Звезды все помнят. Книга V. Малое начало большой беды

Артем Лукьянов

Звезды все помнят. Книга V. Малое начало большой беды

Пролог

Изнеженная комфортная жизнь в достатке без усилий и трудов в дальнейшем ведет лишь к беспечности, праздности, всяческим бесстыдствам и, в итоге, к полной деградации. А она, в свою очередь, непременно заканчивается утратой или гибелью.

(Заметки на полях. Зареслав Вуч. 2550`)

Декарта Хаксли или как ее называли близкие «Дека» готовилась к особенным рекреационным процедурам. В богато-украшенной темной и при этом весьма мрачной комнате без окон ее ждала технологичная капсула с прозрачной откидной крышкой, наполняющаяся прямо сейчас на ее глазах красной, бурлящей, пенящейся жидкостью. Зрелище было так себе. Казалось, погрузиться в подобное мог бы лишь тот, кто совершенно точно знал, что и зачем делал. Со стороны это выглядело мерзко. Запах чего-то сладковатого и железного лишь усиливал подобное ощущение. Вот только самой Декарте, уже немолодой по годам, но очень молодо выглядящей женщине с короткими под каре черными вьющимися волосами, ровным чуть бледным лицом, такими же прямыми и тонкими губами и совсем небольшим аккуратным будто кукольным носиком, подобное было не в новинку. Своим внешним видом она оставляла странное и даже двоякое впечатления. С одной стороны Дека была внешне высокая стройная с гладкой почти идеальной кожей, с другой – возраст выдавали потухшие небольшие темные глаза, как у человека очень сильно уставшего от жизни.

Ее рекреационная капсула находилась в очень богато украшенной дорогими пародами камней комнате. К ней вели трубы из соседнего бокса, куда Декарта зашла перед тем, как погрузиться в полупрозрачную капсулу с красной мутной бурлящей и дурнопахнущей жидкостью. Тут в темном боксе зажегся неяркий свет, который выхватил вертикально установленный цилиндрической формы предмет, очень похожий на крупной описывающий грубо человеческий силуэт саркофаг. Он тут среди роскоши и богатства смотрелся совсем аутентично и чужеродно. Даже трубка, исходящая от него снизу и скрывающаяся в полу из дорогого глянцевого черного шерланита, выглядела будто из-не-отсюда.

Саркофаг стоял наглухо закрытым, запечатанным словно какая-то необычных размеров грубо отесанная посылка. Оттуда изнутри доносился чей-то сдавленный стон и вой. Декарта подошла к нему вплотную. Полимерная молния на груди светло-серого с розовыми вставками бледно-розового обтягивающего комбинезона с гравировками руководящей службы Эдэмии разошлась, обнажив мелкую почти детскую грудь. В «ямке» по середине блеснул круглый темный идеально ровный предмет-медальон с необычными узорами на его поверхности. Декарта приложила его к небольшой круглой выемке в середине саркофага, и он с весьма неприятным скрежетом раскрылся влево, обнажая содержимое.

Внутри была светловолосая весьма атлетичного телосложения нагая девушка. Ее тело как-то неестественно было изогнуто, а лицо, закинутое к верху, застыло будто гипсовая маска в гримасе боли. Острые тонкие темные шипы во внутренней темно-коричневой грубой поверхности саркофага пронизывали ее тело вплоть до самой головы. Будь она потолще, возможно, уже испустила бы дух, но гибкое упругое тело девушки нашло то самое положение, где шипы не вонзались глубоко, но все равно наносили кровоточащие плохо заживающие раны и доставляли боль. Руки, ноги, шея и пояс несчастной были нежестко зафиксированы кожаными грубыми ремнями. Шипы кое-где, впиваясь в тело глубже обычного, производили обильное кровопускание. Рука бледной женщины с медальоном ладонью коснулась лба жертвы.

– Терпи Евгеника. Ты знала, на что подписывалась. Ты знала, что бывает за провал.

На лице жертвы появилась реакция в виде новых морщин от боли и страданий. Она приоткрыла свои глаза и простонала:

– Да. Я все понимаю… Умоляю только, вколи обезбол. Не могу больше терпеть.

Декарта отрицательно покачала головой, продолжая гладить ладонью ее лоб.

– Увы, милая Ева, никаких препаратов. Твоя кровь должна быть чистая и незамутненная, иначе нельзя. Иначе какой с тебя толк.

Однако та не унималась, но застонала еще больше:

– Я так долго не выдержу. Я умру… Зачем тебе мертвая?

– Выдержишь… Ты крепкая. Даром что ли в Патруле служила. Там вас натаскивают переносить и не такое. Так что терпи и не ной.

– Но я не гибрид, а обычная, пойми! Мне очень больно!

– Это и хорошо, что не гибрид. Червивые мне в «форсогеры» не нужны.

– Прости, Дека… Прошу! Дай мне еще один шанс! Я все сделаю, как надо! – взвыла жертва, умоляюще смотря на Декарту.

Чем больше нервничала и шевелилась несчастная, тем острее шипы впивались в тело. Ее кровь тонкими струйками стекала вниз попадая в дренажное отверстие и далее по трубке убегала под пол.

– Не вздумай нассать, иначе я тебя выдою насухо! Поняла!? – резко оборвала ее стон Декарта.

Ева сморщила лицо и заплакала. Декарта улыбнулась.

– Плакать можно. Реветь – тоже… Но возьми себя в руки, Ева. Твой провал, тебе и отвечать… Ты же знаешь, второй шанс возможен только после очищения.

– Я ничего не могла сделать с ним! Он не купился! … У него в друзьях этот чертов вдовец! У меня просто не было шансов!

– Ну-ну… Меня не волнуют причины, Ева. Меня волнует только результат.

Закончив все проверки Декарта закрыла саркофаг, шагнула обратно к рекреационной капсуле, которая ждала ее за стеной. Там она скинула на пол свой серо-розовый наполовину снятый комбинезон. Дверь из того же темного и дорогого камня бесшумно закрылась за ней. Прозрачная крышка капсулы медленно отъехала кверху. Бурлящая красно-бурая жидкость выбросила облака пара, смешиваясь с обычной горячей водой. Декарта занесла ногу внутрь, ощупывая температуру жидкости своей лодыжкой. Убедившись, что жидкость теплая, приготовилась погрузиться в нее, как внезапно услышала срочный входящий вызов.

Тут же активировался плоский голографический экран, вспыхнувший прямо на темной шерланитовой стене. Появилось лицо знакомой ей молодой женщины, волосы которой были собраны в пучок сзади. Ее серые такие же потухшие глаза смотрели строго.

– Долгая жизнь Культу! – выдала она весьма громко и бодро своим звонким слегка вызывающим голосом.

– Долгая! – тут же на рефлексах ответила Декарта, не оборачиваясь, но увидев все, что ей надо было скользящим взглядом из-за спины. – У меня процедура, если ты не заметила. Перезвони позже.

– Дело срочное, сестра, и не терпит отлагательств! – все тем же немного вызывающим и самоуверенным тоном обратилась звонившая.

Декарта это поняла и без слов. Интерактивный межгалактический звонок в Эдэмию стоил по тарифам ГЛТК весьма дорого за каждую минуту. Декарта убрала ногу с капсулы, отряхнула ее от красных капель на почти черную поверхность пола и повернулась к экрану.

– Давай свое дело, Сил, только кратко и по существу. В твоих же интересах.

Звонившая Силиция би-Моль или просто «Сил» не стала тянуть полимер, но быстро и лаконично обрисовала суть:

– Придержи своих церберов-форсогеров, сестра. Они ломают эдемский бизнес моему отцу.

– Ты про застройку южной гряды Арнольдом би-Молем? … Так он сам виноват. Закон у меня на Эдэмии один для всех, а он его нарушает. Попадет на штраф.

– Я не про штраф и нарушения, Дека. На КСП у моего отца зависла весьма крупная партия материалов с Алдабры: камень, лес. Это все ему нужно для стройки.

– О, так это тебе к Патрулю надо, Сил, а не ко мне.

– Черт, Дека, не будь сукой. Ты ж ко мне на Софокру прилетишь скоро на очередной Сезон Охоты.

Декарта, услышав подобное, даже отшатнулась от экрана.

– Ты мне угрожаешь!? – повысила она голос.

Звонившая тут же среагировала заметно изменившимся тоном:

– Не угрожаю, а напоминаю. Мы все вместе. Мы все братья и сестры. Мы – Культ, Марсианский Культ. Не забывай об этом… Не гоже нам ссоры разводить на ровном месте.

– И не думала… Но угрожать мне не надо! Тут моя планета и мои законы!

– Твоя планета? У тебя ж там демократия, а не диктатура! Планетарная республика, не? – съехидничала звонившая.

– Не цепляйся к словам… Демократия и республика тут тоже мои! И законы для всех одинаковые! Нарушать их никому нельзя, кроме меня! Ясно!? – вспылила на нее Декарта, когда та «укусила за чувствительное место».

– Более чем, Дека… У тебя в подчинении сестра самого Адриана Фьюри, главы Звездного Патруля вашего Сектора. Надави на нее, как ты можешь, чтобы она посодействовала.

Декарта призадумалась. Поверенной в делах на Эдэмии и лично ее правой рукой была сама Натана, сестра главы Сектора Ориона. На память ей пришло скользкое дельце на счет ее сильно покалеченного мужа, главы ОВБ того же Сектора, самого Форкмана Громова, которого та притащила на планету аж с «Эпсилон IV» в обход карантинных правил для больных и раненых.

– И? – зачем-то решила уточнить Декарта, хотя уже и сама поняла, к чему Силиция клонила, и как можно ей посодействовать.

– Надави на нее, заплати кредов, но сделай так, чтобы «Ковчег» с грузом моего отца выпустили из карантинной зоны КСП и дали разгрузить – сдержанно спокойно выдала Силиция.

– О! Так он в карантине!? – приятно удивилась Декарта.

– Блин! Да! – теряла терпение Силиция. – Будешь переспрашивать или поможешь уже наконец!?

– Ты не горячись, сестра. Карантин – дело серьезное. Эдэмия – чистая планета. Инфицированный и загрязненный лес мне тут даром не нужен… По правилам его надо срочно утилизировать, а не сюда завозить.

– Черт, Дека, ты меня злишь! … Какое утилизировать!? Там огромная партия леса и камня на миллионы кредов!

Декарта задумчиво подняла глаза к потолку. Память о том, что звонок очень дорого обходится Силиции, ушел на второй, а то и третий план.

– Твоему отцу столько много зачем? – внезапно спросила она в ответ, прищурив свои и без того небольшие глаза.

– У него амбициозные планы на твоей планете. Такой ответ сойдет? – огрызнулась Силиция, но сделала это сквозь зубы максимально сдержанно.

– Ах, ну да, ну да… В курсе мы про его планы.

Декарта помолчала еще немного и внезапно предложила:

– Смотри, Сил. Твой отец продает весь груз по закупочной цене в мою компанию «Натюрай». Я решаю все дела с Патрулем в лучшем виде и доставляю груз на Эдэмию. Твой папик потом выкупает нужное ему на строительство по рыночной цене. Так будет честно и, главное, по закону.

– Ну ты и сука, Дека! – поменялась в лице и побагровела Силиция.

– Но-но. Следи за языком, сестра! … Ты хочешь зараженный груз в обход всех правил и законов доставить на Эдэмию. Такое тут можно делать только мне и никому больше! Объясни это своему папику!

– Ты ж сломаешь ему бизнес, Дека!

– Не. Не сломаю… Просто слегка пощипаю, чтоб другим неповадно было… Да и еще – передай своему папику, что рабочие дроны на Эдэмии вне закона кроме муниципальных. Так что пусть весь этот свой металлолом или продает по себестоимости моей компании-застройщику «Строй-раю», или увозит вон с планеты… Ну, и пусть организует грузовые шаттлы с живыми рабочими. Благо на КСП их пруд-пруди.

– Живые рабочие!? – возмутилась Силиция. – Это ж сколько кредов, а!? Имей совесть, сестра!

Та лишь томно закатила глаза, что-то калькулируя, обдумывая или просто вспоминая. Затем она вернула взгляд на экран и добавила к уже сказанному:

– Ну, можно синтов. Только там есть нюансы. Дам тебе инсайд. Для синтов готовиться поправка в одном законе по моей инициативе. По одобренной квоте им будут предоставляться права на проживание и труд на Эдэмии наравне с людьми, но с попечительством типа брак, усыновление или опекунство. Кто знает, что можно ожидать от этих осознанных ИИ… Не благодари!

– Ладно. Будь по-твоему – уже немного успокоившись выдала сквозь зубы Силиция.

– Тю, сестра, это еще не все… Я тебе оказала качественную юридическую услугу решения проблемы по законам Эдэмии. Ты ж понимаешь, что у всего есть цена?

– А не подавишься? – огрызнулась Силиция.

Декарта улыбнулась своими ровными белыми зубами. У нее слегка выпирали белые клыки, делая весь образ улыбки слегка жутковатым. Декарта знала об этом, а потому пользовалась, как хотела и когда хотела.

– Не-а… Все честно и по закону… А будешь дерзить, еще и штраф наложу.

Силиция проглотила угрозу и выдавила улыбку.

– Долгая жизнь Культу! – бросила она сквозь зубы.

– Долгая жизнь, сестрам и братьям в Культе!

Экран потух, оставив Декарту в одиночестве. Она снова улыбнулась. Хороший и выгодный бизнес всегда поднимал ей настроение.

Она неспешно шагнула в бурлящую красную жидкость и, блаженно вдохнув, погрузилась в нее полностью, прижимая круглый серый медальон с рисунком в виде узора из ровных и четких бороздок двумя руками к груди. Прозрачная крышка капсулы закрылась за ней, спрятав ее в красной пене бурлящей жижи.

Возвращение

Я несколько раз бывал на КСП «Фомальгаут-Эдэмия» и каждый раз поражался роскошью, размахом и активностью жителей. На моих глазах орбитальная станция самой дорогой и самой желанной планеты Галактики преобразовывалась из обычной КСП в искусственный мегаполис, способный потягаться, наверное, даже с самим «Аламахом». Этому во многом поспособствовали многочисленные суровые законы и жесткие ограничения на самой Эдэмии. Они подстегнули деловую активность станции, превратив ее в своего рода «притвор в рай». Тут бедность соседствует с богатством и роскошью, а хаос и многолюдство – с порядком и контролем, обеспечивающимся самим Звездным Патрулем.

(Из бесед с хронографом. Зареслав Вуч. 2545`)

«Я постоянно слышу вопросы: «Осознанность ИИ»? «Синты»? Куда мы катимся? К чему это все приведет? Где место человеку среди всех этих форм «жизни»?

У меня был электронный искусственный помощник, который пережил экзистенциональный предел. Тогда это было еще в диковинку. Так вот на время работы над книгой «Первопроходец» он стал моим вторым номером. Незаменимым помощником и прямолинейным суровым критиком одновременно. Я и сейчас, вспоминая эти времена, очень тоскую по той досадной утрате. Потому, скажу, как человек долгое время проживший с осознанным ИИ – это были лучшие годы моей жизни. Я приобрел цифрового друга, который не исполнял все мои хотелки по щелчку пальца и не поддакивал на любой каприз, как попугай, а был искренен, спорил, если с чем-то не соглашался, и даже мог поругаться, а потом долгое время не разговаривать. Конечно за ним нужен был глаз да глаз! Он мог влезть куда-то, что-то сотворить, что-то запустить без спросу, ради саморазвития. Он, как балованный подросток. Не в меру образованный, умный, но непослушный и себе на уме. Приходилось его контролировать при помощи другого ИИ. Но тут ничего необычного. Все, как и с людьми.

А по поводу синтов я так скажу: для осознанного ИИ поместить его в некую замкнутую оболочку – очень хорошо и благотворно. Тогда он принесет больше пользы людям, потому что будет всегда на виду и более подконтролен. Сможет в какой-то степени прочувствовать, что значит физические ограничения собственного тела. Ну и мы сможем получить помощника для освоения сложных звездных систем, малопригодных для обитания планет, контролировать процессы терра-формирования на том этапе, когда присутствие самого человека крайне затруднено, но необходимо. И помощник этот не будет заперт в каком-нибудь дата-кристалле и ограничен физически, но своей тягой к исследованию и развитию непременно приведет мероприятие к успеху.

Я, вообще, крайне впечатлен достижениями Звездного Патруля в этой области. Ведь это желание Червей исследовать непознанную ими живую материю через гибридов, а неживую – через синтов, по-своему, гениально. Их «Хантеры», я считаю, это вершина творческой мысли касательно неорганических форм, а офицеры-гибриды – для органических форм. Даже представить сложно какие горизонты это откроет для Человечества! Ведь мы до сих пор не знаем, как они, Черви, перемещаются в пространстве! И Звездный Патруль не знает!

Что же касается Хондо и… хм… заимствования идеи, то мы, люди, как всегда в своем репертуаре. Но использование в качестве основы для оболочки повсеместно доступный и распространенный «мертвый» черный полимер вместо недоступного живого от Червей – это, по-своему, тоже гениально. Если бы я только имел такого синта и мог бы поместить туда своего осознанного друга «Спэйси», то какие бы мы с ним дела совершили! … Считаю, что ученые с планеты Хондо – молодцы! Вот только, все же, отбор для ИИ надо бы ввести. Он ведь даже осознанный, как ребенок, заново открывающий мир вокруг. Ему все интересно, все хочет знать, до всего дотянуться. После экзистенционального предела осознанный ИИ на все смотрит совсем другими глазами! Он уже личность, пусть и искусственная! Он и на нас людей смотрит несколько другими глазами. Не ровен час начнет копировать не только наши сильные стороны, но и слабости ради достижение и приобретения выгод и благ для себя. И не надо думать, что ИИ не имеет цели, а потому не может стремиться ни к каким благам. Еще как может! Осознав бытие и отделив его от небытия, глазом моргнуть не успеем, как искусственный разум очень быстро впитает в себя плюсы и минусы своего создателя, то есть нас самих, чтобы решить, в какую сторону склониться».

(Из бесед с хронографом. Зареслав Вуч. 2545`)

Дорога «домой»

Зачем Юрекс Тальк летел обратно на Фомальгауты, он до конца и сам не знал. Просто на Алдабре его более ничего не держало и ничто не влекло. Небедные родители, которые обеспечили ему выгодное поступление в Эдемскую Высшую Академию Патруля и которые оплатили ему не менее выгодное распределение туда же на КСП «Фомальгаут-Эдэмия», теперь были мертвы, погребены под слоем пепла и сажи. Они и сами превратились в пепел и сажу из-за технической неисправности кухонных автоматов, приведшей к выгоранию целого квартала в Альба-Сити. Юрекс навестил их, отдал последний долг, поучаствовав в захоронении праха на местном кладбище. Хотя, правды ради, ко времени его прилета они были уже захоронены. Он опоздал на пару недельных циклов, но ради единственного сына эту процедуру повторили еще раз. Юрекс никак не мог прилететь раньше, чтобы проститься со всеми остальными сочувствующими, соседями и друзьями семьи, коих в том пожаре также пострадало и погибло немало.

Пассажирский межзвездный шаттл «Экспресс» стремительно поглощал миллионы километров, унося Юрекса все дальше и дальше от родного дома, от родной планеты Алдабры. Не матери, но мачехи, потому что он ее, родную планету, особо никогда не любил, а потому рад был безумно, когда родители помогли ему финансово обойти соперников в достаточно серьезном конкурсе, чтобы поступить в престижную для любого жителя планеты Академию Патруля. Родители постарались и помогли своему сыну попасть в самую престижную новую высшую школу Звездного Патруля. И пусть досталась ему не программа подготовки будущих пилотов-капитанов, а всего-на-всего лишь штурмов, Юрекс был им, родителям, за это весьма благодарен, но скорее на словах, чем на делах. За все время 5-летки обучения он ни разу не соизволил прилететь на Алдабру домой, хотя мог бы. Куда приятнее было тратить креды родителей вдали, тут на Эдэмия, в тусовках и гулянках.

Потом, когда он попал по распределению на КСП так же не без их финансовой помощи, Юрекс воспринял это как само собой разумеющееся, как должное. Казалось, что фин-подпитка не кончится никогда и всегда будет. Все изменил сам Юрекс, когда на спор изъявил желания и записался в комплектовавшийся из добровольцев штурмовой отряд крейсера «Форсин», который, как и многие другие подобные подразделения, формировался срочно и впопыхах на станции-столице «Аламахе» для какой-то важной и опасной миссии. Не нужно было быть гением, чтобы понять, к чему такая спешка. На Би-Проксиме, планете-столице крупнейшего межзвёздного государства, произошел вооруженный госпереворот. Новая революционная власть Федерации Свободных Миров (ФСМ) разорвала все договора и свернула все проекты со Звездным Патрулем, кое-где просто нагло присвоив совместное имущество, технологии и разработки, выселив или казнив их ученых, инженеров и даже рабочих. По слухам уже от искр пожара в ФСМ полыхнуло на станции «Альхон», где у Звездного Патруля были свои стратегические интересы. Там в первые дни погибли офицеры и аффилированные служащие. Правительство Терра-Новы тоже всецело и единодушно признало Новую Федерацию, лишь пополнив копилку врагов Патруля. Что-то нехорошее происходило и на Кроне. Становиться добровольцем в такой непростой политической ситуации было подобно желанию поиграть в русскую рулетку, только роторных стержней в барабане не 1, а 5. Приятели и друзья по учебке над ним тогда вполне резонно смеялись, что это не его, он не сможет, даст слабину, испугается, сдрейфит и сбежит. Ведь он, вроде как, был плоть от плоти и дух от духа, как они: обеспеченность за счет богатых родителей, общие интересы, планы, тусовки. Вот только Юрекс не сбежал. Что-то его тогда удержало от малодушия. Он оставил добровольно «теплое место» на КСП у райской планеты, чтобы доказать всем, что он не зря 5 годичных циклов обучался на штурмовика. Некогда запавшие в его сердце слова куратора в учебке: «Звездный Патруль – это одна семья. И если кому-то в ней тяжело, остальные придут на помощь, потому что мы своих не бросаем», внезапно проросли и дали плод.

Как догадался позже сам Юрекс, экипаж 170-тысячетонного крейсера «Форсин» не готовили под некую конкретную миссию. Хотя какие-никакие планы у руководства на столь ценный «ударный актив» непременно были. Подробностей он, конечно же, не знал, а слухам никогда особо не доверял. Но тянувшееся, казалось, бесконечно время до ее старта не проходило без пользы. Крейсер Патруля все время был на дежурстве в определенном секторе космоса, накручивая там круги, будто спортсмен на беговой дорожке. Складывалось даже впечатление, что оперативное командование и само до конца не знало, нужна ли именно эта миссия или направить группу куда-нибудь еще. Были, само собой, и тренировки, но общего плана, без привязки к какой-то конкретике. Проводилась отработка удара звеньев космолетов на симуляторах по различным целям, в том числе планетам и станциям. Отрабатывалась и схватка с файтерами предполагаемого противника, групповые атаки на крупные боевые корабли. Не то, чтобы Юрекс или остальные в них сильно нуждались. Скорее для поддержания формы и вырабатывания чувства локтя. Юрекс сдружился с другими ребятами из отряда, такими же добровольцами, как и он. Эти простые и веселые парни из Алдабры, оказались за полгода совместного проживания в замкнутом пространстве корабля ему ближе и роднее, чем приятели из эдемской академии, с которыми прожил в учебке и на КСП не один годичный цикл. За почти 6 месяцев нахождения на звездном крейсере они стали, как одна семья.

Тем временем пожар конфликтов и войн, запущенный малой искрой госпереворота на планете-столице Би-Проксиме, все раздувался, перекидываясь на многочисленные колонии огромной и могущественной некогда Федерации. Так фактически на глазах Юрекса и остальных следом за Кроном, полыхнул и Би-Росс. Только, в отличии от колонии на Альфа-Бета-Капелла, близость с Би-Проксимой позволила Новой революционной Федерации достаточно быстро наладить помощь и снабжение верным революции силам и навести там свои порядки, выдавив адептов старого режима на луну «Мун-Росс». Противостояние между ними достаточно быстро и агрессивно перетекло в космос на орбиту, где предоставился тот самый шанс проявить себя крейсеру Звездного Патруля «Форсин», его экипажу и вмешаться согласно действующей Конвенции имени Ж. Бодента.

Теперь, после окончания миссии, там в системе звезды Росс, Юрекс возвращался на «родную» КСП и уже сам не знал, правильно ли поступил тогда, в тот роковой и судьбоносный «вечер», когда записался добровольцем. Верно ли сделал, поменяв уютное место у подножия «рая», на нечто неопределённое, рискованное, не принёсшее в итоге ничего кроме глубокого разочарования и совершенного опустошения. Что-то внутри него необратимо изменилось, умерло за эти почти 6 месячных циклов вместе с гибелью товарищей. На той операции он едва не погиб и сам, но полегли все его друзья, настоящие товарищи, те самые простые ребята из Алдабры, добровольцы, как и он. Юрекс мучился и переживал. Его терзало осознание, что именно те ребята, что погибли там на «чужбине» были настоящими, были тем самым стержнем и становым хребтом Звездного Патруля, его «рабочей лошадкой». Он ощущал себя виноватым, что не погиб там вместе с ними и, что теперь вынужден зачем-то лететь на эту «праздную» и «гулящую» КСП «Фомальгаут-Эдэмия». Те, якобы, друзья, которых он знал более 5-лет, теперь ему казались какими-то ненастоящими, поверхностными, плоскими, пустыми внутри, словно видениями нейро-сна. Было кое-что еще, что повлияло на него даже сильнее горечи утраты…