Там, где горит свет 2

Андрей на секунду оглядел двор, машинально поискал глазами Гринберга. Профессора нигде не было. Звать его не стал.

Андрей достал телефон и блокнот. Нашёл оставленный утром номер и набрал.

Несколько секунд в трубке стояла тишина, затем ответил ровный женский голос:

— Набранный вами номер не обслуживается.

Андрей сверил цифры с записью и набрал ещё раз.

— Набранный вами номер не обслуживается.

Попробовал в третий раз. Ответ не изменился.

Андрей медленно опустил телефон. Номер Штейн оставил ему утром сам. Цифры он сверил дважды — ошибки не было.

И тут вспомнил ремонтника.

Андрей пролистал несколько страниц назад. Записывал он обычно коротко, для себя, поэтому чужому человеку половина пометок показалась бы бессмысленной. Нашёл нужную строку: имя, сервисная фирма, номер Романа.

Сверил цифры.

Те же.

У ремонтника этот контакт хранился уже давно. «Роман автоматы». Он не просто подтвердил имя — он пытался звонить по этому номеру около двух недель назад и тоже не дозвонился.

Андрей снова посмотрел на экран телефона.

Значит, случайный набор цифр можно было вычеркнуть. Утром Штейн дал ему тот же номер, по которому до всей этой истории с ним связывался человек, обслуживавший автоматы.

Только теперь этот номер не существовал.

Андрей открыл мессенджер и вбил номер туда. Ничего полезного: ни фотографии, ни имени, ни последней активности. Закрыл приложение.

Проще от этого не стало.

Штейн либо оставил ему номер, который уже около двух недель не работал, и почему-то не сказал об этом, либо сам не знал, что с номером что-то не так, либо...

Третий вариант Андрей пока даже формулировать не хотел.

Чертовщина какая-то.

После человека в квартире это уже не выглядело мелочью. Теперь нужно было найти утреннего Штейна и для начала выяснить, кто вообще сидел у него в кабинете.

Гринберга рядом не было, поэтому советоваться было не с кем. Ехать по остальным автоматам Андрей уже не видел смысла. Три проверенных точки подтвердили достаточно. Ещё десяток открывшихся ключом железных ящиков ничего бы не изменил.

Он вернулся в бар, почти не замечая дороги, погружённый в мысли о деле, которое ещё утром собирался проверить за день-два и забыть.

Внизу было непривычно тихо. До вечернего наплыва оставалось ещё несколько часов. За одним из дальних столиков сидела пара постоянных посетителей, на стойке сохли перевёрнутые бокалы, из колонок негромко тянулась музыка.

Серёга что-то перекладывал под стойкой. Увидев Андрея, выпрямился.

— Быстро ты.

Андрей только махнул рукой и пошёл дальше.

— Всё нормально?

Он уже поставил ногу на первую ступеньку.

— Пока не решил.

Сергей посмотрел ему вслед, но больше ничего не спросил.

Андрей поднялся на второй пролёт. Снизу ещё доносилась музыка, звон стекла, приглушённый разговор. Обычный рабочий день. Ничего из того, что происходило последние несколько часов, сюда будто не добралось.

На площадке он замедлил шаг.

Появился странный сладковатый запах.

Едва заметный, знакомый ровно настолько, чтобы заставить остановиться.

Андрей сделал ещё несколько ступеней. Запах стал чуть отчётливее, потом начал слабеть.

Он невольно оглянулся вниз.

Никого.

Постоял секунду, пытаясь понять, откуда тянет, но запах уже исчез.

Дверь кабинета была приоткрыта.

Андрей замер.

Он точно помнил, что закрывал её.

Рука по старой привычке скользнула к боку и остановилась. Оружия там не было уже много лет.

Андрей тихо выругался себе под нос.

Несколько секунд просто смотрел на узкую тёмную щель, прислушиваясь. Из кабинета не доносилось ничего.

Потом толкнул дверь ладонью.

Через прикрытые жалюзи из бара пробивался слабый свет. В полумраке привычные очертания мебели казались чуть сдвинутыми, будто в комнате что-то было не на своём месте.

Андрей задержался на пороге. Тот сладковатый запах, который зацепил его ещё на лестнице, здесь уже не чувствовался.

На диване кто-то сидел.

В виске неприятно дёрнуло.

Андрей нащупал выключатель.

— Добрый день.

На диване сидел Штейн.

Пальто лежало рядом, рубашка по-прежнему была аккуратно заправлена, только галстук исчез, а верхняя пуговица оказалась расстёгнута. Он сидел спокойно, положив руки на колени, словно Андрей задержался на встречу, о которой сам же забыл.

Несколько секунд Андрей не двигался.

— Дверь была открыта, я решил подождать внутри.

Андрей молча закрыл её за собой.

Хотелось начать с вопроса, какого чёрта тот вообще здесь делает, но вместо этого он прошёл к столу, выдвинул нижний ящик и достал бутылку минералки. Плеснул в стакан, выпил почти половину и только потом сел.

Штейн всё это время наблюдал за ним без заметного беспокойства.

— У вас двадцать минут, — сказал Андрей. — И сразу предупреждаю: деньги я вам не верну.

— Вполне понимаю.

— Рад за вас.

Штейн чуть изменил положение рук.

— Вы что-то нашли?

Андрей посмотрел на него поверх стакана.

— Нашёл.

— И?

— Для начала скажите, почему ваш телефон не обслуживается.

Штейн достал аппарат из внутреннего кармана, взглянул на экран.

— Не знаю.

— Очень хороший ответ.

— Связь пропала несколько часов назад. Я решил, что проблема с сим-картой.

Андрей поставил стакан на стол.

— Несколько часов?

— Да.

— Человек, который обслуживает ваши автоматы, пытался дозвониться вам около двух недель назад. Номер уже тогда был недоступен.

Штейн нахмурился.

— Не знаю.

— А потом вы просто пошли дальше по своим делам?

— А что вы предлагаете делать человеку, если перестал работать телефон?

Штейн произнёс это настолько спокойно, что Андрей несколько секунд даже не нашёлся с ответом.

— Купить новую симку. Позвонить оператору. Хотя бы удивиться.

— Я удивился.

По лицу этого сказать было невозможно.

Андрей откинулся в кресле.

— Хорошо. Тогда ещё один вопрос. Кто живёт в вашей квартире?

Штейн посмотрел на него.

На этот раз пауза была длиннее.

— В каком смысле?

— В самом обычном. Я сегодня туда ездил.

Чуть заметно напряглись пальцы на колене, и всё. Ни движения вперёд, ни резкого вопроса, ни того выражения, которое Андрей ожидал увидеть.

— Жена была дома?

— Была.

— Дочь?

— Не видел.

— И?

Андрей почувствовал, как раздражение снова начинает подниматься.

— Дверь открыл мужчина.

Штейн молчал.

— Лет сорока. Рост примерно ваш. Телосложение другое — поплотнее. Волос на голове поменьше. Спортивные штаны, футболка, тапки, лёгкий перегар. Жена из квартиры зовёт его Ромой.

Теперь на лице всё-таки что-то появилось. Не страх. Скорее сосредоточенность человека, которому сообщили данные, не укладывающиеся в привычную схему.

— Вы с ним разговаривали?

— Разговаривал.

— Имя спросили?

Андрей коротко усмехнулся.

— Представьте себе.

— И?

— Роман Штейн.

Тишина продержалась несколько секунд.

Андрей ждал.

Штейн медленно выдохнул через нос.

— Понятно.

Это оказалось последней каплей.

— Что вам, мать вашу, понятно?

— Ничего.

Андрей поднялся из кресла.

— Я прихожу в вашу квартиру, а там ходит человек с вашим лицом, живёт с вашей женой и называется вашим именем. Потом звоню вам — номера не существует. Возвращаюсь сюда, а вы уже сидите у меня на диване и рассказываете, что, наверное, сим-карта сломалась. Вас хоть что-нибудь во всей этой истории беспокоит?

Штейн поднял на него глаза.

— Беспокоит.

— Незаметно.

— Я не знаю, какой реакции вы от меня ждёте.

— Хоть какой-нибудь.

— Это что-нибудь изменит?

Вопрос прозвучал без вызова.

Штейн поправил край пальто, сползшего с дивана.

— Если вы действительно видели человека, похожего на меня, я хочу понять, кто он. Если жена считает его мной, тем более. Но я не могу ответить вам, откуда он взялся.

— Может, вы его знаете?

— Нет.

— Брат?

— Нет.

— Близнец, о котором забыли рассказать?

— У меня нет брата-близнеца.

— Родственник?

— Никого настолько похожего.

Андрей прошёлся от стола к окну и обратно.

— Это может быть какой-то спектакль? Ваш знакомый? Грим, накладки, чёрт знает что ещё?

Штейн впервые посмотрел на него почти с недоумением.

— Зачем?

— Вот это я и пытаюсь понять.

— Если бы я хотел вас обмануть, зачем мне было нанимать вас и давать адрес квартиры?

Логика была неприятно простой.

Андрей остановился.

— После того раза, когда жена вас не узнала, вы туда возвращались?

— Нет.

— Ни разу?

— Нет.

— Почему?

На этот раз Штейн отвёл взгляд.

— Она хотела вызвать полицию. Дочь меня испугалась. Я решил, что вторым визитом ничего не исправлю.

— И две недели просто не пытались попасть домой?

— Я пытался понять, что вообще происходит. Говорил с людьми. Был в полиции, потом у врача. Проверял работу. Потом пришёл к вам.

Это совпадало с тем, что он рассказывал утром.

— Где вы всё это время жили?

Штейн немного помедлил.

— Снял комнату.

Вот тут Андрей задержал на нём взгляд.

— Где?

Роман назвал улицу и номер дома.

— Документы на заселение показывали?

— Паспорт.

— Приняли?

— Да.

— Вас там помнят?

— Не проверял.

Андрей провёл ладонью по лицу.

Ещё одна точка. Ещё одно место, куда можно ехать и спрашивать, существует ли там Роман Штейн. Несколько часов назад это показалось бы нормальным продолжением расследования. Сейчас сама мысль вызывала усталость.

Андрей повернулся к Штейну и краем глаза заметил Гринберга у кресла. Когда именно профессор вернулся, Андрей не заметил.

Тот медленно обошёл кресло и остановился сбоку от стола.

— Любопытно, — произнёс Гринберг.

Андрей едва заметно поморщился, но взгляд от Штейна не отвёл.

— Комнату сняли когда?

— Несколько дней назад.

— До этого?

— Гостиница.

Гринберг продолжал разглядывать клиента.

— Есть одна довольно бесполезная аналогия, — произнёс Гринберг. — В нелинейных системах небольшое изменение условий иногда приводит к совершенно разным результатам. К человеку это напрямую отношения не имеет, разумеется.

Андрей сжал губы. Сейчас ему меньше всего хотелось слушать научные аналогии.

— В гостинице документы показывали?

— Паспорт.

— Вопросов не было?

— Нет.

— Вас там помнят?

Штейн ненадолго задумался.

— Не проверял.

— Разумеется.

— Я не видел в этом необходимости.

Гринберг медленно прошёл вдоль стены.

— Мне просто не нравится, что здесь одновременно существуют два набора фактов, каждый из которых по отдельности выглядит вполне связно. Обычно в такой ситуации один из них ошибочен. Пока я не понимаю, какой.

Андрей шумно выдохнул через нос.

Штейн это заметил, но ничего не сказал. Всё то же спокойствие, будто речь шла не о человеке с его лицом и именем, живущем с его женой.