Там, где горит свет 2

— По-разному. Кто-то просто не узнал. Кто-то решил, что я ошибся человеком. Один знакомый попросил меня уйти, когда я напомнил, где мы познакомились. С женой было хуже.

Андрей снова взял ручку.

— Когда это началось?

— Около двух недель назад.

— До этого всё было нормально?

— Да.

— Что с женой?

— Я приехал домой.

— В свою квартиру?

— Да.

— Ключ подошёл?

Роман помолчал.

— Нет.

Ручка остановилась.

— Вот это вы раньше не говорили.

— Вы не спрашивали.

Андрей посмотрел на него поверх блокнота.

— Поэтому я и прошу сейчас не пересказывать всё сначала. Только отвечайте на вопросы.

Штейн кивнул.

— Замок был другой?

— Да.

— Вы уверены?

— Я прожил там одиннадцать лет.

— Дальше.

— Позвонил в дверь. Открыла жена.

— И?

— Спросила, что мне нужно.

Андрей ничего не записал.

— Она вас не узнала?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Дети были дома?

— Дочь.

— Возраст?

— Четырнадцать.

— Она тоже?

Штейн кивнул.

— Я назвал её по имени. Она испугалась.

Андрей машинально провёл ручкой линию под словами «жена, дочь».

— В квартиру вы вошли?

— Нет. Жена хотела вызвать полицию.

— И вы ушли.

— Да.

— Просто ушли?

Роман посмотрел на него.

— А что я должен был сделать?

— Не знаю. Поэтому спрашиваю.

На этот раз Штейн ответил не сразу.

— Я подумал, что это какая-то идиотская шутка. Потом — что с ней что-то случилось. Что она не в себе. Но дочь… — Он ненадолго замолчал. — Дочь смотрела на меня так же.

Андрей записал ещё несколько слов.

Гринберг за всё это время не произнёс ни звука. После того как обошёл стол и остановился у внутреннего окна, он словно стал частью комнаты. Смотрел на Штейна внимательно, без своей обычной привычки слегка поворачивать голову, когда что-то его заинтересовывало.

Андрей старался не смотреть в его сторону.

— Хорошо. Дом пока оставим. Работа.

— Что работа?

— Вы сказали, она осталась.

— Да.

— Что именно вы называете работой?

— У меня вендинговые автоматы.

— Кофе?

— Не только. Кофе, снеки, вода. Несколько комбинированных.

— Сколько?

— Тридцать два.

Андрей поднял глаза.

— Тридцать два автомата?

— Да.

— Где стоят?

— В разных районах. Несколько дальше от города.

— Ваши?

— Мои.

— Оформлены на вас?

Штейн помедлил.

— Не знаю.

— Как можно не знать, на кого оформлены тридцать два автомата?

— Две недели назад я бы ответил, что на меня.

— А сейчас?

— Сейчас я уже ничему не удивлюсь.

Андрей отложил ручку.

— Вы проверяли?

— Нет.

— Почему?

— Потому что сначала я пытался понять, что происходит с семьёй. Потом с друзьями. Потом пошёл в полицию. Потом к врачу. До документов на автоматы я пока не добрался.

— А до автоматов вы всё-таки добрались?

— До нескольких.

— Всё на месте. Машины работают. Я открыл семь.

— Без проблем?

— Один купюроприёмник зажевал деньги, с одним замком пришлось повозиться. Но всё это обычная рабочая мелочь. К тому, что происходит со мной, отношения не имеет.

— Выручка была?

— Была. Я её забрал.

Штейн говорил об этом без колебаний, словно в этой части происходящего никаких вопросов для него не существовало.

— На одной из точек меня остановил охранник. Спросил, из какой я компании. В другом месте администратор потребовала пропуск. Я знаю её несколько лет, а она смотрела на меня впервые в жизни.

Он ненадолго замолчал.

— Но ключи подошли. Автоматы открылись. Деньги были внутри. Поэтому я их и забрал.

Андрей записал это отдельно.

Люди Штейна не помнили. Железо — пока помнило.

Получалось всё страннее. Если Штейн врал, он выбрал довольно неудобную ложь. Тридцать два автомата невозможно спрятать в кармане. Адреса можно проверить. Людей — найти. Право собственности поднять. Уже к вечеру от всей истории могла остаться одна медицинская карточка.

Андрей ещё раз просмотрел записи и закрыл блокнот.

— Хорошо. Пока достаточно.

Он попросил Штейна оставить несколько адресов автоматов и контакты людей, которые знали его раньше. Роман записал всё на чистом листе, добавил номер телефона и по просьбе Андрея отправил ему свою фотографию. Затем достал из портфеля связку ключей и положил рядом.

— От автоматов. Дубликаты.

Андрей придвинул связку к себе.

— Что дальше?

— Проверю то, что вы рассказали.

— Когда ждать результата?

— Как только будет что-то конкретное, я вам позвоню.

Штейн кивнул, поднялся, взял портфель и направился к двери.

Уже взявшись за ручку, он ненадолго остановился, словно хотел что-то добавить, но передумал.

Через несколько секунд дверь за ним закрылась.

Андрей посмотрел на исписанные страницы блокнота. Вопросов стало больше, но теперь хотя бы было с чего начинать. Он закрыл блокнот, откинулся в кресле и перевёл взгляд на Гринберга.

— Ну?

Профессор ещё смотрел на закрывшуюся дверь. Потом медленно прошёл к столу.

— Любопытный человек.

— Это всё?

— А вы ждали заключение?

Андрей ничего не ответил.

Гринберг остановился напротив, там, где только что сидел Штейн.

— Я не знаю, что с ним произошло. И, если честно, пока даже не понимаю, с какой стороны об этом думать. Он не производит впечатления человека, который пытается вас обмануть. Но это впечатление, не более.

— Уже лучше.

— Меня другое заинтересовало. Он почти не пытался вас убедить.

Андрей посмотрел на него внимательнее.

— Продолжай.

— Обычно, когда человеку не верят, он начинает доказывать. Повторяет детали, повышает голос, ищет аргументы. Штейн этого почти не делает. Такое ощущение, что за последнее время он уже столько раз рассказывал одно и то же, что ваше недоверие для него перестало иметь значение.

Андрей вспомнил спокойное «никто» на вопрос о людях, которые его помнят.

— А зачем ему меня убеждать? Он заплатил за проверку.

— Справедливо.

Гринберг немного помолчал, затем посмотрел на блокнот.

— А автоматы мне всё-таки нравятся.

— Чем?

— Тем, что они ни о чём не думают. Штейн говорит, что люди его не узнают. Это можно объяснять чем угодно — ложью, памятью, болезнью, совпадениями. Но существует тридцать два физических объекта, которые, по его словам, появились благодаря ему. И у него есть ключи.

— Уже расследуешь?

— Нет. Мне просто интересно. Вы ведь действительно поедете смотреть автоматы?

— После кофе.

— Я с вами.

— Да. Мы договорились.

— А потом?

— Люди. Родственники, друзья, знакомые. Посмотрим, действительно ли его не помнит никто.

Гринберг кивнул.

Андрей потянулся и встал. Пора было привести себя в порядок.

Он сменил рубашку, взял со стола 0417, проверил коннектор и убрал носитель во внутренний карман пальто.

— Пошли.

Они вышли из кабинета и начали спускаться. На лестнице было прохладно, снизу тянуло кофе и моющим средством.

Перед входом в зал Андрей свернул в короткий коридор к общему туалету. Почистил зубы, умылся холодной водой, пригладил волосы и посмотрел на щетину в зеркале. Бриться не стал.

Когда он вышел, Гринберг стоял у двери в зал.

— Готовы?

— Теперь да.

Они вошли в бар.

Гринберг остановился, впервые рассматривая его не через внутреннее окно кабинета, а целиком.

После ночи зал ещё не успели привести в порядок. На нескольких столах оставались стаканы и тарелки, часть стульев уже подняли на столешницы. Возле стойки блестел вымытый пол.

Серёга стоял за баром и разбирал чистые бокалы. Увидев Андрея, поднял голову.

— Живой.

— Пока да.

— Кое-кто вчера хорошо начал вечер.

Андрей поднял руки.

— Я ни при чём.

Серёга фыркнул и снова взялся за бокалы.

— Мужчину не видел? От меня только что вышел.

— Какого ещё мужчину?

— Лет сорока, тёмное пальто. Поднимался ко мне утром.

Серёга махнул рукой.

— Тут кто только не ходит, особенно к тебе. Я что, за всеми смотреть должен?

Андрей ничего не ответил.

— Кофе?

— Двойной.

Он сел у стойки.

Профессор тем временем прошёл чуть дальше, задержался возле сцены, осмотрел пустеющий зал и выбрал столик у стены. Там и устроился, положив руку на стол.

Всё выглядело настолько естественно, что Андрей уже собирался отвернуться, когда заметил перед ним небольшую кофейную чашку.

Несколько секунд он просто смотрел на неё. Серёга в это время возился с кофемашиной и явно ничего необычного не замечал. Чашка тем временем оставалась на месте.

Гринберг заметил его взгляд, проследил до чашки и нахмурился. Потом осторожно взял её и сделал глоток.

— Похоже на кофе.

В этот момент Серёга поставил чашку Андрея на стойку, посмотрел туда, куда тот смотрел, и вопросительно поднял брови.

Короткий жест рукой — всё нормально.

Бармен пожал плечами и отошёл.

Андрей сделал глоток, продолжая краем глаза следить за столиком. Гринберг снова попробовал кофе, уже не торопясь.

Кофе немного привёл мысли в порядок. Андрей застегнул пальто и вышел на улицу.

Мороз ещё держался, но уже без прежней уверенности. Между серыми облаками иногда пробивалось солнце, на тротуарах темнели мокрые пятна, с края крыши лениво капало. Весна пока существовала скорее как обещание, но обещание становилось всё настойчивее.

Проверять все тридцать два автомата смысла не было. Для начала хватит трёх в разных местах. Если ключи Штейна подойдут, машины окажутся там, где он сказал, а содержимое будет соответствовать его рассказу, дальше можно заниматься людьми и документами.

До приезда такси оставалось несколько минут.

Андрей достал телефон, нашёл нужный номер и позвонил. Человек на другом конце ответил не сразу. Разговор занял меньше минуты: фамилия Штейна, несколько адресов, просьба посмотреть, на кого оформлены точки и кто сейчас проходит по договорам. Обещали перезвонить, когда что-нибудь найдут.

Убрав телефон, Андрей машинально сунул руку в карман пальто.

Пальцы ничего не нашли.

Только тогда вспомнил, что сигарет больше нет.

Рука задержалась внутри ещё на секунду и вышла наружу. За последние недели жест никуда не делся. Иногда он замечал его уже после того, как начинал искать пачку, которой давно не носил.

Сбоку ударил холодный ветер. Андрей поднял воротник и только сейчас вспомнил о другом кармане.

0417 лежал на месте. Коннектор тоже.

Гринберга рядом не было.

Андрей оглянулся.

Пустой тротуар, остановка, женщина с пакетом у магазина, двое мужчин возле припаркованной машины. Профессора нигде.

Он ещё раз проверил носитель через ткань пальто. Отсоединить коннектор случайно было трудно.

Подъехало такси. Андрей сел назад, назвал адрес и захлопнул дверь. Машина тронулась, медленно выбираясь в поток.

Когда он снова посмотрел в салон, Гринберг уже сидел у противоположной двери. Профессор молча следил за улицей за стеклом: за проходящими людьми, машинами, мокрыми фасадами. Несколько секунд Андрей наблюдал за ним, прежде чем заговорить.

— На улице вас не было.

— Я знаю.

Только тогда Гринберг отвёл взгляд от окна.

— Что произошло?

— Пока не понимаю. В какой-то момент я перестал воспринимать происходящее. Потом снова оказался здесь.

— Коннектор всё время был подключён.

— Значит, дело не в нём.

— Такое уже случалось?

— Нет.

Андрей немного помолчал.

— Если повторится, сразу говорите.

— Разумеется.

Первым адресом оказался большой торговый центр «Квадрат». Андрей выбрал его из-за расположения почти в центре — утром дорога казалась короткой.

Казалось.

Пятнадцать километров заняли почти полтора часа.

За это время Гринберг успел изучить салон автомобиля, водителя, дорогу за окном и большую часть рекламы вдоль маршрута. Вопросов не задавал. Иногда Андрей замечал, как тот поворачивает голову вслед какой-нибудь вывеске или прохожему, и этого было достаточно, чтобы вспомнить: профессор впервые за долгое время видел что-то кроме кабинета и куска бара за внутренним окном.

«Квадрат» уже работал. Людей было немного, большинство магазинов только открывались. Автомат Штейна нашёлся возле перехода между двумя галереями: кофе, вода, снеки, ничего примечательного.

Андрей сверил номер на листе.

Совпадал.

Достал связку ключей, которую Штейн оставил вместе с адресами, выбрал помеченный синей полоской и вставил в замок сервисной панели.

Ключ повернулся сразу.

— Один, — негромко сказал Гринберг.

Андрей открыл дверцу.

За дверцей всё выглядело так, как и должно было выглядеть в торговом автомате: провода, блоки, кассеты, упаковки стаканов. На внутренней стороне панели была наклеена таблица обслуживания с датами.

Последняя запись — девять дней назад.

Рядом короткая подпись: «Р.Ш.»

Андрей сфотографировал её и закрыл автомат.

Второй адрес находился в деловом центре примерно в двадцати минутах езды. Здесь повезло больше: у машины уже кто-то работал.

Мужчина лет пятидесяти стоял на коленях перед открытой нижней панелью, рядом лежал ящик с инструментами. Андрей подошёл ближе.

— Не помешаю?

Тот поднял голову.

— Если кофе не нужен — нет.

— Ремонтируете?

— Профилактика.

— Часто?

Мужчина выпрямился, вытер руки о тряпку.

— Эту раз в месяц смотрю. Иногда чаще, если начинает чудить.

Андрей показал один из ключей.

— Такой знаком?

Взгляд задержался на синей метке.

— От этой сети.

— Вы их обслуживаете?

— Часть. Штук десять, наверное.

— Хозяина давно видели?

Ремонтник немного нахмурился.

— А вы кто?

Андрей достал удостоверение, раскрыл и тут же убрал обратно.

— Несколько вопросов.

— Частный детектив?

— Получается так.

Мужчина посмотрел на автомат, словно тот мог подсказать, стоит ли продолжать.

— Хозяина давно не видел.

— Насколько давно?

— Недели три. Может, четыре. Я не считал.

— До этого часто встречались?

— Иногда. Он сам много чего делал. Если проблема серьёзнее — звонил мне.

— Имя помните?

— Роман.

— Фамилия?

Здесь мужчина задумался уже всерьёз.

— Штейн вроде.

— Вроде?

— Ну да. Наверное, Штейн.

Никакой уверенности в голосе не было.

— Телефон остался?

— Должен.

Он достал смартфон, пролистал контакты.

— Вот.

На экране было записано просто: «Роман автоматы».

Номер совпадал с тем, который оставил клиент.

— Когда последний раз разговаривали?

— Недели две назад. Позвонил — недоступен. Потом написал, ответа тоже не было.

— А заявки после этого приходили?

— Приходили. Через нашу систему, как обычно. Я сначала вообще внимания не обратил.

— Раньше он сам звонил?

— Иногда. Если что-то срочное или хотел объяснить, что именно с автоматом. А тут пропал и всё.

Мужчина ещё раз посмотрел на контакт в телефоне.

— Я поэтому и набирал. Думал, может, телефон поменял или уехал куда-нибудь. Потом ещё раз попробовал — то же самое.

— Но работать продолжили.

Ремонтник пожал плечами.

— А что мне оставалось? Заявки идут, всё работает. Только Романа нет.

Он убрал телефон в карман, но почти сразу добавил:

— Странно это всё. Три года человек то звонит, то сам возле автомата крутится, а потом будто отрезало. Я сначала решил — надоело ему всё, продал кому-нибудь. Но тогда новый хозяин хотя бы объявился. Если увидите его, скажите, пусть позвонит. Хоть просто скажет, что живой.

— Передам.

— С ним вообще всё нормально?

— Пока не знаю.

Ремонтник ещё немного постоял рядом, будто собирался спросить что-то ещё, но в итоге только кивнул.

— Ладно.

Андрей дописал последнюю строчку в блокноте, убрал ручку и поблагодарил его за разговор. Ремонтник вернулся к открытому автомату, а он направился к лифту.

Гринберг пошёл рядом.

— Что дальше?

— Ещё один адрес.

Андрей нажал кнопку вызова. Двери лифта открылись.

Третий адрес привёл их в небольшой медицинский центр. В холле пахло антисептиком и кофе, у стойки регистрации уже собралась небольшая очередь. Автомат стоял дальше по коридору, возле ряда пластиковых кресел.

Ключ снова подошёл с первого раза. За дверцей всё оказалось на месте: кассета с выручкой, запас стаканов, упаковки расходников. На внутренней стороне корпуса сохранилась сервисная наклейка с последними отметками. Возле блока питания кто-то поставил ручкой «Р.Ш.» и дату двухнедельной давности.

Гринберг стоял рядом, пока Андрей сверял запись с тем, что рассказывал Штейн.

— Тоже совпадает?

— Да.

Проверять остальные адреса смысла уже не было. Три автомата стояли именно там, где указал Штейн. На двух подошли ключи, возле второго нашёлся человек, у которого сохранились имя, номер телефона и смутное воспоминание о хозяине, а внутри машин оставались следы его работы.

Три из трёх.

На улице оказалось заметно теплее. Андрей остановился под козырьком, достал телефон и увидел пропущенный вызов с номера, которому звонил утром.

Перезвонил.

— Ну?

Голос на другом конце звучал озадаченно.

— Ты где это нашёл?

— Что именно?

— Штейна своего.

— Клиент.

— Я понял, что не в газете.

Андрей остановился возле входа, пропуская женщину с ребёнком.

— Что с ним?

— Да непонятно, что с ним. Я сначала решил, что ты фамилию неправильно дал.

— Правильно.

— Роман Игоревич Штейн?

— Да.

— Такого владельца бизнеса я не вижу.

Андрей посмотрел на Гринберга. Тот стоял рядом и слушал.

— А автоматы?

— Вот с автоматами веселее. По трём адресам, которые ты дал, договоры есть. По одному — старый договор аренды места, по двум — обслуживание и платежи. Всё действует.

— На кого?

На той стороне помолчали.

— В карточке плательщика стоит «Роман».

— И всё?

— Всё.

— Фамилия?

— Нет.

— ИНН?

— Тоже нет.

— Так бывает?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

— Я два раза проверил. Потом полез глубже, думал, выгрузка кривая. Запись старая, операции по ней идут, деньги двигаются, договоры подтягиваются. Но нормальной идентификации плательщика нет.

— Компания?

— Название где-то всплывает. Старые договоры, счета, платежи за размещение, обслуживание. Но самого предпринимателя в системе я нормально не нахожу. Как будто бизнес существует, а человека, на которого он оформлен, нет.

Андрей ничего не сказал.

— И ещё, — продолжил собеседник. — Я сначала думал, это архивный мусор. Но последний платёж по одной из этих точек прошёл вчера.

— От кого?

— От того же «Романа».

Несколько секунд слышался только шум улицы.

— Скинь мне всё, что можешь.

— Уже отправил.

— Спасибо.

— Воронов.

— Что?

— Если разберёшься, расскажи потом. Потому что я сейчас чувствую себя человеком, который разучился читать собственную базу.

Связь оборвалась.

Андрей опустил телефон.

Гринберг ждал.

— Ну?

— Автоматы есть. Договоры есть. Деньги ходят.

— А Штейн?

Андрей убрал телефон в карман.

— Вот Штейна как раз нет.

Андрей постоял ещё немного, глядя на дорогу, потом вызвал такси. Проверять остальные автоматы теперь точно не имело смысла.

В машине Гринберг сел рядом, повернулся к окну, проводил взглядом несколько домов и только потом заговорил:

— Что вы об этом думаете?

Андрей посмотрел в окно.

— Думаю, с автоматами мы закончили

— И что теперь?

Андрей достал блокнот, полистал записи и остановился на странице с семьёй.

— Остальное проверим сейчас.

Профессор отвёл взгляд от окна.

— Жену?

— Жену.

— Вы хотели сначала пройтись по друзьям и родственникам.

— Передумал. Если она откроет дверь, узнает его по фотографии и скажет, что утром муж просто ушёл из дома, я верну Штейну остаток денег и отправлю к врачу.

Гринберг несколько секунд смотрел на блокнот.

— А если не узнает?

Андрей закрыл блокнот.

— Тогда будем думать дальше.

— Вы очень хотите, чтобы всё оказалось просто.

— Я просто хочу закончить это дело.

Голова снова начала побаливать. Не сильно — тупо, где-то за глазами. Андрей прикрыл их и откинулся на подголовник.

Гринберг сидел рядом и смотрел на дорогу.

Андрей достал блокнот и ещё раз посмотрел адрес, который Штейн оставил утром. Обычная многоэтажка, квартира на одном из верхних этажей.

Такси остановилось во дворе. Снега здесь почти не осталось. Под ногами хлюпала вода, возле детской площадки чернели мокрые сугробы. Андрей поднял воротник и направился к подъезду. Гринберг шёл рядом, на этот раз не исчезая.

У входа им повезло: дверь открылась, наружу вышла женщина с пакетом. Андрей придержал её и вошёл следом.

В лифте профессор стоял рядом и молчал. Андрей сверился с номером квартиры и убрал блокнот в карман.

Нужная дверь оказалась в конце короткого коридора.

Он позвонил.

За дверью послышались шаги. Неторопливые, тяжёлые. Кто-то задел что-то в прихожей, тихо выругался, потом щёлкнул замок.

Дверь открылась.

На пороге стоял Штейн.

3

Несколько секунд мужчина молча разглядывал Андрея, словно пытался понять, откуда тот взялся и что ему нужно. Потом его взгляд скользнул куда-то за плечо гостя и вернулся обратно.

— Последний взнос отдал два дня назад. Всё, больше ничего не должен.

Штейн изобразил что-то вроде нелепого поклона, и на Андрея пахнуло смесью пива, чеснока и ещё чего-то съеденного накануне. Он невольно поморщился.

Гринберг так и стоял рядом, не двигаясь.

— Ещё вопросы?

Мужчина выпрямился и вопросительно посмотрел на Андрея. Тот всё ещё молчал. Встретить здесь Штейна он ожидал меньше всего. Тем более такого.

Это не была точная копия человека, который утром сидел в его кабинете. Лицо чуть полнее, под глазами тёмные круги, волосы на макушке заметно поредели. Растянутая футболка и домашние спортивные штаны совсем не вязались с аккуратным, собранным Штейном, которого Андрей видел несколько часов назад.

Но это был он.

Или, по крайней мере, человек, которого невозможно было с ним не связать.

— Роман? — осторожно спросил Андрей.

Мужчина сразу насторожился.

— А кто спрашивает?

Он выглянул за плечо Андрея на лестничную площадку, задержал взгляд на тёмном коридоре и снова посмотрел на него.

— Андрей Воронов. Частный детектив.

— И?

— Хотел уточнить пару вещей.

Штейн посмотрел на него без особого интереса.

— Каких?

Андрей поймал себя на том, что не знает, с чего начать. Спросить, где тот был сегодня утром? Работает ли у него сеть автоматов? Знает ли человека, который выглядит почти так же? Любой вопрос сейчас звучал бы нелепо.

— Вы давно здесь живёте?

— Одиннадцать лет. А что?

Андрей ещё раз посмотрел на мужчину, потом невольно перевёл взгляд ему за спину.

Дверь была открыта достаточно широко, чтобы видеть небольшую прихожую. На крючках висели две куртки, одна явно мужская. Под ними стояли кроссовки сорок пятого, может, сорок шестого размера, рядом женские ботинки и пара детских. На тумбе лежала связка ключей с потёртым кожаным брелоком.

Ничего особенного. Обычная квартира, в которой люди живут давно и не думают о том, как она выглядит со стороны.

На стене Андрей заметил несколько фотографий в одинаковых тонких рамках. Разглядеть подробно с площадки было трудно, но на одной стояли трое: женщина, девочка и мужчина.

Тот самый, который сейчас держал дверь.

Снимок был сделан не вчера. Девочка там выглядела заметно младше.

Андрей задержал взгляд чуть дольше, чем следовало.

Штейн это заметил.

— Что?

— Ничего.

Из глубины квартиры донёсся голос женщины:

— Ром, ты идёшь?

— Сейчас.

Он обернулся, потом снова посмотрел на Андрея.

— Так что случилось?

— Ничего. Извините, ошибся.

— Бывает.

Дверь закрылась.

Андрей остался перед закрытой дверью, пытаясь уложить увиденное в голове. Потом повернулся и только тогда заметил, что Гринберга рядом нет.

Профессор исчез так же незаметно, как в прошлый раз.

Андрей дошёл до лифта, спустился вниз и вышел на улицу.

У подъезда машинально сунул руку в карман, где раньше носил сигареты. Пальцы нащупали только подкладку.

Всё должно было оказаться проще, а стало заметно сложнее. Мужчина за дверью был слишком похож на Штейна, чтобы списать это на случайность, но Андрей пока не собирался делать из сходства выводы. Для начала стоило понять простую вещь: утром у него действительно сидел Роман Штейн или человек, который зачем-то назвался его именем. И если это был Штейн — кто тогда остался в квартире?