Читать книгу Крепость (Альфа-15) (Артем Каменистый) онлайн бесплатно на Bookz (10-ая страница книги)
Крепость (Альфа-15)
Крепость (Альфа-15)
Оценить:

5

Полная версия:

Крепость (Альфа-15)

Никакого уважения или хотя бы субординации.

Он на это нисколечко не огорчался по причине того, что на обеде в кругу своих ни в чём себя не ограничивал и теперь не вполне ориентировался в окружающем пространстве. Его речь была посвящена вчерашней подлости Меннай и призывами как можно быстрее наказать врагов за случившееся непотребство. При этом их высочество то и дело путался: то полагал, что вражеская делегация всё ещё находится в лагере, то считал, что она уже вернулась к своим, и те вновь начали наступать. Также заблудился в датах окончания перемирия, позабыв, что оно должно продлиться до завтра.

Учитывая то, что большинство собравшихся героев будущих побед угостились на обеде не меньше, военный совет походил на что угодно, но не на то, чем формально являлся.

Эти самые герои невразумительные речи принца одобряли и решительно рвались в бой. И, несмотря на некоторые сложности с восприятием действительности, под конец совета каким-то образом сформировали два сборных отряда из войск не самых сильных кланов. Предполагалось, что после окончания перемирия один выступит к тем лиманам, по которым я выбирался после переполоха под Феороннисом; второй отправится всё к тому же изрядно надоевшему мосту через Мокренькую, и оттуда проследует дальше на юг, вдоль гор. Предполагалось, что почти все силы врага до сих пор находятся по центру долины, прижимаясь к тракту, и задуманным рейдам они не помешают.

Логика замысла проще, чем жизненные цели инфузории: раз у Кроу всё получилось, значит и у них всё получится. И можно рассчитывать на более значительные успехи, ведь сил привлекают больше, чем было у меня.

Я испытывал обоснованные сомнения как в перспективах успешности этой операции, так и в её необходимости. Обычной армии ни там, ни там сейчас делать нечего. Южан мои художества переполошили, после такого успокоятся нескоро. Да и без учёта нашего рейда там есть к чему придраться. На западе равнины хороших дорог нет, а среди лиманов нет и плохих, так что стандартные обозные телеги и там, и там превратятся в неподъёмные гири, с которыми быстрые манёвры невозможны. А медлительные отряды несложно перехватить где угодно, возможностей у ассиопцев для этого более чем достаточно.

Какой урон эти два отряда смогут там нанести даже при идеальном раскладе? Я ходил и по востоку равнины и по западу, поэтому знаю, что там в обычное время нет никого кроме редких команд фуражиров и карателей. Единственный обоз, что мы перехватили у Мокренькой — фатальная ошибка противника. Ассиопцы тогда совсем уж расслабились и начали устраивать склады в опасных местах. Сомневаюсь, что случившееся не научило их осторожности, следовательно, второй раз на такую удачу рассчитывать не приходится. Да и тот мост использовался уже дважды, и оба раза южанам там хорошо доставалось. Даже самый тупой командующий к этому моменту должен предпринять всё возможное ради недопустимости третьего раза. Сворачивать за хорошей добычей ближе к тракту, конечно, не запрещено, но это всё равно, что лезть между наковальней и занесённым молотом. Надо действовать очень быстро, чтобы успеть проскочить, а скоростью передвижения войска принца похвастать не могут.

Одиннадцать тысяч солдат отправляют на опасное дело, где прибыли или вообще не будет, или она окажется ничтожной.

Однако моим мнением здесь никто не интересовался. Да и ладно, спасибо на том, что не пытаются доставать, как многие делали изначально. Сейчас наоборот, большая часть собравшихся в той или иной мере мне открыто симпатизирует.

Успехи моего рейда замолчать не получилось, но перемена отношения произошла не только из-за этого (а то и вопреки). В основном люди начали мне симпатизировать благодаря той дуэли и тому обстоятельству, что нескольких особо активных крикунов, ополчившихся на Кроу, не оказалось ни на совете, ни на обеде перед ним.

Интересно: куда они пропали?

Меня привлекать к новым рейдам не стали. Принц сейчас поставил дело на личный контроль, сразу показывая, что в случае успешности операции главные лавры должны принадлежать именно ему, и ни у кого не должно возникнуть сомнений на этот счёт. Это ведь не мелкий отряд забытого клана, от которого многого не ждали, тут сил в три раза больше, значит и результат можно ожидать соответствующий. Также нет заслуженных командиров с крупными силами, и нет тени императорской над десницей, так что изначально можно всё под себя грести.

Такая вот пьяная логика.

Ну а я уже лишку успешности хапнул и не тороплюсь делиться с их высочеством. Совершенно ненужный и даже вредный персонаж для намеченного успеха.

Даже если те отряды углубятся на юг на один дневной переход и никого не встретят, это, при большом желании, можно преподнести, как весьма успешный поход. Ведь сходили на территорию врага? Сходили. Вернулись? Вернулись. Можно сказать — победа.

Раздувать мух до размеров мамонтов в этом мире умеют не хуже, чем на Земле.

Ну да пускай играются, мне с этих игрищ убытка нет. Наоборот, надо использовать каждый час, пока меня не трогают.

Работы невпроворот, куда ни глянь.

Даже не знаю, за что хвататься в первую очередь.


* * *

— Здравствуйте, господин Гедар!

— Великого вам здравия, господин!

— Мы так рады вас видеть!

— Живым и здоровым!

— Прям очень рады.

— Ну всё, поздоровались и хватит. Мне вот интересно узнать: где сейчас Дорс и почему вон те ребята несут Арсая в сторону мастерских, будто он не человек, а статуя металлическая. И я не сомневаюсь: вы мне это сейчас расскажете.

— Конечно расскажем, господин.

— Расскажем с радостью.

— Дорс сегодня занят.

— Сильно занят.

— Он дерётся на трёх дуэлях.

— Поэтому его здесь нет.

— Что?! Какие три дуэли?! Ведь все ассиопцы ещё утром ушли.

— Да, господин, ассиопцев нет, вы правы.

— Зато дуэли есть.

— Он дерётся не с южанами.

— А с северянами.

— Первая дуэль у него была с господином Шуршуцем.

— Но некоторые считают, что он недостоин того, чтобы его господином называли.

— Говорят, его отец яблоками торговал и своими руками корову доил.

— И даже сметану сам делал.

— Его сметана очень нравилась господину той земли, которую отец Шуршунца арендовал.

— А ещё ему нравились деньги.

— Процент от той торговли яблоками.

— И сметаной.

— Отец Шуршунца принёс присягу вассала, и его семья стала младшей из присоединённых.

— А потом он получил землю в вечное пользование.

— Тоже за деньги.

— Такое себе благородство получилось.

— Вчера яблоки продавал на рынке, сегодня господин.

— Неправильное какое-то господство.

— Да, неправильное, сметаной попахивает.

— А сам Шуршунц даже яблоки продавать не умеет.

— И корову он тоже доить не умеет.

— Мы так думаем.

— Поэтому отец Шуршунца очень недоволен.

— Недоволен тем, что его сын умеет быстро тратить деньги и не умеет их зарабатывать.

— Вообще не умеет.

— Только тратит и долги делает.

— У всех занимает.

— Кого видит.

— Потому что в этом походе отец не дал ему достаточное содержание.

— Приставил к нему своего идзумо.

— И этот строгий идзумо сам деньгами распоряжается.

— Он как кошелёк ходячий.

— И доступа у Шуршунца к этому кошельку не имеется.

— Что сильно его расстраивает.

— Ну а как же ему не расстраиваться, если денег у него даже на нормальные штаны нет.

— Наказан он, ходит с заплаткой между ягодиц.

— Точнее ходил, потому что с теми его штанами какая-то тёмная история приключилась.

— А когда ходил, это привлекало к нему ненужное внимание.

— И часто провоцировало оскорбительные замечания.

— Вот знаете, как к нему сегодня господин Дорс обратился?

— Назвал его рваной... этой самой...

— Очень неприличное для благородных слово сказал.

— Вслух сказал.

— И громко.

— Благородные не должны говорить «задница», у них такого органа нет.

— У них вместо неё ягодицы.

— Хотя с виду выглядят одинаково, но разница колоссальная.

— Между господами возник спор на тему ягодиц и задниц.

— И заплатка тоже упоминалась.

— Неоднократно.

— Слово за слово, заплатка за заплаткой, и вот уже назначена первая дуэль.

— На ней господин Дорс нанёс ущерб штанам господина Шуршунца.

— Они не те, что с заплаткой, уже другие.

— Но теперь выглядят не лучше тех.

— Вверг Шуршунца в новые убытки.

— Извалял его в грязи.

— И отшлёпал мечом плашмя.

— По благородным ягодицам.

— С великим удовольствием шлёпал.

— Видно, что это дело господину Дорсу нравится.

— Так сильно шлёпал, что предел прочности штанов оказался превышен.

— Лопнули.

— Им теперь понадобится огромная заплатка.

— Необычный дуэльный приём.

— Да, очень необычный.

— Между нами говоря, у господина Дорса появилась несвойственная ему прежде тяга стегать людей по задницам.

— Да, раньше за ним такое не замечали.

— Нам тоже сегодня досталось от него.

«Дуэт» синхронно потёр обозначенные места.

— Но до сегодняшнего дня он только задами занимался.

— Благородные ягодицы не трогал.

— А сегодня вот тронул.

— Как сказал на это шут: «Обозначил расширение зоны интересов».

— Герцог умеет красиво завернуть.

— Непонятно, но да, красиво.

— Мы любим запоминать слова, которые он говорит.

— Так это от него вы услышали: «Предел прочности штанов превышен?», — догадался я.

— Нет, про предел прочности мы в мастерских слышали.

— Неоднократно.

— Так мастера нелюдей оправдываются, когда ломают заготовки.

— Умно звучит.

— Для нас важно выражаться умно.

— Чтобы дураками не называли.

Ну всё — загадка пропажи Шуршунца больше не загадка. Этот шумный и невоспитанный господин лечит пострадавшие благородные части тела, даже обед у принца ему сейчас не в радость.

Подозреваю, отсутствие прочих крикунов из той банды, что так негативно восприняли моё появление, объясняется схожими причинами. Мне даже не пришлось придумывать способы наказания для мелких гадов.

Я просто посидел немного на берегу реки, а они проплыли мимо.

Держась за пострадавшие части тел.

Кто бы мог подумать, что туповатый здоровяк, с которым у меня случилось столько конфликтов при обучении, внезапно превратится в орудие жестокой мести, карающее всякую мелюзгу, что осмеливается тявкать на меня из безопасных углов?

Вот как окт может человека поменять.

— Ну а с Арсаем что? — спросил я, почти не сомневаясь в ответе.

— У господина Арсая заклинило латы.

— Как и вчера.

— Какие-то проблемные у него доспехи.

— То всё нормально, то в статую его превращают.

— Вчера он дрался с ассиопцами.

— С первым нормально подрался.

— Оглушил его так, что его уносить пришлось.

— А вот со вторым статуей стал.

— Сегодня он дрался с северянами.

— С первым нормальная драка вышла.

— На второй его снова заклинило.

— Мы пришли к выводу, что доспехи красивые, вот только почему-то больше одной драки не выдерживают.

— Но, думаю, господин Арсай к таким выводам не придёт.

— Он не очень-то любит думать.

— Предпочитает мыслям драки.

— После которых его в неподвижном состоянии относят в мастерскую.

— Как бревно.

— Покрытое металлом.

— А Кими что, тоже на дуэлях пропадает? — уточнил я.

— Да, господин, вы очень догадливы.

— И мудры.

— Вот только она не дерётся.

— Госпожа Кими смотрит.

— Набирается боевого опыта.

— Наверное.

— Хотя, как по мне, у неё и так опыта слишком много.

— Господин Арсай раз десять уже тренировочные бои с ней устраивал.

— И каждый раз его уносили в мастерскую.

— Как бревно.

— Частично металлическое.

— Зачем снова и снова бои устраивать, если тебя так сильно лупят?

— Может ему нравится получать физический ущерб.

— Да, временами он похож на господина Дорса.

— Ну или он любит, чтобы его на руках носили.

— Как бревно.

— Значит, наша доблестная армия пользуется тем, что перемирие ещё не завершено... — протянул я. — Соскучились люди по дуэлям.

— Наверное, господин Шуршунц по ним не соскучился.

— Ну или соскучился, но не по таким.

— Не с унижениями.

— И не с ущербом для штанов.

— Возможно последних.

— А Бяка где? И Гнусис?

Парочка переглянулась и погрустнела:

— Господин, у нас нет точной информации.

— Мы лишь знаем, что они не испытывают желания попадаться вам на глаза.

— Опасаются каких-то репрессий с вашей стороны.

— Незаслуженных, по их мнению.

— Вы ведь не всегда одобряете их поступки.

— То есть определённые поступки.

— Не вполне законного характера.

— И нам они строго-настрого запрещают выдавать вам сведения об их расположении.

— Господин, мы опасаемся их гнева.

— Они нас непременно побьют, если станем о них рассказывать.

— А ещё они вешают на нас бубенчики.

— Вот эти.

— И плясать с лопатами заставляют.

— В случаях сильных прегрешений во время танца мы должны черпать лопатами навоз и сыпать друг на друга.

— Нам такие танцы вообще не нравятся.

— Очень не нравятся.

— Ну а кому такое понравится?

— Никому.

— Если он не зритель, а участник.

— Лопаты — совершенно излишний элемент.

— А навоз — тем более.

— И этот звон нас раздражает.

— И не всем лошадям он нравится.

— Он их тоже раздражает.

— Бубенчики снимайте прямо сейчас. Как снимите, отдайте Герцогу.

— Но Бяка будет гневаться.

— И Гнусис.

— Это мой приказ, так и им и передайте.

— Ну раз приказ, то конечно.

— Спасибо вам господин!

— Огромное.

— Вот только есть опасения, что они никакие оправдания принимать не станут.

— Проигнорируют.

— И снова нас накажут.

— Только пусть попробуют проигнорировать, — мрачно заявил я. — Сильно пожалеют. Ладно, давайте вернёмся к теме местонахождения Гнусиса и Бяки. Мне надо знать, где они. Если вы опасаетесь наказания за разглашение, вы не того опасаетесь. Бояться здесь надо меня, я ваш господин и главный ваш ужас, а не эта парочка мелких жуликов. Так что вперёд: я вас внимательно слушаю, жду ответы.

— Господина нельзя заставлять ждать.

— Да, нельзя.

— Это чревато.

— Болью.

— Поэтому придётся сказать.

— В данный момент нам их местонахождение неизвестно.

— Да, неизвестно.

— Последнее место, где мы их видели, вон там располагается.

— Они осматривали ту кучу.

— У них к некоторым кучам особый интерес.

— К некоторым, это к тем, что из навоза.

— Именно так. Большое его количество их чем-то привлекает.

— А там как раз большое.

— Вот и привлекло.

— Они стояли возле той кучи и обсуждали свою тайную комнату великих достижений.

— Что за комната?

— Да мы сами не знаем почти ничего.

— Они непонятно это обсуждали.

— Даже название правильно повторить невозможно.

— Как-то так называют.

— Сложно.

— Мы не запомнили все слова.

— Но там говорилось о складировании некоторых ценностей.

— И происхождение у этих ценностей сомнительное.

Вспомнив кое-что, внезапно обнаруженное под кучей навоза в хозяйстве конюхов при миссии в Мудавии, я напрягся:

— А ну-ка быстро ведите меня к этой куче.

Говорливая парочка послушно сопроводила меня в дальний угол лагеря, что располагался неподалёку от мастерских нелюдей. Здесь слуги подвели меня к воистину циклопической куче навоза.

Остановившись перед ней в некотором ошеломлении, я мысленно представил размеры тайно отчуждённого имущества, что могут скрываться под благоухающей горой и покачал головой:

— Ну это уже наглость... Они что, фургонами воровать начали?

— Мы не знаем, воруют ли они фургоны.

— Но если воруют, вообще не удивимся.

— Если подумать, фургон стоит дорого.

— И при этом обладает колёсами.

— Что облегчает его перемещение.

— То есть фургон проще украсть, чем другую вещь такого же размера.

— Если она без колёс.

— Это куча просто... просто гигантская. Почему её не вывозят? Кто распорядился оставить такую гору гнить? Она же половину лагеря завоняет.

— Мы не знаем, кто такое распоряжение отдал.

— Мы к этой куче не имеем отношения.

— Никакого.

— Нас тут работать не заставляли.

— К счастью.

— Не нравится нам навоз.

— Да, не нравится.

— Он нам ещё в Мудавии надоел.

— Очень сильно надоел.

— Да что вы говорите? Ну раз так, мне вас даже немного жаль.

— Спасибо, господин!

— Вы так добры!

— Пожалели нас.

— Да, нас есть за что жалеть.

— Мы ведь много навоза там, в Мудавии, перетаскали на вилах.

— Мне вас не поэтому жаль, а потому что кое-кому сейчас придётся вспомнить былое. Ну-ка быстро взяли вилы в руки и вот тут начинайте его раскидывать. Надо посмотреть, что под ним. Ну чего уставились? Давайте-давайте! Молча и быстро!

Куча немаленькая, но дури у Шатао и Кьяна много, а под моим требовательным взглядом отлынивать от неприятного труда у них не получалось. Так что вскоре зловонная куча начала приоткрывать криминальные тайны, а затем и вовсе продемонстрировала их без помех, во всей красе.

Когда навоз лишь самый краешек сокрытого показал, я уже в тот момент начал подозревать, что вот-вот окажусь свидетелем чего-то очень-очень неожиданного.

А чуть позже, осознав масштабы и причудливое оформление того, что передо мной открылось чуть дальше, некоторое время не мог ни звука издать, после чего с трудом из себя выдавил:

— Это... Это как?.. Как такое смогли сотворить?! Кто это всё сделал?! И Хаос их подери, да они, похоже, действительно молились! На них молились!

Глава 11 Разгадки сонных ребусов и экстремальные шахтные работы

Глава 11

Разгадки сонных ребусов и экстремальные шахтные работы


ШтоШчар слез с телеги, покосился вверх, на пробивающееся через жиденькую пелену облаков солнце, вжал голову в плечи и неуверенно направился ко мне. Весь его вид однозначно указывал на тот факт, что ему здесь не очень приятно находиться.

Вопреки многочисленным сказкам и легендам, для цвейгов солнечный свет вовсе не смертелен, но что-то всё-таки в этих историях есть. Все мои неожиданные подданные, что долго жили в подземельях под столицей Мудавии, изначально друг от друга цветом кожи особо не отличались. Все одинаково бледные, лишь Гнусис выделялся из толпы, потому что благодаря непоседливому характеру и склонности к сомнительным авантюрам бывал на свежем воздухе чаще, чем все прочие вместе взятые.

Но не прошло и месяца, как по этому параметру почти все сравнялись. Ну а как иначе, если жизнь у малого народца теперь не просто на свежем воздухе, а походная, где скрываться подолгу от солнца сложно.

Но слово «почти» я не случайно употребил, одно исключение всё же было: цвейги. От солнца они не прятались или прятались нечасто, но при этом их кожа оставалась такой же нездорово-бледной.

И ведь это не спишешь на то, что они к подземельям привычны. Когда жили под городом, в сырости и без солнца, вымирали наравне со всеми, хорошее освещение и прочие радости жизни, коими богата поверхность, им тоже требуются.

Именно цвейги устроили из нашего лагеря земляную крепость столь впечатляющих размеров. При обычной организации работ на такие объёмы потребуются тысячи рабочих рук и не один месяц тяжёлого труда. А эти с основными объемами справились за несколько ночей, почти не привлекая посторонних.

При том, что цвейгов у нас меньше десятка.

Такая вот аномалия.

Всё утро мне пришлось заниматься разными делами, но, даже разговаривая с подчинёнными на непростые темы, я снова и снова возвращался к кое-каким словам Приходящего во снах.

Старец всегда серьёзен, ни разу не замечен в глупых шутках, если он что-либо сказал, значит это не пустые слова.

А ведь он пусть и коряво, завуалировано, но понятно намекнул, что я весьма недавно прошёл мимо того, что может каким-то образом подсобить мне с освоением рунного искусства. При этом могу поклясться, что нигде и никогда не оставляю без внимания ни малейшего намёка на эту важнейшую для меня тему. Целенаправленно их выискиваю повсюду. Даже когда бродил по самым опасным местам Запретной пустыни не раз обманывался, замечая на камнях желанные знаки, и частенько тратил на них время, чтобы в итоге убедиться в неработоспособности находок или даже в их естественном происхождении.

Шутки природы.

Нет, промелькни где-то здесь передо мной малейший намёк на что-то, что хотя бы косвенно связано с рунами, я бы его мимо внимания никак не пропустил.

Однако не верить старцу оснований нет.

Поэтому я снова и снова ломал голову над загаданной загадкой.

Пока не сломал.

В смысле — не разгадал.

Точнее, почти уверен, что разгадал. Потому что как ни раскладывал по минутам последние дни, не видел ничего, что могло намекать на нечто древнее, связанное со столь важной для меня забытой областью знаний.

За исключением единственного момента.

Перед началом злополучной дуэли я использовал Взор Некроса. Подозревал неладное, вот и проверил самостоятельно, нет ли в пирамиде какого-то незамеченного проверяющими подвоха. С ней всё оказалось в порядке, куда ни глянь, сплошной монолит, а вот под ней, или точнее — почти под ней, взгляд зацепился за остатки какого-то подземного сооружения, явно древнего. Ничего интересного или хотя бы понятного навык там не высветил, лишь намёки на некогда существовавшие ровные структуры, каких в природе не бывает.

Этот мир далеко не молод, поэтому с различными древностями я сталкивался нередко и во многих местах. На всякое насмотрелся, многое осознал, поэтому мысли о великих богатствах при виде исторических объектов давно уже не возникают. В подавляющем большинстве случаев там ловить вообще нечего, искатели ценностей даже потерянные монетки обычно подчистую успели за века выгрести с помощью разных сканирующих навыков. Разве что в Запретной пустыне этого почти мусорного добра хватало чуть ли не на каждом шагу.

По понятным причинам.

В иное время я бы об этой находке быстро забыл. Ну а что тут помнить? Рядовое напоминание о том, что история местной цивилизации богата, ей не одна тысяча лет, всевозможных катаклизмов за это время случалось немало.

Но слова старца заставили взглянуть на случайную находку под другим углом. Ведь это единственная скрытая от посторонних глаз древность, что подвернулась мне на глаза за последние несколько дней.

Хотя на пирамиду я тоже грешил. Да, перед дуэлью проверил, вроде бы, всё, но ведь искал тогда признаки вражеского коварства и потому мог пропустить то, на что намекал старец. Потому первым делом обошёл огромное сооружение по периметру, просвечивая его Взором Некроса. Увы, ничего нового не обнаружил, везде всё тот же сплошной камень, в нём единственный проход, устроенный грабителями древностей и выдолбленный ими же зал по центру сооружения.

Оставался второй вариант — то самое подземелье. Я помнил, в какой стороне оно располагается, поэтому повторил просвечивание недр прямо над ним, чтобы геометрия позволила заглянуть поглубже.

И правильно сделал. Во Взоре Некроса проявились детали, что издали и сбоку в глаза не бросались. А именно — характерные признаки широченной вертикальной шахты, что некогда располагалась чуть к западу от пирамиды. Уж не знаю, что здесь за катаклизм случился, но верхние четыре десятка метров будто испарились. Местами их засыпало рыхлыми массами, а местам, в глубине, перекрыло пластами твёрдых и с виду монолитных горных пород. Похоже на то, что слои земные сместились, не оставив от выхода ни намёка.

Все, что находилось ниже, тоже пострадало, но сплошного завала там не было. Взор Некроса показывал прекрасно сохранившийся горизонтальный ход, что ответвлялся почти в самом конце вертикальной шахты. Заканчивался он небольшим помещением, которое просвечивалось плохо, но даже низкое качество картинки показывало, что оно не засыпано, а заполнено водой.

С затоплением я как-нибудь справлюсь, а вот с тем, что располагается это помещение на глубине около полусотни метров под почвой, мокрой глиной и многими тоннами каменных обломков — проблема всех проблем. Ещё недавно я бы и думать забыл о находке, ведь для раскопок понадобятся не только умелые рабочие, а и прорва времени.

Нет, это нереально, ведь я не знаю, что завтра будет.

Не говоря уже о том, что такие работы взбудоражат весь лагерь. Нескончаемые капиталы молодого Кроу, взявшиеся непонятно откуда, многим умы будоражат. Некоторые уверены, что я пополняю свою казну древними сокровищами, и земляные работы сочтут признаком того, что я здесь наткнулся на что-то ценное. До меня уже доходили забавные слухи, будто я каким-то образом за километры золото чую, чем и объясняется моё появление из небытия в «богатстве и славе».

bannerbanner