый бас. — Что случилось?

— В садике, сегодня Кирпич с «Маркошки» нарывался. Мы схлестнулись.

На другом конце провода на секунду повисла тишина. Потом — резкий выдох.

— Надо Буяну сказать, — Зелёный говорил уже серьёзно, без обычной похабной бравады. — Он завтра будет у себя дома. Зайду, объясню.

— Я на пару дней в деревню сваливаю, — предупредил я. — Как вернусь — позвоню.

— Ладно. Ты там не торчи лишний раз на виду, — он будто бы покрутил в пальцах сигарету, даже по голосу было слышно. — Пока.

Я положил трубку.

«Чёрт... Если Кирпич меня выцепит — точно в больницу попаду! Ну и ладно. От судьбы не уйдёшь», — с горечью подумал я.

Глава 16. Встреча

Два дня в деревне прошли как в тумане. Мысли о предстоящих последствиях не оставляли в покое. Теперь, вернувшись в город, я решил заглянуть к Толстому — проверить, не разыскивал ли меня Кирпич, что вообще творилось за это время.

Раньше мы часто собирались в подъезде Толстого, бренчали на гитаре, пока нас не выгоняли. Телефонов не было — искать друзей приходилось либо по домам, либо в привычных точках.

Я вышел из трамвая, пересёк перекрёсток Ленина — Гайдара и свернул в знакомые дворы.

И вдруг — будто ножом по нервам.

Из подъезда Толстого вышли трое. Впереди — Кирпич. За ним двое здоровых пацанов, на полголовы выше, с пустыми, каменными лицами. Подмога.

«Блять...»

Сердце резко упало в живот, потом рванулось в горло. Ноги сами собой напряглись, готовые к рывку. «Блин! Что делать? Бежать? Но куда? А если догонят?» — пронеслись мысли.

Наши взгляды встретились. Парни медленно шли в мою сторону.

«Нет, бежать нельзя! Если побегу, то прослыву трусом, да ещё и подставлю всю улицу. Все будут говорить, что «СУПовские» ссыкуны. Я не могу этого допустить! Нужно принимать неравный бой, делать нечего!»

Я глубоко вдохнул. Пальцы сжались в кулаки. Челюсть напряглась, губы плотно сжались — нужно было сохранить ледяное спокойствие, даже если внутри всё рвётся на части.

Шаг. Ещё шаг. Мы сошлись вплотную. Кирпич щурил глаза, оценивающе оглядывая меня. Его подручные стояли чуть поодаль, но их напряжённые позы говорили сами за себя — достаточно одного слова.

— Слушай, надо поговорить, — Кирпич бросил это, будто выдохнул дым.

Я медленно кивнул, не опуская взгляда. Достал сигарету, закурил.

— Говори. Я слушаю.

Тишина... Где-то вдалеке кричали галки.

— Мне «Быки» сказали, ты тут часто зависаешь? — он сделал ударение на слове «Быки».

— Бывает, — я пожал плечами, стараясь, чтобы голос был ровным. — То здесь, то в садике.

Его глаза сузились ещё больше. Казалось, он взвешивает каждое слово.

— Ну, ладно... Живи пока. — наконец процедил он. — Завтра стрелка у «Старших» из-за ситуации. Там решат. Но я тебя запомнил! Если что — найду…

Я едва заметно кивнул:

— Договорились.

Мы разошлись. Спиной я чувствовал их взгляды, но оборачиваться было нельзя. Только когда за углом дома их фигуры скрылись из виду, я позволил себе выдохнуть.

— Ух, будто камень с души свалился…

Я прислонился к холодной стене подъезда, пытаясь унять дрожь. Сердце ещё бешено колотилось, но страх уже отступал, оставляя после себя странную пустоту.

И тут дверь с грохотом распахнулась.

— Бля-я-я!

Толстый вылетел на улицу, как пушечное ядро. Лицо его было мокрым от пота, глаза — круглыми, как пятаки.

— Ты… Ты его видел?! — он схватил меня за плечи, тряся так, что зубы клацнули. — Кирпича-а!

— Видел, — сухо сказал я. — Только что разошлись.

— С ним двое были! А у него… — Толстый судорожно глотнул, — …под курткой топор торчал! Он тебя искал, блять! Я думал, тебе пиздец…

— Всё норм, — я отстранился. — Поговорили, завтра стрелка со «Старшими».

Мы с Толстым провели в подъезде ещё час, вспоминая детали сегодняшней встречи. Потом я вышел на улицу и достал сигарету.

«Пронесло... — мысленно усмехнулся я, снова закуривая. Сегодня могло кончиться совсем иначе. Но фортуна оказалась на моей стороне. Вот она — настоящая жизнь, где адреналин бьёт сильнее любого наркотика».

Дома я сразу набрал Зелёного.

— Встреча на стрелке завтра, — хрипло сообщил он. — Буян сам пойдёт договариваться. Тебе нужно быть завтра в семнадцать часов на перекрёстке Марковникова — Гайдара, там ларёк, рядом с двадцать шестым домом. Расскажешь всю ситуацию.

— Хорошо. Ты подойдёшь? — спросил я с надеждой в голосе.

— Да. Я буду, — коротко сказал Зелёный и положил трубку.

Глава 17. Стрелка

Утром я вскочил рано. Весь день прошёл на нервах — я снова и снова прокручивал в голове предстоящий разговор. К половине пятого я уже не находил себе места. Натянул куртку и вышел. На улице вечерело. Пахло пылью и выхлопными газами. Я шёл не торопясь.

У перекрёстка Марковникова — Гайдара уже маячили знакомые фигуры. Зелёный курил, прислонившись к столбу. Рядом — Буян и Сержант. Они о чём-то говорили, но, заметив меня, замолчали.

Я подошёл и поздоровался с каждым за руку.

— Ну что, Злой, — начал Сержант. — Зелёный всё рассказал. Есть что добавить?

— Нет, — ответил я. — Он просто накинулся. Мы схлестнулись, потом он убежал, а мы свалили из садика. А, ещё я вчера случайно с ним столкнулся. Он сказал, что сегодня будет стрелка, и мы разошлись.

Сержант переглянулся с Буяном. Тот молча кивнул.

— Пойдёмте.

Он зашагал в глубь улицы. Мы — за ним.

Свернули во двор у дома шестнадцать. Здесь было тише — старые тополя перехватывали уличный гул. В глубине стояли столик и пара лавочек с облупившейся голубой краской. На лавочках сидели трое. Рядом, чуть поодаль, переминался Кирпич.

Как только мы подошли, они встали.

— О, парни. Здарова.

Все обменялись крепкими рукопожатиями. По тому, как легко это происходило, я понял: «Старшие» знакомы.

— Как дела, Буян? — спросил жилистый белобрысый в жёлтой футболке. Говорил спокойно, почти лениво, но глаза смотрели цепко.

— Нормально. Как сам?

— Тоже ничего. — Белобрысый сплюнул под ноги. — Ну что, побазарим?

Буян достал сигарету, прикурил, выпустил дым в сторону.

— Давай. Начнёшь?

Белобрысый кивнул в сторону Кирпича:

— Эй, Кирпич. Рассказывай, как дело было.

Кирпич сглотнул.

— Ну, короче. Пришёл я в садик. Там «быки» сидят, с ними пара пацанов из НАТО. Я «быков» шуганул. Тут этот идёт. Я к нему: «Кто, откуда?» А он нагрубил мне — и мы сцепились.

— Ты зачем нагрубил нашему парню? — с хитрым прищуром спросил меня второй из троицы — чуть грузноватый, с кучерявыми волосами.

— Я не грубил, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Он первый накинулся. Сказал, чтобы я валил, ничего толком не объяснил. И сразу полез драться. Он первый меня ударил.

— Кирпич, так было дело? Он представился? — вмешался белобрысый.

— Да…

— И что?

— Ну, эт… — Кирпич замолчал, подбирая слова. — Он сказал, что Злой из СУП. Я ему сказал валить — это наша территория. Он отказался. Вот я и…

— Территория наша, — перебил белобрысый, и его голос стал жёстче. — Но нормальным пацанам-братьям разве запрещено ходить по ней? Так?

Кирпич замялся.

— Ну да… Так вы же сказали, чтобы в садике никого чужих не было, — начал он оправдываться.

— Я тебе про «быков» говорил. А с нормальными пацанами нужно договариваться. А ты что? В драку сразу? Ты хочешь войны? Мы же соседствуем. Нам нужна война из-за этого?

— Нет, — выдавил Кирпич.

— Ладно, всё понятно, — подал голос третий. — Замнём базар миром. Кирпич приносит извинения. Да, Кирпич?

— Да… — он опустил голову. — Погорячился просто.

— Ну что? — спросил Сержант, обводя взглядом всех. — Извинения приняты. Претензий ни у кого нет?

— Нет, — ответили парни. — Разобрались. Всё нормально.

— Тогда расходимся? — спросил Буян.

— Слушай, Буян, Сержант, — оживился белобрысый. — Может, бухнем, раз собрались? Мы проставляемся.

— Хорошо, — согласился Буян. — Не против. Отметим мир, заодно поболтаем о насущном.

— Присаживайтесь, — предложил грузноватый парень.

Буян и Сержант сели на лавочку. Белобрысый повернулся к Кирпичу:

— Кирпич, с тебя пара бутылок водки. Давай метнись пулей.

— Хорошо… А деньги?

— Тебе ещё и деньги, — «Старшие» рассмеялись.

Белобрысый сунул ему несколько купюр:

— На, держи. Только быстро. Стаканчики захвати, и запивон, и закусить чего-нибудь.

Кирпич пулей бросился к ларьку.

— Мы тогда пойдём? — спросил Зелёный, кивая в сторону выхода.

— Да, идите, — разрешил Сержант.

Белобрысый посмотрел на меня:

— Кстати, парень, — он обратился ко мне, — Молодец, не сдрейфил. Уважаю. Меня Грач зовут. Если с нашими столкнёшься — скажи, что Грача знаешь. Никто не тронет.

— Спасибо, — кивнул я. — Хорошо.

— В садике можете остаться, но ведите себя тихо, — добавил кучерявый парень.

Зелёный тронул меня за плечо. Мы развернулись и вышли со двора.

«Маркошата» не хотели полноценной войны с «СУПовскими». Ко всему прочему улицы соседствовали бок о бок, численность нашей группировки была больше, поэтому «базар» замяли миром.

Так я отстоял с