Коллаж из доставок

Выхожу из больницы опустошённый. Может, заодно провериться у травматолога? Всё-таки сальто с приземлением на асфальт — не самое полезное упражнение. Но кроме ноющего синяка на плече ничего не беспокоит. До свадьбы заживёт! Приходит сообщение от Олега — сумбурное, нелогичное, за версту воняет враньём. Звоню ему снова, и о чудо — он берёт трубку!

— Привет, как здоровье? — спрашиваю, хотя внутри всё кипит от проблем этого дня, жары и моих акробатических трюков на дороге.

— Не очень, — бурчит Олег. — Максим не хочет поступить по совести? — вот так, сразу в атаку?

— Он сказал, тебя не раз предупреждали чтобы следовал инструкциям, не баловался, а ты никого не слушал. Это не так?

— Я делал, как мне показали, но так слишком медленно, два дня бы возился. Мой способ лучше, быстрее. Ну и что, что немного некрасиво выходит? Кому надо пялиться на этот пластик? — кажется, он искренне верит в свою правоту…

Ох, вы же не знаете! Олег должен был формовать детали для наружной рекламы — что-то вроде большой инсталляции с подсветкой, с подсветкой, Карл! Но он напортачил: работал не по технологии, пластик получался мутным, а не прозрачным, не оседал по форме. Испортил кучу материала, затянул сроки, а заодно обжёг руку до волдырей своей «новой технологией».

— Ладно, почему ты взял инструмент и не возвращаешь? — спрашиваю, уже зная ответ.

— Компенсация. Если не выплатят мои деньги, продам его.

Ох, и дурак же ты, Олежа.

— Давай так: у тебя своё понимание ситуации, но я не хочу докапываться, кто прав. Я приеду, заплачу тебе компенсацию, ты отдашь инструмент. Как тебе? — говорю, готовый на эту глупость, лишь бы раз и навсегда закрыть тему. Не люблю конфликты.

Он ещё и думает. Боится, что подставлю?

— Ок, — наконец соглашается Олег и даёт адрес. Договариваемся встретиться вечером.

Поднимаюсь в реанимацию. Что-то не так. Женщины всхлипывают, мужчины с напряжёнными лицами их успокаивают, в воздухе висит гнетущая тишина.

— Что случилось? — спрашиваю у ближайшего парня, коллеги Семёна.

— Всё плохо, — отвечает он. — Контузия лёгких, внутренних органов, отёк мозга. Его подключили к ИВЛ, что-то ещё делают, я не всё понял.

Бл*ть! Ругаюсь про себя. Лучше бы этот день не начинался. А тут еще звонит оператор с курьерки — я, конечно, забыл сообщить про аварию. Рейтинг точно пострадает. Что дальше? Может, хватит на сегодня? Надо поесть, отвлечься — голод только добавляет нервов.

Вызываю такси, еду в ближайшее кафе — поесть, подумать, что делать дальше. Добрался быстро. Заказываю супчик и торт. Пока жду, решаю всё же написать заявление на водителя, из-за которого попал в ДТП. Голова мутная, надо было сразу вызывать ГАИ на место. Бывает, нужно успокоиться и перестать дёргаться. План такой: еду в РОВД, пишу заяву, потом к Семёну, затем на встречу с Олегом. Суп подают тёплый, ароматный, но не особо наваристый — сойдёт. А вот торт — просто великолепен!

Звоню на СТО, куда отдал своего пони. Повезло: мастер уже глянул его. Не повезло: у пони сломан хребет. Та самая монококовая конструкция, которой пару дней назад восхищался Семён, сильно погнута. Восстановление займёт время и кучу денег. Мне даже предлагают купить новый скутер — мол, дешевле выйдет. Нет уж, ремонтируйте, пони — мой друг! Зарекаюсь больше на нём работать. Без средства передвижения не обойтись, шлем у меня есть, осталось найти транспорт. Быстро нахожу аренду скутеров и еду туда.

Выбор есть. Мой взгляд цепляется за шуструю серую «Ямаху». Оформляем документы. Эх, ну, поехали? После пони это настоящая ракета, но дёрганая, странная в управлении — надо привыкнуть. Несусь в РОВД района, где попал в ДТП. Дежурный предлагает присесть. Описываю ситуацию, вспоминаю детали, рисую схему движения, сверяемся с картой. Передаю контакты свидетелей-ребят, номер и марку авто. Сбрасываю фото с места происшествия, снимки скутера, короткое видео. Мне нужно пройти медосвидетельствование. Выдают направление, и я еду в медучреждение заверить своё состояние. Ну, хоть так проверюсь. Правда, к Семёну теперь придётся заехать после Олега.

Проходит несколько часов, уже вечер. Отсидел очередь, прошёл тесты. Пишу Олегу — не отвечает, хотя в сети. Телефон звонит — следователь. Так быстро? Молодой парень по голосу, представляется, объясняет, что будет дальше. Оказывается, кто-то уже заявил о ДТП, но когда наряд приехал, все участники уже свалили. Они сняли записи с камер, а потом поступило моё заявление. Благодарю за оперативность. Будем держать связь. День налаживается?

Выхожу из медучреждения — со здоровьем всё нормально, только плечо мазать какой-то мазью, чтобы быстрее зажило. Это вечером, а сейчас наконец отозвался Олег. Еду к нему, точнее, туда, куда он сказал. Встречаемся в парке.

— Привет, как рука? — спрашиваю, глядя на его хлипкую повязку, наспех намотанную эластичным бинтом.

— Не очень, — бурчит Олег. — Врач говорит, 2–3 недели покоя, работать нельзя. Подозрение на острую… — он запинается, — термическую деструктивность с утратой функционала.

— Подозрение? С утратой функционала? — переспрашиваю. Ну и диагноз, прям доктор Хаус отдыхает.

— Врач так сказал, анализы сделали, скоро будут результаты, — отвечает он. Слабо, Олег, очень слабо. Не подготовился совсем!

Ещё раз обсуждаем случившееся. Терпеливо выслушиваю, но к бабке не ходи — сам виноват. Пытаюсь донести стороннюю точку зрения, объяснить, где он налажал. Как об стенку горох — всё мимо ушей. Тут звонит один из соучредителей СТО — я просил держать в курсе насчёт Семёна.

Бывают разговоры, которых боишься, каким бы ты ни был человеком. Когда слышу в трубке «Антон?» срывающимся голосом, понимаю, что будет дальше. Но верить не хочу. Только не Семён. Мы же пару дней назад болтали. Почему? Внутри всё обрывается, мир теряет краски. Хочу быть там, где сейчас скорбят о хорошем человеке, моём друге, выдающемся механике, который так любил своё дело.

— Отдай инструменты, мне надо ехать, — говорю Олегу.

— Сначала деньги, — заявляет он.

— Деньги? Ты кем себя… — нет времени возиться с этим малолетним дебилом.

Достаю наличку.

— Инструменты? — спрашиваю, когда он тянется за деньгами.

— Деньги, потом принесу инструменты, они на стоянке у скутера, — отвечает он.

— Неси, бл*ть, сейчас. Бегом, — не выдерживаю я.

— Нахрен иди, шестёрка галимая. Прибежал Максимке своему помогать? — он толкает меня, видя, что я делаю шаг вперёд.

Не тот день выбрал, Олежа. Иду на него в открытую, а он решает ударить первым — размашистый, колхозный хук с запахом дедовой удали. Проходили такое на первом занятии у Денчика, помните, я хожу на тайский? Ныряю под руку, бью встречный боковой с близкой дистанции. Ай, бл*ть, как больно — совсем забыл про плечо! Олег, пошатнувшись от удара в ухо, пытается меня схватить. Но тайский бокс — не обнимашки. Беру его в клинч, как учил гуру: локти упираются ему в грудь, кисти гнут его голову вниз, натягивая шейные мышцы. По корпусу уже летит колено. Отбиваться, не зная как, — то ещё веселье. Олег пытается стукнуть или вырваться, но после лёгкого простукивания рёбер коленями пробиваю удар средней силы (для тренированного человека) в солнечное сплетение. Он выдаёт что-то вроде «Хээ» и сползает на четвереньки, повиснув на моём колене. Вот и молодец, вот и правильно. Стою рядом, пока он копошится на земле, заново учась дышать.

Звонит следователь — вовремя! Короткий разговор: водителя нашли. Прошу повторить слово в слово на громкой связи. Он думает пару секунд, но, не видя в этом ничего странного, соглашается.

— …Я говорю, нашли его, по адресу прописки уже выехал наряд… — выключаю громкую связь и ещё раз благодарю этого усердного парня. Таким бы ты и оставался до конца службы, мысленно желаю ему. Кладу трубку.

— К тебе гости, Олежа. Шутки кончились, — говорю я.

— Я всё отдам, ящик со мной, его друг сторожит там, у скутеров, — сдавленным голосом бормочет Олег, указывая куда-то рукой.

— Пошли, чего разлёгся, — хватаю его за шкирку, помогаю встать.

Всё проходит без эксцессов. Его другу явно плевать на инструменты. Он косится на Олега, но, похоже, не в курсе, что у нас тут было. Вот тебе и товарищ для прикрытия. Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Собираюсь уходить.

— А как же наряд? Скажи, что не надо ехать, скажи, что я всё отдал! — ноет испуганный Олег.

— Едь домой, сам разбирайся. Их телефона у меня нет, — злорадствую я.

— Сука, — еле слышно, сквозь зубы шипит он.

Да, сегодня тебе не повезло, дружок. Я ведь пацифист по жизни, все эти кулаки, локти, колени — просто для физкультуры. Где ещё с Денчиком увижусь, если не в зале? Но мысли о Семёне накрывают с головой. Сажусь на бордюр у арендованной «Ямахи», и слёзы текут сами собой. Как же нам тебя будет не хватать, Семён! Как же я буду скучать по твоим увлечённым рассказам о технике, по тому, как ты будто разговаривал с машинами, оживляя их своими ручищами гориллы, такими неуклюжими на вид, но такими точными. Светлый, умный, позитивный, добрый и сильный человек. Гордость нации, человек с совестью и открытым сердцем. Жаль, вы не знали его. Жаль, не видели, как тепло к нему относились друзья, коллеги, все, кто его знал. Жаль, вы никогда его не узнаете…

Звуки двух удаляющихся скутеров давно затихли. Мимо проходят какие-то странные типы, косятся на меня, а я сижу, уставившись под ноги, погружённый в воспоминания и мысли, улетевшие далеко.

Я бы, наверное, ещё долго так сидел, если б не зазвонил телефон. Ветеринар Лиза. Только не это, почему всё в один день? Поднимаю трубку — тишина.

— Алло, — говорю, чувствуя, что эта тишина не к добру. Звонок обрывается, но через секунду телефон звонит снова. Смахиваю на приём.

— Алло, — повторяю.

— Добрый вечер, Антон, — голос Лизы не грустный, она, похоже, что-то жуёт на фоне. — Простите, забыла позвонить. Это Елизавета, из ветклиники.

— Да, я вас узнал! — спешу ответить, пытаясь привести голос в порядок.

— У вашей собачки улучшения, похоже, кризис миновал. Приезжайте завтра утром, скорее всего, сможете забрать её домой.

Я сердечно благодарю её, она не вешает трубку. Может, стоило бы спросить, как у неё дела, явиться завтра в клинику с огромным букетом цветов, позвать девушку на ужин. Кольца на пальце у неё нет, красивая, спасает зверушек, явно не злюка. Но внутри пустота, и никакого желания продолжить общение не возникает внутри моего потерянного сознания. Прощаюсь с ней.

Добираюсь до дома, падаю в своё любимое кресло, словно в спасательный круг. Мир все еще бесчувственно серый, будто кто-то выключил краски. Героиня одного старого фильма говорила: «Sunday is the day before the day I work, so it gets poisoned». Хоть завтра у меня выходной, моё воскресенье точно кто-то отравил — ядом бед, потерь и собственных ошибок. Переворачиваюсь в кресле, закидываю ноги на спинку, голова свисает вниз. Ау, плечо! Город за окном вверх тормашками — дома, фонари, небо — всё кувырком, как моя жизнь сегодня. Ещё вчера над головой сиял нимб, а теперь? Как низко ты пал, Антон, избил пацана, хоть он и заслужил, шепчу я себе.

Не стоит путать доброту со слабостью. Быть добрым в этом мире куда сложнее чем злым. Кулаки вместо слов, ярость вместо понимания. А злым что? Махнул рукой, и всё, никаких угрызений. Доброта — это груз, который таскаешь, пока не надорвёшься. Попробуйте, если думаете, что это легко. Сижу, глядя в потолок, который теперь пол, и думаю: может, ну её, эту доброту? Но где-то внутри, под слоем усталости и боли, всё ещё тлеет искра — вера, что завтра, может, будет лучше. Что собака выздоровеет, что Семён… А что Семён? Нет, о нём думать не могу. Не сейчас. Пусть этот серый мир хоть на ночь даст передышку.

Глава 5

Понедельник. Утро. Мой выходной. Лежу и смотрю в потолок. Надо как-то подняться и перетащить себя в душ — там уже разберусь, что делать дальше. Вопрос только: как? И зачем? Чтобы забрать собаку из ветеринарки? Так она не моя, ожила — и хорошо. Я-то что с ней буду делать? Чтобы отправиться узнать, какие последствия ожидают мудака, из-за которого я вчера чуть не убился? Да пофиг на него. Чтобы посмотреть, как восстанавливают моего пони? Хватит играть в эту игру с одушевлением — это всего лишь средство передвижения. Чтобы сходить на панихиду Семёна? Его уже не вернуть, в загробный мир я не верю, сознание моего друга растворилось навсегда в океане молекул и атомов…

— Антон! — говорю я сам себе. — Хватит быть такой апатичной истеричкой, поднимай задницу и вали в душ!

Постепенно просыпаюсь под струями чистой тёплой воды. Доброе утро! Когда выхожу из ванной, слышу вызов на телефоне. Успеваю ответить в последний момент.

— Алло, — говорю я, пытаясь удержать спадающее полотенце, которым обмотался.

— Привет, Антон, уже собирался класть трубку, — голос Аркадия полон грусти и тоски.

— Доброе, если его можно назвать таким после всего, что вчера случилось, — отвечаю я.

— Ты уже в курсе? — немного удивляется он.

— К сожалению, заезжал вчера по делу к Семёну. Опоздал всего на каких-то полчаса. Приехал бы раньше — может, он бы сейчас был жив…

— Хм, думаю, не стоит задаваться такими вопросами: кроме переживаний они ничего не принесут, — он вздыхает, и какое-то время мы оба молчим, собираясь с мыслями. — Я собственно чего тебе звоню, — продолжает Аркадий. — Удалось восстановить QR, который ты просил глянуть, уже отправил тебе ссылку — чекни в сообщениях.

— Это лучшая новость из тех, что можно было придумать! — я действительно рад хоть каким-то позитивным событиям. — Спасибо тебе огромное, что с меня?

— Забей, ты меня навёл на ещё одну замечательную мысль по применению ИИ с машинным зрением, так что я тебе ещё и должен.

— Я? Вообще ничего не делал. Не надо тут, — говорю я и одновременно пытаюсь открыть ссылку, которую нахожу в личной переписке с Аркадием.

— Слушай, Антон, есть ещё кое-что, не знаю, как сказать, — говорит мой товарищ и заказчик; теперь в его голосе звучит странная неуверенность, перемешанная с любопытством и, кажется, даже агрессией.

— Я как-то накосячил? — немного напрягаюсь я, так как последнее время есть тенденция на негативные последствия моих действий.

— Ты? Что? Нет, — он удивляется. — С чего вдруг? Речь о Семёне.

— О Семёне? — я весь внимание.

— Да, ты же знаешь, что мы забираем себе весь трафик с камер для обучения наших моделей. Так вот, мне звонили вчера из органов — просили сбросить всё, что есть, сам понимаешь, процедура. И естественно, я пересмотрел момент взрыва. Если будет время, может, ты заскочишь ко мне в ближайшее время?

— Если честно, я бы не хотел смотреть, как это произошло. Не сейчас.

— Там другое, не знаю, как сказать. Оно связано со взрывом, но не так... Я ребятам ещё не показывал — выходные были, сам понимаешь, да и странно это. В общем, хотел бы, чтобы ты со своим необычным взглядом на жизнь оценил увиденное. Если сможешь — заедь, нет — так нет.

— Ты что-то темнишь, что там? — спрашиваю я.

— Всё, увидишь. Давай, нужно на мит уже, рад был поболтать. Ты же пойдёшь на похороны завтра?

Точно, я как-то и не подумал ещё об этом.

— Да, — отвечаю я, совершенно не уверенный в своём ответе.

— Окей, увидимся, береги себя!

— И ты. Хорошего дня!

Я смотрю на информацию в ссылке и пытаюсь додумать, зачем Аркадию нужен именно я? Ладно, заеду — не сложно, всё равно собирался. А пока в ветклинику: деньги за собаку капают почасовым тарифом. На этот раз я еду без сумки, а животинку транспортировать нужно, поэтому заезжаю по дороге в магазин и покупаю переноску. Не знаю ещё, что буду делать с ней потом, но, наверное, смогу подарить кому-то из друзей. Пока кассир возится с оплатой, я пытаюсь связаться с владельцем собаки и пишу ему в мессенджер. Кто может скрываться за ником ikka04k? Кто-то 2004-го года рождения? Похоже на рандомный набор букв и цифр — тоже так делаю, когда программа выдаёт мне при регистрации «это имя уже занято» в десятый раз. Адрес в хорошем районе, хотя и далековато от стройки. Интересно, как пёс туда попал? Забираю покупку и еду за собакой.

Что действительно обидно — так это реакция на моё появление четвероногого существа. А точнее, её полное отсутствие. И не потому, что оно ещё очень слабо: ему просто пофиг. Пёс лает на всё, что движется, без умолку — возможно, хозяин нарочно запихнул его в ту трясину? Где у этого пса кнопка mute? Хотя я больше расстраиваюсь потому, что сегодня нету ветеринара Лизы. С другой стороны, я ничего не чувствовал к этому человеку, общаясь с ним.

— Сосредоточься на главном, — говорю я сам себе.

Бигль не замолкает ни на секунду. Когда мы пытаемся запихнуть его в новую переноску, он вгрызается в дверцу и не хочет её отпускать. Ветеринар делает собаке что-то типа массажа ушей, попутно даёт мне указания, как играть с собакой и воспитывать её. На мои попытки донести до него, что собака не моя, он не реагирует. Приходится купить псу какую-то игрушку: у него меняются зубы, и поэтому он такой беспокойный. Собака упакована, лечение оплачено, на всякий случай беру выписку и чек за всё лечение. Деньги у меня, конечно же, есть, но если у собаки найдётся хозяин, мне кажется честным с его стороны вернуть мне потраченные средства. Но в целом животное живо — и это уже хорошо. Пока я примеряюсь к тому, как повезу переноску (ведь багажника у меня больше нету, а когда ехал сюда, держал её просто на коленях), с неуспокаивающейся собакой внутри я могу её не удержать.

Мне написал следователь: нужно будет заехать к нему, подписать какие-то бумаги и дать дополнительные показания. И когда я уже собираюсь ответить, что приеду сейчас, мне звонит хозяин собаки в мессенджер.

— Алло, — отвечаю я.

— Утречко! — чуть ли не кричит женский голос мне в ухо. — Песос у вас?

— Что? — надеюсь, мне послышалось. — Песос?

— ПёсОС, — медленнее и с напором отвечает женский голос.

Смотрю на собаку: та пытается пропихнуть свой нос сквозь решётку переноски. Серьёзно, «ПёсОС»? Бро, я, кажется, догадываюсь, почему ты сбежал. Рука сама тянется к замку переноски, чтобы выпустить бедное животное.

— Собаку зовут ПёсОС? — переспрашиваю я.

— Это киберпёс, — отвечает голос. — Ладно, вы можете звать его Рауль, если так проще, мама тоже не принимает его настоящего имени.

— Писос мне тоже нравится, — я смеюсь. Какая дурость.

— Не Писос, а ПёсОС, — исправляет меня девушка. — С ним всё хорошо? Как он? Можете снять видео с ним? У вас есть TikTok? Вы уже выкладывали видео с ним? Просмотров много? Он классный, звезда, звёздочка моя.

Интересная хозяйка: по характеру и гиперактивности собака ей подходит.

— Эээм, видео не выкладывал, только забрал его. Могу привезти его вам, прямо сейчас, — начинаю я медленно, пытаясь выйти на скорость несения херни, сравнимую с собеседницей. — С ним всё хорошо, он пару дней повалялся в клинике, но сейчас уже бодр и свеж. Когда я нашёл его, он принимал грязевые ванны на стройке недалеко от автоцентра (называю местоположение).

— Олег, тебе трындец! — в трубке звучат проклятия.

— Простите? — Олеги что-то часто стали косячить, думаю я про себя.

— Извините, брат выгуливал собаку, и она убежала от него, убью дебила. Так счастлива, что с моим ОСиком всё в порядке.

— За ним какое-то время ещё придётся последить и, возможно, свозить к ветеринару, но в целом да, он в порядке. Вы сейчас по адресу, указанному на QR-ошейнике?

— Нет, но я скоро приеду туда. Хотите привезти его прямо сейчас? Вы можете сказать, где находитесь, и я приеду к вам, — говорит девушка.

Но зачем-то я отвечаю, что мне по пути и скоро привезу туда пёсика. Девушка рада. Мы прощаемся, я записываю короткое видео и отправляю ей. Аккаунт с фото собаки отзывается кучей смайликов, выражающих радость, любовь и флаг Ямайки? В моей голове на мгновение появляется какая-то странная и скользкая ассоциация, но удержать её не получается. Пора в путь: наконец эпопея с собакой будет завершена.

Я таки ставлю переноску так, чтобы было удобно ехать и она не улетела на полном ходу. Наверное, я нарушаю какое-то правило перевозки, но вы видели ролики, где жители Азии возят шкафы и холодильники на скутерах? Уж средних размеров переноска вряд ли кого-то удивит после их подвигов.

Добираюсь до нужного адреса без происшествий. Спрашиваю в переписке номер квартиры, стоя у домофона. Хозяйка собаки отвечает: мне на второй этаж. Она ещё не вернулась, но мне откроют. Дома тот самый брат Олег. Я набираю номер, и дверь тут же открывают. Вхожу в подъезд — тут есть консьерж. Хотя уже по внешнему виду дома можно было догадаться, что он тут будет. Странно, но за время работы курьером я никогда тут не был, хотя казалось бы, исколесил уже весь город вдоль и поперёк. Я выбираю лестницу вместо лифта и вскоре уже звоню в звонок квартиры. Мне почти сразу открывают дверь, но человека я ещё не вижу. Собака начинает метаться в переноске, и, когда я вхожу, перехватываю ношу обеими руками — так, чтобы не уронить и чтобы животное не тяпнуло меня за пальцы. На голове шлем, и, зайдя, ставлю переноску. Распрямляюсь, слыша, как закрывается сзади дверь, поворачиваюсь и вижу перед собой Олега.

Моёго мать его Олега, которому я вчера немного помял бока. Он не сразу узнаёт меня, но когда узнаёт, тут же хватается за стоящий в прихожей зонтик, беря его на манер бейсбольной биты.

— Милый, где твоя собачка? — слышу я сзади голос молодой женский голос и шаги в мою сторону.

Я поворачиваюсь на звук, в дверях стоит молодая симпатичная девушка. На ней лишь мужская футболка — могу поспорить, что это одежда Олега. Меня она словно не замечает, вот она прихоть человека в маске, ну или шлеме. Воспользовавшись моментом, брат хозяйки собаки прыгает на меня сзади, пытаясь душить зонтиком, который он уже держит двумя руками. При этом он хочет свалить меня на пол. Ну ты и крыса! — проносится мысль у меня в голове. Причем крыса безмозглая. Зонт упирается в закрывающий подбородок низ шлема, и, не испытывая никаких болевых ощущений, я начинаю потихоньку сбрасывать висящего за спиной Олега. Девушка в футболке, не понимая, что происходит, начинает визжать, а затем ещё и лупить меня руками. Не больно, но за что? Собака лает в переноске, мы с Олегом боремся и толкаемся в прихожей, визжит и осыпает меня ударами любительница мужских маек. В это время я слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ. Только этого не хватало! Нужно выбираться из этого дурдома. Я отпихиваюсь от стены ногой, при этом закидывая голову резко назад, и попадаю шлемом прямо в нос Олегу. Он тут же меня отпускает. Видя, что я освободился, девушка в футболке, не переставая визжать, убегает и исчезает в комнате. Я понимаю, что вот-вот в квартиру войдёт кто-то ещё — и тогда меня просто могут запинать числом. Причем вообще не ясно, чем закончится это сражение: я на территории врага. Разворачиваюсь, видя перед собой в дверях двух девушек, и намереваюсь уже прыгнуть между ними и вылететь в коридор, но Олег — скотина такая — пихает меня в спину. Я цепляюсь за переноску и падаю, сбивая с ног одну из девушек, в лучших традициях защитников NFL. Она падает на пятую точку, но всё обходится благополучно. Странно, но кажется, я видел где-то её лицо… Где?

— Это не собака! — почему-то радостно кричит девушка, снимая меня на камеру телефона. Потом, видимо, включает фронталку и начинает что-то быстро лепетать своим слушателям, подписчикам или кто бы там ни были. — Я жива, не волнуйтесь, котики! Зачем вы так на меня падаете?

Она вновь снимает меня, пока я пытаюсь подняться и свалить подальше. Дышать в шлеме становится проблематично, обзор частично скрыт. Что это вообще за утро встреч с неадекватами?

Я наконец поднимаюсь на ноги, но Олег вновь прыгает на меня сзади.

— Да заколебал ты уже, чего ты ко мне прицепился? — ругаюсь я.

Хватаю его за шею и швыряю через бедро на пол, цепляясь за ведущую прямую трансляцию девушку, не успевшую подняться, и падаю на колени сам.

— Курьер в первом поколении, Антон? — раздается знакомый голос, и кажется, все вокруг замирает.

У меня было предчувствие, что мы ещё встретимся, но почему именно так? И почему среди этих стремных личностей? Так и хочется спросить у вселенной, но я осознаю, насколько хорошо вписываюсь в эту компанию. Олег наконец ударился достаточно сильно, чтобы потерять желание прыгать на меня. Я в который раз поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь, чтобы наконец увидеть лицо зверя… Лицо без медведя. Человеческое лицо носителя ростовой куклы косолапого. Девушки Вики.

— Что тут происходит? — спрашивает она. Странно, но я представлял её блондинкой. А у неё длинные вьющиеся тёмные волосы и веснушки. Она помогает встать девушке, которую я случайно сбил.

— Ты его знаешь? Кто это? — спрашивает вторая девушка, продолжая снимать и не на секунду не переставая комментировать.

— Видимо, тот, кто привёз твою собаку, — отвечает Вика. А я удивляюсь своему мозгу и тому, как он запомнил её голос.